Цепи рая

1

Все воды мира, считал он, в конце концов должны раскрыть свою индивидуальность. Холодная синева Кейп-Кода не имеет ничего общего с пастельной голубизной Индийского океана. Калифорниец может сказать то же самое о своем сером, стального оттенка Тихом океане, как и таец, любующийся бирюзовой гладью Сиамского залива. Манос Ману мечтал создать такую систему машинного обучения, которая могла бы точно определить местоположение по одному изображению из практически бесконечного набора образов океана. Цвета и течения, индивидуальные оттенки глубин, ширина солнечных бликов на поверхности, температура воды, вид песка. Нейронная сеть могла бы даже классифицировать живые организмы в каждой капле.

Манос Ману проводил отпуск на Миконосе, когда офицер из полицейского участка Киклад попросил его взглянуть на обнаруженный неподалеку от Орноса затонувший труп. Манос сразу же согласился, решив использовать представившуюся возможность, чтобы заодно поработать по своему плану. И вот он уже в родных водах, чистых, сверкающих красками, бурлящих, словно вырывающихся из некоего источника в сердце самой земли. Любимая Греция.

Портовый катер рассекал встречный ветерок со спокойным, уверенным жужжанием рабочей пчелы.

– Капитан Панайотис был начальником нашего местного департамента лет двадцать назад, задолго до того, как я пришел туда, – рассказывал офицер Беллас.

Манос повернулся к капитану, который смотрел прямо перед собой и до сих пор молчал. На противоположной стороне палубы такой же молчаливый дайвер из береговой охраны готовил свое снаряжение.

– Его дочь Лена – криминолог, – продолжал офицер.

Среагировав, по-видимому, на имя, капитан повернулся и, улыбнувшись, смерил Маноса оценивающим взглядом.

– Вы тоже на конференцию? – спросил он.

Манос уже видел в аэропорту большую афишу, сообщающую о предстоящей конференции по криминологии. «Первый день в Греции, и я уже на месте преступления…» А завтра здесь же, у самого моря, конференция. «Да, людям с тонкой душевной организацией здесь не место».

– Я… э… в отпуске.

– Мистер Ману из Штатов, – объяснил полицейский. – Он из Интерпола.

– Того, что в Америке? – спросил капитан.

– Того, что в Сингапуре, – снова ответил Беллас.

– Вот как, Интерпол в Сингапуре… – пробормотал себе под нос капитан.

Манос вежливо откашлялся.

– Там у нас Глобальный комплекс инноваций. – Греческий он учил по большей части в Нью-Йорке и говорил на нем правильно, но не совсем уверенно.

Двое местных посмотрели на него непонимающе.

– Мое подразделение, – добавил он.

Тень мысленных представлений о размере зарплаты и чине гостя промелькнула на их лицах – и исчезла.

– Так это Интерпол послал вас сюда? – поинтересовался капитан.

– Мы только познакомились, вот я и попросил его взглянуть, – ответил Беллас.

Капитан Панайотис пристально посмотрел на них и пожал плечами.

– Здесь каждое лето кто-нибудь тонет.

– Этот случай особенный, – глядя на воду, сказал полицейский.

Манос попытался представить, какой объем пакетов данных необходим нейронной сети для определения береговой линии Миконоса. Точнее, залива Орнос. Миллионы изображений. Триллионы пикселей. «Классификатор морей. Но где взять библиотеки образов?» Немного стеснясь, Манос достал телефон и сделал снимок волн. «Надо же с чего-то начинать…»

Капитан Панайотис сбросил скорость и ловко повернул руль. Портовый катер повиновался, беря курс на буй.

И вот они добрались до трупа.

2

Что-то особенное. Именно так, задыхаясь от ужаса увиденного, и сказал по телефону не назвавший себя мужчина. «Я нырял… там, слева… в заливе… Санта-Марина… там тело… вам нужно прибыть сюда… оно зацепилось за буй… нет, не плавает… оно в толще… как-то там запуталось… это что-то… особенное…»

Всего двумя часами ранее в сияющих свежей побелкой стенах полицейского управления Кикладских островов старший офицер Яннис Беллас и двое его коллег внимательно наблюдали за тем, как их гость, Манос Ману, помогает одному из молодых агентов справиться с программой, созданной для вспомогательных офисов Интерпола. Некоторое время назад – не сказать чтобы совсем недавно – приехавший из Афин деятель установил программу, представил ее двадцати двум сотрудникам полиции – «а дальше сами». С тех пор никто даже не пытался ее открыть.

– …точно так же, как при работе с любой другой программой, – с терпеливой сдержанностью пробормотал Манос, щелкая мышкой. Вид у Белласа был совершенно озадаченный.

Вообще-то, главным приоритетом для Маноса в этом единственном за год отпуске было празднество. Продолжительное. Маршрут каравана, который, скорее всего, напоминал бы рассыпавшуюся нить комболои[1], с Лайзой Экерхорн и Джеймсом Уиллом во главе трех сотен приглашенных на свадьбу гостей, должен был пролегать от пляжа до ресторана и, далее, бара. Через неделю, считая от сегодняшнего дня, каравану предстояло собраться у церкви Святой Марии для венчания – с разливающимся по песку и стекающим в море шампанским.

В Стэнфорде Манос и Джеймс жили в одной комнате. Три месяца назад Манос считался основным претендентом на роль шафера. Но потом, когда учеба в аспирантуре подходила к концу, он наугад позвонил из Пало-Альто[2] в Интерпол и отправил им заявление. А еще через несколько недель уже был восходящей звездой Комплекса инноваций и резидентом Сингапура. Джеймс узнал новость по телефону. «Да ты молодец, приятель!» Но Манос почувствовал – в их компании сочли, что он опустился до второго класса. Совершил предательство. Наука о данных – это одно (Кремниевая долина была тогда вымощена золотыми слитками), но кому нужен коп на свадьбе?

Шафером выбрали Стефана, друга невесты и уже старшего партнера в крупном венчурном фонде. Тем не менее связь не прервалась. Проходя обучение прямо на рабочем месте в Сингапуре, Манос боролся с одиночеством тем, что отправлял Джеймсу забавные видеоролики. В ответ он получил кое-что посерьезнее: «Лайза. Все серьезно. Подумываем о том, чтобы устроить свадьбу на Миконосе. Ты наполовину грек, говоришь на греческом – можешь нам помочь?»

Манос согласился, предложил местные туристические бюро, церкви и другие места для приема гостей. Но очень скоро обнаружил, что его функции переданы другим, и все, что ему осталось, это явиться по приглашению.

– Вы с вашими друзьями остановились в «Санта-Марине»? – внезапно спросил Беллас, поднимаясь после короткого разговора по телефону.

– Да.

– Тогда поехали, – сказал Беллас, и визит в родные края в одно мгновение обернулся работой на месте преступления.

3

Портовый катер достиг точки назначения – к юго-западу от золотистых берегов курорта Санта-Марина. Манос посмотрел мимо капитана на человека в ожидавшей их лодке.

– Полицейский в штатском?

– У него прокат моторок на курорте. Ничего не пропускает. – Беллас пожал плечами.

Волосы у мужчины высохли так, что, казалось, хрустели. На секунду он сдвинул на лоб маску и тут же ее опустил.

– Помощь вам точно понадобится, – приглушенным голосом сказал он.

Дайвер и мужчина в маске прыгнули в воду.

– Давайте посмотрим, не один ли это из ваших знакомых, – сказал из-под маски Беллас и тоже ушел под воду.

Капитан протянул Маносу маску. Тот снял рубашку и туфли и нырнул вслед за ними.

На глубине примерно пяти метров ему открылась такая картина: полузатонувший буй над обнаженным мужчиной с руками, поднятыми так, будто он только что закончил марафон. Тяжелая цепь держала тело и вела вниз к глубоко врытому в песок якорю.

Сделав рывок, Манос добрался до остальных. Цепь толщиной с мужское запястье выходила изо рта мертвеца и шла вверх к прямоугольному белому бую, застывшему у поверхности воды. Неровные красные буквы на нем складывались в одно слово: «FREE»[3].

Мужчина, которому было на первый взгляд лет тридцать, кого-то напоминал. Волнистые светлые волосы придавали ему вид несколько ошеломленного бога солнца. Стройного сложения, подтянутый, он, несомненно, был приезжим, на что указывала бледная кожа, не тронутая июльским греческим солнцем.

Манос вынырнул глотнуть воздуха. «Что? Что я увидел?»

Он сделал глубокий вдох и снова нырнул. Жертва напоминала актера, изображающего голого беспомощного мужчину. Торопясь рассмотреть цепь, Манос наткнулся на кислородные баллоны дайвера. Они посмотрели друг на друга, как испуганные рыбы, готовые броситься в разные стороны, но одновременно поняли, что произошло. Цепь не удерживала руки трупа. Она не обвивалась вокруг его тела. Несчастный проглотил ее. И еще Манос увидел, что она выходит из нижней части туловища.

«Добро пожаловать на Миконос!»

Он вынырнул, чтобы перевести дух.

– Какого?.. – донеслось из-под маски полицейского.

«Чертовски странно», – подумал Манос и ахнул – в память как будто ударила молния. Пытаясь удержаться на плаву, он суетливо замахал руками.

Там был… Кейси.

Билл Кейси! Он знал это лицо из «Инстаграма»[4]. Все знали.

«Мертв… цепь через кишки!»

Катер развернулся в сторону острова. Манос сослался на то, что ему нехорошо, и попросил высадить его в ближайшей возможной точке на берегу.

«Билл…»

– Похоже, все случилось в последние двадцать четыре часа, вы так не думаете? – Беллас посмотрел на него с явным подозрением. – Он гость ваших друзей?

– Я… я так не думаю. Может быть, – пробормотал он. Неужели Кейси каким-то образом пробрался в компанию Джеймса? Вполне возможно.

– Никому ни слова. Мы высадим вас в Санта-Марине. Потом жду у себя.

Манос начал было говорить, что не хотел бы вмешиваться, но Беллас перебил его.

– К Интерполу это не имеет никакого отношения, – сказал он, забираясь в лодку. И, придав голосу официальный тон, добавил, отдуваясь: – Мы вызываем вас в качестве свидетеля.

4

Манос торопливо согласился – сейчас было важно поскорее добраться до Джеймса. Минут через двадцать, с еще влажными волосами, он постучал в дверь номера старого друга.

Никто не ответил.

– У мистера Уилла вечеринка в баре, – сообщила горничная на миконском английском с примесью викторианского акцента и средиземноморской сухости.

– Манос! Ты только сейчас зарегистрировался?

Голос принадлежал Сэнди Фосс, весьма надоедливой светской львице из ближайшего круга невесты. В настоящее время больше всего ее занимало выяснение, кому из гостей достались лучшие номера, а кому повезло меньше.

– Нет, то есть да. Видела Джеймса? Или Кейси?

– Кого?

– Билла Кейси.

Сэнди как будто смутилась.

– Кейси? Инфлюэнсера? А он здесь при чем? – В следующий момент маска удивления трансформировалась в выражение наигранной капризности. – А вот и сам жених! – пропела она.

– Привет, – насмешливо проворковал Джеймс, поглаживая Маноса пониже спины.

– Мне надо с тобой поговорить.

Благоразумием Сэнди никогда не отличалась, но раздраженные нотки в голосе Маноса заставили ее отступить.

– Эй, эй, полегче! – улыбнулся Джеймс. – Я в Греции, у меня свадьба, пришел мой любимый греческий бог…

– Послушай, – перебил его Манос. – Ты не видел Билла Кейси?

– Билл Кейси здесь? – Джеймс удивленно вскинул брови.

Вид у него был такой, что Сэнди сочла своим долгом снова вмешаться:

– Ты пригласил Кейси, Джеймс? Я и не знала, что вы общаетесь.

– Мы не общаемся.

– Джеймс, этого не может ждать, – сказал Манос. – Извини, Сэнди.

Джеймс выслушал его молча и внимательно. Нет, он не видел Кейси много лет, и уж точно после того, как тот появился в «Инстаграме». Что бы Кейси ни задумал на Миконосе, он определенно приехал сюда не по их приглашению.

– Он действительно утонул? – прошептал Джеймс. – Как, черт возьми? Какой шок! Хорошо, что Лайза не была с ним знакома…

Лайза. Ну конечно. А вот и она – легка на помине…

– Привет, Лайза. – Манос почувствовал, как его лицо расплывается в глуповатой улыбке. – Роскошно выглядишь.

Затем он торопливо кивнул – «А, это ты!» – Александре Аткинсон, давней партнерше по флирту, и попытался сбежать. Разговаривать с Джеймсом и тем более рассказывать, как был убит Кейси, не имело смысла.

– Что это нашло на твоего друга? – услышал он голос невесты, уже обходя пританцовывающую у входа пару в купальниках.

Минутой позже Манос уже был в своей комнате. Кроме паршивого вай-фая, другой более надежной связи в отеле не было, но вставшее перед глазами мертвое лицо Кейси заставило забыть об осторожности. Он отправил три имейла: Мэй, другу, дата-брокеру[5], и в Менло-Парк[6]. Запросы во всех трех были разные, но сводились к одному: «Кто скрывается на Миконосе?»

5

– Этих чокнутых нужно остановить! Этих тронутых, которые способны – и глазом не успеешь моргнуть – устроить здесь хаос! Либо это Лас-Вегас, либо Миконос!.. – Капитан Панайотис осекся, когда в комнату вошел Манос.

Стоило ему переступить порог полицейского участка города Миконос, как все взгляды обратились на него.

– Петросс, чашку кофе для мистера Ману! – рявкнул через комнату Беллас. – Так что, жертва из приглашенных на свадьбу?

– Я знал убитого, но его не приглашали. Должно быть, совпадение.

– Вам это кажется совпадением?

Один из молодых полицейских порылся в стопке лежащих перед ним бумаг и остановился на единственной фотографии. Фотографии Билла Кейси, человека с 30 000 фолловеров, с поднятыми руками и мертвее мертвого. Над его головой покачивался буй. «FREE». «Снимки у них получше моих, – подумал Манос. – Кейси сам такие опубликовал бы».

– Можно?.. – пробормотал он и, сделав снимок на свой телефон, тут же отправил его Мэй через «Сигнал»[7].

– Вы же никому это не передаете, правильно? – строго спросил офицер.

– Конечно, нет, – сказал Манос.

– Итак, насколько хорошо вы его знали? – спросил Беллас.

– Не очень хорошо. Мы иногда тусовались в школе. Давно, много лет назад.

– Но он не гость на этой вашей свадьбе? – поинтересовался кто-то.

– Как зовут жениха? – спросил другой.

– Как вы думаете, у кого мог быть мотив для убийства? – донесся еще один голос из глубины офиса. Они смотрели на него так, как будто весь участок ждал какой-то важной распечатки, не понимая, что никто не нажал кнопку «Печать».

Беллас шагнул вперед.

– Вы ведь раньше не работали по убийствам, нет?

– Нет, – вздохнул Манос. – Только теоретически. Изучал дела.

– Ладно, я понял, – сказал Беллас. – Уверены, что это он?

Манос бросил еще один взгляд на сделанный под водой снимок. После погружения у пляжа Орнос не прошло и часа.

– Это он.

– Хорошо, расскажите нам, что знаете. – Беллас сделал знак стенографистке.

– Во-первых, он был знаменит. Ну, не как классическая знаменитость, а так, как люди становятся знаменитыми сейчас. На самом деле он был никем, но выпустил серию видео, в которых говорил о разных вещах. Пользовался множеством различных платформ, в основном «ТикТоком» и «Инстаграмом».

– О каких таких вещах он говорил?

Манос вынужден был признать, что на самом деле и сказать-то особенно нечего.

– Ну, там, в общем-то, ничего… Я имею в виду… просто всякие глупости. В одном видео он объяснял, почему…

– Хэштег «willcasey», – прервал его женский голос. Манос подумал, что это женщина-полицейский, но формы на ней не было. Прислонившись к белой стене, она смотрела в телефон. – Вам, парни, «ТикТок» ведь не нравится, верно? – Вопрос адресовался всем, но посмотрела она на Маноса.

Присутствующие смущенно молчали. Двое полезли в телефоны. Один взглянул на компьютер, который не был даже подключен. Еще двое достали из карманов телефоны. В считаные секунды весь полицейский участок прилип к экранам, с которых его старый школьный приятель сыпал своими непритязательными добродушными шутками.

Воспользовавшись моментом, Манос вышел на крохотный побеленный балкончик. Внизу многочисленные туристы искали лучшую дорогу к пляжу. Он достал беспроводные наушники и позвонил Мэй через «Сигнал».

– Серийный убийца? – спросил он.

– Вряд ли кто-то еще. Человек организованный.

– Пробегись еще раз по списку.

– Умный… мужчина… первенец или второй ребенок. – У Мэй был приятный мандаринский[8] акцент. – Умеет справляться с импульсивными эмоциями. Любезен. Мобилен. В курсе событий, следит за медиа.

– Я разговаривал с Пало-Альто.

– Предоставь это офису, – запротестовала Мэй.

– Офис может заняться обработкой.

– Перестань, Манос. Отпуск не означает, что ты можешь нарушать протокол. А если твой подозреваемый пользуется «Яндексом» или «Байду»[9]?

– Я над этим работаю…

Ему пришлось остановиться на полуслове. На балкон вышла та женщина. Она была чертовски красива, как ваза с персиками. В греческом стиле.

– Я тебе перезвоню, – сказал он. Мэй дала отбой первой.

– Вы же не думаете, что у них есть хоть какой-то шанс? – спросила красавица.

– Ни единого, – пробормотал Манос.

– Я – Лена, – сказала она.

6

– Уильям Кейси! – рявкнул Беллас. – Буй с надписью «FREE»! С цепью, протянутой через внутренности! Похоже, кто-то хотел «освободить Уилли»[10]! От чего, хотел бы я знать! От кого? От самого себя? От семьи? От его прошлого? Марина, займись этим – просмотри видео в социальных сетях. Георг, бери Петросса и отправляйтесь проверять отели. Я тоже кое-куда загляну. Если найдем, где он останавливался, то узнаем, с кем он был. Просто, да?

– У нас людей не хватает, – пробормотал Георг.

Но Беллас предвидел это и притворился глухим.

– У нас есть фотографии, – продолжил он. – Отправьте их в Афины, запросите коронера. Или обратитесь в больницу – пусть найдут его нам здесь. Прямо сейчас! Хрисанфос, кого они присылали в прошлый раз?.. Он подойдет. Или кто-нибудь еще. Немедленно! Скажите им, что мы имеем дело с ужасным преступлением, которого никогда раньше не видели на Миконосе. И ни слова Маврудису!

– Маврудис наверняка захочет все знать.

– Мы не имеем никаких дел с мэрией! – стоял на своем Беллас. – Никаких политиков, никаких репортеров, никаких афинских блогеров. Мы не станем поднимать панику. Сегодня десятое июля. Если станет известно, что здесь убивают людей и бросают с лодки с якорями, сезону конец! – Словно вспомнив о чем-то, он добавил: – Да, кстати, якоря. Как тот, что там. Разошлите информацию…

– Говорю же, у меня спина! – снова заныл Петросс.

– Пусть кто-нибудь посмотрит. Поспрашивайте. На каких судах используют такие якоря?

– Не думаю, что он отсюда, – сказал кто-то.

– Но расспросить надо. Стелла, Христо, пройдитесь к побережью. Посмотрите, может быть, каких-то лодок нет на месте. Возьмите фото якоря и жертвы. Только не это! Из «Инстраграма»… И не привлекая внимания. Просто приглядитесь к якорям. Поспрашивайте Якуби, лодочника, – он все замечает. И буй. Его что, стащили из отеля? Как насчет цепи? Где такую можно взять? На Миконосе? В Пирее? Или их делают на заказ? – Он отдышался. – Большинство раскрытых преступлений раскрывают в первые семьдесят два часа. В редких случаях за несколько дней. Если не найдем его за неделю – дело плохо. Осторожно, незаметно, не привлекая внимания!

– Коронер у нас есть, – сообщил Хрисанфос, прикрыв ладонью микрофон телефона.

– Хорошо.

– Он из Афин, здесь в отпуске. Я попросил его встретиться через десять минут в больнице.

– То, что надо! Всё, за дело. – Беллас огляделся. – Где, черт возьми, Интерпол? Где этот парень? Манос!

Услышав свое имя, Манос вернулся с балкона. Лена последовала за ним.

– Мистер Ману, вам придется дать показания о своем приятеле, – требовательным тоном заявил Беллас.

– Как скажете, но, говорю вам, это совпадение.

– Неужели? – фыркнул Беллас. Он уже взял поводья в свои руки и не мог позволить, чтобы какой-то нытик становился у него на пути. – Убийца убил Билла не просто для того, чтобы убить Билла[11]. У него были на то свои причины.

В комнате воцарилась ледяная тишина. Лена кивнула, пожала плечами и направилась к выходу. Манос загнал себя в угол, но оставаться там не желал.

– Тот, кого вы ищете, убьет снова, – изрек он.

7

До городской больницы было недалеко, но патрульная машина быстро застряла в пробке.

– Сирену не включать, – приказал Беллас. Меньше всего ему хотелось, чтобы люди подумали, будто на острове происходит что-то не вписывающееся в рамки обычной летней рутины.

Манос снова почувствовал себя в ловушке.

– А мы не можем просто прогуляться? – предложил он.

Беллас и Петросс – сержант Петросс Ксагорарис, жаловавшийся в участке на проблемы со спиной, – согласились. Не прошло и минуты, как все трое подошли к входу в больницу, где их с нетерпением дожидался директор, колоритный представитель местного населения.

– Мы сделали всё, как вы сказали, – пробормотал он, заикаясь.

Беллас прошел мимо него. Отведя Маноса за пределы слышимости, он сказал:

– Послушайте, мы ничего не скрываем, но не распространяйте свои теории, пока я не попрошу об этом. Мы не можем допустить паники в городе.

– Эй, вы не забыли? Я в отпуске, – напомнил Манос.

Внезапно взгляды всех обратились к кому-то появившемуся в дверном проеме.

– Мистер Стевиас? – спросил Беллас.

– Стевис.

– Вы уже видели жертву?

– Взглянул, – вздохнул Стевис. – А теперь послушайте…

– Да, знаю. – Беллас кисло улыбнулся. – Вы в отпуске.

Тело уже перевезли, но Манос решил, что увидел вполне достаточно во время погружения и на фотографиях. Через Билла Кейси каким-то образом протянули тяжелую цепь. К одному концу цепи прикрепили якорь, к другому – буй, который совсем немного не дотянул до поверхности воды. Глаза у мертвеца были все еще открыты, и на лице осталось выражение ангельского умиротворения. Никаких отметин на запястьях, никаких следов борьбы. «Имея дело с организованным убийцей, вы находите только то, что он пожелал вам оставить». Эта фраза, услышанная на одном из семинаров в Интерполе, всплыла в памяти только сейчас. Теперь безжизненное тело Кейси лежало на каталке, с которой свисало ведро. По одну сторону от каталки лежали цепь и здоровенный якорь, по другую – буй, обращенный надписью к стене. Крови не было. Только нанесенная аэрозольной краской надпись.

Команда Мэй отправит изображения графологам и прогонит их через доступные Интерполу базы данных. Самыми лучшими, самыми полными располагала межбанковская система. Но в любом случае шансы на успех были невелики.

– У меня не было возможности провести детальный осмотр, – сказал Стевис. – У меня даже инструментов нет с собой. Здешние условия не вполне соответствуют… – Стевис – полный мужчина за семьдесят с широким лбом – стоял, склонившись над телом, с выражением полной сосредоточенности, свойственным татуировщикам.

– Не похоже, чтобы его задушили, – уверенно заметил Беллас.

Стевис поднял голову.

– Вероятно, вы правы и причина смерти другая. Но полностью исключать возможность удушения мы не можем.

– Это только предположение.

– Нам нужно время, чтобы провести полное вскрытие. Признаков отека легких нет, но даже он не подтверждал бы удушения.

– Как они протянули через него цепь? – подал голос сержант.

– Опять же, мы можем только предполагать. На данный момент я могу сказать не больше, чем обыкновенная медсестра.

– Конечно, – пробормотал Беллас. – Просто выскажите свое предположение.

– Я полагаю, он умер от обширного коллапса внутренних органов.

– Два ранения. Первое – огнестрельное. Второе – от протяжения цепи через…

– Тут немного другое, – вмешался Манос.

Стевис поднял голову и, хмуро сведя брови, посмотрел на него.

– Мистер Ману из Интерпола, – объяснил Беллас.

– Вот как? – Стевис непроизвольно бросил взгляд на лицо жертвы, очевидно задаваясь вопросом, не лежит ли перед ним некая особо важная персона.

– Как корабль помещают в бутылку? – спросил Манос.

– Опускают паруса, – сказал Беллас.

– Именно это и сделал убийца. Стрелял он не просто для того, чтобы убить, а для того, чтобы сделать просвет. Потом воспользовался чем-то другим – подводным ружьем или чем-то в этом роде. Вставил стрелу или гарпун с привязанной леской или чем-то вроде того, вложил в рот – с таким расчетом, чтобы все прошло через внутренности и вышло с другого конца – и выстрелил. А потом с помощью лески протащил цепь через…