Лучи другого солнца

Глава 2

– Почему волосы распущены? Если они у тебя похожи на спагетти, это еще не значит, что они будут хорошо смотреться в тарелке.

Уже знакомая Заре женщина в очках-прямоугольниках стояла у дверей столовой и сверлила недовольным взглядом всех туда входящих. На этот раз под ее гневную тираду попала девушка в зеленой толстовке. Цокнув языком, она зажала в зубах скетчбук, стянула в хвост светлые волосы и по-хозяйски перешагнула порог. Зарина, шедшая за ней, тоже на всякий случай перевязала локоны резинкой, помыла руки под пристальным надзором сотрудницы лагеря и только после этого направилась к столу. По пути она окинула взглядом присутствующих.

Странные сверхи тут собрались. Мода модой, но всем подряд-то зачем волосы красить? Да еще и в такие скучные цвета: коричневый, черный… Меня вот мой натуральный сиреневый вполне устраивает.

Зара нашла глазами Алину. Она думала сесть с ней рядом, но ту уже окружили другие девчонки. При знакомстве в 317-й они выяснили, что для Морячки эта смена далеко не первая, и вмиг прониклись к ней уважением и обожанием. Настолько сильным, что теперь Алине пришлось разнимать наиболее активных из своих фанаток, устроивших в столовой Великую Битву за Место близ Идола.

Зара с Адель выбрали стол по соседству. Стоящие тут четыре порции выглядели весьма тоскливо. В компоте из сухофруктов было больше сухофруктов, чем самого компота. Макароны уже успели слипнуться так, будто были перемазаны клеем ПВА, а не маслом. Тяжело вздохнув, Зара попыталась воткнуть в них ложку – ни вилок, ни ножей в открытом доступе в столовой не водилось. Те жалостливо затряслись, но не сдались, оставшись лежать на тарелке единым пластом.

– Тут не занято?

Зара подняла голову. Перед ней стояла девушка с ярко-голубыми волосами, бледными глазами и мягкой улыбкой.

Ого, неужели я здесь не последняя особь вымирающего вида некрашеных?

– Не занято, присаживайся. – Зара дружелюбно махнула в сторону свободного стула.

– Меня Ева зовут. – Опустив руки перед собой, новенькая принялась теребить украшавшие их колечки из бисера.

– Влада. – К столу подошла еще одну девушка, уверенным движением отодвинула стул рядом с Адель и села. Это была та самая, получившая нагоняй от очкастого Цербера на входе.

– Уже знаете, что дальше по расписанию? – поинтересовалась Адель, когда все познакомились и задали пару дежурных вопросов о погоде и природе.

– Общий сбор на отрядке, как обычно. – Влада отпила компот и зевнула, будто рассказывать другим о расписании в самом крутом лагере России было для нее привычным, даже слегла утомительным делом. – Встреча с наставницей и ребятами из гильдии. Потом обзорная экскурсия по аудиториям и спальным этажам. Возможно, успеем пройти психопрофиль. – Три пары глаз все больше и больше расширялись, но Влада не обращала на это внимания. – В первый день обычно дают свободное время. Он вообще спокойно проходит… Вот потом, да, начинается взбучка! Мастер-классы, вечернее дело от преподавателей, психопрофиль от наставницы, еще мастер-классы… Ух, заживем! – Влада допила компот и звякнула стаканом о стол.

– Говоришь так, будто была здесь раз десять. – Зара покосилась на Владу, вытирающую руки о зеленое худи.

– Одиннадцать. – Та довольно хмыкнула и потянулась за салфеткой. Неужели? – А вообще, у меня тут тетя работает, так что я здесь частый гость. Почти что местная. Знаю где, что, почем, куда, зачем и во сколько. Так что, если потеряетесь, обращайтесь.

– Спасибо. – Зара дернула уголком губ. – А то к идолу Алине уже очередь в три вилюшки.

– О, не, я не такая добрая. У меня чисто для своих. – Влада поднесла салфетку к носу и смачно высморкалась. Зара выронила ложку. – В случае чего можете писать тут.

Она открыла на телефоне вкладку с каким-то мессенджером.

– Я прислала тебе заявку! – Адель ткнула пальцем в свой экран. – Принимай в друзья.

Зарина нахмурилась. У нее такого приложения не было. Впрочем, сейчас это было неважно. Разблокировав экран, Зара увидела: ни интернет, ни связь в целом у нее не работают. Придется обменяться контактами чуть позже.

– Ты чего не ешь? – Влада покосилась на Еву. За все время обеда голубоглазая тихоня положила в рот лишь пару макаронин. Ну и успела три раза поменять местами плетеные колечки. – Хватит цацки трепать. Ужин нескоро. Ты весь день святым духом питаться собираешься?

Ева вздрогнула, тут же сняла с пальцев украшения и послушно отложила их в сторону. Влада шлепнула себя ладонью по лбу.

– Да не нужны мне твои кольца. Сосиску съешь.

– Я не ем мясо. – Ева нахмурилась, будто слова Влады прозвучали для нее как личное оскорбление.

– Да тут мяса-то и нет! – Влада протянула руку через весь стол и ткнула ложкой сосиску перед носом Евы. – Так, соя, шкурки, хвостики крыс всякие…

Ева скривилась, отодвигая тарелку. Похоже, теперь ей было противно есть даже лежащие рядом с этим кулинарным шедевром макароны. Влада тяжело вздохнула и, как заботливая мамочка, тут же вручила ей бутерброд с маслом и стакан с компотом. На ее лице читалось: «Пусть это глупое дитя хоть что-нибудь уже съест».

– Выходим! Выходим! – По залу прокатился рев Цербера с эмблемой лагеря на груди. – Ваши десять минут прошли. После обеда сбор на отрядке. Не опаздывайте. На выход!

Последнюю фразу она крикнула прямо над ухом Евы, отчего та вздрогнула, чуть не разлив компот на светлое платье.

– Но я еще не доела. – Она робко приподняла с тарелки надкусанный бутерброд, показывая его Церберу. – Можно с собой забрать?

– Нет. Никаких муравьиных ферм в комнатах. – Она зыркнула на нее белыми глазами и снова начала звать, точнее выпихивать, всех вон из столовой.

Ева вздохнула, положила бутерброд на стол, и, если бы не Влада, потянувшая за руку на отрядку, она наверняка бы еще долго смотрела на него, будто оплакивая.

Отрядное место находилось в холле первого этажа. Как Алина уже успела рассказать всем в 317-й, в этом помещении иногда проводились мастер-классы, поэтому одна его часть была заставлена партами и мягкими стульями. У стены висело переносное полотно для проектора. Сам он стоял на учительском столе напротив. Другая половина была относительно свободна и предназначалась для отрядных сборов. Кремовые диванчики, расставленные кругом, образовывали уютный уголок, куда теперь и направились ребята.

– Всем добрый день! Меня зовут Дарья, и ближайшие две недели я буду вашей наставницей. – В кресло, стоящее в центре уголка с диванчиками, опустился Цербер в очках. – Надеюсь, все на месте?

Дарья принялась ходить взглядом по головам, пересчитывая своих подопечных. Зара тоже решила изучить присутствующих. Алина в светлой рубашке и с подвеской-якорем поверх нее. Какая-то улыбчивая девчонка с двумя маленькими косичками-змейками у висков. Чуть поодаль хмурая Алинина соседка, которая всю встречу в 317-й провела за ноутбуком. Рядом с ней девица с ледяным взглядом и пепельно-белыми волосами, похожими на заиндевевшие ветки кудрявой ивы. Настоящая Снежная королева.

– Галя, будь добра, ногу с дивана убери. – Дарья бросила на нее строгий взгляд поверх очков.

– Я же просила не называть меня так. – Девушка недовольно прищурилась, продолжая протирать кроссовкой светлое сиденье. – Я Лина.

– Хорошо, Лина. – Наставница закатила глаза. – Хоть малина, только сядь нормально.

– Хорошо. – Лина тоже закатила глаза, передразнивая ее, но ногу все-таки убрала.

Из дальнего угла послышалось хихиканье и негромкое «М-да, трэш». Зара повернула голову на звук и выловила из кучки сидящих там ребят двух склонившихся над телефонами девчонок. Обе усердно барабанили длинными ногтями по экрану и то и дело показывали что-то друг другу. Вот и теперь шатенка с высветленными прядями на висках поднесла блондинке телефон почти к самому ее забавно вздернутому носу. Обе застыли перед экраном секунд на пятнадцать, поглощая его содержимое широко распахнутыми глазами с накладными ресницами, а затем визгливо засмеялись, останавливаясь только затем, чтобы выдавить очередное «М-да, трэш».

Зара брезгливо отвела от них взгляд, а затем и вовсе повернулась в другую сторону, чтобы хотя бы не видеть этого, раз не слышать не получалось. Теперь ей на собственном опыте стало ясно выражение «испанский стыд».

– Расходимся. – Адель склонилась к самому уху Зары. На диванчике они сидели рядом напротив наставницы.

– А? – Зара вздрогнула. Похоже, погрузившись в свои мысли, она благополучно пропустила часть слов своей соседки.

– Говорю, пацанов нормальных нет. Всего три штуки, и все стремные как на подбор. Расходимся.

– Тебе-то они зачем?

Зара недоуменно нахмурилась. При знакомстве с девчонками в 317-й Адель с полчаса вещала о своем молодом человеке. Она успела рассказать о нем все: начиная с того, что в будущем он планирует заниматься ракетостроением, и заканчивая тем, что его любимая расцветка трусов – в горошек. Не упомянула только имя. Вполне возможно, что Адель не произносила его даже при встрече с ним, ведь в течение всей оды возлюбленному она называла его исключительно Булочкой с корицей.

– Мне – незачем. Для тебя ж ищу, стараюсь! – Адель всплеснула руками. – Но я уже всех своим радаром для поиска идеальных парней просканировала. Ни одного достойного кандидата он не выявил. Курортный роман отменяется.

– Тоскливо, печально, но ладно. Как жаль, что мне как-то прохладно. – Зарина тихонько рассмеялась, стараясь не привлекать внимание наставницы.

– А вот если бы у тебя был парень, он бы по традиции всех драм и ромкомов отдал бы сейчас тебе свою толстовку, и прохладно бы не было. Во всех смыслах. – Адель заманчиво улыбнулась, зажигая в глазах игривые искорки.

– Ме-е-е, сопливые клише. – Зара скорчила недовольную рожицу, втайне мечтая, чтобы однажды какой-нибудь парень именно так и сделал. Отдал бы свою толстовку, обнял и поцеловал в макушку. И желательно, чтобы этот парень был высоким, умным, симпатичным, заботливым и… любимым.

– Почему опаздываем?

Наставница хмуро взглянула на новенького, только что вошедшего в круг и собравшегося уже тихо-мирно сесть где-нибудь с краю. Не тут-то было. Мимо Цербера так просто не проскочишь.

– Опаздываю? Я?

Низкий голос тут же заставил всех девчонок, включая уже чуть ли не замужнюю Адель, встрепенуться и бросить взгляд на его обладателя. Потрепанные кеды, пыльно-синяя толстовка, каштановые, осветленные на концах кудри, чуть прикрывающие уши, и…

Голубые глаза. Мой любимый цвет!

Зара откинулась на спинку дивана и перевела взгляд на шторы, которые слегка покачивались от легкого осеннего ветерка. Тот пробирался в зал через приоткрытое окно, принося с собой запах жухлой листвы и россыпь золотых зайчиков. Спрыгнув с подоконника, они взбирались на стены, оставляя на них желтые кляксы.

Странный свет у Целона… Обычно более розовый. Неужели Солнце опять вышло?

– Мы собрались здесь еще семь минут назад. – Дарья продолжала отчитывать парня. – Что, так горишь желанием отправиться убирать костюмерную?

– Вы не назначали конкретное время сбора. – Его голос звучал удивительно спокойно. – Просто сказали, что после обеда. Вот я и пришел.

– «После обеда» значит «сразу после обеда». Не думала, что таким взрослым, и казалось бы ответственным, детям это стоит пояснять.

Парень натянуто улыбнулся, не произнеся ни слова. Только сильнее сжал пальцами карманы брюк. На запястье показались венки.

– Имя, фамилия? – Заре показалось, что еще чуть-чуть, и Дарья оскалится, как пес, а потом кинется на этого мальчишку. – Занесу тебя в список провинившихся.

– Александр Булатов.

– Еще одна промашка, и отправишься на исправительные работы. – Наставница записала имя в блокнот. – Что стоишь? Садись уже. И так заждались тебя.

Парень едва заметно ухмыльнулся. Развернувшись, он направился было к свободному месту с краю, но тут его внимание привлекла Зарина. Его взгляд задержался на ней лишь на пару секунд. Но этого Зарине вполне хватило, чтобы вопросительно вскинуть бровь в ответ и поселить легкое смущение на лице парня.

– Вообще-то, она его не ждала. – Волосы Адель защекотали плечо Зары. – Посчитала всех нас и даже не заметила, что одного человека не хватает. Тоже мне! А еще нам втирает про ответственность.

Зарина, чье внимание было сейчас всецело занято пришедшим парнем, лишь хмыкнула в ответ.

– Что ж… Раз уж мы наконец-то все в сборе, я от лица интеллектуального лагеря «Луч», лучшего образовательного учреждения России, занимающегося выявлением и развитием талантов у одаренных детей, поздравляю вас с началом новой смены! – Дарья торжественно сложила руки перед собой. – Очень рада видеть здесь уже знакомые лица и ничуть не меньше – новые. Добро пожаловать в нашу команду лучиков! Ну а теперь предлагаю узнать друг друга поближе. Расскажите о себе. Как зовут, чем занимаетесь, что любите, что ждете от этой смены… Пойдем по кругу. Будем передавать свечку. Говорит только тот, у кого она в руках. Начнем, пожалуй, с этой стороны.

В руке наставницы сверкнул маленький светящийся предмет, а в следующее мгновение, пролетев с полметра, он уже оказался на коленях у парня в синей толстовке.

– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Александр. Или Алекс. – Он дернул уголком губ и помахал ребятам рукой, свободной от электрической свечи. – Люблю музыку, играю на гитаре. Кстати, взял ее с собой.

Гитарист? Высокий? Голубоглазый? Серьезно? Ну все! Встречайте, Александр – звезда лагеря, многократный чемпион по покорению женских сердец и просто клише ходячее. И ведь ведутся же на такого!

– Еще люблю общение. Ради него в основном и приехал сюда. Ну и ради саморазвития, конечно. В общем, не буду вас утомлять, передаю слово следующему. А вы это… заглядывайте в 310-ю, если что.

Алекс нашел взглядом сиреневые локоны и подмигнул Зарине.

«Зараза», – подумала она и улыбнулась ему в ответ.

– Я та, что умрет последней, – устрашающе прошептал кто-то. Зара перевела взгляд на говорившую – низенькую девчонку с косичками у висков. Теперь огонек свечи сверкал у нее в ладошках. – Надежда.

Сменив тон на более дружелюбный, Надя принялась рассказывать о себе и двух своих пассиях: роллах и Stray Kids. Точнее не двух, а… семи? восьми?

Бан, Чан, Хан, сын какого-то Мина… Ну-ка, стоп. Или Бан и Чан – это про одного человека? Ну и странные имена! Так их Надя назвала? Никогда не слышала об этой группе.

Зара вздохнула и отстраненно уставилась перед собой. Краем глаза она замечала, как свечка перемещалась из одних раскрытых ладоней в другие. Потом – в третьи, в четвертые… С каждым новым человеком огонек замедлял ход. Следующий говорил чуть больше предыдущего, упоминал все более интересные детали, которые нечасто доставались из закромов души даже перед лучшими друзьями, не говоря уже о компании незнакомцев. Но здесь, похоже, сама атмосфера располагала к откровению. Волна искренности, зарождаясь в начале круга бледной, чуть шелестящей пеной, в конце накрывала говоривших с головой. Кому-то эта волна могла показаться опасной, ведь она была способна в одно мгновенье заставить человека целиком погрузиться в воды искренности, упустить момент – или лишнее слово – и захлебнуться.

Но Зара ее вовсе такой не считала. Она не боялась стихии. Когда та бушевала, она наслаждалась ее красотой и силой. Наблюдала за тем, как волны приносят из глубин океана бесценные россыпи жемчужных мыслей и перламутровых чувств. Не идеально ровных и гладких, но зато настоящих. Она обожала смотреть, как люди выворачивают свои души наизнанку.

Зарина ухмыльнулась, оторвала взгляд от Алекса и…

Алекса? Плим! Я ведь сквозь него смотрела, а не на него. Вот только со стороны-то этого не понять! Подумают еще, что он мне понравился, но ведь это не так!

Интересно, он заметил?

Тем временем свечка дошла до Зары.

– Меня зовут Зарина, и я очень рада, что наконец попала в этот лагерь. – Она сжала в ладонях искусственный огонек. – Уверена, эта смена станет незабываемой. Мы с вами обязательно ее такой сделаем. Разобьем пару окон, подожжем шторки… Шучу. – Она примирительно улыбнулась, ловя на себе хмурый взгляд наставницы. – Не так, но все же повеселимся, пообщаемся и переживем кучу ярких мгновений. Яркие мгновения – вот что я люблю. А еще рассветы, музыку и сиреневый зефир. И вечерние посиделки под гитару! Желающие в них участвовать могут приходить в нору номер 314.

И, найдя взглядом Алекса, она бесцеремонно подмигнула ему.

Глава 3

Зарина сбросила кроссовки, прошла в комнату и со вздохом упала на кровать. Идеально белый потолок. Как лист бумаги. Записать бы сейчас на нем все мысли, роящиеся в голове, выпустить их на свободу и успокоиться.

Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…

Зарина крепко зажмурилась, будто это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей.

Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, который все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на этот злосчастный проект все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем – назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя.

И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.

– Будешь чай? – спросила Адель, проходя в комнату.

– Да, можно сделать, только…

– Я уже принесла, – улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. – Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только закипела.

– О, там поменяли бутылку? – удивилась Зарина. – Когда я проходила мимо, кулер был пустой.

– Ага, губу закатай, – прыснула Адель. – Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены – в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, – усмехнулась она, забираясь на кресло и поджимая под себя ноги. – Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?

Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний – перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, впрочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».

Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.

– Кстати, в 310-й все еще тусят. А когда нас выпроваживали, говорили, что все, уже поздно, все ложатся спать. Так и поверили! – фыркнула Лисичка.

Классно играешь! Я не особо, конечно, в этом разбираюсь, но все же… Тут же всплыла в голове Зарины фраза, которую она бросила Алексу, выходя из комнаты 310. Заре и вправду понравилось, как Алекс играл на гитаре, как его пальцы перебирали струны инструмента, а вместе с тем и струны души каждого из ребят, собравшихся вечером вместе.

Да, они были вместе. Вместе пели, порой не попадая в ноты, но попадая в сердце, вместе смеялись, болтали. Зара тогда подумала: удивительно, как музыка сближает людей, даже едва знакомых.

Жаль, что она не знала этих песен. Она одновременно была и не была тогда с ребятами. Она молча наблюдала со стороны, впитывала все те эмоции, что витали в воздухе, подбирала внутри себя похожие, а потом позволяла им выплеснуться наружу. Но были ли они настоящими? Да, но будто были… неполными. Ей чего-то не хватало, и она откровенно завидовала тем, кто это «что-то» уже обрел.

Например, своей соседке Адель, такой общительной и открытой. Она, как птичка, перепархивала с одного вопроса на другой, от одного человека к другому. Зарине тоже обычно без труда удавалось налаживать связи. Она с легкостью могла найти подход к любому человеку. К любому, но…

Не к Алексу. На огоньке он проявлял к Заре знаки внимания. По крайней мере, она была в этом уверена там, в холле. Но поведение Алекса во время экскурсии по корпусу заставило ее задуматься, не привиделось ли ей все предыдущее.

Алекс нагло ее игнорировал. Он вел оживленный диалог с Адель и, сколько бы Зара ни пыталась между ними вклиниться, упорно не пускал ее туда. Он обсуждал с Лисичкой какую-то музыкальную группу, о которой Зарина ни разу не слышала и которую, видимо, очень любила ее соседка. Они непринужденно перекидывались фразами, вспоминая моменты из биографии вокалистов и недавно вышедшие альбомы, цитировали строки и как бы невзначай порой называли номера песен, ведя между собой негласный поединок за звание наиболее преданного фаната.

Зара же смиренно плелась сзади и молча наблюдала за ними. Тем временем внутри ее, не привыкшей к подобной роли безмолвного хвостика, бушевал настоящий апокалипсис. Интерес, Вежливость и Гордость развязали войну и, будто их самих было мало, призвали еще и своих союзников: Неловкость, Недоумение и Раздражительность. Сражение выдалось продолжительным. Оно шло даже во время сбора ребят в 310-й в конце экскурсии. Пока Алекс играл на гитаре, Зара неотрывно следила за ним. Вот только он ни разу больше не посмотрел в ее сторону. Только кивнул в ответ на комплимент, который произнесла Зара на выходе из комнаты, и все.