Лучи другого солнца
- -
- 100%
- +
© Лия Джей, 2025
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Иллюстрация на обложке Миланы Корягиной
Художественное оформление Ольги Бытко
* * *
Пролог. Пояс Венеры
Пояс Венеры – полоса розово-оранжевого цвета, которая появляется на горизонте перед восходом.
Начало нового дня и волшебных приключений
Раз, два, три – раз, два, три, раз…
Деревья проносились мимо. Их верхушки то взмывали ввысь, то вновь ныряли в янтарный океан лучей, напоследок оставленных осенью. Ветки с рыжими лоскутками листьев мелькали перед глазами, как стеклышки в калейдоскопе. Пытаясь тщательнее рассмотреть этот узор, девушка прислонилась виском к холодному окну.
– Зефирка.
Она не шевельнулась.
– Зарина.
Девушка продолжала скользить взглядом по рыжим листьям за окном.
– Крылова!
Девушка вздрогнула. Лучик Целона, одной из двух дневных звезд, пробежал по ее лицу. Свет зажег желтые глаза, покрыл сусальным золотом сиреневые локоны.
– Вопить-то так зачем? – поморщилась она, поворачиваясь к матери. – Как будто я не в полуметре от тебя, а где-нибудь в другом мире…
– Так ты и есть в другом мире! Вечно в облаках витаешь, не дозовешься тебя.
Мать цокнула языком, на миг отрывая взгляд от дороги.
– Ты точно все вещи взяла? Ничего не забыла, не выложила?
– Точно, мам.
Зарина скрыла раздражение улыбкой. За сегодняшний день этот вопрос она слышала уже четвертый раз.
– Все взяла: шапку, шарф, перчатки.
– Зефирки для моей милой Зефирки?
– Конечно, первым делом положила.
– А паспорт, Зара?
– Он не нужен. Его ксерокопию и все остальные документы я уже отправила по почте. При заселении спрашивают только имя и фамилию.
– Странная система…
– Это же «Луч». Лагерь для одаренных учеников. У них свои правила.
Для одаренных учеников… Неужели меня можно назвать одаренной? Разве в моей сверхспособности есть что-то особенное и невероятно важное? Мой прадед мог поворачивать реки. Мой отец кует железо взглядом. Моя мать путешествует в пространстве и времени. А я… Всего лишь записываю слова на бумагу, не касаясь ее! Самый мелкий и бесполезный дар из всех, что я когда-либо встречала! И контролировать его сложно. Не дар, а мученье!
Из омута печальных размышлений ее вырвал звонкий голос Карины Вдруг – певицы, которую обожала Крылова-старшая. И которую терпеть не могла Крылова-младшая. Зарина вздохнула, но все же воздержалась от едких комментариев. Слушать эту нудную попсу, по заверениям навигатора, придется всего десять минут. Именно столько оставалось ехать до лагеря «Луч» – закрытой организации, занимающейся выявлением и развитием талантов у сверхов. Элитное местечко вдали от города, достаточно известное, но мало кому доступное. Зарина не раз подавала туда заявку. Однако приглашение на смену ей пришло только в выпускном классе. Да уж, вовремя! На носу экзамены, о важности которых Зарине твердили всю ее жизнь… И все еще твердят. И будут твердить до конца года.
Будто бы это давление поможет мне их лучше сдать. Судя по слухам и жизненному опыту моих подруг, от такого сдают только нервы.
Чтобы избежать этого давления, Зарина и ехала в лагерь. Полностью забыть об учебе ей, конечно, здесь не позволят. Все-таки «Луч» – образовательная организация. Но хотя бы ненадолго вырваться из рутины тоже будет неплохо.
– Что-то Солнце сегодня не выглядывало.
Крылова-старшая беззаботно барабанила пальцами по рулю и водила плечами в такт звучащим из колонок воплям.
– Сегодня день сияния Целона. Как по мне, его одного вполне достаточно. Слишком ярко, если светят две звезды.
– Зато тепло.
Зарина неопределенно хмыкнула. Она больше любила Целон с его мягким розоватым светом. Он делал мир вокруг чарующим, воздушным, как зефир. Солнце могло сотворить такую магию лишь на рассвете.
Зара снова повернулась к окну. Танец деревьев на обочине стал более оживленным. Редкие тополя и осинки сменились плотной сосновой стеной. Крепко сцепив зеленые лапки, они танцевали… балет, сиртаки, канкан?
Нет, это была лишь игра воображения. Они просто стояли, росли, а все остальное придумывала Зарина, пытаясь сделать свою жизнь интереснее.
– Тебе нравится быть сверхом?
Зару давно мучил этот вопрос. Она боялась задать его матери, но больше всего на свете хотела получить ответ. Желательно честный. Может, тогда она наконец найдет применение своему, казалось бы, бесполезному дару?
– То есть нравится ли мне моя сверхспособность?
Мать на мгновенье оторвала взгляд от дороги и бросила Зарине мягкую улыбку.
– Конечно! О чем ты? Я могу переместиться из гостиной в пиццерию и принести нам горячую шугарони. Помнишь, мы так делали на Восьмое марта в прошлом году? Ты еще испачкала карамелью кофту, которую стащила у меня без разрешения!
Она потянулась к дочери, чтобы в шутку ущипнуть ее за щеку, но Зара перехватила руку, и Крыловой-старшей пришлось вернуть ее на руль.
– А подгоревший зефир на твой день рождения? Он ведь был черным как уголь! Но я сумела его спасти. В нужное время на столе стоял идеально сиреневый, воздушный и нежный десерт. Вкуснятина! Отец твой даже не поверил, что я его не в супермаркете купила. Умял полтарелки, а ты – всю оставшуюся часть. И как в тебя семилетнюю столько влезло?
Мать покачала головой и наигранно расширила глаза. Зарина беззвучно фыркнула. Сама она смутно помнила тот день, но из рассказов мамы досконально выучила каждую его деталь. То, как она просила лимонный зефир, но мать все-таки решила приготовить с цветками сирени, по старому семейному рецепту. То, как долго Зара отказывалась пробовать приготовленные сладости и как потом ее было «за уши не оттащить». То, как мило она выглядела с «маленькими липкими пальчиками» и «набитыми щечками», и то, как мать с отцом дали ей за это прозвище Зефирка. «Наша сладкая малышка!» – расплывалась в улыбке мать каждый раз в конце очередного пересказа этой истории своим подругам. Зара прятала взгляд, чтобы не прожечь им одну из гостий. Ее раздражало, что к семнадцати годам мать все еще считала ее Зефиркой – маленькой, несамостоятельной, не способной на серьезные мысли и осознанные поступки.
– С тобой вообще нормально поговорить можно, мам?
– Ну хорошо, давай поговорим. Мой дар не раз меня выручал и приносил мне пользу. Мы не выбираем нашу сверхспособность, а лишь учимся с ней жить и понимать, зачем она дана. Ты еще найдешь применение своему дару, не переживай. Всему свое время. Постарайся расслабиться и просто развлечься, – мать выудила из сумочки красную помаду и принялась усердно вырисовывать ей губы. – Впереди экзамены…
– Я помню, мам!
Зара не сдержала тяжелого вздоха.
– Но вообще, я не об этом, – Зара нахмурила брови. Они были темнее волос, но тоже отливали фиолетовым. – Знаешь, иногда мне кажется, что намного легче быть ординаром.
– Ординаром?! И не иметь сверхспособности? Это же ужасно!
От изумления мать чуть не выронила помаду.
– Зато у ординаров меньше ответственности. Им не нужно сдавать экзамены по дару, посещать дополнительные курсы подготовки. Вообще не нужно так заморачиваться насчет будущего и каждый день думать, что тебе уготована великая цель. Что ты просто обязан оправдать все надежды окружающих, ведь ты сверх, ты особенный!
– Ты хотела бы отказаться от дара и стать одним из… этих? – Мать пренебрежительно скривила губы. – Быть обычной, беспомощной и не иметь возможности это исправить? Сколько их ни обучай, ординары никогда не смогут раскрыть свой дар, ведь Вселенная не дала им его. Не знаю, за что она их так наказала. Наверное, провинились в прошлой жизни в другом мире… Впрочем, неважно, не наше дело. Нам с тобой повезло, это главное.
Она ободряюще улыбнулась, тут же сменив тон на более нежный и чуткий, и потянулась к дочери, собираясь взять ее за руку.
– О, нет, – буркнула Зара, – пожалуйста, только без телячьих нежностей, ма…
Лязг.
Скрежет.
Какие-то куски то ли пластика, то ли металла пронеслись мимо окна. Зара испуганно вскинула голову.
Вспышка. Со встречной полосы, пробив ограду, на них неслась машина.
Вскрик.
Только спустя пару мгновений, когда они уже вырулили вправо, Зарина поняла, что это был ее голос.
Еще одна вспышка. Толчок.
И вот они снова едут по трассе. Шуршание шин, танец деревьев и беззаботное мурлыканье Карины Вдруг. Первой в себя пришла Зарина.
– Плим, что это было? – она испуганно посмотрела на маму.
Сердце все еще гулко билось. Глаза белой пеленой застилал свет фар. Пальцы впивались в обивку сиденья. Она схватилась за него, когда мама резко выехала на обочину, и отпустила только теперь.
– В аварию чуть не попали. И кто таким идиотам права выдает?
Мать фыркнула как кошка, которой недалекие хозяева подсунули прокисшее молоко.
– Почему сразу «идиотам»? – Зарина повела плечом. – Может, человеку плохо стало, кто знает…
– Да это мне чуть плохо не стало! Козел!
Накрашенные губы сжались в недовольную красную линию.
– Вот сейчас вернусь в прошлое, проколю ему шины, чтобы даже не думал за руль садиться! И полицию вызову! Наверняка пьяный. И скорее всего ординар. Видишь, какие они, Зефирка? Развивай свой дар, чтобы не быть как эти… недалекие.
Зарина молча кивнула и потрогала ушибленное плечо. Скорее всего, будет синяк.
– Не стоит утруждаться, – хмыкнула она. – Насчет рогов. Думаю, он и так их себе сломал. И машину помял знатно.
Надеюсь, этот… парнокопытный все же жив.
Посмотреть назад и проверить Зара не решилась.
– Хорошо, хоть наша машина цела… Точно цела? Остановиться бы посмотреть, нет ли повреждений.
– Мам, давай потом! До лагеря три минуты осталось.
– Уже? Странно, а навигатор показывает, что мы сбились с пути.
Зарина бросила недоуменный взгляд на панель и убедилась, что мама права.
– Насколько я помню, скоро будет поворот налево, а за ним въезд в лагерь.
Как раз в подтверждение слов Зары на краю дороги сверкнула табличка «Луч», указывающая нужное направление. Туда и повернула машина.
А где-то позади, на трассе, меж двух сосновых стен блеснула гладь недавно открытого портала.
Часть 1. Восход
Восход – период появления светила над горизонтом, знаменующий начало дня. Время, когда жизнь наполняется магией утра.
Глава 1
– Зарина Крылова?
Женщина с очками на плоском носу склонилась над столом. Сборка на ее футболке разгладилась, высвободив эмблему лагеря, – букву «Л» с маленькой «у» в середине.
– Да…
Зара заправила волосы за ухо. Скептический тон этой женщины вселял беспокойство.
Может, все-таки стоило взять документы с собой?
Женщина опять принялась перебирать списки. Темные пряди, выбившиеся из пучка, упали на лоб. Она нетерпеливо отбросила их назад и продолжила сосредоточенно шелестеть страницами. Зарина нервно переступила с ноги на ногу.
– Нашла. Странно, почему их отложили в сторону… – Она посильнее надвинула на нос очки и нырнула в только что найденную папку. – Тут написано, ты не будешь присутствовать на смене по причине болезни.
– Что? – Зарина растерянно уставилась на нее. – Но я совершенно здорова! Я отправила на почту все справки и…
– Да, но… Твоя мама позвонила и сказала, что ты заболела.
– Когда? Она сама привезла меня сюда! – Зара всплеснула руками. Возвращение домой в первый же день смены в ее планы не входило. – Она только что вышла. Такая высокая, в сером пальто, с розовыми волосами и красной помадой. Позвать ее? Я сбегаю! Сейчас, я быстро!
– А, эта? Видела я ее. Она только что подписала все документы. Не надо никуда бежать.
Сотрудница лагеря поспешно выставила руки перед собой, успокаивая Зару. Затем устало вздохнула. Похоже, ей хотелось уже поскорее разделаться с бумагами и чрезмерно активной девчонкой, а затем отправиться смывать литром кофе мешки под глазами.
– Вероятно, со звонком произошла какая-то ошибка. Может, я не расслышала имя или не в ту графу информацию занесла. Столько дел… Еще и эти собрания Меж… – она осеклась, взглянув на Зарину. Та выжидательно барабанила пальцами по ручке чемодана. – Твоя комната 314.
Женщина сняла очки и уставилась на Зару так, будто видела ее впервые и до этого не возилась с ее регистрацией битых полчаса. Она нахмурилась. Светло-серые, почти белые, глаза сузились в две острые щелочки. Зара поежилась от ее пронзительного взгляда и мимоходом отметила, что этот цвет линз ей совсем не идет. Слишком контрастно выглядит на фоне смуглой кожи, даже пугающе.
Брюнетка надела очки обратно и сморщила нос.
– И смени уже эти замызганные армейские башмаки. У нас в «Луче» принято поддерживать чистоту и порядок. Всегда.
Зарина протестующе открыла было рот, но все же промолчала. Надев кроссовки, Зара оставила в обувном шкафчике любимые кожаные ботинки, недавно получившие столь бесславное прозвище, и покатила чемодан к лестнице. Свою комнату она нашла не сразу. Зарине пришлось знатно поплутать по галерее третьего этажа, прежде чем она отыскала табличку «314», прибитую с внешней стороны открытой нараспашку двери.
«Наверное, соседка уже здесь», – подумала Зара.
Однако, войдя внутрь, она обнаружила, что комната пуста. Ни в маленькой прихожей с зеркальным шкафом-купе, ни в спальне с двумя кроватями под стегаными покрывалами не было никаких следов присутствия ее новой соседки.
Что ж… Оно и к лучшему. Можно спокойно разобрать вещи, захватив среднюю полку и кровать у окна.
В лагерях она всегда старалась занять именно это место. У Зарины была особая тяга к подоконникам. Но если нормальные люди обычно использовали их в качестве прикроватного столика, оставляя там вещи, которые вечером было лень нести на место, то Зара любила на них сидеть, лежать, читать, рисовать, спать и порой даже танцевать. В этой комнате подоконник был особенно широким. Зарина решила, что такую роскошь ни в коем случае упускать нельзя.
Она тут же закинула на него рюкзак, а чемодан затащила на кровать. Два звонких лязга бегунка, и вещи посыпались на покрывало, а оттуда – на пол. Зара уже и забыла, что дома набила чемодан до отказа. Закрывать ей его помогал папа. Хорошо, что металл беспрекословно его слушался – молния застегнулась от одного его взгляда, и Заре даже не пришлось садиться на чемодан верхом.
Просто Зара долго не могла решить, какое из трех платьев – а также какой из четырех свитеров и какую из пяти футболок, – ей лучше взять с собой, и в итоге остановилась на том, что все они ей жизненно необходимы. Зная, насколько все обычно плохо с техникой в лагерях, она захватила с собой фен. Ноутбук тоже планировал отправиться с ней в это путешествие, но его пришлось променять на двухнедельный запас сладостей. Все равно смотреть фильмы или зависать в соцсетях у нее здесь времени не будет, это Зара знала наверняка. А вот вкусности наверняка окажутся кстати. Понятное дело, их хранение, употребление и распространение в «Луче», как и в большинстве лагерей, было строго запрещено. Но Зарину, не раз уже имевшую дело с подобной контрабандой, это нисколько не пугало.
Разложив по полкам одежду, Зара принялась мастерски распихивать конфеты по косметичкам и раскладывать мозаикой пачки зефира по второму дну чемодана. И тут в дверь постучали. Зара выругалась, поспешно захлопнула крышку и, натянув на лицо невинную улыбку, крикнула: «Да!»
На пороге появилась миловидная девушка. Ее каштановые с красноватым отливом волосы были заплетены в косу. Светлую рубашку на талии стягивал широкий пояс. Грубые холщовые штаны открывали укороченные сапожки.
Окинув гостью взглядом, Зарина вдруг подумала: встреть она ее на борту какого-нибудь торгового фрегата, вряд ли бы отличила от членов экипажа. Хотя, скорее всего, она и вправду была бы одним из них. Подойдя ближе и разглядев на шее у незнакомки подвеску-якорь, Зара лишь убедилась в этом.
– Привет! К тебе можно?
– Проходи.
Зарина дружелюбно улыбнулась, пропуская Морячку в комнату.
– Соседка еще не приехала?
– Нет. Пока одна. Вот раскладываю вещи. – Зарина махнула рукой в сторону чемодана. – Немного осталось.
– А, ты занята. Ну тогда не буду мешать. – Морячка попятилась к двери. – Как закончишь, забегай в 317-ю.
Она сделала пару шагов назад и, врезавшись в дверной косяк, громко ойкнула.
– Кстати, я не представилась. – Она потерла ушибленное плечо и неловко улыбнулась. – Я Алина.
– А я Зарина. Или просто Зара. – Она протянула Морячке руку с двумя серебряными колечками.
– Приятно познакомиться!
– Спасибо. – Зара кивнула, продолжая трясти руку Морячки. – То есть… Ой! Я хотела сказать… Мне тоже!
– Ничего! Я поняла. – Алина засмеялась. – В общем, это… Приходи!
Шутливо отдав рукой честь, Морячка скрылась за дверью.
О нет… Так опозориться при первой встрече! На такое способна только ты, Зара! Какие там самозаписывающиеся слова? Влипать в нелепые ситуации – вот твой талант!
Зара подхватила чемодан со сладкой контрабандой и спрятала его за кресло в углу комнаты. Как раз вовремя. В прихожей снова послышался стук. Но это не был стук в дверь, просто колесико зацепилось за выступ.
Еще пара стуков.
Чемодан прошуршал по вздувшемуся линолеуму и остановился у тумбочки. Зара бросила любопытный взгляд на его хозяйку. Та уже выпустила из-под шапки рыжее каре. На крючок прыгнула черная куртка оверсайз, и Зара увидела перед собой невысокую худенькую девушку. Та шмыгнула носом и широко улыбнулась, растягивая усеянные веснушками щеки.
– Аделаида.
Не расслышав, Зара вопросительно вздернула бровь.
– И так всегда! – Соседка тяжело вздохнула и принялась развязывать кроссовки. – А ведь отец предлагал нормальное имя. Нет, в честь прабабушки, в честь прабабушки! – Она закатила глаза. – А-де-ла-и-да. Ну так ты меня, конечно, не будешь называть. Адель, Ада, Дела – выбирай любое!
– А тебе как больше нравится?
Зара прижалась к стене, позволяя соседке юркнуть вместе с чемоданом в спальню.
– Вообще больше нравится, когда зовут любовью всей своей жизни. Но если зовут есть, то неважно. Откликаюсь на любое!
– Буду иметь в виду. – Зара усмехнулась. Есть контакт! – Первый раз здесь?
Адель кивнула. Зарина натянула улыбку, скрывая легкое разочарование. Она надеялась поселиться с кем-нибудь из «бывалых», разбирающихся в порядках «Луча», знающих расписание лекций, вечерних мероприятий и ночных обходов наставницы. Последний пункт был наиболее важным, ведь, как Зарина уже прекрасно знала, все самые интересные события обычно происходят после отбоя. Наставница засыпает, просыпается лагерная мафия. Ребята устраиваются поудобнее на полу, достают заначки зефирок и принимаются выкладывать всю свою подноготную едва знакомым людям, чтобы на время смены стать с ними лучшими друзьями, а вернувшись в город… никогда больше не встретиться.
Грустно? Странно? А Зарине нравилось. Она называла это эффектом пассажира. Приезжая в лагерь, ты будто оказываешься в поезде. За окном, как и дома, все так же мелькает дорога жизни, но только здесь ты не следишь за ней. Всю ответственность сбрасываешь на машиниста поезда, облегченно выдыхаешь и какое-то время живешь в крошечном уютном мирке – за дверями купе, в стенах корпуса. И в этом мире для тебя нет никого, кроме соседей-пассажиров. Вы вместе, пока вам по пути. Но стоит поезду доехать до одной из станций, как вы расстанетесь. У каждого ведь свой пункт назначения, и вряд ли кто-то будет менять его из-за мимолетного – пусть даже и весьма приятного – знакомства.
Но это все позже. А пока ты сидишь в купе в окружении ребят-пассажиров и думаешь: «Эти люди больше никогда меня не увидят. Мне можно не бояться того, что они обо мне подумают, что скажут, что сделают потом. Можно вообще не думать об этом пугающем “потом” и жить сейчас. Жить мгновениями! Эмоциями!»
И ты живешь. Дружишь, смеешься, влюбляешься, плачешь. Ты Живешь.
За это я и люблю лагеря.
Зара опустилась на кровать. Внизу что-то скрипнуло. Она удрученно вздохнула.
А вот за это – нет. Мне хоть раз может достаться нормальная кровать, а не рояль с подушкой?!
– Представляешь, приглашение буквально за две недели до смены пришло! – Адель с кряхтением взвалила чемодан на покрывало. – Сказали, что меня заметили на конкурсе чтецов. Я тогда на сцене в обморок свалилась. Сложно было такое не запомнить!
В обморок? О, это нормально для первого проявления дара.
Достав из чемодана ободок с лисьими ушками, Адель кинула его на тумбочку в прихожей. Прикрепленные к нему колокольчики шмякнулись о деревянную поверхность и обиженно зазвенели.
– А я подавала заявки несколько раз, но, похоже, мою способность посчитали стоящей только в этом году. – Зара опустилась на край кровати и взглянула на Адель. Та с усердием складывала футболки в стопку. Рыжие брови были сдвинуты, одну из них рассекал шрам. – Хотя, знаешь, мне самой она все еще кажется бесполезной.
– Почему это? – Адель вовремя подхватила Пизанскую башню из футболок, не дав ей упасть. – Разве ты ее никак не применяешь?
– Применяю, но, по-моему, этого мало. Способность должна приносить пользу. Как мне самой, так и окружающим. А какой прок может быть от умения записывать слова, не касаясь бумаги? Только для экономии времени… Но в масштабах Вселенной это же ничтожно мизерная польза. А от одаренных всегда ведь ждут грандиозных свершений.
Зара состроила недовольную мину, опустив уголки губ и закатив глаза.
– О, так ты быстро пишешь? – Адель поняла ее слова по-своему. – А что пишешь? Стихи, рассказы?
– Да нет, я… Просто пишу.
– А, увлекаешься каллиграфией. Круто! – Адель аж подскочила на месте от восторга. Стопка футболок рухнула на пол, и та принялась их собирать, при этом не переставая улыбаться. – Всегда хотела научиться писать красиво, но с почерком мне не повезло… Я, кстати, стихи пишу. Могу прочитать, хочешь? – Зара неопределенно повела плечом, и Адель, приняв это за знак согласия, загорелась еще больше. – Сейчас только повешу Ди Каприо в шкаф. Смотри, какой очаровашка!
– Ага… – Зарина скользнула взглядом по принту на футболке. С нее смотрел молодой светловолосый парень с очаровательной улыбкой. – А кто это?
– Кто?! – Адель изумленно выпучила глаза. – Ты не знаешь, кто такой Ди Каприо?! Знаменитый актер! Конечно, сейчас он уже старый и не такой симпатичный, но… Правда не знаешь? – Она с гротескным ужасом схватилась за сердце.
– Нет.
Зара неуверенно дернула уголком губ, предчувствуя разнос от преданной фанатки этого хваленого Ди Каприо. Он смутно напоминал ей одного блогера-активиста – Лео Ди Кея, – который часто выступал с речами о глобальном потеплении. «Спасем айсберги, пока они не решили нам отомстить», – красовался слоган у него в шапке профиля. И все же у Ди Кея были синие волосы и фиолетовые глаза, а этот парень выглядел иначе.
– О боги! Это же святая всех святых! Он в молодости же в «Титанике» играл. И в фильме «Волк с Уолл-стрит». А еще в «Великом Гэтсби». Ну? Знаешь?
– Н-нет. – Зара отвела взгляд и поспешила перевести тему. – А у тебя какая способность, если не секрет?
– Мой талант? – Адель отложила вещи в сторону и выудила из чемодана пеструю коробочку. – О, я умею видеть будущее. – Она таинственно пошевелила пальцами в воздухе и бросила Заре колоду метафорических карт. – Вытяни одну.
Зарина недоверчиво покосилась на коробочку, упавшую на кровать, но все же сделала, как попросила Адель. Рубашку карты, которую она вытащила, покрывал узор из темных пятен.
– Это от прокаливания. Переворачивай.
Зара послушно перевернула карту. Глянец блеснул на солнце и открыл лицевую сторону. Оттуда на Зарину смотрела статная женщина в длинном лиловом платье. Темные волосы спадали с открытых плеч и рекой уходили вдаль. Концы вожжей, которые она держала в руках, растворялись в огненных гривах двух скакунов. Кони тянули за собой золотую колесницу.
– О, моя любимая! – Адель заглянула Заре через плечо. – Как правило, эта карта выпадает целеустремленным людям, жаждущим найти себя. Энергичным и оптимистичным, охотно познающим окружающий мир и всегда желающим найти в нем что-то новое.
Покрутив карту в руках, Зара чуть слышно усмехнулась.
– Предвещает заметный скачок вперед. – Адель подняла глаза к потолку, будто где-то там была написана подсказка. – Первый шаг на пути к масштабным свершениям. Возможно, тебе придется взяться за какое-то новое дело, но не переживай, в нем ты обретешь успех. Освободишься от проблем, оставив прошлое позади, и перейдешь на следующий жизненный уровень. Откроешь для себя новый мир!