Эдмонд. История долга

ПРОЛОГ

– Ты знаешь, почему ты здесь?

Голос разрезает тишину, заставляя меня вздрогнуть. Он глубокий, хриплый, будто проникший под кожу.

Я стою у массивных дверей кабинета, сжимающая подол халата. Красный, дорогой, лёгкий, почти невесомый. Мой муж, мой предатель, отдал меня.

– Скажи мне, – его голос приближается, но он не движется. Просто наблюдает. – Что ты чувствуешь?

Я поднимает взгляд. Мужчина, сидящий в кресле, кажется высеченным из камня. Чёткие линии лица, холодные серо-голубые глаза, легкомысленно расстёгнутый воротник дорогой рубашки. Он выглядит так, будто мир вращается вокруг него.

– Ты… ты не можешь… – слова путаются на языке.

– Не могу? – он подаётся вперёд, локти на коленях, пальцы сплетены в замок. – Напомни, кто здесь решает, что возможно, а что нет?

Я сжимаю губы.

– Я не согласна.

Он усмехается.

– Твой муж согласился за тебя.

Эта фраза бьёт по мне сильнее, чем пощёчина.

– Он не имел права…

– Он имел долг. И предложил тебе в качестве оплаты. Я принял. Конец истории.

Я отступаю назад, но ударяюсь спиной о дверь. Он встаёт. Движется медленно, без суеты, но с той грацией, от которой сводит живот.

– Ты можешь стоять там, как загнанная в угол мышь… – он оказывается передо мной быстрее, чем я успевает вдохнуть. – Но ты всё равно моя.

Я резко отворачиваюсь, но его пальцы ловят мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Беги, если хочешь. Кричи. Сопротивляйся. Мне не важно.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

– В конце концов, ты всё равно окажешься в моей постели.

Меня охватывает дрожь. От страха? От злости? Или от чего-то более тёмного, что я боюсь признать?

– Я не вещь, – вырывается из меня.

Он улыбается медленно, лениво, но опасно.

– Теперь ты моя вещь.

И когда его пальцы скользят по моей шее вниз, по ключице, задерживаясь на краю халата, я понимаю – выбора у меня нет.

Глава 1

Яна

Будильник. Напомните мне застрелить того, кто его придумал. Не-на-ви-жу. Единственное, что я ненавидела это просыпаться так рано. На часах 6 утра. За окном полный мрак. Я подхожу к стулу и беру свой халат, быстро накидываю его на себя. Направляюсь на кухню и включаю чайник. Машинально выполняю рутинную работу по дому. Прибираю и готовлю завтрак и обед. Я весь день работаю, не хочу оставлять семью голодной. Чашка крепкого кофе мое спасение. Люблю не могу. Несмотря на то, что она в старой кружке, это не мешает моей любви.

– Малыш, просыпайся, – я бужу сына нежно глажу его по волосам.

Ему пора в школу. Отвезу его в школу и побегу на работу. Сегодня я там допоздна. Срочный заказ, нужно доделать.

– Доброе утро, любимая, – Федя смачно чмокает меня в плечо.

Обычно мой муж не встает так рано. Но кажется сегодня я была слишком шумной.

– Какие планы на день? – аккуратно интересуюсь я, чтоб не вызвать у него приступ ярости.

В последнее время он часто теряет терпение и кричит без причины. Я не злюсь. Понимаю. Он остался без работы. Уже год как. Все на мне. Я еле успеваю, потому что наш сын страдает синдромом аутизма. Ему нужны дополнительные репетиторы за которых я плачу все, что зарабатываю. Я не жалуюсь. Нет. Семейная жизнь не легкая штука. Я сама выбрала Федю, и мы должны держаться вместе и в горе и в радости, верно? Ну тогда хвостик пистолетом, нос выше и встречай меня новый день.

– Пока никаких, наведаюсь к Игнату, – бубнит невнятно муж.

– Этот твой Игнат мне совсем не нравится, – искренне негодую.

– Он и не должен, – отвечает муж запихивая бутерброд с колбасой в рот одним движением, который я приготовила для сына, – у нас бизнес план, вот увидишь, как я разбогатею.

Я буду только этому рада. Я устала работать за нас двоих.

Федя моя университетская любовь. Он был на два курса старше меня. После окончания наши пути разошлись. Я настырно работала в поте лица, стараясь создать свой бизнес вместе с подругами. И случайно 3 года назад встретила Федора. На мое удивление он сразу меня узнал. Начал ухаживать. Был таким галантным. Потом он сделал мне предложение, и мы сыграли свадьбу. Все, как у всех, ничего необычного. Мы даже один раз стояли на грани развода, когда он привел в дом своего сына от первого брака. Как оказалось он уже успел один раз вступить в эту реку и даже имел ребенка. Тогда я места себе не находила, но Илья был таким замечательным мальчиком, да еще и с таким синдромом. Я не смогла уйти от мужа и оставить их одних. Женщина, которая родила его, полностью от него отказалась и передала в руки отцу. Она даже подписала все документы, полностью передавая опеку Феде. Все потому что я полностью согласилась взять малыша и воспитывала, как своего. Это пошатнуло мое доверие к мужу. Но я прикипела к мальчику, полностью считая его своим. Федя не особо умел о нем заботиться. Дети с таким синдромом вспыльчивы и не умеют хорошо разъясняться. У Ильи еще и плохо развита речь. Федя не уступает сыну в характере. Он вечно кричит на сына, вместо того, чтоб просто уступить и попытаться понять его.

Первый год я активно пыталась забеременеть, но у меня не получалось. На второй год надежда угасала и я отправилась на лечение. Прошел еще год, а я так и не забеременела. Федя был здоров, он даже не проверялся, ведь у него уже был сын, а значит проблема была во мне. Мы никогда не говорили вслух об этой проблеме, и о том, что возможно я бесплодна. За это я была бескрайне благодарна супругу. Он был деликатен в том плане.

Может поэтому я так сильно прониклась Илюшкой, и видела в нем своего сына. Ведь собственное дитя кажется Господь мне не дарует.

Сын заходит на нашу маленькую кухню. У нас уютная двухкомнатная квартира. У сына отдельная комната, мы с Федором спим в зале. Сначала мы все спали на одной кровати, и мы не могли заниматься любовью. Потом Федя решил оставить комнату сыну, чтоб мы могли остаться одни. Даже смешно. Секс у нас в последний раз был в прошлом году, а на дворе уже весна. После появления сына мы словно отдалились и жили вместе по инерции. А тот случайный секс длился от силу 2 минуты, он кончал даже полностью не войдя в меня. Отвратительная правда, которую я скрываю от всего мира. Для других мы счастливая пара, которая растит «особенного» ребенка. Думаю, будет лишним говорить, что до этого всего секс с Федей был таким же миссионерским. Все как обычно. Никаких оргазмов. Мне приходилось доводит дело до конца в ванной, после всего. Я читала, что по статистике всего у 2 пар из 5 в обязательном порядке оргазм у женщины. Поэтому доверилась этой статистике и довожу дело до пика пальчиками.

Стыжусь ли я этого. Возможно. Говорили мы об этом с мужем? Нет. Планирую? Точно нет.

Я давно, как взрослая девочка. Плакать и жаловаться не в моих правилах. У меня бывают напряженные дни и мне иногда просто необходимо расслабиться. И это мой единственный способ. Я не пью и не курю. Не принимаю запретные вещества. В клубы не хожу. Денег нет. Надо же как-то себя радовать? Я даже присмотрела для себя мастурбатор, только проблема, где его спрятать.

С виду кажется, что у меня все хорошо и я счастливая жена и мать. Но порой я тихо рыдаю в душе, потому что накопилось. Потому что я не умею делится своими бедами с другими, плакаться в жилетку.

Это у меня с детства. Мама запрещала нам с сестрой жаловаться. «Не скули. Хватит вызывать у людей лишь жалость к себе» всегда повторяла она. Это превратилось в стиль жизни. Сколько бы не было больно, никто никогда не видел. Это всегда оставалось глубоко во мне.

Выходим с сыном и бежим на автобусную стоянку. Сын в школу. Я в нашу с девчонками мастерскую.

Нас четверо: Жаклин, Мелина, я и Алиша. Мы подруги с университета и решили вместе открыть этот бизнес. Отец Жаклин был нефтяником и для нее это все было, как местом для времяпровождения и забавы. Алиша была очень ответственной в отличии от нее, но она тоже была из обеспеченной семьи. Чего только стоила ее спортивная машина, на которой она разносила наши заказы. Единственные, которые действительно здесь пахали ради денег это я и Мелина. Мелина хоть и девушка свободная, не обремененная семейными обязательствами.

Каждый раз заходя сюда я надевала улыбку, маску беззаботности и оставляла за дверью свои семейные драмы. Жаклин просто их не поймет, Мелина помешана на Жаклин и все делает ровняясь с ней, а Алиша была слишком чуткой и в то же время боевой, и я не хотела обременять ее своим грузом. Уверена Алиша бы вмешалась и запретила бы мне так много работать. Она бы позвонила моему мужу и указала ему на его место. Она кое, как смирилась с небрачным ребенком и до сих пор злится на моего Федю. А еще у нее брат в погонах, высокая должность, и ее будет сложно остановить.

Поэтому я создала видимость идеальной семьи, чтоб она ничего не заподозрила и не стала подыскивать Федору работу вместо него. Потому что, как я уже поняла мой муж не особо ее искал.

Продвигать наш бизнес нам помогала моя сестра Анна. Настоящая красавица. Она у меня жила в Дубае и была смм-щицей. Хорошо зарабатывала и нам помогала с соцсетями. Она была моей младшенькой, и я ею безгранично гордилась. Мне даже было неловко. Но она ежемесячно высылала деньги для сына. Ничего не комментируя. Все тихо смирились с моим выбором быть мамой Ильи.

В мастерской я была не только художником, я еще и взяла роль бухгалтера. Лучше сама буду брать эти деньги. Все равно я проходила курсы, а мне сейчас любая денюжка нужна.

Девочки согласились, и я теперь получала зарплату за бухгалтера и свою долю от мастерской. Правда работы было выше крыши. Иногда на нас валились заказы. Но вы сами понимаете, что на этом не разгуляешься, если учесть, что нас четверо, прибыль делиться на столько же, плюс налоги, материалы и все дела. Может и девочкам хватало, ведь они не содержали семью и больного ребенка, а вот мне всегда было мало. Я уже пол года, как с одной и той же сумкой. Даже вон вся кожа на ручках ободралась, но я пока не могу позволить себе лишние расходы. У Илюшкиного логопеда скоро день рождение, я должна купить преподавателю подарок. А это уже одна стоимость моей сумки. Так что возможно в следующем месяце. Когда Федя наконец начнет работать.

Сегодня Алиша должна отвезти важный заказ нашей самой богатой клиентке. Девочки рано уходят с работы.

– Мы с Мели хотим пройтись по магазинам, тебе даже предлагать не буду ты вечно отказываешь, – Жак надувает губки, чтоб освежить помаду.

– Правильно делаешь, кому то нужно работать, у меня отчеты, – улыбаюсь я, – удачного шоппинга.

Когда мастерская пустуют, я могу наконец выдохнуть. Порой я сильно устаю от этой беззаботной роли. Может и этих двоих я все еще могу провести, но от глаз Алиши сложно что-либо укрыть, но я запретила ей что-либо обсуждать касаясь моей семьи и она уважает мое решение. Она часто передает сыночку подарки и сладости. Я очень сильно ценю ее заботу.

День изматывает меня до чертиков. Сухость в глазах напоминает, что я уже 4 часа беспрерывно сидела за компом. На часах 8 вечера. Пора возвращаться домой и немного помочь сыну сделать домашнюю работу, хотя он всегда остается после занятий и делает все с репетитором. Я не хочу быть безразличной матерью и если не заниматься, то просто провести с ним время, посмотреть мультики.

Захожу в подъезд и слышу мужские голоса. Они говорят на громких тонах. Поднимаюсь на наш этаж и вижу, что дверь от нашей квартиры открыта, а скорее сломлена. Я не успеваю все обдумать, страх за сына берет вверх. В ужасе я кидаюсь внутрь и нахожу леденящую душу картину.

Федя на коленях, описавшись, с кровавым носом, молит двух громил не убивать его.

Я останавливаюсь на месте на дрожащих ногах, удерживаясь об стену. В противном случаи я точно повалюсь. Перед глазами все плывет. Страх за сына. Где он? Мысленно задаюсь вопросом. Девочка, которой я плачу деньги, должна была проводить его домой к 5, он должен быть дома. Боюсь озвучит вопрос вслух. Не хочу привлекать внимание незнакомцев на ребенка. Эти амбалы выглядят слишком устрашающе. Прячусь у стены. Хочу понять кто эти люди.

– Я все верну Эдмонду Леопольдовичу, клянусь сыном, верну, даже с процентами, – хнычет муж, а меня бросает в адский котел.

Кожа начинает зудеть и покалывать от нервозности и непонимания. Сжимаю сумочку до боли в костяшках.

Один из них приставил ко лбу Феди пистолет и я вскрикиваю, когда слышу очередную угрозу. Этим я выдаю себя и свое укрытие. Второй замечает меня, хватает и резко закрывает мне рот, чтоб я не истерила. Все происходит так быстро. Перед глазами все плывет.

– Смотри кого я тут нашел, – обращается он к другому, – заткнись, – бездушно приказывает он мне, а я плачу ему в руку, омывая ее своими слезами.

– Так, что ты там говорил? Когда вернешь? – первый продолжает свой диалог, полностью игнорируя мое присутствие в комнате.

Мой муж не смотрит на меня словно меня и нету. Он даже не посмотрел, когда меня больно схватили и прижали.

– Не знаю, не знаю, – сопит муж, как настоящая тряпка, – я не знаю. Игнат пропал, не выходит на связь.

– Опять твои сопливые оправдания, босса не ебет, где Игнат, это твои проблемы, я заступился за вас обоих и отвечаете оба, – он обводит дулом лицо мужа, – головой, – припечатывает в конце.

После этого он получает еще один сокрушительный удар в глаз, который мигом заплывает красным. Я кричу в ладонь Второго, но все бесполезно. Его вторая рука пригвоздила меня на месте намертво.

– Не расслышал твоего ответа, когда ты вернешь 6 лямов, – первый вовсю напирает, тыча дулом мужу в рот.

Молчание затягивается. Тот, что держал мужа на мушке щелкает по предохранителю. Показывая, что его терпение кончается. Муж белеет, сливаясь со стеной. Я и вовсе готова потерять сознание.

– Я могу предложить что-нибудь взамен, – наконец подает голос Федя переводя взгляд на меня.

До этого момента он даже не смотрел на меня.

Я с недоумением смотрю на него. Он же смотрит с мольбой в глазах. Какого черта он смотрит на меня? У меня нет таких денег, даже если я продам все свои серебряные украшение, которых у меня совсем мало. Даже если мы продадим всю старую технику нашего дома и всю мою одежду. 6 миллионов рублей. Офигеть. Да за такие деньги я должна пахать, как чернорабочий без выходных и ночей. Или он думает, что я одолжу у своих подруг. Он однажды обмолвился об этом, сказав:

– Хватит играть в мученицу, вон попроси своих мажористых подруг подкинуть тебе немного бабла, хоть отдыхать куда-нить поедем.

Как же я тогда на него разозлилась. Но я никогда не собиралась ни у кого ничего одалживать. Пусть сам себе зарабатывает на отдых.

А на счет этого долга, я ошарашена информацией. Домой этих денег он точно не приносил. И я ни гроша ломаного не видела.

Мысли хаотично прыгают с одной крайности в другую.

Может все же попрошу у подруг на этот раз. Буду молить и выслушивать их недовольные фразы, мол они же говорили мне, что Федя меня не заслуживает. Но в конце они поддержат меня и соберут эту сумму. Сестре тоже позвоню.

Эти люди не выглядят дружелюбными. Они точно убьют его за эти деньги. Лучше все же взять взаймы. Спасти мужа, мою семью.

В голове уже представляю разговор со всеми, и меня начинает тошнить от собственной никчемности. Но страх за мужа перевешивает все.

– Точнее выражайся, я уже устал от твоего сучьего нытья, никчемный кусок дерьма, – первый снова бет его носком своего ботинка, призывая не тормозить и скорей выкладывать суть.

Я отшатываюсь словно это меня ударили, а не мужа. Его боль проносится по мне. В душе ноет от сострадания.

– Вон жену мою, Яну возьмите. Она у меня девка огонь. Сиськи третий размер, талия песочные часы, рабочий ротик, охуенная женщина, клянусь сыном, она пиздата, одна ночь с ней, как день в раю, – муж осыпает меня грязными комплиментами.

Он обманывает этих двоих нагло теряя всякую честь. Даже сыном клянется. Я никогда не делала ему минет, да и никому никогда не делала. Я толком сексом то и с ним не занималась. Что он выдумывает? Зачем такое говорит? Мой рот крепко закрыт, не то бы я все отрицала. Он обрисовал меня, как отменную шлюху с панели, теперь эти двое изнасилуют меня, а мне потом жить с этим. От этих мыслей я заливаюсь новыми слезами. Да как он мог так меня кинуть. Задыхаюсь от обиды и боли.

Первый оставляет мужа и проходи ко мне.

– Разденься, – командует он.

Второй отпускает меня, и я быстро отскакиваю от них. Кричать не собираюсь, он тычет дулом пистолета перед моим лицом. Голой я еще жить смогу, а вот с дыркой в голове вряд ли. Но смогу ли я жить изнасилованной?

– Нет, не буду, – качаю отрицательно головой.

Второй одним махом срывает с меня одежду, и я начинаю кричать от страха и унижения. На мне все еще остается мое белье, но жуть, как неприятно.

– Заткни ее, – командует первый, жадно осматривая меня.

И второй влепляет мне увесистую пощечину. Я теряю зрение на несколько секунд. Рот наполняет вкус метала. Кровь. Оседаю на стену, но чьи-то руки держат меня ровно.

– Хороша, – заключает первый, – но я не могу решать за ДОМа, он сам решит, как с ней быть, брать ли твой откуп от долга или нет. Поэтому мы заберем ее завтра для окончательного решения босса. Только приведи ее в порядок, Федорушка. Босс не любит грязных шлюх, он к ней даже не подойдет если она будет в таком виде.

Это они меня до такого довели. Я не была вся в слезах с размазанной тушью и кровавым лицом. Да и грязной шлюхой никто не смеет меня называть. Федя мой первый и единственный мужчина.

Федя покорно соглашается и все время повторяет «будет сделано». От этого еще гаже.

Два гардероба покидают наш дом. Федя смотрит на меня своим одним здоровым глазом, который я собираюсь выколоть. Я сижу на диване, полностью убитая и душевно раздавленная.

Глава 2

Яна

После их ухода я долго сидела и смотрела в одну точку. Тишина в комнате давила на барабанные перепонки. Но любое слово было излишним. После я молча поднялась с дивана и направилась в ванную. Смыла лицо и нанесла мазь на ранку на губе, которая все время кровоточила. Они больно меня приложили, но ничего выживу, главное не изнасиловали. Направляюсь в комнату к сыну. Он в огромных наушниках играет в какую-ту игру. Хорошо, что он ничего не слышал. Быстро одеваюсь и достаю свою походную сумку, начинаю быстро складывать наши с сыном вещи. Я здесь ни минуты больше не останусь.

Через некоторое время заходит Федя. Он заслоняет дверь, следит за моей суетой.

– Куда собралась? – зло шипит он.

Его лицо напоминает хорошую отбивную. Даже смотреть противно, хотя он весь сейчас мне противен.

– Подальше от тебя, – говорю я без особых эмоций, чтоб не спровоцировать рану на губ.

– Прости меня, Яночка, – он падает на колени у двери, – прости меня родненькая. Я дебил, кретин, урод, говори все что хочешь, я приму. Я не мог им противостоять. Пойми меня любовь моя. Игнат меня бросил. Задолжал серьезному человеку. Если бы я им ничего не предложил ты бы вытирала мои мозги со стены.

Я застываю с вещами в руках. На него даже смотреть больно. Его хорошенько избили. Его слова проходит по сердцу ржавым ножом. Представляю сказанное им и вздрагиваю от ужаса.

– Я же говорил, что у меня есть бизнес-план. Мы одолжили у ДОМа, и Игнат слился. Исчез бесследно. Он сбежал с моими деньгами и нашим бизнес-планом, а я остался в дураках. Я теперь покойник, они убьют меня, ты же видела их пушки, а должен был им что-то предложить, – тараторит он без передышки.

– И это что-то Я? Ты совсем офигел, Федя? Ты предложил свою жену вместо долга, неизвестно кому, ты хоть слышишь, что-ты говоришь, – я почти срываюсь на крик, и краем глаза смотрю на сына, который не отрывает взгляда от экрана.

– Знаю, ты меня в праве ненавидеть, но нет другого выхода, Яночка, любовь моя, женушка моя если ты завтра с ними не поедешь ты можешь похоронить меня на следующий день, если найдешь части моего тела, – он давит на меня, вижу даже, как он плачет, – я же, как лучше для нас хотел. Новый дом вон для нас присмотрел, для тебя кольцо с бриллиантом, для Ильи вон новую школу для таких же специальных детей, как он. Я же все продумал, жизнь хотел нам изменить, стать лучшим для тебя, для нашего сына. Я знал, как ты мечтаешь о Ницце. Я и ты, и наш сын.

– И что ты предлагаешь? – я со всей силы сжимаю кусок ткани, голова жутко болит. Она настолько тяжела словно в ней тонна мусора.

– Помоги мне, нам, нашей семье выйти из этой затруднительной ситуации, – молит он приползая ко мне и хватаясь за край моих брюк, – одна ночь, всего одна и мы забудет это, как кошмарный сон. Я прошу тебе твою измену, я смирюсь с этим. Я не хочу умирать, Яночка, не хочу любимая. Если бы я знал, что Игнат такая сволочь не связался с ним, не поставил бы тебя единственную под удар, – Федя целует мои ноги у руки.

Все с меня хватит этого цирка. Я снимаю наушники сына и говорю ему, что мы идем гулять. Пока он надевает обувь я заканчиваю собирать сумку.

– Это твое окончательное решение? – спрашивает Федя видя, как я собираюсь уходить.

– Да, если бы ты попросил еще немного времени, я даже планировала попросить эти деньги у всех знакомых, но ты предложил меня Федя, мое тело, словно я какая то потаскуха, – отвечаю я на эмоциях, не сдерживая слезы и вижу, как Федя с дерзостью берет ребенка за тоненькую ручку и дергает на себя.

Сын жалобно стонет, и мое сердце разрывается на части.

– Не трогай ребенка, это между нами, – предупреждаю я его.

– Он не твой, он мой, проваливай раз уж так хочешь, бросай нас в беде и уматывай в закат, но он останется со мной, – он снова дергает сына на себя вызывая слезы на его глазах, вижу что у ребенка начнется приступ истерики, – и забудь дорогу в этот дом. Ты оставляешь меня своего мужа, которому клялась в верности в доме божьем. И в горе и в радости, помнишь? – трясет он руку сына, – вот как много значат твои слова. Я так и знал, одно маленькое происшествие и ты уже готова бросить меня с сыном.

Илья, начинает выкрикивать невнятные слова, вырываться. У него часто так бывает из-за своего диагноза. Меня выворачивает от одной лишь мысли, что сын будет биться головой об стену и кричать. Он всегда так делает, когда его настигает такие приступы истерики. Слезы скатываются с моих глаз. Я не в силах больше оставаться сильной.

– Оставь его, Федя, дай нам уйти, – примирительно прошу я, поднимая ладони наверх, будто сдаюсь.

– Попробуй забери, – рычит он, – я позвоню в полицию и сообщу о похищении ребенка. А еще добьюсь запрета через суд. Ты к нему на километр не подойдешь.

У меня нет никаких документов на Илью, Федя сможет провернуть такой гнусный поступок. Он его единственный опекун.

Я сдаюсь.

Я не соглашаюсь отправляться на казнь, как барашек. Но сына я с ним тоже не могу оставлять. Он никогда о нем не заботился, а еще больше травмировал. Последние 3 года были настоящей войной между отцом и сыном. Если я ступлю за порог, он выместит всю злость на ребенке. Я не могу позволить подобному случиться. Я не в силах. Да и мои скупые финансы не позволяют уйти. Да, я решительно собирала вещи, но куда я собиралась? В мастерскую. Решила переспим там эту ночь на диване, а дальше? Дальше даже не знаю. Я так сильно устала.

Укладываю сына, и сама ложусь рядом с ним. Федя куда-то ушел, ну и славно. Видеть его рожу не желаю. Я слишком зла на него, чтоб контактировать. Но в этой ссоре он выиграл. Я отступила и осталась рядом с сыном. Не ушла. Не смогла.

Утром я отвожу Илью в школу, а сама направляюсь в мастерскую. День пролетает быстро. Алиша сегодня отсутствует. Мы все ей названиваем, но абонент не отвечает. Это сильно нас волнует. Я ждала ее весь день, чтоб попросить ее помочь мне. Нет не деньгами. Я хотела, чтоб ее брат помог мне с сыном. Ее брат занимал высокую должность в полиции, и он мог бы уберечь меня с сыном от Феди и вчерашних верзил. Но Алиша наглухо пропала. Ситуация не айс. Мысли разбегаются в разные направления. Я пытаюсь удержать их и собрать воедино, для решения этой проблемы. Моя единственная надежда: это брат Алиши.

Моя последняя надежда растворяется с каждым «абонент временно недоступен».

Выхожу рано с работы. Бегу забрать сына и отправиться с ним в какой-нибудь парк. Проведем там вечер, пока Алиша не объявиться. А дальше видно будет.

Так и поступаю. Сын немногословен, у него проблемы с речью и он все время утыкается в мой телефон играя на нем. Мы усаживаемся на лавочке. Я нервно трясусь. Осматриваюсь по сторонам.

Сидим так несколько часов. На часах 9 вечера, а от Алиши нет новостей. Я уже теряю всякую веру на хороший исход. Я же не могу держать ребенка в парке, да еще и голодным. Он уже несколько раз напомнил мне об этом, и я отдала ему конфеты из сумки, которые его не насытили. Федя названивал, каждую минуту делая меня еще более нервной.