- -
- 100%
- +
© Мэри Джей, 2026
ISBN 978-5-0070-4461-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ПРОЛОГ
Темнота сжимает комнату, будто живая, дышащая, оплетающая меня липкими тенями. Единственный свет — мягкое сияние лампы, падающее на массивный кожаный диван, где сидит он. Дрэго. Опасный. Хищный. Непоколебимый. Его поза расслаблена, но в этом спокойствии чувствуется угроза, как у зверя перед броском. И этот хищник выбрал меня.
Я стою в центре комнаты, моя грудь вздымается в лихорадочном ритме. Сердце бьётся так громко, что я боюсь, он слышит. Как я оказалась здесь? Нет, я знаю. Просто не могу поверить.
— Подойди, — голос Дрэго глубокий, ленивый, но в нём скользит металл.
Я не двигаюсь.
Он усмехается. Поднимается. И воздух становится тяжёлым, густым, как перед бурей. Один шаг. Второй. Он уже передо мной. Я замерла, мои инстинкты кричат: беги. Но ноги приросли к полу.
Он поднимает руку, его пальцы легко касаются моего лица, убирая выбившуюся прядь за ухо. От его прикосновения по коже пробегает электрический разряд.
— Ты дрожишь.
Чёрт, он прав.
— Почему я? — мой голос предательски слаб.
Его улыбка медленная, удовлетворённая, словно он давно ждал этого вопроса.
— Потому что ты чистая. А я люблю марать белое.
Его пальцы лениво скользят по моей шее, вниз по ключице. Горячие, властные. Я не двигаюсь, не отстраняюсь. Вдыхаю слишком резко. Дрэго замечает.
— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя, ангел? — его голос у моего уха, низкий, обволакивающий, как яд. — Нет, теперь ты моя.
Я не могу ответить. Не могу дышать. В этом моменте моя жизнь разламывается на «до» и «после».
А Дрэго… он улыбается. Потому что знает — я уже запятнана. И это лишь начало.
Глава 1
Арабелла
Не смотря на то, что жизнь была крайне несправедлива ко мне, я очень сильно любила жизнь. Скорее полюбила ее благодаря моему дяде. Отец Лоренцо, тот кто приехал и забрал меня из приюта. Он удочерил меня и с 6 лет я не знаю другого отца.
Signore, ti ringrazio per questo nuovo giorno.
Illumina la mia strada con la tua luce,
guidami con la tua saggezza
e proteggimi con il tuo amore.
Donami forza per affrontare le sfide,
pazienza per superare le difficoltà
e gentilezza per essere un dono per gli altri.
Benedici i miei passi, le mie parole e le mie azioni,
e fa’ che oggi io viva per la tua gloria.
Amen.
Я завершаю утреннюю молитву, перекрестившись. Встаю с колен и еще раз бросаю взгляд на свою комнату. Каждое утро начинается одинаково: я убираюсь и привожу себя в порядок. Порядок в моем понимании умываться и расчесывать волосы. Я не крашусь, никогда. Мой отец запрещает мне делать это. Вся моя одежда однотонная, закрытая, длинная. Я бесцветная по сравнению с моими однокурсницами. Впервые я начала задумываться над этим, когда поступила на первый курс. Я долго уговаривала отца отдать меня на высшее образование, и он выбрал для меня факультет иностранных языков. Так я буду полезна церкви и преподаю детям из малоимущих семей по воскресеньям.
Я худая и не люблю выделяющиеся ключицы, которые всегда торчат. Но это не мешает моей большой груди третьего размера и это слишком неудобно. Я стараюсь надевать платья закрывающие этот вид. Хотя я никогда не представляла себя в декольте. Я никогда не буду выглядеть так и не одену платье выше колен. Так же я не ношу каблуки, тем более шпильки. Единственное что я использую это парфюм с нежным ароматом, который почти не чувствуется. Я не люблю броские вещи, я вообще не люблю быть на виду.
Я росла под сводами древнего каменного храма, где свет струился сквозь витражи, окрашивая стены в мягкие цвета небесной радуги. Мой дядя, отец Лоренцо, был священником и моим единственным наставником. Он говорил, что моя жизнь — это дар, и что я должна прожить её с чистым сердцем, неся свет в этот мир.
Каждое утро начиналось с молитвы. Мы вставали с первыми лучами солнца, и, склонив головы перед алтарем, я слушала его глубокий, спокойный голос, возносящий слова к небесам. «Жизнь, Арабелла, — это служение» — твердил он. Я верила ему. Как могла не верить? Его вера была как скала, прочная и незыблемая, а его любовь — теплом, которое обогревало меня в холодные ночи.
Он учил меня разбираться в Писании, видеть в нем не просто слова, а руководство для жизни. Я часами читала истории о святых и мучениках, пытаясь найти в них ответы на свои детские вопросы: почему люди страдают, что значит быть добрым?
Я не ходила в обычную школу, вместо этого училась дома. Дядя считал, что мир полон искушений, от которых он хотел меня защитить. Вместо шумных перемен между уроками у меня были тихие прогулки по монастырскому саду. Вместо праздников — службы и размышления. «Смирение — это добродетель» — часто говорил он.
Но даже в таком воспитании были моменты радости. Я помню, как отец Лоренцо улыбался, когда я приносила ему свои рисунки ангелов или читала стихи, которые сочиняла по вечерам. Он называл меня «маленьким лучиком света».
Иногда я ловлю себя на мысли, что была ли моя жизнь тогда счастливой? Счастье — это странное слово. Но, думаю, я была спокойна. Моя душа была чиста, как стекло витражей, через которое светило солнце.
Я выросла с уверенностью, что есть только одно верное направление — вверх, к Богу. И только позже я узнала, что путь на Земле гораздо запутаннее, чем кажется с церковной скамьи.
Это началось, как только я поступила в университет, который я выпрашивала у отца целый год. Люди не такие добрые, и почему-то они любят утверждаться за счет других. Собираться в касты и травить слабых. Я не обижалась, я лишь молилась и просила Бога даровать им прояснение ума, сделать их добрее. Но с каждым днем все ухудшалось, и порой я злилась на саму себя, думая, что не достаточно сильно молилась.
Но после учебы я возвращалась в церковь и помогала дяде, там я забывала все невзгоды. Особенным утешением для меня стало открытие детского приюта и теперь я буду чаще помогать детям и у меня будет много работы, и меньше бессмысленных мыслей.
Каюсь. В последнее время я злилась на своих ровесников, которые очень часто издевались надо мной. Я не хотела испытывать таких чувств. И боялась своей реакции, и узнав о приюте, я решила даже поменять обучение на заочное и больше посвятить себя этому месту.
Строительство длилось довольно долго, целый год. За этот год, я испытала ад. Мои одногруппники превратились в сущих демонов и издевки перешли на новый уровень. Теперь они портили мои книги, вливали кофе мне в рюкзак, больно бросались мячом во время физкультуры, и много чего еще. Естественно, скрывая все за маской лицемерия, улыбаясь и даже извиняясь. Первые несколько раз я действительно верила, что это было случайно, но десятый раз дал мне наконец осознание, что все это намеренные действия. Я не могла ответить им той же монетой, и мое спасение было в этом приюте. Жаловаться отцу я не могла, он бы сразу забрал мои документы оттуда.
Отец познакомил меня с женщиной невероятной красоты и элегантности. Эстель Гуэрра была эталоном настоящей женщины. Одетая стильно, но не вульгарно. Ей было больше 50 но выглядела она на 30. Она была женой Винченцо Гуэрра. Я много слышала об этой фамилии. Кто ее не слышал? Если ты живешь в Неаполе ты не можешь не знать этот клан. Они связаны с мафией, но очень привязаны к церкви и их подношения самые щедрые.
— Мой старший сын Дрэго займется всем процессом, — делилась Эстель с моим отцом, — Дрэго обещал позаботиться о каждой детали и сделать это место лучшим во всей стране. Я знаю своего сына, если он взялся за что-то, то сделает это в идеальном виде.
Я никогда не видела Дрэго Гуэрра, но наслышалась о нем за последний год. Каждый раз разговор о приюте сплетался с его персоной. Все, даже строители возвышали его и восхищались им. Я прониклась неким уважением к этому мужчине. И была благодарна. Я даже решила для себя сделать это лично при встрече. Я знала, что он будет на открытии со своей семьей. Я обязана поблагодарить своего спасителя, хоть он и не знает из какого ада он меня спасает. Хоть его помощь и была косвенной, но я смогу избегать университет и своих однокурсников большую часть времени.
«Быть благодарным и смиренным» — всегда твердил отец Лоренцо.
В день открытия я была слишком взволнована. Потому что это впервые отец покажет меня свету, и я буду помогать ему во время освещения приюта. Когда мы закончили и перешли к части с банкетом, я искала Дрэго взглядом. В интернете не было его фотографий, и я не знала, как он выглядит. Людей было слишком много и подойти к кому либо наугад было бы глупо. Я стояла, опустив голову. Не прилично разглядывать людей. Хоть мне и очень хотелось. Я впервые в таком месте, и все вокруг очень красиво одеты и много знаменитостей и политиков. Решаю пройти ко столу с закусками, и сделать глоток свежего лимонада.
— Интересно, с кем на этот раз он подрался, — две девушки рядом что-то бурно обсуждали
Я никогда не подслушиваю чужие разговоры, но на данный момент я сейчас неволей начинаю становится причастной. Они стоят в метре от меня.
— Как будто ты знаешь с кем у него были разборки в прошлом, — усмехается вторая девушка
— Не завидуй, я единственная с кем он спал больше одного раза, — гордо заявляет первая девушка
И я невольно краснею от темы разговора. Наверное, будет излишним говорить, что тема на букву «с» запретна в нашем доме. Я даже не видела голого мужчину, даже полуголых не встречала. Разве что на стадионе своих одногруппников, но я старалась уходить или же отворачивалась.
— Он имени твоего даже не помнит, — фыркает вторая
— Дрэго знает мое имя, сука, он таже выкрикнул его, когда кончил мне на язык, — зло шипит первая
Мои глаза расширяются. Я не хотела знать такие подробности, но меня привлекает имя Дрэго. Именно его я искала в толпе. Я мельком бросаю взгляд на девушек и вижу, как они смотрят на парня в самой тени, за колонной. Рядом нет никого. Это точно он. Он такой же пепельный блондин, как его мама. Я даже не ожидала увидеть итальянца, который член мафии, с таким не итальянским внешним видом. Он совсем не похож на типичного итальянца. На нем шикарный костюм, но вот на лице пестрят побои. Это устрашает и делает его опасным. Его взгляд куда-то устремлен, не на девушек рядом. Он смотрит на сестер, я узнала их, у них были соц. сети и я смогла увидеть их фотографии. Да, у меня есть закрытая страничка, без фотографий. Я иногда пользуюсь ею, когда ложусь спать, подальше от глаз отца, он такое не одобряет.
Набираю в тарелку фруктов и собираю волю в кулак. Направляюсь к нему, хочу с ним поговорить, скорее поблагодарить. Дальше все как в тумане. Я никогда не была инициатором разговора с мужчиной, особенно таким. От него у меня мурашки по всему телу. Он словно окутан темной аурой. Хорошо, что платье очень закрытое и оно скрывает реакцию моего тела. Вблизи я вижу порез на его губах, кровь все еще свежа на ней. Съёживаюсь от одного лишь вида. На острой скуле синяк. Ах, дыхание спирает, когда я представляю, как это может быть больно.
Он почти все время молчал и ответил очень сухо, давая понять, что мое присутствие ему неприятно. За год обучения в ВУЗе я научилась понимать такие вещи, поскольку в группе я была самой нежеланной. Я отступаю и теряюсь в толпе. На глаза наворачиваются слезы. Мне становится обидно. Я никогда так сильно не была разочарованна, как сейчас. Может накипело за последний год, и сейчас платину прорвало и эмоции вылезают наружу. Я всегда была слишком чувствительна, могла разревется даже при просмотре мультика. Может ли мое присутствие и я сама быть такой отвратительной, что все поскорей желают от меня избавиться?
— Дочка, подойди к нам, — зовет меня отец, и я сразу каменею от страха быть пойманной в таком виде
Авторитет моего отца настолько велик в моих глазах, что я сразу меняюсь в лице и рисую скромную улыбку подходя с нему. Он стоит в окружении Эстель и как я понимаю ее мужа. Его фотографий тоже не было в сети. Если Дрэго вызвал во мне бурю эмоций, то его отец лишь пугает.
— Хочу представить свою дочь, — знакомит он меня с ним, с Эстель мы уже были знакомы, — Арабелла будет работать здесь и даже ради этого перевелась на заочное обучение, она хочет посвятить свою жизнь Богу и детям, — отец с восхищением смотрит на меня, его пробирает гордость
— Похвально, но столь юная и красивая девушка должна иметь своих детей, — спокойно произносит Винченцо Гуэрра, на что по моей спине стекает капелька пота
Отцу не нравится эта мысль, он бы отправил меня в монастырь, если бы не был так сильно привязан ко мне.
— Она сама выбрала этот путь, я лишь слуга Господа и буду помогать ей исполнять его волю, — отвечает отец.
Я не думаю, что когда либо хотела быть старой девой. Я не думала о муже и о слове на букву «с», но я всегда мечтала о детях. Хотела воспитать своих и даже родить, почувствовать плод внутри себя. Но отец давним давно навязал на меня эту роль, и я лишь послушно следовала ей.
— Если Ваше Святейшество не против, я бы хотела пригласить Беллу к нам на ужин, обсудить с ней план действий и план обучения малышей, — делится мыслями Эстель
Ее голос такой спокойный и мелодичный, что я даже не замечаю, как засматриваюсь на нее.
— Не вижу причины отказать нашим благодетелям, — усмехается отец, — Арабелла, — он специально произносит мое полное имя, он ненавидит сокращённые версии имен, не важно кого либо, — будет помогать Вам во всем, она именно для этого здесь.
Я лишь послушно киваю в такт, все что от меня требуется быть послушной и исполнять приказы.
Глава 2
Дрэго
Сильный удар по моей челюсти, заставляет мою голову опрокинутся назад. Рот мгновенно наполняется вкусом метала. Кровь. Ням.
Мясистые руки удерживают стул, чтоб не опрокинуть меня на бетонный пол в этом тухлом местечке и продолжают избивать меня.
— И это все на что ты способен, красавица? — ухмыляюсь я
За это амбал рычит еще больше, наполняя комнату своим диким ревом. Следует и очередной удар, и я все же падаю на спину вместе со стулом. Довольно мощно ударяюсь о бетон. В черепе взрывается боль, и я просто закрываю глаза. В ушах начинает звенеть и слышу его голос через пелену. Впитываю в себя всю боль моего тела. Я пропитываюсь этим, и перерабатываю в силу. Это заставляет меня улыбнуться самому себе.
— Чертов ублюдок, — мой оппонент не разделяет со мной моего веселя.
Такой квадратно мыслящий человек не может быть на одной эволюционной ступени вместе со мной. Это кощунство. Я знаю, что Бог создал людей и все они разные, но почему раз за разом мне попадаются сплошные дегенераты, а нормальные и достойные противники. Все они лишь блеклая тень самих себя, воображающая из себя злодея. Даже смешно. Словно я попал в мультик, где слабый персонаж пытается играть в бед бойя /плохого парня/. Этот скунс даже не мыл свои грязные подмышки, прежде чем лупить меня своими потными ручками. Думаю, мне понадобится немного дольше времени в ванной, чтобы смыть этот говнющий аромат.
— Я сотру тебя с лица земли, ты будишь молить меня о смерти, как маленькая сучка, — верзила снова поднимает меня вместе со стулом, намереваясь нанести очередной удар.
Я слышу, как трещат швы на моем рубашке. Его ломанный английский резал мне слух больше, чем соприкосновение метала с бетоном.
— Стой, — останавливаю я его, и его глаза бусинки расширяются, пытаясь понять причину.
Перемотаем на пару часов назад.
Мне было тоскливо. Мной овладела осенняя хандра, хотя за окном еще август, но не суть. Так вот, я решил попутешествовать. Совершенно один. Меня давно тянуло на неприятности, к-хм, то есть на приключения. Я использовал семейный джет и направился в страну под названием Турция. Я слышал о местной мафии, которая довольно сильно отличалась от нашей. Мы никогда не имели с ними дел и не соприкасались, поскольку они не были вовлечены в сферы нашей деятельности. Другое дело альбанцы, ирландцы и шведы. С ними у нас давно партнерские отношения. Если можно так назвать, то что мы не воюем несколько лет. Это уже прорыв.
По прилету в Стамбул, я четко знал, что мне надо выпить. Я прогулялся по улочкам и забрел в скверный переулок. Местные посоветовали держаться подальше одинокому туристу, но кто я такой, чтоб отказывать себе в таком. С виду, я и выглядел туристом, скорее человеком прилетевшим по бизнесу. На мне, как всегда гладко выглаженные брюки, жилет и рубашка. Костюм я оставил в самолете. Слишком уж жарко. Мне даже пришлось закатать рукава. На носу у меня мои счастливые очки. Счастливые они, потому что ни разу не сломались за все то время, что я их купил. Я попадал в многие передряги, но они всегда оставались целыми, и я решил сделать их своим так сказать «талисманом». В принципе я не верю во всю эту хренатень, но сегодня у меня довольно игривое настроение.
Я захожу в место, которое представляется баром. Я знал, что это не просто бар, а место, где собираются люди разных криминальных слоев. На данный момент все тихо и даже чинно. Местные меня обманули. И это меня сильно злит. Я ждал чего-то интересного. Может байкеров из всемирно известного клана, но все четно. За барной стойкой с тухлым лицом стоял бармен, который улыбнулся, увидев меня. Единственному посетителю. Я сел за столик у окна и начал осматривать обстановку. Возможно, я рано. На стенах висели картины Харлей, и это навеяло меня на мысль, что все только начинается. Ко мне подошла официантка, которая выглядела, как минимум шикарно, а максимум «трахни меня в подсобке». Я человек прямой. Я не умею отказывать женщинам особенно с аппетитными формами.
Она принесла мне мой заказ и даже облизала свои пухлые губки. Я не думая потянул ее на себя и усадил на свои колени. Она шлепнула своими полушариями по моему члену, и тот резко ожил. Это был знак с выше, не иначе. Несколько секунд девушка была ошеломлена моей дерзостью. Но я умею различать девственниц и держаться от них за версту. Эта особа была явно хорошей наездницей. Об этом кричали ее шортики, проколотый язык и бесчисленные татуировки с эротическим подтекстом. Я не ищу любовь, быстрый трах вполне устроит. Когда я наклонился к раковине ее уха и прошептал о том, что собираюсь с ней сделать, меня тут же вырвали с места и бросили на пол.
Падая, я утащил с собой стол и перевернул пиво себе на брюки. Дьявол. Мои любимые. Я злобно поднял взгляд и встретился с верзилой, который пыхтел, как трактор и я видел его глаза залились кровью. Хотелось крикнуть «Торо», но я оставил эту шутку на потом.
И сейчас этот бычара избивает меня в своем погребе несколько часов подряд. Он так и не объяснил мне, кем приходилась эта девушка ему, раз он так злится, да и мне похер. Я получал свою дозу адреналина.
А теперь вернемся в ту часть, где я попросил его остановится.
— У тебя минута, — прокричал он оставляя несколько капель своей слюны на моем лице.
Ну вот и все. Это была последняя капля моего терпения. Я замахиваюсь и одним ударом отправляю его в нок аут. Ровно между глаз. Как учил отец. Этот удар смертельный. Он может сделать инвалидом, лишить разума. Но я рассчитал силы и лишь отправил в недолгий сон. Я уже давно развязал руки за спиной. Его неумелый узел быль так же смешон, как и он сам. Видно, человек не разбирается в пытках и не умеет получать от этого удовольствие. Меня посещает безумная идея связать его и продолжить то, что он делал со мной, только теперь поменять наши роли. Но на верху был еще один бармен, и даже звуки музыки. Что значит, бар оживился и там есть другие посетители. Я только связываю амбала его же веревкой. Демонстрируя технику настоящего узла. Попутно ищу свои счастливые очки.
— Cazzo /перев. Черт/, — громко ругаюсь я, когда нахожу их сломанными в его кармане.
За это я готов убить гаденыша, но меня останавливает официантка, из-за которой все началось.
Я зачесываю пальцами волосы назад, возвращая себе беззаботный вид. Она стоит и топчется на месте, ее взгляд устремлен на завязанного амбала. В ее глазах нету страха. Чтоб меня. Она смотрит на меня полным похотью взглядом. Расцениваю это, как вызов. А кто я такой, чтоб не принимать его? Я же говорил она опытная шлюха, и любит отдавать свой приз победителю. Я беру ее за руку и выскальзываю из заведения наружу. На улице уже довольно темно. Я просто беру ее и захожу за ближайший угол. Он довольно тесный и тут довольно темно.
Стоит ли мне рассказывать, что я отлично оттрахал ее в рот и даже в попку. Нет не в киску. Она этого не заслужила. Я все еще злился на ее брата и за сломанные очки. Как оказалось амбал в подвале был ее старшим братом и опекуном. Они держали вместе это бар и все такое. Смазливая история, которая ничуть меня не тронула, а вот ее губы вокруг моего члена довольно даже ничего запомнились мне.
Я излился ей на круглую попку и спрятал свой член в штаны. На прощание я поблагодарил ее и даже оставил 200 евро в качестве чаевых.
Пора возвращаться домой.
Глава 3
Дрэго
— Отец отрежет твои яйца, — усмехнулся Доменико после того, как встретил меня в аэропорту, — и отдаст на корм своим любимым псам.
У отца был целый вольер с доберманами и ротвейлерами. Они были настоящими порождениями Сатаны. Одно лишь слово отца, и они могли загрызть и даже косточек не оставит. Я любил этих созданий всей душей и тоже часто прибегал к их помощи в своих пытках над врагами. Что? Я должен быть изобретательным.
— Где твой брат? — спросил я его заглядывая в зеркало, и пытаясь стереть кровь с уголка губ, которая не прекращалась за весь полет
— Ты же знаешь, у него сейчас подготовка к семестру и в отличии от меня он относится серьезно к обучению, и даже планирует его в Англии, — Доменико чертыхается об упоминании об этом
— Я бы советовал тебе тоже немного приглядеться к этому, — я перевожу свой взгляд на него, — я не потерплю тупых людей в своем близком окружении, если это даже мой младший брат.
Доменико и Данте братья близнецы, по совместительству мои младшие братья. Они как день и ночь. Там, где Данте спокоен и ясен, Доменико хаос и тьма. Их даже отличает внешний вид. У них одно лицо и телосложение, только Данте светлая версия блондин с голубыми глазами, а Доменико кареглазый брюнет. Ангел и дьявол на моих плечах. Они всегда будут со мной, до самого гроба. Они мои братья, и так же мои солдаты в клане. Я их будущий дон, и они будут служить мне до последнего вздоха. И я не шутил на счет тупых людей в моем окружении. Я был полным отличником в школе и с успехом окончил университет на острове, где обучался. Я делал это не потому, что был хорошим мальчиком, нет, отнюдь. Я просто люблю быть первым всегда и во всем.
Мы заезжаем на холм, где расположено наше семейное поместье. Это огромная территория принадлежала моей семье не первый век. Это самое ярков достояние моей семьи и клана Каморры.
Я успел принять душ и сменить одежду. Но мое лицо выдает меня с потрохами. Я делаю глубокий вдох, прежде чем переступить порог кабинета моего отца. Не то что бы я его боялся или что-то на подобии. Он всегда был для меня величиной, вершиной, Олимпом. Он для меня пример для подражания. Он то к чему я стремлюсь и хочу быть похожим. Кабинет отца не изменился за последние годы, последние 5 лет он выглядел более просторно и даже современно. Он избавился от Барокко стиля, который так любил дедушка. Сейчас это бежевые стены, дорогие картины, цветы, и комфортные диваны с креслами. Массивный стол и кресло, его зона работы и длинный стол, для тех, кто пришел к нему на поклон.
— Доброе утро, отец, — здороваюсь я будничным тоном и не слышу того же от младшего брата
Поворачиваюсь и осознаю, что этот мелкий засранец не зашел за мной. Трус. Я потом с ним разберусь. Он всегда бежал, когда отец был в ярости и мне всегда доставалось больше всех.
— Доброе ли? — отец отрывает свой взгляд от экрана монитора и буквально пилит меня на мелкие частички, упаковывая их в ящики для груза