Просто умереть

© Д. В. Попов, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

1

За исключением парочки накладок, план А пока работал успешно. Что не могло не радовать, поскольку плана Б у них, вообще-то говоря, не имелось.

В конце мая в половине девятого вечера вполне можно рассчитывать на кое-какой солнечный свет. По крайней мере вчера в это же самое время его было достаточно, когда они вчетвером ехали по точно такому же маршруту, только нагруженные четырьмя лопатами и пустым гробом. Однако сейчас их белый фургон «форд-транзит» мчался по суссекскому загородному шоссе под дождем, моросящим с неба цвета засвеченного негатива.

– Мы уже приехали? – детским голоском пропищал сзади Джош.

– Великий Ум-Га говорит: «Куда бы я ни шел, там я и есть», – отозвался Роббо, который вел машину и был чуточку трезвее остальных.

За последние полтора часа компания уже отметилась в трех пабах, и еще четыре числились в плане дальнейшей поездки, так что Роббо решил ограничиться шанди – смесью пива с лимонадом. Во всяком случае, таковы были его благие намерения, которые, впрочем, не помешали ему урвать пару кружечек чистого биттера «Харви» – как он пояснил, дабы прочистить мозги перед вождением.

– Значит, мы на месте! – обрадовался Джош.

– Ага, и всегда там были.

В свете фар, скользящем по блестящей асфальтовой дороге, что убегала в лесистую даль, выскочил из тьмы и тут же исчез предупреждающий знак с изображением оленя. Затем за окнами мелькнул белый домик.

Майкл, который развалился сзади на коврике из шотландки, используя в качестве подушки крестовой баллонный ключ, всецело предавался неге опьянения.

– Кажца, мне нужно мал-ленько выпить, – объявил он.

Если бы котелок у этого парня еще хоть немного варил, он по выражениям лиц своих товарищей наверняка бы заподозрил неладное. Вообще-то, злостным пьяницей Майкл никогда не был, просто нынешним вечером в упомянутый котелок оказалось влито куда больше кружек пива и стопок водки, нежели ему помнилось, и в куда большем количестве пабов, нежели с его стороны было благоразумно посетить.

Из них шестерых, скорешившихся еще в раннем подростковом возрасте, Майкл Харрисон всегда был прирожденным лидером. Если, как принято говорить, секрет жизни заключается в грамотном выборе родителей, Майкл верно проставил галочки в уйме клеточек. От матери он перенял неоспоримую привлекательность, а от отца – харизму и предпринимательскую жилку, при этом благополучно не унаследовав каких-либо генов саморазрушения, которые в конечном счете и сгубили его папашу.

Когда Майклу исполнилось двенадцать, Том Харрисон свел счеты с жизнью, надышавшись выхлопными газами в гараже собственного дома, и оставил после себя целый шлейф долгов. С тех пор мальчик быстро мужал, помогая матери сводить концы с концами: сначала развозил газеты, а немного повзрослев, брался на каникулах за тяжелую физическую работу. Поэтому он уже с юных лет понимал, как нелегко даются деньги – и как их запросто можно растранжирить, спустить по мелочам.

И теперь, набравшись к двадцати восьми годам жизненного опыта, Харрисон приобрел деловую хватку. Он был умным и порядочным человеком, прирожденным вожаком. Если у него и имелись изъяны, таковые сводились к излишней доверчивости да своеобразному чувству юмора – порой он откровенно перегибал с розыгрышами. Ох, недаром говорят, что как аукнется, так и откликнется. И как раз сегодня вечером для Майкла настал час расплаты за все его многочисленные грубые шуточки.

Однако сам он об этом пока еще даже и не подозревал.

Майкл вновь погрузился в блаженную одурь, предаваясь лишь счастливым мыслям – в основном о своей невесте Эшли. Жизнь была прекрасна. Мать встречалась с хорошим мужиком, младший братишка недавно поступил в университет, младшая сестренка Карли, окончив школу, решила посмотреть мир и отправилась путешествовать по Австралии, а его бизнес сказочно процветал. Но чудеснее всего было то, что через каких-то три дня ему предстояло жениться на девушке, которую он очень любил. Просто боготворил. Ему повезло найти свою половинку, встретить родственную душу.

Эшли.

Счастливый жених не замечал лопаты, брякающей на каждой неровности дороги под парный аккомпанемент гула колес по намокшему асфальту и стука дождя по крыше. Ничего не просекал он и глядя на лица устроившихся рядышком с ним в грузовом отсеке двух друзей, которые, покачиваясь, нестройно подпевали ретрохиту, «Плаванию» Рода Стюарта, доносившемуся из трескучего радиоприемника в кабине. В фургоне пованивало бензином из протекающей канистры.

– Я л-люблю ее. Люблю Эшли, – заплетающимся языком выразил свои чувства Майкл.

– Она потрясающая девушка, – тут же отвлекся от управления Роббо, по обыкновению лебезя перед главарем.

Для него такое поведение было совершенно естественным. Неловкий с женщинами, малость недотепистый, с вечно красной физиономией, прилизанными волосами да растягивающим футболку пивным пузом, Роббо только тем и мог добиться расположения этой сиятельной компании, что усердной демонстрацией собственной полезности. И вот сегодня вечером в кои-то веки он оказался по-настоящему им нужен.

– Еш-ще бы.

– Подъезжаем, – предупредил Люк.

Роббо затормозил перед ответвлением дороги и в темноте кабины подмигнул сидящему рядом Люку. Дворники размеренно поднимались и опускались, размазывая струи дождя по лобовому стеклу.

– Я грю, я по-настоящему л-люблю ее. Пнимаете, о чем я?

– Да все мы понимаем, – заверил Майкла Пит.

Джош, который сидел, привалившись к спинке водительского сиденья и обнимая за плечи Пита, отхлебнул пива и протянул бутылку лежащему Харрисону. Из-за резкого торможения над горлышком вздулась пена. Майкл рыгнул.

– Ззвините.

– И какого черта Эшли нашла в тебе? – подивился Джош. – Почему вдруг на тебя запала?

– Из-за моего ч-члена.

– Да ну? Дело не в бабках, значит? И не красоту твою писаную она оценила? Или харизму?

– Все это тоже, Джош, но в основном ч-член.

Фургон накренился, круто повернув вправо, прогрохотал по решетке над ямой, препятствующей проходу животных, почти сразу же снова повернул и затем затрясся по грунтовке. Вглядываясь через запотевшее стекло, Роббо вовсю крутил рулем, чтобы не угодить в глубокие выбоины. Впереди промчался и юркнул в подлесок кролик. Лучи фар метались то вправо, то влево, мимолетно окрашивая светом плотно высаженные вдоль дороги ели, которые спустя пару секунд растворялись во мраке зеркала заднего вида. Стоило Роббо снизить скорость, как и у Майкла тоже поубавилось бравады.

– Куда это мы едем? – В его голосе появились нотки тревоги.

– В следующий паб.

– А, тогда ладно. Тогда з-здорово. – Через мгновение он обеспокоенно добавил: – Я общал… обещал Эшли много не пить.

– Вот видишь, – сокрушенно прокомментировал Пит, – вы еще даже не поженились, а она уже устанавливает правила. Но пока ты свободный мужчина. Еще целых три дня!

– Три с половиной, – услужливо уточнил Роббо.

– Вы, ч’сом, дев’чек не организовали? – обеспокоился Майкл.

– А что, ты не прочь? – ухмыльнулся Роббо.

– Я храню верность Эшли!

– А вот заодно и проверим.

– Сволочи!

Фургон накренился и замер, сдал немного назад, а затем снова повернул направо. Потом опять остановился, и Роббо заглушил двигатель, а вместе с ним и пение Роба Стюарта.

– Прибыли! – картавя на французский манер, объявил он. – Следующий пивопой – таверна «Объятия гробовщика»!

– Я предпочел бы «Объятия голой тайки», – отозвался Майкл.

– Погоди, без нее тоже не обойдется!

Кто-то – Харрисон не понял, кто именно, – открыл задние двери фургона. Невидимые руки схватили его за лодыжки, а Роббо и Люк взяли его за руки.

– Эй, парни! Вы чего?

– Ох, ну и тяжелый же ты, ублюдок! – посетовал Люк.

Через мгновение Майкла, вырядившегося в свою любимую спортивную куртку и лучшие джинсы (не самый разумный выбор для мальчишника, запоздало мелькнуло у него в голове), бросили прямо на размокшую землю. Кромешную тьму вокруг прорезал лишь красный свет задних габаритных огней фургона да белый луч фонарика. От усиливающегося дождя глаза щипало, а волосы липли ко лбу.

– Моя… одёжа…

В следующее мгновение Майкла рывком, чуть ли не выдернув руки из суставов, снова подняли в воздух и швырнули во что-то тесное, сухое и отделанное белым атласом.

– Эй! – опять запротестовал Харрисон.

Над ним, словно призраки, нависли четыре глумливо ухмыляющиеся пьяные физиономии. В руки ему сунули какой-то журнал – в свете фонарика перед глазами Майкла мелькнула фотография обнаженной рыжей красотки с огромной грудью. Затем на живот ему положили бутылку виски, включенный маленький фонарик и портативную рацию.

– Что за…

Во рту у него оказалась трубка с гадким резиновым привкусом. Харрисон выплюнул ее, но тут раздался странный скрежет, и внезапно нечто заслонило лица приятелей. И заглушило все звуки. Ноздри наполнились запахом дерева, новой ткани и клея. На какой-то миг Майкл ощутил тепло и комфорт. А следом – жуткую панику.

– Эй, парни… какого…

Пит направил луч фонаря на тиковый гроб, и Роббо взял отвертку.

– Вы же не собираетесь завинчивать крышку? – забеспокоился Люк.

– Еще как собираемся! – ответил Пит.

– Думаете, это необходимо? Лучше не надо!

– Да ничего с ним не случится, – отмахнулся Роббо. – У него же есть дыхательная трубка!

– И все равно, мне кажется, что завинчивать не стоит!

– Надо-надо! Иначе он сможет выбраться!

– Эй… – снова начал Майкл.

Однако приятели уже его не слышали. Сам он только и различал что слабое царапанье сверху.

Роббо по очереди завинтил четыре винта. Это был люксовый тиковый гроб ручной работы, с рельефными латунными ручками, позаимствованный в похоронном бюро его дядюшки, где после пары карьерных разворотов он нынче числился учеником бальзамировщика. Добротные монолитные винты из латуни входили на раз-два.

Майкл запрокинул голову вверх, едва не коснувшись носом крышки. Со всех сторон его окружал атлас цвета слоновой кости, поблескивающий в свете фонарика. Он попытался было взбрыкнуть ногами, однако из-за тесноты ничего не получилось. Тогда Харрисон уперся в крышку руками, но тоже тщетно: не хватало пространства для маневра.

Протрезвев на несколько мгновений, Майкл внезапно догадался, куда его упекли.

– Эй, вы! Слушайте, у меня ведь – эй! – клаустрофобия, и это вовсе не смешно! Эй! – Собственный голос отдался у него в ушах, показавшись неестественно приглушенным.

Пит открыл дверцу фургона, нырнул в кабину и включил фары. В их свете в паре ярдов впереди стала различима могила, которую они вырыли вчера. Земля аккуратно свалена с одной стороны, специальные веревки уже заготовлены. Рядом лежали широкий лист рифленого железа, а также две лопаты, которыми накануне копали яму.

Четверо приятелей подошли к ее краю и заглянули внутрь. И внезапно поняли, что на самом деле все это отнюдь не так смешно, как им представлялось. В данный момент яма казалась слишком уж глубокой, темной и сильно смахивала на самую настоящую могилу.

В луче фонаря заблестело дно.

– Здесь вода, – заметил Джош.

– Да, малость дождиком залило, – беспечно отозвался Роббо.

– Не-а, ее слишком много, это не дождевая, – нахмурился Джош. – Похоже, мы докопались до грунтовых вод.

– Черт… – встревожился Пит. Будучи продавцом «БМВ», он неизменно выглядел соответственно занимаемому положению, даже в нерабочее время. Модная стильная прическа, шикарный костюм, уверенность в себе. Прямо сейчас, впрочем, последней ему определенно недоставало.

– Да ну, ерунда, – не сдавался Роббо. – Подумаешь, пара дюймов.

– Неужели мы и вправду вырыли такую глубокую яму? – усомнился Люк, свежеиспеченный солиситор. Он недавно женился и еще не был готов полностью распрощаться с юностью, но уже начинал понемногу мириться с обязанностями взрослой жизни.

– Это же вроде как могила, да? Мы ведь сами так решили, – напомнил Роббо.

Джош поднял голову и сощурился, глядя на усиливающийся дождь:

– А если вода прибудет?

– Черт, братан, мы выкопали эту яму вчера, и за сутки натекло всего лишь на пару дюймов! Беспокоиться не о чем. – Роббо продолжал убеждать приятелей, что все в порядке.

Задумчиво кивнув, Джош высказал следующее опасение:

– Ну а если мы вдруг не сможем его вытащить?

– Да вытащим, в чем проблема-то? Просто отвинтим крышку.

– Слушайте, давайте продолжим веселье, а? – начал терять терпение Люк. – Какого хрена беспокоиться о Майкле?

– Вот именно, он заслужил это, – подхватил Пит. – Помнишь, Люк, что этот ублюдок отколол на твой мальчишник?

– Да уж! – Люку и вправду сложно было забыть, как он очухался от алкогольного ступора и обнаружил, что лежит в купе ночного поезда, идущего в Эдинбург. В результате на следующий день он опоздал к алтарю на целых сорок минут.

Да и самому Питу было что припомнить. Очнувшись накануне собственной свадьбы, он обнаружил, что на него напялили кружевные панталоны, засунув туда фаллоимитатор, и приковали к Клифтонскому подвесному мосту, так что вызволять его оттуда пришлось пожарной команде. Оба розыгрыша устроил Майкл.

– А Марк в своем репертуаре! – продолжал возмущаться Пит. – Сам же все это затеял, а теперь взял и свалил. Хорош шафер, даже на мальчишник фиг явился…

– Погоди, он еще приедет. Будет в следующем пабе, маршрут-то знает.

– Да ну?

– Марк звонил, он уже в пути. Просто в Лидсе туман, и его рейс задержали.

– Застрял из-за нелетной погоды в Лидсе! Просто здорово! – проворчал и Роббо. – Умеют же некоторые устраиваться.

– Когда доберемся до «Королевского дуба», он наверняка уже будет там.

– Везет же дуракам, – не унимался Люк. – Всю тяжелую работу пропускает.

– И веселье тоже! – напомнил ему Пит.

– Ты вот это называешь весельем? – взорвался Люк. – Стоять посреди долбаного леса под проливным дождем? Куда как весело! Ты ущербный, что ли? А Марку, на хрен, лучше появиться, когда мы будем доставать Майкла!

Вчетвером они подняли гроб, едва ли не волоком дотащили его до края могилы и бесцеремонно бросили на заготовленные стропы. Изнутри донеслось: «Ой!» – и приятели довольно захихикали.

Затем последовал глухой удар.

Стукнув кулаком по крышке, Майкл завопил:

– Эй, парни! Хватит прикалываться!

Пит достал из кармана пиджака под курткой рацию и щелкнул выключателем.

– Проверка связи! – произнес он в микрофон. – Прием!

Реплики глухим эхом повторялись в гробу. Затем оттуда донеслось:

– Кончайте ваши шуточки!

– Расслабься, Майкл, – осклабился Пит. – Наслаждайся!

– Сволочи! Выпустите меня отсюда! Мне нужно поссать!

Продавец «БМВ» отключил рацию, сунул ее в карман куртки – тоже дорогой, фирмы «Барбур», и осведомился:

– Ну и что дальше?

– Теперь мы поднимаем гроб на стропах, каждый за свой конец, – объяснил Роббо.

Пит снова извлек рацию и прокричал в микрофон:

– Майкл, держись там, сейчас мы тебя страпонировать будем! – Затем он опять отключил устройство.

Все четверо рассмеялись, после чего взялись за концы строп.

– Раз, два, три! – скомандовал Роббо.

– Блин, тяжелый какой! – чертыхнулся Пит, с усилием натягивая веревку.

Медленно, накренившись, словно тонущий корабль, гроб рывками опустился в глубокую яму.

Деревянный ящик едва различался во тьме на дне могилы.

Пит направил фонарик вниз, и в его свете друзья рассмотрели дыхательную трубку, безвольно торчащую из вырезанной в крышке круглой дырочки.

Теперь за рацию схватился Роббо:

– Эй, Майкл, да у тебя член наружу торчит! Журнальчиком уже тешишься?

– Так, все, парни, шутки кончились! Немедленно выпустите меня!

– Ладно, мы в стрип-клуб. Жаль, что не можешь с нами! – Роббо выключил рацию, прежде чем Харрисон успел что-либо ответить.

Спрятав приборчик в карман, толстяк подобрал лопату и принялся сгребать кучу земли в могилу. Стук первых комьев по крышке гроба вызвал у него гомерический хохот.

С пронзительным гиканьем Пит подхватил другую лопату и присоединился к товарищу. Несколько секунд оба энергично сбрасывали вниз землю, и вскоре дерево проглядывало из-под нее лишь местами. Затем крышка исчезла полностью. Однако друзья, распаленные алкоголем до исступления, не останавливались, пока не навалили на гроб добрые два фута земли. Кончик дыхательной трубки торчал над почвой лишь совсем чуть-чуть.

– Эй, хорош! – окликнул приятелей Люк. – Да остановитесь уже, вам говорят! Чем больше вы сейчас накидаете, тем больше нам придется откапывать через два часа.

– Но это же могила! – возразил Роббо. – Всем известно, что гроб полагается хорошенько закапывать!

Люк отобрал у него лопату.

– Хватит! – решительно заявил он. – Я, черт побери, хочу провести вечер в пабе, а не на кладбище, понятно?

Роббо послушно кивнул, поскольку всегда избегал злить кого-либо из компании. Обливающийся потом Пит бросил лопату на землю и произнес:

– Кажется, карьера копателя не для меня.

Они накрыли могилу листом рифленого железа и несколько секунд молча постояли рядом. Капли дождя барабанили по металлу.

– Ладно, погнали отсюда, – первым заговорил Пит.

Люк неуверенно сунул руки в карманы пальто.

– Может, не стоит бросать Майкла?

– Мы же договорились преподать ему урок, – напомнил Роббо.

– А вдруг он захлебнется в собственной рвоте или еще что-нибудь стрясется?

– Да ничего с ним не случится, не такой уж он и бухой, – махнул рукой Джош. – Поехали, парни.

Он забрался в кузов фургона, и Люк закрыл за ним дверь. Затем Пит, Люк и Роббо втиснулись в кабину, и толстяк завел двигатель. Проехав полмили обратно по грунтовке, они свернули направо, на главную дорогу.

Здесь Роббо включил рацию:

– Как ты там, Майкл?

– Парни, слушайте, мне такая шутка и вправду не по душе.

– Да ну? А вот нам очень даже нравится!

Люк выхватил у приятеля переговорное устройство:

– Майкл, вот это и есть чистая, беспримесная месть!

Все четверо зашлись хохотом. Настал черед Джоша:

– Слушай, Майкл, мы тут намылились в один потрясный клуб. У них самые шикарные телки – знаешь, как они скользят с голыми задницами вверх-вниз по шесту! Да тебя паралич расшибет от зависти, что пропустил это!

– Слуште, давайте прекратим, пожаста. Мне вправду не до смеха. – В невнятной речи Майкла зазвучали плаксивые нотки.

Роббо увидел, что впереди на дороге проводятся ремонтные работы. Горел зеленый свет, и он поддал газу.

Перегнувшись через Джоша, Люк прокричал в рацию:

– Эй, Майкл, расслабься, мы вернемся через пару часиков!

– Что значит «через пару часиков»? Хорошенькое дело!

Светофор переключился на красный. Однако времени, чтобы затормозить, уже не было, и Роббо, ускорившись еще больше, рискнул проскочить на запрещающий сигнал.

– Дайте-ка мне, – нетерпеливо схватил он затем рацию, выруливая на затяжном вираже одной рукой. В тусклом свете от приборной панели уставился на устройство и в конце концов отыскал кнопку «Вызов».

– Эй, Майкл…

– Роббо! – раздался вдруг вопль Люка.

Сверху прямо на них надвигались фары.

Буквально ослепляли их.

Затем последовал гудок – низкий, как у большегрузов, и грозный.

– Ро-о-оббо-о-о! – снова заорал Люк.

Толстяк в панике вдарил по тормозам и выронил рацию. Затем лихорадочно закрутил рулем, отчаянно высматривая, куда бы нырнуть. Справа – деревья, слева – бульдозер, а спереди через лобовое стекло били светом фары, обжигая глаза, подобно товарняку, неумолимо мчась на него из сплошной сетки дождя.

2

Перед глазами у Майкла все плыло. Из рации донеслись вопли, за которыми последовал стук, как будто на другом конце уронили передатчик.

А потом – тишина.

Он нажал кнопку вызова:

– Эй!

В ответ раздался лишь статический треск.

– Эй, парни!

По-прежнему ничего. Майкл сфокусировал взгляд на устройстве. Это была почти квадратная штуковина в черном пластиковом корпусе с двумя антеннами – одна короткая, другая подлиннее – и тисненым логотипом «Моторола» на решетке динамика. Еще на передней панели располагались выключатель, регулятор громкости, селектор каналов и крошечный зеленый светодиод, в темноте горевший очень ярко. Затем Майкл уставился на белый атлас в нескольких дюймах над собой и принялся учащенно дышать, стараясь обуздать панику. Ему нужно было помочиться – позарез, просто до безумия.

Где он, черт побери? И где Джош, Люк, Пит и Роббо? Стоят вокруг и радостно ржут? Или эти сволочи и вправду рванули в клуб?

Потом снова дало о себе знать опьянение, и паника отступила. Мысли замедлились, начали путаться. Веки устало опустились, и Майкл едва не позволил заманить себя в царство Морфея.

Он открыл глаза, и перед ними неотчетливо проступила атласная обивка, в то время как внутри стремительно разбухла волна тошноты, которая в следующее мгновение подбросила его в воздух, а затем швырнула вниз. Снова вверх. И опять вниз. Харрисон судорожно сглотнул и снова закрыл глаза. Голова шла кругом, и гроб словно бы поплыл, покачиваясь из стороны в сторону. Мочиться как будто уже хотелось меньше, да и тошнота вдруг отступила. А вообще здесь было вполне уютно. Плывешь себе, прямо как в широкой кровати!

Веки Майкла в очередной раз сомкнулись, и он камнем провалился в сон.

3

Рой Грейс попал в пробку и теперь сидел в темноте в своей старенькой «альфе-ромео». По крыше стучал дождь, а сам он нервно барабанил пальцами по рулю, вполуха слушая компакт-диск Дайдо. Грейс пребывал в напряжении. В нетерпении. В тоске.

В препаршивейшем настроении.

Завтра ему предстояло выступать в суде, и ничего хорошего это не сулило.

Рой глотнул из бутылки минеральной воды «Эвиан», завинтил крышечку и сунул емкость обратно в карман на дверце автомобиля.

– Поехали, ну поехали же! – простонал Грейс, забарабанив пальцами еще ожесточеннее. Он и без того опаздывал на свидание вот уже на сорок минут. А опаздывать Рой очень не любил, считая это проявлением грубости и невоспитанности, все равно что дать другому человеку понять: «Мое время важнее твоего, а потому я имею право заставить тебя подождать».

Уйди он из участка минутой раньше, наверняка успел бы на встречу: вызов принял бы кто-нибудь другой, и ограбление брайтонского ювелирного магазина, который протаранили на машине два черт знает чем обдолбанных ублюдка, стало бы проблемой кого-то из его коллег. Но таковы уж издержки службы в полиции – преступники не столь учтивы, чтобы придерживаться графика работы ее сотрудников.

Ох, не следовало ему сегодняшним вечером устраивать гулянок, это было ясно как божий день. Лучше бы оставался дома, готовился к завтрашнему заседанию. Вытащив бутылку, Грейс снова глотнул воды. Во рту пересохло, а под ложечку словно бы свинца налили.

За последнюю пару-тройку лет друзья навязали Рою несколько свиданий вслепую, и перед каждой встречей он превращался в сущий комок нервов. Сегодня мандраж был еще даже сильнее обычного, да в придачу, лишенный возможности принять душ и переодеться, Грейс ощущал неловкость за свой внешний вид. Его скрупулезные планы принарядиться накрылись медным тазом, и все из-за этой парочки подонков.

Один из них пальнул из обреза в полицейского, который был не на дежурстве, а просто оказался поблизости от ювелирного магазина – к счастью, все же не слишком близко. Рою доводилось видеть – и гораздо чаще, чем ему бы того хотелось, – последствия выстрела из дробовика двенадцатого калибра с расстояния в несколько футов. Запросто можно отстрелить человеку руку или ногу или же проделать ему в груди дыру размером с футбольный мяч. Этот же полицейский, детектив Билл Грин – Грейс его знал, им доводилось несколько раз играть в регби в одной команде, – получил заряд дроби с тридцати ярдов. С такого расстояния можно уложить разве что фазана или кролика, но никак не здоровяка-спортсмена, весящего пятнадцать стоунов[1] да еще облаченного в кожаную куртку. Биллу Грину относительно повезло – тело защитила куртка, однако несколько дробинок все же попали ему в лицо, причем одна из них угодила в левый глаз.

К тому времени, когда Грейс прибыл на место происшествия, незадачливые грабители уже были арестованы – при попытке удрать на своем джипе они потерпели аварию и перевернулись. Рой был полон решимости повесить на них помимо вооруженного ограбления еще и покушение на убийство. Его бесило, что теперь британские преступники все чаще и чаще пускают в ход пушки, вынуждая полицейских всегда иметь под рукой оружие. Во времена его отца такого и в помине не было. Теперь же стало вполне обычным делом, что в некоторых городах сотрудники правоохранительных органов постоянно держат в багажниках своих машин оружие. Вообще-то, от природы Грейс мстительностью не отличался, однако был твердо убежден, что всякого, кто выстрелил в полицейского – или просто в любого невинного человека, – следует повесить.