- -
- 100%
- +
Последняя Ева
Камень, который отвергли строители,
да будет растоптан под ногами Адама,
ибо не место ему в новом мире.
— Кодекс Материнства, Пролог, стих 9
АКТ I: Скиния Эдем-5
Сердце твоё да будет как тук,
ибо в послушании — спасение твоё.
Закон Хозяина — свет очам твоим.
— Кодекс Материнства, Книга Подготовки, стих 7
ГЛАВА 1
— Кто из вас назовёт добродетели Истинной Жены?
Поправив очки, мисс Морган медленно обвела взглядом класс. Непроизвольно я последовала за ней, окинув взором девушек в белоснежных униформах с чёрными номерами на груди. Эти красивые, изящные создания, похожие на ангелов, смотрели на преподавательницу с живым интересом и воодушевлением. За её спиной мерцала голографическая доска, и лёгким движением руки женщина вызвала на неё изображение Великой Матери.
— Как вам известно, — начала она, — Кодекс Материнства содержит все правила и этические законы, которые должна усвоить каждая из вас. Вскоре, в день Посвящения, вам предстоит произнести текст Евы, где упомянуты все добродетели. Так кто же мне их назовёт?
Я вновь украдкой взглянула на класс. Здесь находились только евы. Валлы, чьё предназначение отличалось, занимались в другом крыле. Мой взгляд встретился с глазами Евы-104 — моей соседки по жилому блоку и лучшей подруги. Она едва улыбнулась, отчего родинка над уголком её губ сместилась. Мне всегда нравилось за этим наблюдать.
— Ева-117, может, ты нам расскажешь?
Услышав свой номер, я вздрогнула и вскочила с места.
— Да! — Мой голос прозвучал слишком громко. — Покорность Воле. Служение Жизни. Благодарность Задаче.
Я выпалила всё на одном дыхании. Сердце бешено заколотилось, по спине пробежали мурашки. Каждый раз, выступая перед аудиторией, я ощущала сжимающийся внутри комок.
— Раскрой нам их смысл, Ева-117. — Мисс Морган сделала два шага вперёд.
Я уставилась на изображение. Женщина в белоснежных одеждах держала на руках младенца. Её лицо было умиротворённым, взгляд — тёплым и добрым. При виде Великой Матери внутри всегда разливалось тепло.
Скоро и я ею стану…
— Покорность Воле — это смирение, — начала я, повторяя заученные слова из Кодекса. — Твоя воля должна угаснуть в воле твоего господина. Его желание — твой закон, его слово — твоя истина. В смирении — сила, ибо оно избавляет от бремени выбора. Служение Жизни — это плодовитость. Тело твоё — священный сосуд, данный тебе для возрождения рода человеческого. Воздерживайся от мыслей, что могут осквернить его, питай и храни его для великой цели. Благодарность Задаче — это радость. Лик твой должен светиться радостью служения. Страдание — удел старых женщин. Ты же — начало новой жизни, и благодарность должна наполнять каждое твоё дыхание.
Когда я замолчала, в классе повисла полная тишина. Всё это время мой взгляд не отрывался от изображения Великой Матери. Сердце стучало так громко, что в ушах стоял звон. Похвала мисс Морган и приказ сесть на место дошли до меня не сразу.
— Замечательно! Мне не о чем беспокоиться, мои дорогие. Я уверена, что каждая из вас блеснёт на Посвящении. — Мисс Морган вернулась к доске, несколькими жестами вызвала электронную версию Кодекса Ев, нашла нужную страницу и повернулась к нам. — Осталось выучить наизусть семь заповедей Евы. На следующем занятии каждая из вас выйдет и продекламирует их.
Я быстро внесла пометку в планшет и снова взглянула на Еву-104. Та всё так же мечтательно улыбалась, глядя в сторону. Проследив за её взглядом, я поняла, что подруга смотрит в окно. Наш класс, расположенный на третьем этаже учебного комплекса, выходил не на центральную часть сада с Серебряным озером, а на окраину тренировочного поля для солдат. Несколько мужчин в тёмно-зелёной униформе бежали кросс.
Я снова посмотрела на Еву-104. Та, почувствовав мой взгляд, повернулась, и на её щеках выступил лёгкий румянец. Мне стало неловко, и я поспешно отвернулась, стараясь сосредоточиться на лекции.
Мисс Морган расхаживала у доски, с упоением продолжая рассказ.
— После того как мир был разрушен ядерной войной, люди создали скинии. Эти купола стали укрытием, защищающим нас от радиации и возросшей солнечной активности. Сколько сейчас существует скиний-городов на планете?
Девушка в белой униформе с номером 99 подняла руку:
— Десять, мисс Морган. И ещё пять скиний-лабораторий.
— Верно! Десять крупных скиний скрывают под собой многоуровневые города. Наша скиния, Эдем-5, как и остальные четыре, — лаборатория, где растёте вы, мои дорогие, евы и валлы. А известна ли причина вашего существования?
Руку подняла девушка с номером 007, поправив тёмную косу:
— Шестьдесят лет назад человечество поразил вирус Плакун. Он уничтожил почти всех женщин, и мы оказались на грани вымирания. Тогда правительство скинии Содомар начало создавать генетически модифицированных женщин, устойчивых к вирусу и обладающих высокой плодовитостью.
Мисс Морган кивнула.
— Да… Плакун — ужасный вирус. Он не просто убивал, а заставлял женщин умирать в муках. Дети рождались мёртвыми… Нет горя страшнее для женщины — потерять дитя и знать, что никогда не сможешь родить снова. Даже самая мучительная смерть не сравнится с этой болью.
Её голос стал тихим, взгляд — отрешённым. Каждый раз, вспоминая о вирусе, мисс Морган словно угасала: морщины на бледном лице становились глубже, а в глазах гас свет. В такие моменты на душе становилось тоскливо. Мисс Морган, как и многие женщины в нашей лаборатории, была натуральной. Почти все они — преклонного возраста, пережившие вспышку Плакуна и оставшиеся бесплодными.
— Но вы, евы и валлы, наше спасение. — Мисс Морган снова заговорила после паузы. — Вы созданы, чтобы возродить нашу цивилизацию. Дать людям снова почувствовать себя живыми. Подарить каждому мужчине возможность стать отцом. А ваши сёстры, валлы, предназначенные для семейных пар, дарят выжившим женщинам шанс познать материнство.
Она окинула класс тёплым взглядом.
— Вы третье поколение ев и валл. Ваши первые сёстры оказались недостаточно устойчивы к вирусу, и из тысячи выжил и смог родить лишь один процент. Но и это стало прорывом. Второе поколение показало себя лучше, потому что более половины смогли выносить и родить по двое-трое детей. Однако рождённые от ев женщины не могут поддерживать численность населения. Поэтому создали вас — третье поколение. Вы физически крепче, здоровее, и все вы обладаете высокой сопротивляемостью Плакуну. На вас, мои милые, лежит великая ответственность. Ваша миссия — спасти человечество от вымирания.
Мисс Морган продолжала рассказывать о вещах, которые мы и так знали, но на её лице читалось неподдельное воодушевление — и мы невольно проникались этим порывом. Каждый раз, слушая историю о пандемии и самоотверженности тех женщин, сердце замирало.
— Как вам известно, Эдем-5 отличается от остальных, — сказала она. — Сможете сказать чем?
Руку снова подняла Ева 007 и, получив короткий кивок мисс Морган, ответила:
— Эдем-5 считается элитной лабораторией, где взращивают самых генетически чистых ев и валл. Нас отобрали из множества генетически выращенных эмбрионов из других скиний, чтобы мы стали супругами и суррогатными матерями для семей элиты Содомара.
— Всё верно, — удовлетворённо кивнула мисс Морган.
Мы слышали это уже много раз, но я снова зачем-то сделала пометку в планшете.
Мы — особенные.
Было приятно сознавать, что наша скиния действительно была на особом счету у Содомара, хоть мы и страдали от нехватки некоторых технологий. Например, у нас никогда не было боевых дронов — их заменяли настоящие солдаты, жившие в другой части скинии.
Почувствовав неладное, я повернулась к Еве-104. Та странно улыбалась, глядя в пустоту. Я незаметно опустила руку под парту и ущипнула подругу за бедро. Та поморщилась и недовольно посмотрела на меня.
— Зачем щипаешься? — прошептала она.
— Ты в последнее время какая-то странная. Всё в порядке?
Она фыркнула и откинулась на спинку стула.
— Так волнуешься за меня?
— Конечно. Если с тобой что-то случится, ты не сможешь выполнить свою миссию. Разве это не трагедия для человечества?
В глазах подруги мелькнуло что-то незнакомое. Взгляд потемнел, а на лице застыла непонятная гримаса.
— Трагедия… Словно только на мне одной держится это бремя.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это не миссия, а бремя.
Я сощурилась, с недовольством оглядев подругу. В последнее время Ева-104 и правда вела себя странно, но я списывала это на волнение перед Посвящением. И сейчас внутри зашевелилось странное раздражение, почти злость. Мне мгновенно стало стыдно. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, мысленно повторяя любимую заповедь: «Не держи в сердце своём гнева на свою долю, ибо она — высшее предназначение».
Нельзя гневаться на судьбу и на сестёр. На вечерней инвентаризации я обязательно расскажу о своих чувствах мисс Хилл. Она знает, как усмирить взволнованное сердце.
Я выдохнула и снова взглянула на подругу, но та уже погрузилась в себя, устремив мечтательный взгляд в окно. Четвёрочка, как мы её ласково звали, всегда была такой — бунтаркой и достаточно вспыльчивой. Впрочем, ничего катастрофического в её поведении не замечали. Как утверждала мисс Хилл, главная учёная нашей скинии, из-за большого генетического разнообразия, которое хранится в евах, характер у некоторых может быть сложным. Но всё это решалось вживлением биочипа во время Посвящения. Поэтому никто и не собирался ничего в Четвёрочке менять. Хотя из-за её выходок нас порой и наказывали — однажды нам пришлось провести целые сутки на коленях в храме.
Урок истории закончился незаметно. На ватных ногах я вышла из аудитории и направилась на занятие по репродукции. В этом году к основным дисциплинам добавились психология господ и этикет связи. Если раньше нам рассказывали о биологии зачатия, то теперь — как вести себя во время близости с господином.
Подходя к кабинету, я снова ощутила тяжесть в груди. Первое видео, где показали ритуал соития евы и господина, шокировало меня настолько, что я на несколько дней потеряла аппетит. Мисс Хилл тогда серьёзно забеспокоилась. Я боялась делиться переживаниями на вечерней инвентаризации, но в конце концов рассказала. Мисс Хилл успокоила меня, объяснив, что такая реакция естественна, но я должна принять это как данность. Таков наш долг.
Наша миссия… спасти человечество.
Но почему же подруга назвала это бременем?
Я села за парту и украдкой наблюдала за одноклассницами. Все они разбились на группы по жилым блокам. Ева-104 с другими девушками из нашего стояла у окна, молча слушая беззаботное щебетание подруг. Их смех сливался с общим гомоном, но сама Четвёрочка в беседе не участвовала, не отрывая взгляд от окна.
Я на мгновение засмотрелась на подругу, и в сердце кольнула лёгкая зависть — до чего же она была очаровательна. Солнечный свет падал на её веснушчатое лицо, делая длинные ресницы золотистыми. Сегодня она заплела русые волосы в тугую косу, открыв тонкую шею. В белой униформе подруга казалась особенно хрупкой и нежной. На груди у неё красовался номер.
Она вдруг чему-то улыбнулась, и я едва не свалилась со стула, заметив, как она коротко помахала рукой кому-то в окно.
Взгляд тут же метнулся на фигуру за окном.
На дорожке, ведущей к спортивному полю, стоял мужчина в военной форме. Рассмотреть его не удалось — он махнул в ответ и скрылся за углом здания.
Я вскочила, чуть не опрокинув стул. В классе наступила тишина, все смотрели на меня. Щёки пылали от стыда. Я пробормотала извинение и села на место.
Что это было? Почему Ева-104 махала тому солдату?
Нам не запрещалось общаться с мужчинами, но, по правилам, мы должны были хранить чистоту и верность будущим господам. Общение с солдатами допускалось только в учебных целях, под присмотром натуральных женщин, записывалось на камеры и анализировалось. Это помогало будущим хозяевам оценить наши коммуникативные навыки.
Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Я резко обернулась.
— Как всегда вздрагиваешь? Ты похожа на испуганного зверька, Ева-117, — весело сказала Валла-73.
— Валла-73, если ты не прекратишь, я пожалуюсь мисс Хилл, что ты подрываешь моё ментальное здоровье, — ответила я наигранно-строгим тоном, отчего девушка рассмеялась.
На меня сверху вниз смотрела симпатичная пухлощёкая девушка в розовой униформе. На груди красовался её номер.
Она села рядом, поцеловала тыльную сторону моей ладони и подмигнула.
— Прости, не хотела пугать. Но ты всегда в своих мыслях. О чём сегодня?
Моя наигранная обида мгновенно растаяла под её тёплой улыбкой. Большие карие глаза Валлы-73 не позволяли плохим чувствам задерживаться в сердце. Мы с детства были близки, несмотря на разное предназначение.
— Просто любовалась лесом, — соврала я, бросая взгляд на Еву-104.
Та, к моему облегчению, наконец оторвалась от окна и оживлённо беседовала с подругами. Выглядела она как обычно — открытой и лучезарной.
— Здесь же почти не на что смотреть, — заметила Валла-73. — Одни деревья да кусок поля. Страшненькое место этот лес. В центральных классах интереснее — там Серебряное озеро видно. А здесь… представляешь, как страшно смотреть на этот лес ночью?
С этим нельзя было не согласиться. Эдем-5 был небольшой скинией. Большую его часть занимали ботанические лаборатории, где учёные вместе с биодронами работали над восстановлением утраченных сортов зерновых. А в этой части скинии выращивали деревья доядерной эпохи — те самые, что росли из уцелевших семян. Место напоминало дикий лес со старых фотографий. Нам не запрещали гулять по нему, ведь он не обрабатывался химикатами и рос сам по себе, на натуральной почве. Но мы всё равно побаивались туда ходить. Тем более что сразу за лесом располагались казармы, и мы опасались случайной встречи с мужчинами.
— А мне нравится, — внезапно сказала Ева-104, подходя к нам. — Похоже на настоящую природу, которая растёт сама по себе, а не по указке.
Валла-73 подвинула стул, приглашая её сесть.
— Меня пугает эта дикость. Ухоженный сад куда красивее. А этот лес… хаотичный. Словно сейчас вырвется из-под купола и заполонит всё.
Ева-104 усмехнулась, сложила руки на груди, рассматривая пышные формы подруги.
— Хорошо бы, если бы эти деревья могли расти снаружи. Может, они смягчили бы радиацию. Представляешь, лес за пределами скинии?
— Лес — это прекрасно, но не забывай, что из-за уничтоженного озонового слоя ничего не выживет, — парировала Валла-73. — Мы живём под куполами, потому что снаружи нас ждёт только смерть. Никто не выживает. Даже твои деревья.
Ева-104 нахмурилась.
— У тебя смуглая кожа, в ней много меланина. Ты бы справилась. Семнашка, скажи ей!
Я закатила глаза, не желая ввязываться в их вечный спор. Валла-73 и правда была смуглее многих. Валл часто модифицировали под запросы конкретных семей, чтобы дети были максимально на них похожи. Она выглядела особенно очаровательно в своей светло-розовой униформе.
— В моей коже недостаточно меланина, чтобы выжить без озонового слоя, — возразила валла. — Для этого нужна спецодежда, а чтобы жить постоянно, придётся прятаться от солнца. Но даже так радиация вызовет мутации. Жизнь снаружи невозможна.
— Но солнечные люди как-то живут за пределами скиний! — громко воскликнула Ева-104.
В классе повисла тишина. Все смотрели на Четвёрочку. Само упоминание о загадочных солнечных вызывало тревогу. Люди, которые живут под открытым небом и не боятся радиации? Страшно было даже представить, как они выглядят.
— Солнечные люди живут снаружи. Значит, озоновый слой не уничтожен полностью, как нам говорят, — добавила она.
— Солнечные люди — это выдумка! — Валла-73 вскочила с места. — Никто не выживет под солнцем без купола!
— Нет, они существуют! — воскликнула Ева-104.
— Откуда ты знаешь? Наслушалась баек от солдат? Думаешь, они там бывали? Тебе не стоит так много общаться с мужчинами — это вредит твоему состоянию!
По лицу Евы-104 разлилась смесь смущения и раздражения. Поговаривали, будто она часто общается с солдатами в том самом лесу. Но я считала это выдумкой — в конце концов, за нами всегда внимательно следили.
— Не неси ерунды! Какая уважающая себя ева станет общаться с мужчинами без присмотра?
— Тогда откуда ты знаешь о солнечных людях? — Валла-73 нависла над ней, словно готовая нанести последний удар.
— Солнечные люди существуют.
Услышав низкий мужской голос, мы вздрогнули. В дверях стоял мистер Пейн. В классе поднялась суета — по правилам, при появлении командира мы должны были построиться. Через минуту мы уже стояли ровной шеренгой. Из-за своего роста я оказалась почти в конце, рядом со мной встала Валла-73, а Ева-104, наоборот, в самом начале.
Мистер Пейн молча ждал, пока мы построимся, затем вошёл и остановился в трёх шагах, как полагалось по этикету. Он провёл рукой по коротким чёрным волосам и внимательно посмотрел на ладонь.
Рядом с ним я всегда ощущала лёгкое волнение. Несмотря на то, что он был командиром нашей скинии, он казался мне её Хранителем. Ранее он служил в Эдеме-1, где выращивали ев второго поколения.
Его смуглое лицо озарила лёгкая улыбка, когда наши взгляды встретились. Карие глаза всегда излучали доброту, что контрастировало с его внушительной фигурой. Когда нам разрешили выбрать мужчину для тренировки коммуникативных навыков, я без колебаний выбрала его, зная, что с ним я смогу отлично прокачаться. Многие подруги смеялись над моим выбором, предпочитая молодых солдат, но я не пожалела. На наших сессиях Николас Пейн рассказывал мне о своей жизни, помогая понять мир за пределами скинии. Я узнала, что он из последнего поколения натуральных мужчин, рождённых во время эпидемии. Его мать, плодовитая женщина, родившая семерых детей, пережила Плакун и дожила до старости. Николас был шестым ребёнком, вырос крепким, но, увы, бесплодным, и потому посвятил жизнь служению Содомару.
— Так это правда? Солнечные существуют? — раздался чей-то голос из шеренги.
Я сжала губы, мысленно ругая любопытную Еву. В классе все затаили дыхание, уставившись на командира.
Мистер Пейн коротко кивнул.
— Верно, девы. Солнечные люди существуют.
В классе прошёл шепоток, но хлопок командира мгновенно восстановил тишину.
— Но не обольщайтесь романтическими образами. Эти беглецы, прячущиеся в подземельях, не больше чем фанатики и опасные преступники. Они нападают на лаборатории, чтобы похитить ев и валл. Для них вы — всего лишь инкубаторы.
— А чем господа из скиний отличаются от солнечных людей, мистер Пейн?
Услышав вопрос Евы-104, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Подруга стояла в начале шеренги, выпрямившись во весь рост, в то время как другие опустили глаза. По спине пробежали мурашки. Говорить таким тоном с командиром? Можно было получить не просто выговор, но и оказаться в изоляторе.
— Назови свой номер, ева, — приказал он.
— Разве вы не видите его на моей груди?
— Назови. Свой. Номер, — отчеканил он.
— Сто четыре, — сквозь зубы проговорила девушка.
Он медленно прошёл вдоль шеренги и остановился перед ней, окинув её изучающим взглядом. Ева-104 никогда так себя не вела. С ней явно творилось что-то неладное.
— Ева-104, — начал командир. — Ты, как и твои сёстры, создана для великой миссии. Господин — не просто хозяин. Он твоя судьба. Ты обязана чтить его, а он — относиться к тебе с уважением. Ваша связь даст шанс человечеству. Если же ты попадёшь к солнечным людям… они сделают с тобой то, о чём мне не позволено рассказывать, дабы не ранить ваше хрупкое сознание. Поверь, для них ты — вещь, инструмент для размножения. Не более.
Между ними будто пробежала невидимая искра. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. На фоне крупного мужчины Ева-104 казалась хрупкой тенью, но её тёмно-зелёные глаза были полны непокорности.
В дверях появилась мисс Оушен. Она с ужасом смотрела на сцену, но молчала.
— Мистер Пейн? — наконец произнесла женщина. — Что происходит?
— Ничего серьёзного. Девы увлеклись дискуссией и забыли о допустимом уровне шума.
— Всё в порядке?
Он бросил последний взгляд на Еву-104, всё ещё стоявшую как вкопанная.
— Всё в порядке.
С этими словами он вышел. Напряжение спало. Мисс Оушен неодобрительно посмотрела на нас и жестом велела садиться. Вскоре в кабинет вошли валлы и заняли места сзади.
— Стоило оставить вас на перемене одних, как вы уже устроили суету, — проворчала мисс Оушен, проходя между партами. — Ева-104, я требую, чтобы на вечерней инвентаризации ты составила полный отчёт о своём поведении. И чтобы твой куратор предоставил мне видео для анализа.
— Да, мисс Оушен, — сдавленно ответила Четвёрочка, не отводя от неё напряжённого взгляда.
Из-за того, что большинство дронов и роботов были заняты работой в полях и садах, в жилых и учебных комплексах вечно не хватало техники для поддержания порядка. Поэтому за каждым классом присматривали учёные или кураторы. На переменах они дежурили в коридорах и классах. Но сегодня, видимо, мисс Оушен была занята в лаборатории, поэтому появилась только к началу занятия.
Вот только что здесь делал командир? Мысль об этом настойчиво крутилась в голове. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отогнать любопытство и полностью погрузиться в лекцию.
К счастью, сегодня нам не показывали видео с участием ев и господ. Мне стало стыдно за это облегчение: ведь мой долг — быть готовой ко всему, чтобы сделать господина счастливым, а зачатие — успешным. Но каждый раз при просмотре этих записей я чувствовала, что в них есть что-то неправильное, противоестественное. Надо будет снова поговорить об этом с мисс Хилл.
— Кормление — важнейший аспект связи с ребенком, — вещала мисс Оушен. — Следите за гигиеной, правильно держите младенца, чтобы избежать колик. Ваши вживлённые чипы системы жизнеобеспечения помогут контролировать лактацию. После Посвящения вас научат ими пользоваться. Следите за показаниями — это крайне важно.
Слушать её было трудно. После инцидента с построением мысли путались. Поведение Евы-104 не выходило у меня из головы. Я украдкой поглядывала на подругу. Та казалась спокойной, делая пометки в планшете, но временами хмурилась, что лишь усиливало моё беспокойство.
После занятий я догнала Еву-104 на лестнице между этажами. Она шла так быстро, что едва не бежала.
— Ты вела себя неподобающе, — сказала я, хватая её за руку. — Из-за этого могут понизить твой рейтинг.
Она вырвала руку и сердито посмотрела на меня.
— Какая разница, кто будет моим господином, если моя участь не лучше участи собаки?
От неожиданности я пошатнулась, и она инстинктивно поддержала меня за локоть.
— Зачем ты так говоришь? Разве не счастье — служить господину с высоким репродуктивным потенциалом? Это позволит родить здорового ребёнка.
Она громко фыркнула и отвела взгляд.
— У тебя обновился цикл? Может, поэтому ты не в духе?
— Нет! Со мной всё нормально! — В её голосе прозвучало раздражение. — Просто… Ева-117, скажи, ты никогда не думала, что всё могло бы быть иначе? Что мы могли бы жить по-другому?
— О чём ты?
Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент мимо прошли две валлы. Я отвлеклась на них, а когда снова обернулась, подруга уже спускалась по лестнице.
В последнее время подруга стала замкнутой, и я не знала, как подступиться к ней, чтобы поговорить по душам. Мы с Четвёрочкой были близки с самого детства. Насколько я знаю, меня привезли из Обители Жизни — огромного инкубатора эмбрионов в Содомаре, а Ева-104 до этого уже находилась в другом Эдеме. После сканирования наших генетических кодов система выявила высокий потенциал, и всех нас доставили в Эдем-5, где мы были выращены, а теперь — готовились к выполнению главной миссии.
С детства нас распределили по жилым блокам и закрепили за кураторами — учёными, которые следили за нашим здоровьем. Мы с Евой-104, моей дорогой Четвёрочкой, с пелёнок не разлучались. И хотя изначально нас определили к разным кураторам, по личному распоряжению мисс Хилл нас оставили вместе. Мисс Хилл стала и её куратором.
От этой мысли на душе стало тяжело — я упустила возможность выслушать и понять подругу. Теперь поговорить мы сможем только вечером, в жилом блоке.
Я надеялась, что на вечерней инвентаризации Ева-104 всё же решится поговорить с мисс Хилл. Возможно, это вернёт ей душевное равновесие.
Но её слова заставили что-то шевельнуться внутри. Я замерла на каменной дорожке, удивлённая собственной реакцией. И снова в голове пронеслись её слова.