Сладко-горькая история

Внезапно Майк положил ладони мне на талию и притянул к себе, целуя в первый раз. Признаю, к тому моменту у меня было не так много опыта в этом деле. После Эндрю, слюнявого киношного поцелуйщика, был Брэд. Мы работали в одном магазинчике (я трудилась на должности упаковщицы, затем мастера по вывескам, он был упаковщиком, а позднее перешел в мясной отдел). Он повел меня на шоу «Призрак оперы» в Сиэтле, держал за руку все представление, наклонился и поцеловал. Это было лучше, чем в первый раз, но все-таки, каким бы милым он ни был, я вскоре поняла, что Брэд не для меня. К его разочарованию, мы разошлись (до сих пор мои родители называют его «бедняжка Брэд»), а потом… появился Майк. Стоя рядом со мной и обвив руками мою талию, он, настоящий рокер, не похожий ни на одного из ребят, загадочный, мятежный, чуть самоуверенный, в ту минуту был целиком поглощен мной! Когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я ему позволила. И в то мгновение поцелуй стал всем миром.

Видно, Майк тоже так подумал.

– Ух ты, – сказал он, отступая и улыбаясь. – Мне нравятся твои губы.

Я с трудом удержалась на ногах. «Меня только что поцеловал Майк. И ЕМУ НРАВЯТСЯ МОИ ГУБЫ!» До того момента мне в голову никогда не приходила мысль о том, что чьи-то губы могут быть плохими или хорошими. Разве все они не были просто… губами? Но нет! Майк назвал мои губы классными, и я очутилась на седьмом небе.

– Может, позвонишь родителям и продлишь время? – спросил он, придвигаясь ближе. – Вечеринка только началась, и я… хочу еще побыть с тобой.

Майк потянулся за следующим поцелуем, но я шагнула назад и покачала головой. Все-таки я дала папе и маме слово, и меня накажут, если я его нарушу.

– Прости, – я неловко подбирала слова. – Я… не могу.

Майк отвез меня домой, поцеловав перед тем, как я вылезла из его грузовичка и влетела в дверь в 10:59, как раз вовремя.

– Как все прошло? – спросил папа с кушетки, где прощелкивал телеканалы. Он ждал меня. Я знала, что так и будет.

– Великолепно, – мечтательно сказала я, взбегая по лестнице к себе, словно мультяшный персонаж, только что подстреленный из купидонова лука. И это было великолепно, но вместе с тем… странно. Меня влекло к Майку, но все же что-то внутри тревожило. Я еще этого не знала, но это вступили в действие мои инстинкты – внутренняя мудрость, которая говорила мне: что-то пошло не так. И конечно, я была слишком юной и наивной, чтобы к ней прислушаться.

Мы с Майком встречались несколько месяцев. Фактически он почти полностью занял вторую половину моих старших классов. Мы расстались, потом я пришла на один из его концертов, и мы снова сошлись и встречались, пока он не потерял интерес или я не потеряла терпение из-за его действий, и мы снова разругались. Мы повторяли этот сценарий снова и снова, до самого лета 1996 года. К тому времени он набил себе больше тату – целую кучу; я же подстригла волосы и выкрасилась в платиновую блондинку. Мир менялся, как и мы. Я планировала поступать в университет, а Майк гастролировал по городам мира, жаждущим его музыки. Мы бы никогда не смогли ужиться вместе. И оба это знали. И все же мы оба всегда желали узнать, вдруг все-таки сможем.

В ночь перед моим отъездом в колледж Майк отвез меня на ужин, а потом мы просто разъезжали по окрестностям. Он продержал меня довольно долго на крытой стоянке перед его домом.

– Прости за все, – сказал он.

В тот миг я не знала, почему он извиняется. За то, что мы не сошлись? За его поведение? За, ну не знаю, мое нежелание проникнуться духом панк-рока в достаточной степени? Мы оба знали – я никогда не стану фанаткой. Я не хотела набивать себе тату или слоняться с его выводком «группи», обращающихся ко мне с просьбами. У меня были большие карьерные мечты, и я горела желанием их исполнить. Он стремился к своим, и наши миры никогда не слились бы в единое целое.

– Я бы хотел, чтобы у нас все получилось, – искренне пробормотал он. Это было наполовину извинение, наполовину пожелание. Он взглянул на меня так же, как на нашем первом свидании, словно хотел поцеловать меня, убедить остаться, выбрать жизнь в панк-роке с поздними ночными ужинами и ночной ездой по автострадам в колымагах, пропахших сигаретами и плесенью.

Так круто… только больше это не казалось мне крутым.

Я хотела жить жизнью, которую сама спланировала: карьера журналиста, пишущего для изданий, может быть, даже, собственная книга, квартира в городе. Майк, всего на год старше меня, уже отказался учиться в колледже ради студий звукозаписи и гастролей с группой. Этот выбор имел для него смысл, так же как мой – для меня.

– Пока, – сказала я, понимая, что это наше последнее свидание и что отныне все для нас изменится. У каждого из нас была своя манящая тропа, и нам предстояло два совершенно разных путешествия. Смешно – глядя в его глаза в тот вечер, я больше не видела крутого уверенного парня, из-за которого так нервничала и которого страстно желала впечатлить. На краткий миг я увидела настоящего Майка, и он был таким же неуверенным и беззащитным, как и я, точь-в-точь таким же потерянным и испуганным. Мы были просто двумя детьми, немного прошедшими вместе по дороге жизни.

И жизнь пошла своим чередом, как обычно бывает. Пока я сдавала последние экзамены, стараясь получить степень по журналистике, Майк подписывал контракты с несколькими звукозаписывающими компаниями, продавал миллионы альбомов и гастролировал с группами вроде No Doubt и Blink 182. Я услышала сплетню, что он начал встречаться с Лизой, но это меня нисколько не удивило.

Мы с Майком до сих пор друзья. Он счастливо женат, стал отцом двух детишек и все еще занимается музыкой. Несколько лет назад, выехав на турне в поддержку книги и остановившись в Чикаго, я заметила в кафе плакат. Группа Майка приехала туда и играла концерт на соседней площадке вечером. Спустя пару часов я спонтанно прыгнула в машину, купила билет и просочилась в зал. И он стоял там, на сцене, зажигая так же, как в эпоху нашей юности. Я стояла среди публики, думая, как же забавно, что все может измениться и одновременно остаться тем же.

После шоу мы с Майком выпили и немного поговорили, пока толпы его фанатов кучковались вокруг, выпрашивая у него автограф или уточняя детали его предстоящего шоу. Он восхитился моими успехами в писательстве, я сделала ему комплимент в связи с музыкальными достижениями. Может, Майк и не был величайшей любовью моей жизни, но я всегда буду признательна ему за наши отношения. Я верю, что люди приходят в нашу жизнь не просто так, и что каждое знакомство, большое или маленькое, имеет значение. А вот и кое-что невероятное: когда мне было шестнадцать, Майк познакомил меня с мужчиной, ставшим моей нынешней вечной любовью – просто в тот миг я этого не знала.

P. S. Если хотите послушать музыку Майка на Spotify, ищите группу MхPх. Вот что еще расскажу: он написал песню Bad Hair Day обо мне, ха-ха[3].

Рецепт «Идеальный лосось»

Я выросла поблизости от острова Бэйнбридж, в крошечном прибрежном городке Поулсбо, где ветер пахнет морем. Рыбы здесь всегда было много, она была восхитительна, и за свое детство я съела целую гору. Хотя я всегда обожала маминого запеченного лосося и, став взрослой, сама его готовила, я всегда гадала, как добиться хрустящей корочки, которая приносила мне такое наслаждение в ресторанах Сиэтла. Несмотря на многочисленные попытки ее повторить, я, к сожалению, терпела неудачи до одного вечера в компании друзей в Нью-Йорке, где в меню ужина был лосось. В кухне великолепных апартаментов с видом на Сентрал-парк Саймон приправил лосося так же, как делала я, а затем отправил его на шипящую сковородку. Я слишком увлеклась разговором с приятелями, чтобы подглядеть его секрет, но когда я воткнула вилку в кусок на тарелке во время ужина, я буквально обомлела. Этот лосось был таким… хрустящим! Таким идеальным! Как он этого добился? Наши рецепты были практически идентичны, так что же сделал Саймон, чего не смогла сделать я? Неужели все дело в его высококлассной плите? В какой-то новомодной сковороде? Ни то ни другое. Секрет, как я потом выяснила, был прост: нельзя переворачивать лосося кожицей вниз после поджарки. Держите его разрезом вниз, и пусть свершится волшебство.

Продукты:

1 лосось весом около полукилограмма, без костей, разделанный на 2 филе

2 ч. ложки чесночного порошка

1 ч. ложка морской соли

1/2 ч. ложки сушеного орегано

1/4 ч. ложки черного перца горошком

1 ч. ложка перца алеппо

Оливковое масло и сливочное масло для сковороды

Приготовление:

Разогрейте духовку до 200 градусов Цельсия. Извлеките из филе лосося все косточки (я использую старый пинцет, держу его в кухне как раз для такого случая!) и нарежьте на порционные куски. Мне нравится промывать кусочки и затем обсушивать (мне кажется, это убирает остаточный рыбный запах).

Уложите куски на тарелку. Далее смешайте все специи, соль и перец в маленькой мисочке, посыпьте поровну этой смесью куски – и отставьте тарелку в сторону.

В большом чугунке либо эмалированной чугунной сковороде (важно, чтобы она годилась для духовки), разогрейте смесь оливкового и сливочного масел до уровня чуть выше среднего. Когда услышите скворчание на сковородке, положите филе разрезом вниз и готовьте хотя бы три минуты (не трогайте куски слишком рано, иначе рыба прилипнет) или до тех пор, пока рыба не подрумянится до прекрасного золотисто-коричневого цвета. Далее оставьте филе на том же месте разрезом вниз (см. историю выше!) и поместите сковородку в духовку. Запекайте еще 5–7 минут до полной готовности либо до желаемой кондиции (я люблю немножко сырую серединку). Ешьте с салатом из помидоров и огурцов, пассерованной браунколью или шпинатом, либо с запеченным картофелем. А еще лучше подавайте лосося с гарниром из моего специального соуса (рецепт в главе 8).

Глава 6

Жизнь писателя

Моя жизнь не удовлетворяла меня, поэтому я создала новую.

Коко Шанель

Если вы отслеживаете меня в «Инстаграме», то могли заметить, что я часто использую хештег #жизньписателя. Он очень точно описывает многие события, которыми я делюсь, поскольку так или иначе я всегда пишу (неважно, в самолете, или во время футбольных матчей сынишки, или перебирая идеи для следующей книги). Фактически творчество является одной из единственных настоящих констант в жизни, наполненной постоянными переменами. Творчество – мое дело, мое хобби, моя карьера и моя страсть, все перетекает друг в друга. Может прозвучать глупо, но без него я была бы полностью потеряна.

Не все в моей жизни происходило по плану. Как вы успели прочитать в предыдущих главах, в течение многих лет моя личная жизнь была в совершеннейшем беспорядке. Но я могу сказать вам с полной уверенностью и благодарностью, что моя карьера превзошла мои ожидания.

Давайте вернемся к началу, чтобы вы смогли понять мое путешествие в деталях. Самые ранние воспоминания о тяге к творчеству вырастают из потрясающих папиных сказок на ночь. Мы с сестрой и братьями каждый вечер умоляли его рассказывать нам истории, и он никогда не разочаровывал нас. В его историях были замки и принцессы, леса с конфетными деревьями, бугимены и счастливые финалы – всегда счастливые.

В школе я боялась математики и естествознания, но обожала читать и писать. В семь лет я стала победительницей конкурса «Юный автор» за рассказ, который написала о маленькой девочке, мечтавшей о буксире (по какой-то причине в детстве я была очарована вещами типа буксиров и кабузов, т. е. тормозных вагонов). В четвертом классе мои способности чтения были на уровне старших классов. В пятом я создала собственную «газету», которую писала от руки, фотокопировала и разносила по почтовым ящикам соседей. Называлась она «Новости Сэнди Хук» (в честь улицы, на которой мы тогда жили – Сэнди-Хук-роуд), и в ней была рубрика комиксов и даже раздел частных объявлений. К моему смущению, мама до сих пор хранит несколько экземпляров газеты где-то в альбоме.

Учителя, друзья и члены семьи спрашивали меня: «Кем хочешь быть, когда вырастешь, Сара?» Ответ был всегда одним и тем же: писателем. Так что моя карьера была не просто предсказуема, она была очевидна. Почему бы не зарабатывать на жизнь любимым делом?

В 1996 году я начала обучение в Университете Западного Вашингтонa, в сонном городке Беллингхеме в нескольких часах езды от Сиэтла, где действовала очень профессиональная программа по журналистике. Родители помогли мне обустроиться в новой комнате, и, прощаясь с ними, я расплакалась. Мама позже позвонила мне, чтобы рассказать, что мой восьмилетний младший брат Джозайя спрашивал у нее, когда я вернусь из Best Western. Мы здорово посмеялись над уверенностью братца, что мой колледж расположен прямо в отеле.

Я хорошо приспособилась к университетской жизни, и вскоре факультет журналистики стал моим домом. Я трудилась над учебной газетой и журналом, часто задерживаясь в редакции допоздна, чтобы отредактировать текст и дописать статью для свежего выпуска. И я ни разу не отошла от своей мечты стать писателем, за исключением осеннего семестра второго курса, когда мне в голову пришла идея перейти на медицинский. Однако после разочаровывающей первой недели на особенно нудном биологическом курсе я столкнулась в кампусе с одним из любимых профессоров журналистики, Питом Стеффенсом.

– Сара, ты где пропадала? Мы на журналистике соскучились по тебе.

Я сообщила ему, что решила пойти на программу для медиков, но он только головой покачал.

– Это огромная ошибка. Ты прирожденный писатель. Еще не поздно изменить твое расписание на семестр. – Тут он мне подмигнул и пошел дальше. – Не терпится увидеть тебя завтра у нас.

Пит оказался прав. Я была и есть прирожденный писатель. И я в тот же день решила вернуться на журналистику. Часто думаю, какой бы стала моя жизнь, если бы я его тогда не встретила. Носила бы я белый халат, сидела бы прямо сейчас в каком-нибудь стерильном медицинском учреждении, агонизируя над микроскопом и мечтая о капле мужества, чтобы последовать зову сердца? Кто знает. Я действительно уверена в том, что всегда буду испытывать признательность к Питу за этот маленький толчок в нужном направлении. После выпуска и многолетней карьеры в журналистике и написании книг я стала искать его, чтобы поблагодарить, но, к глубокому сожалению узнала, что несколькими годами ранее Пит скончался. Так что я сделала другую очевидную вещь: написала письмо его вдове, в котором вспомнила то хорошее, что сделал для меня ее муж. Она ответила проникновенным письмом, и это многое для меня значит. Сейчас, помня о Пите, если я встречаю кого-либо в легком смятении, то говорю, что думаю. Никогда не знаешь, насколько могущественными могут стать эти слова.

КАК ВСЕ ЭТО ПРОИЗОШЛО

Многие люди спрашивают меня, как я построила карьеру. Конечно же, в рецепт «как стать писателем» вошло много ингредиентов, но краеугольным камнем в моей карьере стал период, посвященный журналистике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пэт Бенатар (англ. Pat Benatar, 10 января 1953, Бруклин) – американская певица, четырехкратная обладательница премии Грэмми. Среди ее хитов такие песни, как «Love is a battlefield», «Hit me with your best shot», «We belong» и «Heartbreaker».

2

Target Corporation – корпорация по продаже товаров массового потребления, находится на восьмом месте в списке крупнейших ритейлеров США.

3

Майкл Артур Эррера (Michael Arthur Herrera) – американский певец, композитор и музыкант, входит в состав панк-рок-группы MxPx.