Черный Роберт (Тайна королевы)
- -
- 100%
- +
– Не будем, – вступила в разговор Джин, теснее прижимаясь к мужу. – Гэвин, конечно, доверчив, как ребенок. Но, думаю, страх заставит его быть внимательнее. Вы очень-очень долго ничего не услышите о нас. Но надеюсь, вы нас не забудете. Мы не хотим расставаться с вами навсегда.
– Нет! – перебил ее Гэвин. – Ты же знаешь, нам невозможно будет вернуться в Крейгдью. Забудь об этом.
– Вернемся, – ответила Джин, не спуская глаз с Роберта. – Как только появится такая возможность.
Роберт, не отводя от них глаз, улыбнулся.
– Посмотрим. Время покажет. – И, взяв Кейт под руку, закончил: – Счастливого пути!
Роберт и Кейт стояли на пристани, пока судно не вышло из гавани в открытое море.
– Они радуются как дети, – грустно сказала Кейт. – Никого я не видела счастливее, чем они. Храни их Господь!
– В этом деле я полагаюсь больше на Джока, чем на Господа Бога, – ответил Роберт. – Наверное, у Всевышнего слишком много дел, и он перестает присматривать за такими людьми, как Малкольм. О чем не забудет Джок.
– Но ведь в Ирландии они будут в полной безопасности? – с тревогой в голосе переспросила Кейт.
– Год назад, когда у Алека не было своих людей на побережье, я был бы гораздо спокойнее. – Увидев тревогу, промелькнувшую в ее глазах, Роберт покачал головой. – Я не хочу обманывать тебя. Конечно, Джок постарается отыскать самое безопасное место. Но пока жив Алек, никто не может поручиться за то, что он не доберется до них. У него длинные руки. – Он нахмурился. – Не смотри на меня так. Я не хотел пугать тебя.
– Меня не так легко напугать. Просто я подумала о том, как все несправедливо устроено. Почему люди, которые никому не причинили вреда, должны страдать? И как раз тогда... Вот сегодня утром я проснулась, чувствуя себя переполненной... – Она хотела сказать «любовью». Но потом решила, что будет опрометчиво говорить ему это слово. И, запнувшись на секунду, заменила другим: – ...надеждой.
Он улыбнулся.
– Весна всегда пора надежд.
Кейт поежилась от холода под своим плащом и недоверчиво проговорила:
– Вчера на лужайке, конечно, было чуть потеплее, чем здесь, на пристани. Но я что-то не ощущаю особенных признаков весны.
– Что могут чувствовать жительницы низовья? Тем не менее солнце уже начинает заметно пригревать, и земля оттаивает. Похоже, в этом году вереск зацветет намного раньше обычного.
Кейт еще раз с сомнением посмотрела на него.
– Не веришь? – Он поднял и посадил ее на круп Верной. – Сейчас я докажу тебе это. – На губах его промелькнула озорная улыбка.
– И куда ты собираешься отвезти меня?
– К Пустоши.
– Вообще-то мне надо было зайти к ткачихам, сказать им...
– Ты сказала им все, что надо. И даже больше того. Вчера я подумал, что мне, видимо, предстоит пережить небольшой бунт.
Она искоса посмотрела на него, но Роберт продолжал улыбаться.
– Ну хорошо. Ты это заслужил! Я признаюсь тебе первому, что я задумала. Через четыре года наши мастерицы станут непревзойденными ткачихами. Их изделия пойдут нарасхват.
– Если ты добьешься своего.
– Добьюсь. Ведь это принесет явную прибыль. Сделает Крейгдью более независимым! Тебе не стоит ни о чем беспокоиться, – быстро добавила она. – Предоставь это мне. Я управлюсь сама.
– Вот этого я и побаиваюсь. Похоже, у тебя врожденный дар управлять людьми. Кто знает, а вдруг ты решишь, что мне нечего делать на Крейгдью?
Она неуверенно вскинула брови.
– Ты шутишь?
– Да нет, я вполне серьезно боюсь, что мои люди выпрут меня с острова, заявив, что я им больше уже не нужен. Хотя у меня немало заслуг перед ними.
Кейт тоже улыбнулась и подхватила его шутливую интонацию:
– Не волнуйся. Подданные искренне любят тебя, и я никогда не смогу заменить им Черного Роберта. Она внезапно нахмурилась. – Но через год и ты не сможешь меня заменить. Ты прав, мне действительно понравилось распоряжаться и самой вести дела.
– Но на сегодня забудь о них. Женщины не так глупы, денек обойдутся и без тебя. А я хочу тебе кое-что показать! – Роберт развернул коня и пустил его сразу в галоп.
Вскоре город остался далеко позади. Но только через час они достигли северной оконечности острова.
Роберт спрыгнул с коня, помог сойти Кейт и повел ее вверх по склону, который заканчивался скалистым обрывом, круто уходившим вниз, к морю. И глядя туда, вниз, Роберт сказал:
– Весна.
И Кейт увидела котиков.
Сотня, нет, наверное, тысяча морских котиков, заполнила все пространство внизу. Казалось, что это шевелится влажная черно-коричневая земля. Самцы и самки, детеныши плескались у берега, неуклюжими рывками двигались вдоль кромки или нежились, развалившись на скалах.
При виде этого неописуемого зрелища Кейт рассмеялась от охватившего ее чувства восторга.
– Не представляла, что это так красиво. Как их много! И сколько в них жизненной силы...
– Обычно они появляются немного позже. Это великолепные шотландские котики. Они так отличаются...
– ...Да, да, – засмеялась Кейт, – от всех остальных котиков мира!
– Они приплывают сюда каждую весну, чтобы рожать детенышей, устраивать брачные игры, а потом снова устремляются сюда, чтобы родить новое поколение котиков.
– Какие милые у них детеныши. Мне еще ни разу не доводилось видеть малышей. У них такие бархатные шкурки. – Кейт смотрела, как два неуклюжих зверька торопились догнать мать. Негодующие крики, которые они издавали, так напоминали протестующие крики детей, оставшихся без родителей. – А можно спуститься к ним поближе?
– Не стоит. Мы нарушим их покой. Матери кинутся защищать детей. Самцы – своих самок и свою территорию. Малыши начнут прятаться. – Улыбка исчезла с лица Роберта. – Ты знаешь, когда я вернулся из Испании, мне казалось, я навсегда утратил веру в Бога.
Потрясенная, Кейт посмотрела на него. Даже в самые тяжелые минуты своей жизни ей не приходило в голову сомневаться в существовании Творца.
– Трудно поверить, что Господь может позволить, чтобы католики и протестанты убивали друг друга с такой жестокостью и с такой ненавистью, утверждая своего Бога и торжество своей веры. Но когда я оказался здесь, то понял: это и есть доказательство бытия Бога. Именно такой Бог имеет смысл.
– Да, – сказала Кейт. Ей вдруг показалось, что сердце ее сейчас не выдержит и разорвется от переполнявшего ее чувства любви к Роберту. К этому воину, мужественному, отважному, храброму. К этому глубоко чувствующему и думающему человеку. Брату и другу Гэвина. Ее страстному и нежному любовнику. Каждая его черточка нравилась Кейт. Как он дышит, как он двигается, как он смотрит...
Глядя на котиков, он вдруг спросил ее:
– А тебя все еще преследует по ночам твой кошмар?
– После того, как оказалась в Крейгдью, нет. – Кейт вдохнула солоноватый влажный воздух. – Это место творит чудеса.
Он повернулся, внимательно глядя на нее.
– Это дом, – просто пояснила она. – Я поняла это в тот самый момент, как только увидела его.
– Боже мой! – сказал Роберт. – Теперь я понимаю, почему ты хочешь остаться здесь.
– Я останусь здесь.
Он покачал головой.
– Это невозможно, Кейт. Что бы ни происходило между нами, Крейгдью не должен пострадать.
– Я сумею доказать, что мое пребывание не сулит никакой опасности. Ты не такой уж непробиваемый, чтобы не увидеть этого. Я не понимаю, какая причина...
– И не одна. Их много. И вообще, какого дьявола... – Роберт замолчал, увидев, как Кейт упрямо вздернула подбородок. – Зачем мы зря тратим время на никому не нужные препирательства? – Он взял ее за руку. – Поедем обратно в замок...
– Зачем? Мне здесь очень нравится.
– Мы приедем сюда еще раз. – Он усмехнулся. – Может, весной уже и запахло, но еще слишком холодно, чтобы валяться с тобой на земле. А я как раз собираюсь показать тебе, как мы хорошо можем проводить время друг с другом. Надеюсь, у тебя нет возражений?
Она посмотрела на малышей, что наконец добрались до скалы, где устроилась их мать. Даст Бог, и Кейт забеременеет к тому времени, когда котики снова окажутся у этих берегов.
– Нет, не возражаю.
– Болван! – выкрикнул Алек, отпуская сыну полновесную пощечину. – Я не могу положиться на тебя ни в чем!
Дункан рухнул на каменные плиты двора. Как только он попытался приподняться, Алек ударил его ногой по ребрам.
– Стоило мне уехать, как все пошло кувырком! Как ты мог позволить ей бежать? Когда она уехала?
– Две недели назад, – ответил Дункан, уворачиваясь от очередного пинка. – Что я мог сделать? Гэвин увез ее так стремительно, что никто ничего не заметил. Мы вообще не знали, что он был здесь.
Алек весьма сомневался в том, что Дункан сказал правду. Когда дело касалось сестры, он становился мягким, как воск. Будь Алек в Килгренне, Дункан бы не посмел вступиться за нее. Но, за его спиной он был способен на любое предательство.
– Куда он ее увез?
– Откуда мне знать, если я не видел его? – уклончиво ответил сын.
– Почему ты не отправил за ними погоню? – заорал Алек. – Он отвез ее в Крейгдью? Дункан, мне нужен наследник, поэтому я не оторву тебе башку. Но ты знаешь, что я могу сделать, если ты и дальше будешь упорствовать! Ты не встанешь с постели по меньшей мере месяц!
– Нет, говорят, что они не в Крейгдью, – неохотно ответил Дункан. – Они приехали туда только для того, чтобы обвенчаться в церкви и сыграть свадьбу. – И быстро добавил: – Так по крайней мере я слышал.
– А что еще ты слышал?
– Что на следующий день они покинули Крейгдью на рыбачьей лодке.
– Куда они уплыли?
– Вот этого я не знаю.
На этот раз Алек ему поверил. Гэвин не такой дурак, чтобы трезвонить о том, где собирается спрятаться с Джин. Но разузнать, что нужно, для Алека не составляло труда. У него есть свои шпионы в клане Maкдappeнa. Кто-то из них должен знать, куда направился Гэвин. А выудить нужные сведении – это уже дело его рук.
Кого-то надо заставить говорить.
А что потом? Конечно, этого молокососа надо проучить. И дочь должна понять, что значит идти против его воли. Черт их побери! Если бы Джин и Гэвин остались в Крейгдью, он мог бы уже сейчас заполучить тот подарок, что уготовила ему судьба. Но поскольку Роберт отослал новобрачных, у Алека нет никаких оснований просить помощи у Джеймса. А ему одному не по силам одолеть эту неприступную крепость, какой является этот остров. Но наверняка есть способ извлечь из этого пользу для себя.
Надо только хорошенько подумать. И то, что воспринимается сейчас как неудача, обернется победой.
12
Все склоны холмов Пустоши, все скалистые обрывы, что вели к морю, покрывал цветущий вереск.
Кейт с удивлением смотрела, как весна преобразила эти невзрачные кустики. Из чахлых уродцев они превратились в изысканные – всех оттенков багряного, лилового, темно-пурпурного – сплетения веток и цветов.
– Какая красота! – Не выдержав, она соскользнула с Вороного и взбежала вверх по склону. – Я не верила, когда ты говорил мне об этом.
Остановившись наверху, Кейт вытянула руки навстречу восходящим лучам солнца. Легкий ветер смешал тонкий запах цветущего вереска и запах волнующегося внизу моря.
– Боже праведный, до чего же мне все здесь нравится!
– Только прошу тебя, не заходи в своей любви слишком далеко, а то свалишься со скалы. Такое впечатление, что ты собираешься взлететь, – полушутя, полусерьезно попросил ее Роберт.
– И взлечу! Сегодня именно тот день, когда возможно любое чудо. – Она оглянулась и увидела, что он терпеливо поджидает ее внизу. – Когда-нибудь я непременно проверю, удастся ли мне подняться в воздух.
– Если ты решилась, то у тебя непременно получится, – с прежней улыбкой на губах сказал Роберт.
– Нет, ты мне ответь: ну разве это не чудо?
– Чудо. – Он вынул из сумки одеяло и двинулся по холму к ней наверх. – Но ты от всего приходишь в восторг.
– Ты привык и перестал замечать, какое здесь царит великолепие... Теперь мне придется открыть тебе глаза на то, каким сокровищем ты владеешь.
– Чрезвычайно благодарен вам, миледи, что вы снизошли до такой милости. – Он расстелил одеяло, сел рядом с ней и обхватил голые колени руками.
Со дня свадьбы Гэвина Роберт почти постоянно ходил в килте. Рубашку он сбросил, когда соскочил с седла. И теперь в нем было нечто варварское: блестящая от загара бронзовая кожа, растрепавшиеся на ветру черные волосы, живой взгляд. Как он нравился ей таким – полным жизни и силы. В нем уже почти ничего не осталось от того измученного сомнениями, циничного человека, каким она его встретила в самом начале.
Кейт почувствовала острое желание коснуться ладонью его крепких мышц, но она сдержалась, зная, что последует за этим. А ей так хотелось продлить эти удивительные минуты.
– Скромность явно не относится к числу твоих достоинств. Никогда еще не видела человека, столь уверенного в своем высоком предназначении.
– Тебе не так уж много мужчин доводилось видеть до меня. А те, которых ты встречала... Не будешь же ты утверждать, будто твой Себастьян не был о себе высокого мнения.
– Верно. Но вы, шотландцы, самые заносчивые. Мне кажется, это главная черта вашего характера.
– Значит, у тебя как дочери шотландской королевы этого должно быть еще больше.
Еще два месяца назад само упоминание о Марии вызвало бы у Кейт чувство тревоги и беспокойства. Но сейчас ничто не могло нарушить охватившего ее состояния восторга и приподнятости.
– Конечно. Некоторая доля надменности есть и у меня. Но для нас, женщин, это средство защиты от мужчин, которые постоянно пытаются подавить нас.
– Твоей матери это не удалось.
Тон его звучал вполне буднично, но легкая тень все же промелькнула на лице, и Кейт, уловив ее, перевела разговор на другое.
– Зато Елизавета ухитрилась удержать власть в своих руках более тридцати лет. А ты сам говорил, что она самый высокомерный человек из всех, кого тебе приходилось видеть.
Он хмыкнул.
– И все же она проявила заботу обо мне, – задумчиво сказала Кейт.
– К сожалению, не удосужившись проверить, достоин ли человек, заботам которого она поручила тебя, такого доверия.
– Ты слишком многого от нее требуешь. Она делала то, что, по ее мнению, могло быть полезным для меня.
– Елизавета никогда не думает о благе каждого в отдельности, если это не приносит благо ей и ее стране.
– Тогда ты тем более должен оценить ее поступок. Ты же сам говорил, что никогда не встанешь под знамена Марии, поскольку она слишком порывиста и неуправляема. Елизавета – человек с холодной волей. И, как видишь, все рассчитала верно.
Складка легла у него меж бровей.
– Значит, я просто терпеть не могу эту рыжую суку.
Кейт с удивлением отметила, насколько он сейчас походил на рассерженного и обиженного подростка.
– Просто потому, что ей удалось временно одержать верх. Заставить тебя сделать то, чего хотела она. – Кейт улыбнулась. – А под ее знамена ты бы мог встать?
– Я уже говорил, что сражаюсь только под знаменами Крейгдью.
– Но если бы у вас появилась общая цель? Тогда как? – допытывалась Кейт.
– Тогда может быть, – нехотя отозвался Роберт.
Кейт радостно захлопала в ладоши.
– А за Джеймсом ты не последуешь ни за что, хотя он и мужчина. Так что самоуверенные женщины тоже чего-то стоят.
– Я уважаю ее не за чванство, а за ум и волю.
– Но каким другим образом ей удалось бы утвердить свою власть? Мягкостью ничего не добьешься...
– Может быть, хватит нам обсуждать Елизавету?
Кейт снова улыбнулась.
– Только потому, что тебя так раздражает ее победа? То, как она сумела обойти тебя?
Роберт порывисто привлек ее к себе.
– Наверное, ты права, – более мягко сказал он, соглашаясь с Кейт. – Сама мысль о том, что она заставила меня – правителя Крейгдью – подчиниться, заставляет кровь закипать в жилах. Дай мне возможность отомстить ей. Можно я возьму верх над тобой?
– Раньше я никому этого не позволяла.
– Ты же понимаешь, что я не буду повторять ошибки Себастьяна, – засмеялся Роберт.
– Хорошо, – сказала Кейт. – Если тебе это доставит удовольствие.
Она знала, что и ей это доставит бесконечное удовольствие. Все в нем вызывало у нее восхищение. Руки Кейт скользнули под килт Роберта, и она обхватила его затвердевшие ягодицы.
– До чего же здесь удобная одежда. Я начинаю особенно ценить ее, – пробормотала она.
– Я это заметил. Должен признаться, что последний месяц я надевал килт чаще, чем за всю мою жизнь. – Лукавая усмешка пробежала по его губам. – Но что другое мне оставалось делать? Ведь я должен был позаботиться о том, чтобы ты не выглядела слишком нескромной.
Кейт тоже отказалась от всевозможных нижних юбок, чтобы в любую минуту отдаться ему.
– Не хочу, чтобы мои подданные догадывались, какая у меня нетерпеливая жена. Иначе они начнут думать, как им не повезло в жизни. – Он медленно расстегнул ее платье до пояса, обнажая груди.
И они тотчас начали наливаться желанием только под одним его взглядом.
– Как ты нетерпелива, – пробормотал он. – И до чего же мне нравится смотреть на тебя.
Безусловно, он хотел не только смотреть. И все же Роберт сидел, не двигаясь, глядя, как начинает трепетать ее тело, жаждущее прикосновения.
– Мне нравится видеть, как в тебе просыпается желание, – негромко проговорил он. – Какая ты удивительная женщина! Мне достаточно просто посмотреть на тебя, и ты тотчас же откликаешься.
Он лег рядом с Кейт и начал раздевать ее. Очень медленно и нежно. Она попыталась помочь ему. Но Роберт остановил ее.
– Нет, я сам. Я же сказал тебе, что хочу почувствовать свою власть над тобой.
Он раздел ее почти до конца. Остались только шелковые чулки и кожаный пояс, который их поддерживал. Роберт отстегнул сначала один чулок и принялся медленно скатывать его вниз по ноге.
Кейт вздрогнула от его прикосновения.
– Хорошо, что ты перестала носить шерстяные чулки, – пробормотал Роберт. – Эти гораздо приятнее на ощупь. – Он погладил нежную кожу под коленом, и тело Кейт затрепетало. Прикосновение вызвало ответный жар в лоне, словно он дотронулся именно до этого места.
– Какая же ты чувственная! И как я счастлив, что судьба свела нас. – Он снял второй чулок и погладил стопу. – И вот здесь тебе тоже будет приятно.
Снова горячая волна прокатилась по телу. Кейт глубоко вздохнула. Роберту нравилась эта игра. Но она чувствовала, что начинает изнемогать от нетерпения.
– Это совсем не то место, которое следовало бы гладить.
– Дойдем и до другого, – пробормотал он. – Может быть...
– Может быть? – Кейт посмотрела на Роберта и уловила хитрую усмешку, затаившуюся в глубине его угольно-черных глаз. Ах, он играет с ней! Ждет, когда иссякнет ее терпение? Хорошо же, она проучит его! Ну что ж, я подожду. – протянула Кейт независимым тоном. – Если, конечно, мне не надоест эта возня...
– Ты бросаешь вызов? – Он присел рядом с ней. – Посмотрим, как долго тебе удастся продержаться. – Он протянул руку и взял кожаные подвязки. – Хочешь проверить на себе то, чему я научился в Испании?
– Ты уже не раз показывал это.
– Но сегодня тебя ждет нечто особенное... Нет, нет, лежи спокойно. Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно.
Кейт смотрела, как он обернул полоской кожи левую грудь, а потом медленно начал ее стягивать, оставив свободным сосок.
Мягкая, как масло, кожа была гладкой и теплой.
– Что ты чувствуешь?
– Почти ничего. Пpocтo приятно.
– Сейчас почувствуешь. – Он обвязал второй полоской правую грудь. – Как только кровь прильет к соскам, они станут особенно чувствительными... Вот увидишь... – Он снова присел рядом.
Кейт ощутила, как соски и в самом деле начали пульсировать, и эта пульсация отзывалась во всем теле.
– Да? – спросил Роберт густым, низким голосом.
Кейт посмотрела на него и поняла, что это возбуждает Роберта не меньше, чем ее. Но до чего же трудно сдерживать себя!
– Похоже, меня начало клонить ко сну, и я не могу ответить.
– В самом деле? Придется придумать, как мне разбудить тебя. Попробуем вот это. – Роберт потянулся и отломил веточку цветущего вереска в двенадцать дюймов длиной с пышными, хорошо сформировавшимися цветами. – Я же говорил тебе про вереск. Какое это удивительное растение. – Роберт провел цветком по кончику груди, потом по животу Кейт, глядя, как она начинает медленно дрожать от нетерпения.
– Ты еще не проснулась?
Кейт ничего не могла произнести в ответ. Лепестки цветка, касавшиеся ее кожи, казалось, оставляли огненный след.
Роберт снова принялся играть нежнейшими лепестками, касаясь ими сосков. Кейт пришлось закусить губу, чтобы не застонать, настолько чувственными стали они. Ей казалось, что она пылала уже вся: от пальцев ног до кончиков волос.
– Если ты хорошо попросишь, то я перестану мучить тебя. Скажи, что ты хочешь сейчас?
Кейт хотела, чтобы он прикоснулся губами, языком, ртом к ее соскам. Чтобы он унял этот жар и эту дрожь, освободил от мучительного желания, сжигавшего ее своим огнем. Но Роберт сказал «может быт» и она не уступит этому дьяволу-искусителю. Но, Боже мой! – сколько же может длиться эта сладостная мука?
Цветок скользнул вниз, Роберт поиграл с мягким углублением пупка, глядя, как сжимаются мышцы живота, потом погладил завитки, обрамлявшие ее лоно.
– Самый нежный цветок в мире с самыми нежными лепестками, – глухо сказал Роберт, раздвигая ее ноги чуть шире. – Какое удачное соединение, да?
– Нет, – Кейт сама удивилась тому, как сдавленно и глухо прозвучал ее голос.
– А если так? – спросил Роберт и легко провел рукой вверх и вниз.
Кейт вонзила ногти в одеяло.
– Может быть, если повращать, будет еще лучше? – спросил он.
Кейт больше не могла сдерживаться.
– Да, – ответила она почти со стоном.
– Ты прекраснее вереска. Ты раскрываешься как утренний цветок, – прошептал Роберт, и, отбросив ветку в сторону, одним резким движением проник в нее. – Я ревнивый мужчина. И не позволю, чтобы вереск стал моим соперником.
И он отдал ей наконец то, чего она ждала от него все эти томительные минуты. Двигаясь резко, сильно, глубоко, Роберт приподнял ее так, чтобы ее сосок оказался у его рта, и вобрал его в себя.
Это было невыносимое ощущение. Слезы потекли у Кейт из глаз. Обе ноги обвились вокруг его талии, стараясь придвинуть Роберта как можно ближе к себе. Наслаждение было таким глубоким, что Кейт отвечала на каждое его движение, словно подчиняясь безмолвной внутренней команде. Она брала и отдавала все, что только возможно.
Взрыв, который последовал через несколько минут, полностью обессилил ее..
Она почти не осознавала, как Роберт поднялся, освободил ее грудь от мягких кожаных подвязок, отбросил их в сторону и, негромко засмеявшись, спросил:
– Мне кажется, что тебе понравилось. Повторим?
– Я больше не смогу этого вынести, – задохнулась Кейт. – И потом, будет справедливо, если теперь ты дашь мне покомандовать. Я точно знаю, какое место у тебя надо перетянуть моей подвязкой.
– Ах вот ты какая! – Роберт прижал ее к себе еще теснее.
И Кейт подумала, что, наверное, так же чувствовали себя те язычники, которые высадились в Крейгдью.
Она отчетливо слышала рев играющих внизу котиков. Шум морских волн, набегавших на берег. Лучи солнца грели ее обнаженное тело. Запах земли, тонкий аромат цветущего вереска, запах моря смешивались воедино. И все это объединял в себе Роберт.
Каждый раз близость с ним становилась все слаще, волновала и потрясала ее все глубже. То же самое, как видела Кейт, испытывал и Роберт. Он не говорил об этом, но она чувствовала, как укрепляются узы между ними.
– Теперь моя очередь командовать, – напомнила она, придя немного в себя. – Сейчас я соберусь с силами.
– Но ты так и не подчинилась, – осторожно сказал Роберт, целуя ее. – Ясно, что ты не подходишь для такой игры. Я, наверное, весьма непредусмотрительно завел разговор о Елизавете.
Кейт приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.
– Подумаешь, Елизавета! Я бы могла стать королевой не хуже ее!
Роберт, как, она и ожидала, сразу напрягся. Глаза его сузились. Кейт засмеялась и бросилась ему в объятия.
– Чем хуже королева Крейгдью королевы Англии? Разве только острова отличаются в размерах. Вот и все.
– Ты опять собираешься меня смещать?
– Только в пользу сына или дочери...
Он еще крепче обнял ее и, отказавшись от шутливого тона, сказал:
– Нет, Кейт, это невозможно.
Он был настолько серьезен, что на какой-то миг Кейт охватил страх.
– А если я забеременею? – спросила она.
– Нам придется уехать, – просто ответил Роберт. – Ты нужна мне. Я знаю, что буду расплачиваться за это, но я для себя все решил.
Она уткнулась лицом ему в плечо.
– Перестань дрожать, – нежно сказал Роберт, гладя ее по голове, как гладят маленького ребенка. Еще ничего не стряслось. У нас еще есть время.