Косовский пион

От автора

Сюжет основан на реальных событиях. Действующие лица и персонажи вымышлены. Автор осуждает курение, употребление алкоголя, прием психотропных средств. Мнения героев не отражают позицию автора.

В оформлении обложки использовано изображение, созданное при помощи нейросети Кандинский (платформа Fusion Brain).

Предисловие

***

Спина затекла. Но двигаться не хотелось. Одолевала дурнота. Наваливался сон. Неманя сидел на полу, прислонившись к стене. Руки безвольно повисли на сутулых плечах. За то время, что его держали в старом сарае, мышцы стали дряблыми. Сам он потерял килограмм десять веса. Но возвращаться в плен к албанцам парень не собирался ни при каких обстоятельствах. Да и нового плена, в сущности, не предвиделось. В лучшем случае они доживут до утра, и их пристрелят на месте. А в худшем... Неманя не хотел даже думать об этом.

Он оторвал взгляд от пола. В полумраке можно было разглядеть как слева, у окна с выбитой рамой, полицейский готовит наблюдательную позицию, из которой ему будет удобно стрелять. Перед ним стояла коробка, куда он собрал всё оставленное в здании и найденное ими оружие. На столе покоился раскрытый чемодан переносной радиостанции. Ни выйти в эфир, ни поймать чью-либо передачу им не удалось. Чуть дальше, лицом к противоположной стене, склонив голову под иконой святого Лазаря, усердно молился священник. Вероятно, в этот момент Бог был единственным, кто мог их услышать.

Неманя посмотрел за окно. Было видно, как освещённая последними лучами солнца дорога уходила в поля. Здесь, на юге, настала пора цветения пионов. Повинуясь ветру, который ночью дул с гор на границе, крупные головы цветов медленно качались. Потоки кроваво-красных на освещенных участках и тёмно-малиновых в тени цветов, казалось, стекали со склонов в долину. Даже издали своим разбитым носом парень мог чувствовать их сладковатый молочный аромат. Сердце переполняла трепетом и тоской живая рана их земли – Космет.

***

Космет, Косово и Метохия, – историческое название края на юге Сербии, который является колыбелью сербской государственности и одним из центров балканского православия. В национальном самосознании край стал символом народной трагедии, когда в 1389-м году объединенное войско сербов и боснийцев потерпело на Косовом поле поражение от турок, после чего Балканы на пять веков попали под власть Османской империи. При коммунистах полное название региона, в переводе «Метохия» означает «церковная земля», по понятным причинам было изъято из официального обращения и сокращено до Косово.

Во время Второй мировой войны Косово находилось под властью итальянских фашистов. Их лидер Бенито Муссолини отдал территорию края соседней Албании. Исторически албанцы проживали в Косово, но не составляли существенной части населения. С переходом территории к Албании этнический состав края начал меняться. По Косово прокатилась волна карательных операций. Многие сербы были вынуждены бежать, вместо них на эти земли массово переселялись албанцы.

После окончания войны к власти в Югославии, получившей федеративное устройство, пришёл Йосип Броз Тито. Он был настроен примирить сербов с албанцами, по некоторым сведениям намереваясь включить Албанию в состав федерации. Но после его смерти в стране обострились межнациональные и религиозные противоречия.

О выходе из состава Югославии объявили сразу четыре из шести республик: Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина и Македония. К концу апреля 1992 года в Союзную Республику Югославию (СРЮ) входили Сербия и Черногория. Албанцы в Косово также хотели отделиться, но поскольку край никогда не имел статуса республики, то независимости не получил.

Однако, косовские сепаратисты не оставили идею об отделении, создавая в крае параллельные албанские структуры власти. Ещё в 1991 году в Косово был проведен нелегальный референдум, по итогам которого албанские националисты провозгласили непризнанную «Республику Косово», избрав президентом Ибрагима Ругову.

В 1996–1997 годах ситуация в Косово и Метохии усугубилась. На территории края стали активно действовать вооруженные албанские группировки, провозгласившие себя «Армией освобождения Косова» (сокращённо АОК или УЧК от алб. Ushtria Çlirimtare e Kosovës, UÇK). Боевики держали в страхе местное сербское население, занимаясь погромами и убийствами, вынуждая людей покидать свои дома, а также нападали на югославскую полицию. Террористические акты АОК спровоцировали ответные действия югославских сил правопорядка, что к февралю 1998 года вылилось в крупномасштабные кровопролитные вооруженные столкновения.

В сентябре 1998-го года обострившееся противостояние привлекло к себе внимание ООН. Совет Безопасности ООН одобрил резолюцию №1199, которая требовала от властей Югославии и руководства косовских албанцев обеспечить прекращение огня в Косово и незамедлительно начать переговоры.

В октябре 1998 года в Белград прибыл специальный американский посланник Ричард Холбрук. После нескольких дней переговоров президент СРЮ Слободан Милошевич согласился на перемирие, которое предусматривало вывод из Косово части югославских военных и полицейских сил, введение в край наблюдательной миссии ОБСЕ1[1], а также давало НАТО право патрулировать Косово с воздуха. Наблюдательную миссию возглавил американский дипломат Уильям Уокер, тесно связанный с ЦРУ.

В последующие месяцы заключённое перемирие нарушалось обеими сторонами. А дальнейшие переговоры, которые проходили во французском Рамбуйе, зашли в тупик. Президент СРЮ Слободан Милошевич, отстаивавший целостность и суверенитет своей страны, отказывался подписать соглашение, которое предполагало введение войск НАТО, фактически поддерживавших террористическую организацию албанского меньшинства, на территорию Югославии.

Немаловажно, что Милошевич также отказался открыть на территории Косово, в городе Урошевац, на 40 км южнее Приштины, военную базу, предложение о строительстве которой он получил от США ещё в 1998-м году.

А 1999-й год должен был стать для Североатлантического Альянса юбилейным. Блок отмечал 50-летие своего существования. Руководству во что бы то ни стало требовалось продемонстрировать жизнеспособность организации особенно на фоне разворачивавшегося в Белом Доме скандала. Общественный резонанс вызвал роман, случившийся в 1998 году между 49-летним президентом США Биллом Клинтоном и 25-летней сотрудницей Белого дома Моникой Левински. Расследование привело к попытке импичмента президента Клинтона Палатой представителей Конгресса США.

Глава 1. Неманя

Март 1999г., Белград (Союзная Республика Югославия)

– Ристич! Подожди, иди сюда! – по коридору второго этажа здания Республиканского геодезического управления почти бежал плотно сбитый мужчина.

Была уже половина шестого, и рабочий день завершился. Неманя Ристич зашёл в Управление только чтобы сдать отчётные документы по выездам и оставить в лаборатории пробы, взятые их рабочей группой за сегодня. Он поднялся в здание как был: в верхней одежде. И теперь ему было жарко, и он хотел поскорее выйти на улицу. А оттого ещё более досадно было услышать голос начальника третьего отдела. Неманя обернулся:

– Господин Марич?

Мужчина шумно выдохнул. То ли потому что запыхался во время бега по коридору, то ли от облегчения, что парень остановился, и теперь какая-то проблема отдела будет решена. Ничего не говоря, инженер Златан Марич махнул рукой, чтобы сотрудник следовал за ним в кабинет.

В кабинете пахло пылью. Со стола начальника отдела было убрано всё, кроме листка с записью, сделанной от руки. Это намекало на то, что Марич тоже уже собирался уходить, но что-то заставило его задержаться. Мужчина пропустил Неманю внутрь и закрыл дверь, хотя на этаже к этому времени всё равно никого не оставалось.

– Ристич, выручай, – сказал начальник третьего отдела, предлагая сотруднику присесть, хотя сам остался на ногах. – У нас завтра запланирован выезд группы в Косово и Метохию. Местное бюро попросило помощи, сами не справляются со своим кадастром... – по интонациям Марича было вполне ясно, чтоон думает по поводу эффективности коллег из южного края. – Хотел отправить туда Агима Хоти, ты же знаешь его, да? – спросил начальник, глядя на молодого человека, так и оставшегося топтать посреди кабинета недавно положенный ковролин.

И Неманя подумал, что по большому счёту всем должно быть без разницы, знает ли он какого-то Агима или нет.

– Чтобы, если вдруг придется с албанцами взаимодействовать, было бы с языком попроще, – продолжил свою мысль Марич: вроде бы пояснил, а вроде бы и запутал. – Так он сегодня не вышел на работу, взял больничный! – хлопнул внезапно пухлой ладошкой по столу начальник отдела.

Неманя понял и то, что этот хлопок, такой резкий, относился вовсе не к больничному, а выдавал какую-то иную обеспокоенность Марича, которую инженер держал в себе.

– Кем его прямо сейчас заменить ума не приложу, а заказ очень важный... – тут Златан Марич уперся кулаками в столешницу, нависнув над собственным столом, и заглянул в лежавший на нём листок.

– Что хоть за заказ? – неуверенно спросил Неманя, чтобы узнать, чем предстоит заниматься, но прозвучало это так, будто у него было право выбирать или отказаться.

Такие нотки в тоне сотрудников Златан Марич улавливал сразу, как правило заставляя пожалеть о том недовольстве поставленными задачами, которое порой возникало. Но в этот раз он ограничился сухим ответом:

– Госзаказ. Нужно без лишней помпы скорректировать кадастровые карты. А то из кадастровых документов следует, что в Косово нет ни сербов, ни их церквей, а то, что им принадлежит – это мечети, отнятые у мусульман и отданные Сербской Церкви властями старой Югославии. – Марич вздохнул и добавил: – За хорошие, естественно, командировочные. Тебе эти деньги лишними точно не будут.

Начальник отдела попал в самое яблочко. Не случайно, разумеется, попал. Златан Марич хорошо знал подноготную своих подчинённых. Ведь все подробности они рассказывали ему сами при приёме на работу. И про Неманю Ристича он знал, что молодой человек приехал в Белград из села под Стара-Пазовой. И что вместе с ним родители отправили в столицу младшую сестру Немани – Бранку, чтобы у них было больше возможностей.

– Ристич, соглашайся, – увещевал начальник третьего отдела, ожидая формального согласия. – Главой группы будет Синиша Николич, двое поедут из четвёртого отдела, в помощь вам – Лейла Кендрезе, пусть тоже опыта набирается. Разумеется, и я эту услугу не забуду.

– Хорошо, – кивнул Неманя, наконец-то сунув шапку, которую до этого мял в руках, в карман куртки.

– Вот спасибо, Ристич, – инженер Марич скомкал листок – причину всех беспокойств, лежавший до этого на столе, и выбросил в урну. – Ну, пойдем, – погасил он свет в кабинете, – сверхурочные нам никто не заплатит.

Они вместе спустились по лестнице к выходу из Управления. Начинало смеркаться, и начальник предложил подбросить Неманю до дома на своей машине. По дороге, за рулём своей неновой уже «Заставы Корал», Златан Марич рассказывал, как в молодости исколесил всю республику и жаловался на то, что теперь и Словения, и Хорватия, и Босния с Герцеговиной, и Македония – уже другие страны. Он высадил Неманю у перекрестка, напомнив, чтобы молодой человек с утра не опаздывал.

Дом, в котором снимал квартиру Неманя находился на другой стороне улицы Марички, но молодой человек, стоя у светофора, передумал переходить и вместо этого направился в продуктовый магазин.

Он походил между прилавками, отметив про себя, что свиное сало стоит дороже, чем на прошлой неделе, и порадовался, что мясо они привозят из села. В итоге Неманя набрал три луковицы и хлеб, который не любил. Вкусный хлеб продавали в новой пекарне за сквером, открытие которой привлекло множество людей. Но Неманя взял всё же тот хлеб, что был в магазине. Он не ленился, просто устал.

Бранки дома не оказалось. Вообще-то за сестру Неманя немного беспокоился. Бранка училась в высшей туристической школе, но в голове у неё была явно не учёба. К тому же тот факт, что жила она не в студенческом общежитии, а в съёмной квартире, делал её заносчивой и надменной без каких-либо на то причин. В своё время пятнадцатилетнему Немане, переехавшему на учёбу в столицу, приходилось гораздо труднее. Разогрев ужин из квашеной капусты, которую также как и свинину привозили от родителей, Неманя взял тарелку и включил телевизор.

По первому каналу шли вечерние новости. Возможно, молодой человек с большим удовольствием посмотрел бы какой-нибудь крутой американский фильм, но его внимание привлекло упоминание диктором села Рачак, январские события в котором до бесконечности муссировали СМИ.

Все и так знали, что югославская полиция с помощью армии разбиралась на юге с группой боевиков. И также все знали, что почему-то случившееся именно в селе Рачак вызвало бурю эмоций и негодования со стороны западных гуманитарных организаций и благотворительных фондов, которые зацепились за этот эпизод, подогревая к нему интерес и буквально превратив в мыльную оперу.

Иностранные дипломаты всех мастей вдруг сосредоточились на этом рабочем моменте в том злополучном Рачаке и стали обвинять югославских правоохранителей в убийствах. Немане хотелось, чтобы все эти иностранные политики ушли и оставили их страну в покое. И отчего-то казалось, что если они уйдут, то и порядок восстановится быстрее. Но вместо этого даже по их же внутреннему телевидению показывали, как эти чужие политики и корреспонденты обвиняют их страну в ужасных преступлениях...

Сначала на экране демонстрировали кадры ВВС2[2]. Журналист Джеки Роланд из уютной студии заявляла, что в селе«были убиты обычные люди, фермеры, рабочие, большинство выстрелами в голову, возраст жертв — от 14 до 99 лет».

Далее шли уже набившие оскомину кадры, отснятые ещё два месяца назад, на которых американский наблюдатель Уильям Уокер общался с иностранными журналистами. Говорил он на английском, а внизу побежали титры.

«Было убито 45 мирных жителей, я лично видел обезглавленное тело, тела стариков, и большинство тел имели пулевые отверстия в головах».

«Зачем это показывали?» – задавался вопросом Неманя.

А диктор новостей, словно отвечая на этот его вопрос, тем временем комментировал:

«Западные поджигатели войны, представляя антитеррористическую операцию как серию убийств мирных жителей из числа косовских албанцев, хотят доказать миру преступность нашего государства, которое в данный момент является их мишенью. Их главная цель сейчас – остановить и без того сложные переговоры во французском Рамбуйе, где стороны пока не смогли достигнуть договоренностей. А президент Югославии Слободан Милошевич отказался подписать военные приложения к договору, требующие размещения войск НАТО на его территории Югославии...»

В этот момент щелкнул дверной замок, оповещая, что вернулась Бранка. Скинув ботинки в прихожей, она заглянула в комнату, служившую и гостиной, и спальней для Немани.

– Привет, – сказала она, разматывая шарф и глядя на то, что брат уже заканчивает есть. – Мне что-нибудь осталось?

– Всё, что найдёшь на кухне, всё твоё, – ответил Неманая, собирая хлебом смесь из масла и капустного сока на дне, последнее, что было у него в тарелке.

Девушка скрылась, а диктор на экране продолжал:

«Независимые исследователи полагают, что страны Запада пытаются окончательно оформить распад некогда великой державы Южных славян, продемонстрировав свою силу...»

И Неманя подумал: «Действительно, почему же после всего их страну не оставят в покое?»

Течение его мысли и голос диктора снова прервала Бранка, которая через минуту уже вернулась в комнату с едой. Когда хотела, она умела быть быстрой. Разогревать ужин, разумеется, она не стала.

– Я сегодня была у Милены, – поговорила Бранка, разбрасывая капусту вилкой по тарелке. – Её мама сказала, что на отделении дополнительного образования набирают желающих пройти курсы хостес для промышленных выставок. Курсы платные, но оплачиваются только учебные материалы. Милена туда завтра пойдёт записываться и меня с собой звала. Честно говоря, я не хочу на эти курсы, и знаю, на что лучше потратить сэкономленные деньги, но сказала, чтобы она мне место заняла. Ну, на тот случай, если...

– Дай мне послушать, – недовольно поморщился Неманя, который из-за болтовни сестры не мог разобрать речь из телевизора.

– Снова говорят одно и то же, – надулась Бранка. – Всё равно правды никто не скажет...

– Они говорят одно и тоже, – уничижительно посмотрел на девушку Неманя, – а ты мне хочешь что-то новое сообщить?

– Слушай, Неце, я... – Бранка замялась. – К нам в колледж приходили из центра стажировок, предлагали летние программы с поездками за границу. Рассказывали, какие есть места и какие условия. Я хочу поехать летом в Италию...

– И что ты собралась там делать? – не придав должного значения словам сестры, иронично ответил Неманя.

– Буду там работать, чтобы заработать себе на учебу и жизнь, как делают многие мои сверстники, – Бранка больше не прятала взгляд в тарелке, теперь она в поисках поддержки смотрела на брата. – Есть хорошая программа «Администратор в мини-гостинице» с проживанием. Оплатить нужно только дорогу и страховку, но уже первый месяц стажировки покроет эти расходы... Можешь поговорить об этом с родителями?

– Ты с ума сошла? – внезапно резко отреагировал Неманя.

– А что такого? – тоже повысила голос девушка. – Дядя Деки же работает дальнобойщиком в Германии!

– Дядя Деки взрослый мужчина, – возразил ей брат. – А таких наивных девочек как ты туда заманивают, отбирают документы и продают как живой товар...

– Конечно, у них там всё плохо, – нервно усмехнулась Бранка. – Зато здесь всё отлично! И бандиты в Косово не стреляют. И санкции с кризисом это тоже не у нас в Югославии, и денег никогда нет тоже не у нас...

– Кто бы жаловался на то, что денег нет, – с укором посмотрел на сестру Неманя, неуместные выступления которой её ему порядком надоели.

– А ты думаешь, что если мне не приходится работать здесь, то я ничего не вижу? – отставила в сторону тарелку Бранка. – Думаешь, я не понимаю, что твоих денег нам едва хватает на то, чтобы оплачивать квартиру на окраине и ездить по выходным в село? У тебя ведь даже девушки нет, потому что на то, чтобы сводить её куда-то нужны деньги...

– Следи за тем, что говоришь, – оборвал истеричные выкрики сестры Неманя.

– Была бы я на твоём месте, давно бы отправила меня на заработки, а сама стала бы водить фуры с дядей Деки, – уже не могла остановиться Бранка. – Но ты не хочешь. Для тебя неквалифицированный труд – это унизительно. У тебя же Бог знает какое место в Республиканском геодезическом управлении!.. А я хочу поехать в Италию, пусть даже вся работа в этом мини-отеле будет свалена на меня!

– Вот что, – выдохнул Неманя, осознав, что в данный момент пытаться вразумить девушку бесполезно, – с родителями я говорить не буду. По крайней мере до возвращения из командировки. После всё обсудим.

На миг повисло гробовое молчание.

– Я уже заполнила анкету и подала запрос, – кинула Бранка, в слезах выскочила из гостиной и хлопнула дверью в свою комнату.

Неманя отнёс брошенную в комнате грязную посуду на кухню, вымыл и стал собирать вещи в поездку.

На следующий день в восемь утра белый микроавтобус ждал командированную в Косово и Метохию группу у здания Республиканского геодезического управления. Синиша Николич курил на улице возле открытой дверцы кабины. Неманя порадовался, что главой группы назначили именно его. Синише было уже за сорок. Он был хорошим человеком, крепким физически, с ровным характером и с юмором. Немане приходилось несколько раз бывать с ним на выездах, и Синиша никогда не злился. С младшими коллегами он обращался как с собственными детьми, которых у Николича было двое.

Подойдя к микроавтобусу, Неманя поприветствовал начальника. Тот в ответ хлопнул его по плечу, чтобы молодой человек забирался внутрь, пообещав, что буквально через минуту они отправятся. Видимо, остальные были уже в сборе, но их скрывали занавешенные окна.

Неманя наклонился и залез в микроавтобус. Даже при его росте метр семьдесят девять, для югославов весьма среднем, входить в салон с сумкой было крайне неудобно. Внутри оказалось три ряда пассажирских мест. Задний ряд заняли сотрудники четвёртого отдела, которых Неманя никогда раньше не видел. Лейла выбрала место подальше от них, в первом ряду. Неманя хотел уже было спросить, можно ли присесть к ней, но вовремя заметил, что она заранее поставила сумку на соседнее кресло, чтобы её никто не беспокоил. В этот момент Синиша запрыгнул на место рядом с водителем, поэтому Неманя скороговоркой поздоровался со всеми и сел на свободное место второго ряда к окну, отодвинув шторку.

Он глянул за стекло, но на улице ещё до конца не рассвело, поэтому город выглядел словно отснятый на старую кинопленку, цвета на которой поблекли. А вскоре они и вовсе покинули Белград, и пейзаж стал совсем однотипным: равнины сменялись средневысотными горами. Дорога уходила то вверх, то вниз, укачивая. Ритмичная музыка в кабине водителя не бодрила, а убаюкивала. Неманя взял с собой книгу Бранки о приключениях, но для чтения микроавтобус слишком трясло. Тогда Неманя посмотрел на сидевшую перед ним Лейлу Кендрезе, которую, вероятно, как и заболевшего Агима, включили в группу из-за знания албанского языка. По крайней мере имена их звучали вполне по-албански...

Ехать предстояло около пяти часов, и, думая о коллеге, Неманя в конце концов задремал. Разбудил его голос Синиши, который повернувшись к пассажирам, объявил, что они практически в Косово. Их микроавтобус миновал развилку. Неманя только успел протереть заспанные глаза, как слева от них показалась шумящая внизу в узком ущелье речушка. Никаких знаков или информации о том, что они въехали в южный край не было, но водитель сказал, что это уже КосМет. Ещё минут через пять, после перевала, появились разбросанные по лесным склонам хутора.

Хотя основным пунктом назначения столичной группы была Приштина, имелось также распоряжение по дороге заехать в Косовска-Митровицу. Поэтому по приезду Синиша планировал разместить сотрудников в отеле, а сам отправиться в городскую администрацию, чтобы на месте прояснить, как обстоят дела. Однако, сложности начались почти сразу. В рекомендованном отеле не оказалось достаточно свободных мест, чтобы разместить всех участников группы. Хотя, как заметил Неманя, ни в одном номере не горел свет.

Другой отель, который Николичу посоветовали, они просто не нашли. Кружили по указанному адресу вокруг да около, но ни вывески, ничего вообще, что указывало бы на вход, на доме не было. Водитель Владан тогда начал ругаться на албанском, что было весьма забавно, потому что, как выяснилось, ругательства были единственными словами, которые он знал из этого языка.

Наконец, с третьей попытки группе удалось заселиться в комнаты, которые сдавали над рестораном. Там же приезжим из Белграда пояснили, что хозяева многих отелей просто не хотят их отапливать, а потому им проще отказать туристам. Объяснение звучало не то чтобы убедительно, но хотя бы как-то проясняло ситуацию в городе. А сказать, что в комнате, которую досталось делить Немане и водителю, было тепло, тоже язык не поворачивался.

Разрешив вопрос с заселением, Синиша Николич уехал в администрацию Косовска-Митровицы. Его долго не было, часа три или четыре. Вернувшись, он собрал всех коллег в холле. Говорил он чётко, не выдвигая ни в чей адрес никаких обвинений, но на лице его при этом читалась некоторая потерянность.

– Я был в геодезическом управлении и кадастровой службе Митровицы, – поделился Синиша. – Что там творится, словами не передать. Но коллеги сказали, что у них ещё более или менее порядок. Бывает, конечно, выявят, что церковь где-то зарегистрирована как мечеть. Но объектов для проверки не так много, так что они сами справятся. И мы задержимся тут ненадолго. – Мужчина набрал побольше воздуха в лёгкие: – А вот дальше, нам предстоит что-то, во что даже верится с трудом. Не упоминая Приштину, мне здесь рассказали, что, например, в Ораховаце все наши церкви зарегистрированы или как «дом», или как «здание». И то же в Пече, Витомирнице, Сиге и Гораждевце, Джаковице, Гнилане, Будриге, Пасьяне, Косовской Каменице, – казалось Николич может перечислять названия мест бесконечно, но он остановился. – Это я вам рассказываю, чтобы вы понимали с чем нам предстоит работать. Вы можете резонно возразить, что это не геодезия, а чистой воды кадастр, но если мыздесь не разберемся, этим не станет заниматься вообще никто. К тому же, – добавил он ещё менее определённо, – карты над которыми мы работаем не только гражданского назначения. Там и Епархия заинтересована, и... – Синиша махнул рукой, отпустив на этом всех до утра.