Король англосаксов

Глава IX

Под своим знаменем, среди груд мертвых тел, велел Завоеватель разбить палатку и начал пировать со своими баронами. Между тем по всей роковой равнине дымились факелы, походившие на блуждающие болотные огоньки: герцог позволил саксонским женам подбирать тела своих мужей.

В самый разгар веселья в палатку вошли два отшельника, грустные лица и грубые одежды которых составляли резкую противоположность с радостью и великолепием пирующих.

Они подошли к Завоевателю и преклонили перед ним колена.

– Вставайте, сыновья Одина! – проговорил герцог мягко. – Мы ведь тоже его сыновья и пришли сюда не затем, чтобы затронуть ваши права, а, напротив, отомстить за оскорбление храма. Мы уж дали обет построить на этом месте храм, который превосходил бы своим великолепием все существующие теперь в Англии. В нем будут непрестанно молиться о храбрости норманнов, павших в этом сражении. Будут приносить жертвы за здравие мое и моей супруги.

– Эти праведные мужи, вероятно, проведали о твоем намерении, – заметил Одо насмешливо, – и явились сюда, чтобы выпросить себе кельи в будущем храме.

– Вовсе нет, – возразил Осгуд печально, самым варварским образом подражая норманнскому языку. – Наш вельтемский храм, украшенный щедротами короля, побежденного тобой, так нам дорог, что мы не желаем оставить его. Мы только просим позволения похоронить тело нашего благодетеля в нашем священном храме.

Герцог нахмурился.

– Видишь ли, – подхватил Альред, показывая кожаный мешок. – Мы принесли с собой все наше золото, потому что не доверяли этому дню.

С этими словами отшельник высыпал блестящие монеты на пол.

– Нет! – воскликнул Вильгельм упрямо. – Мы не возьмем и золота за труп клятвопреступника… Нет, если б даже Гита, мать узурпатора, согласилась взвесить труп сына этим сверкающим металлом, мы не допустили. бы, чтобы проклятый был похоронен… Пусть хищные птицы кормят им своих птенцов!

В собрании раздался говор, наемники, упоенные дикой радостью победы, выражали свое одобрение словами герцога, между тем как большинство норманнских баронов и рыцарей, дали волю своему великодушному негодованию.

Но взгляд Вильгельма оставался все таким же суровым. Этот мудрый политик сообразил, что он может оправдать конфискацию всех английских земель, которые он обещал раздать своим вельможам, только тогда, когда докажет, что действительно считал дело короля Гарольда неправым, и заклеймит его память проклятием.

Ропот умолк, когда какая-то женщина, незаметно последовавшая за отшельниками в палатку, легкими, поспешными шагами подошла к герцогу и проговорила тихим, но внятным голосом:

– Норманн! Говорю тебе именем государыни английской, что ты не смеешь причинить такую вопиющую несправедливость герою, который пал, защищая свою отчизну.

Она откинула покрывало с лица. Прекрасные волосы ее, блестевшие как золото при свете бесчисленных лампад, рассыпались По плечам, и глазам изумленных пришельцев представилась такая красота, подобия которой не было во всей Англии. Всем казалось, что они видят перед собой какое-то неземное существо, явившееся для того чтобы карать их.

Только два раза в жизни должна была видеть Юдифь норманнского герцога. Первый раз она видела его, быв почти еще ребенком, когда, выведенная из своей задумчивости звуками труб, сбежала с холма, чтобы полюбоваться на приближающуюся, блестящую кавалькаду. Теперь же ей пришлось стоять с ним лицом к лицу в час его торжества, среди развалин Англии на Сангелакском поле. Повлекло ее сюда желание спасти от позора память умершего героя.

Смело стояла она, со смертельно-бледным лицом и сверкавшими глазами перед Завоевателем и надменными баронами, которые громко выражали свое одобрение ее словам.

– Кто ты такая? – спросил герцог, если не оробевший, то чрезвычайно удивившийся. – Мне кажется, что я уже видел твое лицо прежде? Не жена ли ты Гарольда или, может быть, сестра?

– Государь, – ответил Осгуд, – она была невестой Гарольда. – Брак их не состоялся, потому что законы наши не могли одобрить его, так как они находились в запрещенных степенях родства.

Из среды пирующих выступил Малье де-Гравиль.

– О, повелитель мой! – воскликнул он. – Ты обещал мне графства и поместья. Вместо этих наград, не заслуженных мной, позволь мне отдать последнюю честь телу павшего витязя Гарольда: он только что сегодня спас мне жизнь? Прикажи же мне отблагодарить его за это – хоть могилой, если уж я ничего больше не могу сделать для него.

Вильгельм молчал. Однако ясно высказанное желание всего собрания, а быть может и врожденное его великодушие, одержали наконец верх. Великая, благородная душа его все-таки не погрязла еще совсем в омуте деспотизма и злобы.

– Ты не напрасно обратилась к норманнским рыцарям, – проговорил он, кротко обращаясь к Юдифи. – Твой упрек был справедлив, и я раскаиваюсь в своей несправедливости… Малье де-Гравиль! Твоя просьба уважена. Предоставляю тебе выбрать место погребения человека, не подлежащего больше суду человеческому, и распорядиться его похоронами.

Пиршество кончилось. Вильгельм Завоеватель спал крепко, окруженный рыцарями, которые мечтали о будущих баронствах. Поле все еще было озарено печальным светом факелов, а тихий ночной воздух оглашался рыданиями и стонами жен павших саксонцев.

Малье де-Гравиль, сопровождаемый вельтемскими отшельниками и факельщиками, искал тело короля Гарольда, но безуспешно. Свет луны, тихо плывшей по небу, смешивался с красноватым пламенем факелов, как бы желая способствовать его поискам.

– Быть может, мы уже проходили мимо тела короля, но не узнали его, проговорил Альред с унынием. – Саксонские жены и матери одни могут узнать своих мужей и сыновей, обезображенных ранами, – по некоторым знакам, которые неизвестны чужим[29].

– Понимаю! – воскликнул норманн. – Ты говоришь о заговорных словах и рунах, которые ваши ратники выжигают на груди.

– Да, – ответил отшельник, – поэтому я и жалею, что мы потеряли из виду нашу молодую проводницу.

Во время этого разговора искавшие повернули к палатке герцога, отчаиваясь в успешности своих поисков.

– Взгляните туда, к палатке! – воскликнул вдруг Малье де-Гравиль, какая-то женщина ищет там кого-нибудь из близких ей. Pardex, сердце мое обливается кровью, когда я вижу, как она напрягает все силы, чтобы перевернуть тяжелых мертвых!

Отшельники подошли к женщине, и Осгуд закричал радостно:

– Да это прекрасная Юдифь! Идите сюда с факелами, скорее, скорее!

Тела тут были свалены в груды, чтобы очистить место для знамени и палатки Вильгельма Завоевателя. Женщина молча продолжала свои поиски, довольствуясь лунным сиянием.

Увидя приближающихся, она нетерпеливо махнула рукой, будто ревную умершего. Но, не желая их помощи, она и не противилась ей. С тихим стоном опустилась Юдифь на землю, чтобы наблюдать за ними. Печально качала она головой, когда освещались лица мертвых. Наконец багровый свет упал на гордое и грустное лицо Гакона.

– Племянник короля! – воскликнул де-Гравиль. – Следовательно, король здесь же, вблизи.

Отшельники сняли шлем с другого трупа. С ужасом и грустью отвернулись все при виде страшно обезображенного ранами лица, Юдифь дико вскрикнула, взглянув на него пристальнее. Она вскочила, сердито оттолкнула отшельников и наклонилась над мертвым. Оттерев своими длинными волосами с его лица запекшуюся кровь, она дрожащей рукой стала расстегивать панцирь.

Рыцарь стал возле нее на колени, чтобы помочь ей.

– Нет, нет! – простонала она. – Он теперь мой, мой! Руки ее обагрились кровью, когда ей наконец, после страшных усилий, удалось снять панцирь, так как вся туника была окровавлена. Она расстегнула последнюю и увидела над сердцем, переставшим биться навсегда, слово «Юдифь», начерченное старинными саксонскими письменами. Под ним было другое слово: «Англия».

– Видите вы это? – произнесла она потрясающим душу голосом.

Обняв мертвеца, она начала осыпать его поцелуями и называла его самыми нежными именами, как будто он мог слышать ее.

Присутствующие догадались, что поиски окончились и что глаза любви узнали мертвого.

– Исполнились-таки предсказания Хильды, – простонала бедная девушка, исполнилось обещанное, и мы соединены навеки, о мой Гарольд!

И она с нежностью склонила голову на грудь падшего героя.

Прошло много времени, а девушка продолжала лежать в состоянии полной неподвижности.

Удивленный донельзя этим обстоятельством, рыцарь, отошедший было в сторону, приблизился к ней, но тотчас же отступил назад с восклицанием сострадания и ужаса.

Юдифь была мертва.

Страдания, омрачившие молодость девушки, уже давно повлияли на ее организм, а страшная кончина короля англосаксов, которого она так пламенно любила, порвала и совсем слабые узы, связывавшие ее с землей.

В Вельтемском храме, в восточном конце галереи, долго еще показывали гробницу последнего англосакского короля, с трогательной надписью: «Harold Infelix»[30]. Норвежский летописец, Вильгельм де-Пуатье, говорит, однако, что не под этим камнем обратилось в прах тело героя, с именем которого связано столько исторических воспоминаний.

– Пусть труп его охраняет берег, который он во время жизни защищал так отчаянно, – сказал Вильгельм Завоеватель. – Пусть волны морские поют ему вечно похоронную песнь и опоясывают его могилу, между тем как дух его будет бодрствовать над землей, перешедшей теперь к норманнам!

Малье де-Гравиль, знавший, что Гарольд сам не мог избрать себе лучшего места погребения, более соответствовавшего ему, как истинному патриоту, был полностью согласен с этими словами герцога, так как рыцарь принял таившуюся в них насмешку за чистую монету.

Если б Гарольд был похоронен в Вельтемском храме, то его снова разлучили бы с дорогой невестой, умершей на его груди. В могиле же возле моря, под необъятным сводом неба, она могла покоиться с ним, убаюкиваемая вечной песнью волн.

Малье де-Гравиль, не лишенный поэтического чувства и тонкого понимания любви, как и большинство норманнских рыцарей, способствовал этому соединению после смерти любящих сердец, которые всю жизнь были разлучены. Таким образом вельтемская гробница заключала в себе просто имя, между тем как Гарольд и Юдифь были похоронены на берегу морском, в том самом месте, где Вильгельм Завоеватель сошел со своего корабля, чтобы завоевать Англию.

Восемь веков канули с тех пор в вечность. Что же осталось от норманна-героя и саксонского витязя? Маленькая урна, вместившая в себе прах Завоевателя[31], опустела, но дух последнего саксонского короля все еще охраняет берег, паря над ропщущими волнами. Не огорчайся, великий дух саксонского Гарольда, если ты видишь, что свободные люди удачнее борются против насилия и побеждают вооруженный обман, поддерживающий неправое дело!

Примечания

В древнейшие века Великобритания, называвшаяся «страной зеленых гор», была заселена двумя народами кельтского племени: гаэллами и бриттами. Первые, впоследствии теснимые бриттами, удалились в Шотландию и сделались там известными под названием скоттов и пиктов.

Между тем бритты были покорены Цезарем, и земли их вошли в состав римских владений. Скотты же и пикты сумели отстоять свою независимость и, мало того, не раз тревожили как своих старых врагов, так и их завоевателей.

В эпоху переселения народов Италия, изнемогая в борьбе с полчищами Алариха и Аттилы, призвала на помощь свои легионы, занимавшие Британию. Но по удалении римлян, бритты не могли уже бороться с грозными пиктами и скоттами, лишившись под игом своего прежнего мужества. Кроме того, их терзали внутренние междоусобия, и они последовали совету своего вождя Вотигера просить поддержки у северных германцев, обитавших на берегах Эльбы и Везера и известных под общим именем саксонцев или, иначе, англосаксов. Соблазненные обещаниями вознаграждения, двое витязей, Генгист и Горза, явились на помощь бриттам и отразили их врагов. Но вслед за этим они вознамерились подчинить себе и бриттов. Бритты в отчаянии взялись за оружие, но англосаксы, постоянно подкрепляемые приходившими единоплеменниками, сломили их и основали на их земле семь государств. В IX веке эти государства соединились в одно под властью короля Эгберта и получили общее название «Англия». По смерти Эгберта англосаксам пришлось вступить в борьбу с народами севера, а именно с датчанами, норвежцами и норманнами, ужасавшими своими набегами всю Западную Европу. Первыми напали на Англию датчане. Они скоро покорили ее, но от этого унижения ее избавил Альфред Великий. Однако потомки Альфреда не имели его ума и энергии, они позволили датчанам утвердиться в Англии и даже платили им дань.

Возмущенный наконец хищничеством пришельцев, король Этельред решился покончить с ними, и вот, когда те не ожидали нападения, саксонцы напали на них и умертвили. Но этот поступок сильно раздражил Свена, короля датского, сестра которого погибла в этой резне. Он пришел с войском, принудил Этельреда бежать в Нормандию и сел на престол англосаксов. Саксонцы покорились, но ненависть к датчанам продолжалась до восшествия на престол Свенова сына, умного Канута, сумевшего примирить оба народа. К сожалению, сыновья Канута Гарольд и Гардиканут не походили на него характером, и притесняемые саксонцы, руководимые Годвином, низвергли датчан и возвели на престол являющегося в этом романе сына Этельреда, Эдуарда Исповедника. Хотя в ту эпоху, к которой принадлежит этот роман, большая часть саксонцев исповедовала христианскую веру, но в их понятиях, обычаях и привычках оставалось еще много языческого. Так, веря в великие истины христианской религии, они в то же время не могли еще отрешиться совсем и от своих прежних верований в существование и могущество Одина и Тора, что можно было видеть из того, что даже знатные люди, разговаривая между собой, употребляли языческие выражения и даже клялись именами Одина и других богов севера. Разумеется, это зависело главным образом от их постоянных сношений с датским племенем, поселившимся в Англии, хотя и принявшим христианство, но на самом деле остававшимся еще в полном смысле языческим.

Скандинавский полуостров еще в глубокой древности был населен народами германского племени, от которого происходили и англосаксы. Эти народы готы, даны, свеи и норвежцы – были известны под именем датчан, но еще более под именем норманнов, то есть людей севера. Они разделялись на мелкие племена под управлением наследственных королей. Обитая в стране почти бесплодной и терпя часто голод, скандинавы волей-неволей должны были искать средства к существованию вне своего отечества. Множество лесов, покрывавших полуостров, и близость моря способствовали, как нельзя более, возникновению морского разбоя. Предводимые смелыми конунгами и викингами, скандинавы очень часто совершали опустошительные набеги на Францию, Англию, Германию, Италию и другие страны. В особенности от их частых и страшных посещений страдала Франция. Управляемая слабыми королями Меровингского дома и терзаемая несогласием вельмож почти независимых, Франция в течение долгого времени принуждена была смотреть, как ее лучшие города подвергались разорению, не имея сил наказать дерзость пиратов. Даже самый Париж попадал несколько раз в их руки. Наконец, спустя долгое время, король французский Карл Простой, тронутый бедствием народа, решился на важный шаг. Он вступил в переговоры с Роллоном, предводителем норманнов, разорявших в то время Францию, предложил ему руку своей дочери Жизлы и обещал дать ей в приданое Нейстрию с условием, чтобы тот принял христианство и обязался защищать Францию от своих соотечественников. Роллон согласился и, сделавшись первым герцогом Нормандии, добросовестно исполнил заключенный договор. Скандинавы, еще долго наводившие ужас на другие государства, перестали опустошать Францию, и в церквах ее умолкли наконец грустные молитвы: «Спаси нас, Господи, от ярости норманнов».

Герцог Ру, герой баллады Тельефера, Рольф Основатель упоминаемый в романе, и Роллон – одно и то же лицо.

Сподвижники Роллона, поселившись во Франции, сделались тоже христианами, но продолжали поклоняться Одину почти до времен Вильгельма Завоевателя.

1

Из развалин этого храма при короле Сиберте были построены церковь и небольшой монастырь, аббат которого, Иульнот, был любимым собеседником Канута. Тут же когда-то находился и дворец этого короля, уничтоженный пожаром.

2

Чудовище, страшное на взгляд, слепое, ужасное, бесформенное.

3

«Хорошо, мой сын! Хорошо, насмешник: слова поэта недурно звучат в ушах воина».

4

Беспокоен и гневен.

5

Иронзид означает железное ребро.

6

Морские короли.

7

Вала – предсказательница.

8

Вирой называлась денежная пеня не только за убийство, но и за выдачу оцененной головы, или даже – за убиение вредного животного.

9

Английские короли сохраняли титул базилевсов до времен Иоанна (1199–1216), который еще назывался Totius insulse Britannicae basileus.

10

Марка значит графство.

11

Scin-lacca – сияющий труп, вызывание мертвых было очень употребительно у скандинавских гадателей.

12

Гальдра – магия.

13

Фюльгия – ангел-хранитель скандинавов, божество женского пола, кроткое, любящее, преданное как женщина, пока его почитали. мстительное, когда покидали. В скандинавской поэзии много легенд о Фюльгии; это едва ли не самое поэтическое создание северной мифологии.

14

Этот поцелуй считался священным у норманнов и остальных рыцарей континента. Даже самый отпетый лицемер, думавший только об измене и убийствах, никогда не осмеливался употребить его во зло.

15

Супруга первых английских королей не носили титулов королев, а назывались Ladies of England, то есть госпожами; супругу короля Эдуарда нельзя было в свое время величать иначе, как Ediht the lady.

16

Где теперь город и крепость Конвей.

17

Фаулом называется злой дух, а Зевул считался почти дьяволом.

18

Мифологическое ясень-дерево имеет три корня, из которых два идут из адских стран, то есть из тех мест, где обитают ледяные гиганты, и из Нифлигейма, то есть области чада, а третий из небесного жилища Азов. Ветки этого дерева распростерты над вселенной, а ствол его поддерживает землю. Под корнем, который идет в Нифлигейм и который грызется царем змей, есть ручей, дающий начало адским рекам. Под корнем, идущим в область гигантов, есть ручей Мамира, хранящий в себе всевозможную мудрость. Под третьим же в чертоге богов есть ручей одной из норн, по имени Урды. Здесь есть местопребывание богов, производящих суд. Подле этого ручья дворец, из которого выходят три девы Верданда, Скульда и Урда. Чтобы ветки ясень-дерева не сохли, они поливают его водой из ручья Урды. Четыре серны едят ветки дерева, на сучьях которого сидит орел, а между глаз его – сокол. Белки бегают по дереву и ссорят орла со змеем.

19

Мамир – мифологический гигант, голова которого, отрубленная Ванером, была набальзамирована Одином, который во всех важных случаях обращался к ней за советом.

20

Здесь подразумевается Аза-Лак, злобное божество, схожее с нашим дьяволом.

21

Монагарм – гигантских размеров волк, сын колдуньи, живущей в ямвиде. Ямвид – железный лес.

22

Волчий месяц – январь.

23

Belrem, или Beaurain, – ныне Montrn.

24

Так как пять древних норвежских локтей равнялись восьми фунтам, то это показание летописца, очевидно, преувеличено. Но вероятно, что Гардрада имел более семи футов роста, потому что Гарольд английский давал ему на могилу семь футов земли, «или сколько потребуется более на его рост, превышающий обыкновенный рост людей».

25

У всех скандинавских племен были маленькие руки и ноги. Один ученый антикварий заметил, что у древних скандинавских мечей, хранящихся в копенгагенском музее, рукоять так мала, что в них не пройдет рука денди наших времен. Некоторые ученые принимают эту особенность за доказательство восточного происхождения скандинавов.

26

В нем было более 60 000 человек.

27

В то время кольчуги нашивались на холст или на сукно. В конце крестовых походов их стали делать искуснее, вдевая одно кольцо в другое.

28

Battle-Abeu, основанная Вильгельмом на месте гастингской битвы и так названная в память ее. Близ нее возник впоследствии городок Battle.

29

Саксонские хроники подтверждают, что мертвые узнавались по особым знакам и девизам, выжженным на груди или руках.

30

Гарольд Несчастный.

31

Завоеватель был похоронен при Gemiticen'a. Урна с его прахом была вырыта в последнее время. Над гробницей была следующая подпись: «Prex mognus parva jaset lie Guilieltus in urna, jufficit et magno parva Domus Domino» (В маленькой урне лежит Вильгельм, великий король; достаточно это маленькое помещение для самого могучего властителя).