Отель «Хартвуд». Самый лучший подарок

Kallie George

HEARTWOOD HOTEL: The Greatest Gift

Copyright © 2017 by Kallie George

© З. Томилина, перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Дизайн обложки:Екатерина Оковитая

Иллюстрации:Стефани Грэгин

Посвящается Викки

Посвящается Терезе и Софии

1. Спячка в «Хартвуде»

Снег кружил и медленно падал вокруг отеля «Хартвуд». Это был сонный снег – тот, которому требуется довольно много времени, чтобы опуститься на землю. Мышка Мона смотрела на него в маленькое окошко бального зала, навалившись на ручку метлы из одуванчика. Было так тихо, что она почти могла услышать, как снежинки касаются земли.

Ужин в честь святого Спячкинса наконец закончился. Угощение было съедено, песни спеты, подарки от мистера Хартвуда вручены – маленькие пахнущие сладостью подушечки, набитые травами и лавандой, чтобы помочь гостям, которые залегают в спячку, спокойно проспать до самой весны.

А потом все пошли в постель – сурок, несколько жаб, черепахи, божьи коровки, и ещё несколько барсуков.

Даже ежи мистер и миссис Торгинс, садовник и экономка, залегли спать. Их помощь в отеле не требовалась, поскольку на зимние месяцы номера забронировали лишь несколько животных, не погружающихся в спячку. Большинство зверушек в Папоротлесском лесу, ложились они спать на зиму или нет, оставались у себя дома.

Настоящим домом Моны теперь был отель «Хартвуд», и она любила его весь – от сердечка, вырезанного на входной двери, до балкона для наблюдения за звёздами на самых высоких ветках, вместе со всеми новыми друзьями, такими как Тилли, рыжая белка-горничная, и Кибела, певица-ласточка.

Тилли говорила, что зимний сезон всегда очень скучен, но Мона ничего не имела против. Она служила горничной в «Хартвуде» всего несколько месяцев – с того дня, как пришла сюда осенью, напуганная и вымокшая до нитки.

Но она уже помогла спасти отель от волков и добиться прекрасной рекомендации в «Шишкиной прессе». И, как бы сильно она этим ни гордилась, было бы славно наконец передохнуть и пожарить жёлуди в камине этой зимой.

Мона прямо сейчас чувствовала запах желудей – изумительный аромат, который плыл из кухни, расположенной вниз по лестнице. У персонала будет собственная маленькая пирушка попозже, и Мона едва могла её дождаться.

В животе заурчало, но мышка снова сосредоточилась на работе и несколько раз напоследок махнула метлой, заметая в ведро оставшиеся после распаковки подарков кусочки бечёвки. Бечёвку можно было ещё использовать, так что её требовалось отнести в кладовую. Но мусорное ведро переполнилось, и Мона не могла поднять его. Придётся попросить Тилли помочь.

Мона как раз собиралась выйти из бальной залы и найти белку, когда услышала голос в коридоре:

– Ах, тень, что говоришь ты? Тост за тебя? Да, конечно! Тост.

Затем повисла пауза, после которой послышалось глотание, причмокивание и затем – довольный вздох.

Мона узнала этот голос: это был сурок, мистер Гибсон. Но ему полагалось быть в постели!

Мышка нашла сурка у входа в бальную залу: он таращился на свою тень на стене.

– Мистер Гибсон, я могу вам помочь? – спросила Мона.

– Ох! Праздник уже кончился?

Сурок развернулся. В одной лапке он держал маленькую ароматную подушечку, а в другой – чашку. Нос его блестел от липкого мёда.

– Да, – сказала Мона. – Уже достаточно давно. Но если вы всё ещё хотите есть, я могу что-нибудь для вас найти. – Она знала, что погружаться в спячку животные должны сытыми.

– Как вы добры. Персонал «Хартвуда» всегда столь заботлив. Даже одаривает подарками. – Он потряс лавандовой подушечкой. – Но нет, я наелся, – продолжил сурок, поглаживая животик. – И даже тень моя сыта.

Мистер Гибсон хихикнул и широко зевнул. Не успела Мона опомниться, как он уснул прямо там, где стоял!

Мона улыбнулась и прислонила метлу к стене.

– Идёмте, – сказала она, осторожно будя гостя. – Давайте уложим вас спать.

– Ах, что за доброта… – пробормотал мистер Гибсон.

Сурок сонно побрёл за Моной по коридору и через вестибюль к лестнице, бормоча себе под нос: «Ах, тень, пойдём с нами. Мне спать и тебе спать».

Его тень – и тень Моны – проследовали за ними вниз по лестнице, подпрыгивая на стене в свете светлячков.

Мона и мистер Гибсон спускались всё ниже и ниже, мимо кухни, прачечной и спален для персонала, направляясь в примостившиеся между корнями «Хартвуда» подземные сьюты.

Коридор здесь освещался слабее, вокруг была земля и царила прохлада. Тут имелись специальные вентиляционные отверстия, пропускающие воздух снаружи, чтобы поддерживать идеальную температуру в комнатах. Если станет слишком холодно, гости не смогут уснуть. Слишком тепло – и они подумают, что наступила весна, и проснутся чересчур рано.

Сейчас, судя по звуку, спали все. Всевозможные виды храпа, от писка до рокота, эхом разносились по коридору. Мона провела мистера Гибсона мимо кладовой и закрытых дверей, больших и маленьких.

На всех дверных ручках висела табличка:

«ДО РОСЫ НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Кроме ручки двери мистера Гибсона, табличка на которой была перевёрнута и гласила:

«Я НЕ СПЛЮ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИБЕРИТЕСЬ».

Мона провела его внутрь.

Мягкий свет фонаря освещал скудно обставленную комнату, украшенную лишь несколькими картинами на стенах, изображающими спящих животных. Как и во всех сьютах для спячки, кровать занимала большую часть помещения. Её специально подготовили для сурка, и постель была сделана из сладко пахнущих сухих трав.

– Спасибо, – сказал мистер Гибсон, зевая.

Он развязал галстук, лёг в кровать, и, похоже, мгновенно заснул.

– Всегда пожалуйста, – прошептала Мона. – Хорошей спячки, мистер Гибсон. Сладких снов.

Она уже собралась уйти, забрав фонарь с собой, но тут сурок резко сел.

– ТЕНЬ! – вскричал он.

Мона подпрыгнула. Сурок широко раскрыл глаза и навострил уши.

– Мистер Гибсон, что случилось?

Но, казалось, он её не слышал.

– Тень! – выкрикнул он вновь, потрясая лапкой в воздухе.

Тени нигде не было видно, но мистер Гибсон продолжал восклицать: «Тень, ох, тень! Это плохой знак! Плохо, ох, плохо…»

– О чём вы? Что плохо, мистер Гибсон? – Мона пыталась говорить спокойно, но сердце её бешено колотилось.

– Опасность! – возопил сурок, но Мона не могла сказать, отвечает он ей или всё ещё разговаривает со своей невидимой тенью. – Приближается опасность, – продолжал он. – Она рождается снаружи и проникает внутрь.

– О чём вы говорите? – повторила вопрос Мона – теперь её сердце буквально барабанило в груди.

Но мистер Гибсон не ответил. Долгое мгновение спустя он хлопнулся обратно на кровать. «Тень, тень, тень», – заметно смягчившимся тоном пробормотал сурок. Широко зевнув, он натянул на себя одеяло, закрыл глаза и захрапел.

Когда на цыпочках Мона вышла из номера, тихо закрыла за собой дверь и перевернула табличку, её хвост дрожал. Табличка мистера Гибсона была единственной, которая гласила:

«ПОЖАЛУЙСТА, РАЗБУДИТЕ ПОРАНЬШЕ – ИСКАТЬ ТЕНИ».

Вернувшись в коридор, мышка глубоко вздохнула. Наверное, она просто слишком переволновалось. Конечно же, никакой опасности нет. «Спите в безопасности, ешьте на все деньги и будьте счастливы в „Хартвуде”» – так гласил один из множества девизов отеля.

И всё же Мона поспешила рассказать мистеру Хартвуду о мрачном и странном предсказании сурка.

2. Ужин в день святого Спячкинса

Пришло время ужина для персонала, и потому Мона поспешила на кухню, надеясь найти там мистера Хартвуда и рассказать ему о предупреждении сурка.

Но стоило мышке зайти в кухню, как из её головы вылетели все мысли о мистере Гибсоне и его предсказаниях. Она знала, что состоится особый ужин, но не ожидала, что кухню так здорово украсят. Тут было почти так же роскошно, как и в столовой!

С корней свода, расположившись между корзинками и горшочками, свисали красные ягоды падуба и паутинки в форме снежинок. Шкафы, врытые в земляные стены, тоже были украшены праздничными ягодами. А на стене висел огромный календарь с надписью: «ДНЕЙ ДО РОСЫ» и изображением весеннего цветка в последнем квадрате. И хотя в воздухе стояли восхитительные ароматы, тарелок на столе не было. Зато на нём лежало множество упакованных в коричневую бумагу и перевязанных яркой бечёвкой свёртков. Свёртки громоздились даже в раковине из скорлупки!

Вокруг стола собрался весь персонал отеля: мисс Колючклз, дикобразиха-повариха; Жиль, ящер со стойки регистрации; кролики-прачки, Мэгги и Морис; и, конечно, Тилли и Кибела. Во главе стола стоял сам мистер Хартвуд, большой барсук и владелец отеля «Хартвуд». Обычно он носил галстук, а с его шеи свисало кольцо с ключами, но не в этот раз. Сегодня он был одет крайне странно.

– Ох, вот ты где, Мона! – воскликнула Тилли. – Садись сюда! Скажи, мистер Хартвуд выглядит шикарно?

– Почему он в пижаме? – шепотом спросила Мона, садясь рядом с белкой.

– Это не пижама, – рассмеялась Тилли. – Он одет как святой Спячкинс. Ну, ты понимаешь!

Мона покачала головой:

– Я не знала, что святой Спячкинс действительно существовал. Я думала, это просто название праздника в честь спячки.

– О нет, – удивлённо протянула Тилли. – Твои мама с папойне моглине рассказывать тебе о святом Спячкинсе…

Тут белка примолкла. Родители Моны погибли во время грозы, когда она была ещё мышонком. Сколько Мона себя помнила, она жила в Папоротлесе одна, – пока не нашла отель «Хартвуд». Тилли тоже потеряла свою семью. И хотя потеря Тилли была не такой давней, да и виновниками её стали койоты, а не гроза, обе горничные остались сами по себе.

– Ох, прости, – сказала Тилли, дотрагиваясь до лапки Моны и пожимая её. – В общем, святой Спячкинс это… – Она запнулась. – На самом деле нет общего мнения о том, каким животным он был. Мистер Хартвуд говорит, что барсуком. А я вот почти уверена, что белкой. Так моя мама говорила.

– Чем он знаменит?

– Предания гласят, что он был тем, кто одарил нас, животных: дал густую шёрстку, которая нас греет, большие животики, в которых помещается много еды, и хороший нюх, чтобы находить еду под снегом. В общем, дал нам всё, чтобы мы могли пережить зиму. В «Хартвуде» мы всегда устраиваем ужин в день святого Спячкинса.

– А где же еда?

– Сначала подарки, потом еда, – объяснила Тилли.

– Подарки? – переспросила Мона.

– Конечно, всё это – подарки, – ответила Тилли. – Ну, те самые, о которых я твердилавсю неделю.

– Я думала, ты про лавандовые подушечки, – заметила Мона.

– Сувениры для гостей? Нет-нет, – сказала Тилли. –Вотподарки, которые действительно заслуживают внимания!

Белка взяла свёрток из стопки перед собой и с любопытством потрясла его. Однако у неё не было возможности продолжить объяснения, потому что мистер Хартвуд прочистил горло, и все затихли.

– День Спячкинса лучше всего отмечать, чтобы сезон отдыха правильно начать. Давайте выразим дарами любовь, пусть греет нас она, пока небеса не очистятся вновь. – Мистер Хартвуд всегда изъяснялся в такой манере, и Мона начала к этому привыкать. – Налетайте! – добавил он, широко разводя лапы.

Тилли не стала мешкать. Она с готовностью развернула свёрток, который держала в лапках.

– Ох! Мой любимый пирог с жареными желудями! Спасибо, мисс Колючклз, – обратилась она к стоящей по другую сторону стола дикобразихе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.