Рэйвенфолл. Гостиница с характером

Kalyn Josephson

RAVENFALL

Copyright © Kalyn Josephson, 2022

This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc and Synopsis Literary Agency

Иллюстрации на обложке и в блоке, леттеринг Натальи Динер

© Дёмина А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Моей сестре Адриане,

научившей меня ценить моё сердце

Глава 1

Анна

В темноте всё выглядит иначе.

Днём бальный зал «Рэйвенфолла» с его переливающимися витражами и высоким арочным потолком служил идеальным местом, чтобы рисовать здесь часами напролёт. По вечерам же наша семейная гостиница превращалась в минное поле из смеющихся постояльцев, дружелюбных местных и, насколько я могла судить, минимум одного оборотня рядом с фруктовым пуншем (судя по тому, как он налегал на кубики сырого мяса).

Я ничего не имела против толпы, если бы необходимость избегать в ней физических контактов не была настолько невыполнимой задачей. Незадолго до моего тринадцатилетия во мне пробудились психометрические силы – завуалированный способ сказать: «Поздравляем! Получи видения смерти!» В тот момент я как раз лавировала в толпе в погоне за нашим котом Максом, пока он не вытворил очередную шалость с кем-нибудь из гостей.

Сейчас же я пряталась за цветком в кадке.

Вы скажете, никому в голову не взбредёт податься в тёмный угол, оккупированный поющим плющом – сейчас шелестящим мелодией «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка» и пытающимся обернуть свои багровые лозы вокруг моей лодыжки, – и однако же, мне уже три раза пришлось уклоняться от забредших сюда гостей.

Правда, бальный зал «Рэйвенфолла» действительно был забит под завязку. На дворе стояла середина октября, и это означало, что до Самайна и главной вечеринки в году, которую организовывала моя семья, оставались считаные дни, хотя половина собравшихся здесь понятия не имели, что именно кельтские традиции Самайна легли в основу празднования Хэллоуина или что по этой же причине правильнее говорить «Сауин».

Но в городке Уик штата Орегон, где магия всегда на расстоянии вытянутой руки, Хэллоуин считается главным торжеством в году, а «Рэйвенфолл» – главным местом для его празднования. Наша вечеринка в честь Самайна в конце октября – это единственное время года, когда дом опускает магический барьер и открывает свои двери абсолютно для всех, начиная с местных ведьм и заканчивая живущими в лесу Холлоуторн шелки[1]. Разумеется, под прикрытием чар гламура. Потому что у приезжих должен быть повод для разговоров, а не для панического бегства из города.

Дом никогда не скупился на украшения, превращая белый каменный потолок двухэтажного зала в закручивающуюся галактику из пастельно-розовых, голубых и жёлтых звёзд. Блестящий туман собирался в углах и спускался вниз спиральными лентами.

Когда плющ переключился на мои волосы (что для кудрей категорическое «нет»), я перебежала вдоль стены за фуршетный стол, где в этот момент дом активно пытался впихнуть обескураженному посетителю ломтик тыквы, украшенный маленькими оранжевыми звёздочками из глазури. Интересно, как долго тот всматривался в воздух в поисках нитей, которых там нет? Местные магические существа давно перестали обращать на это внимание – дом был способен двигать любые неживые объекты внутри себя при условии, что они хотя бы раз его касались.

Я была на полпути к следующему укромному уголку за баром, когда заметила своих старших сестёр, разговаривающих с мистером и миссис Андраде рядом с балюстрадой лестницы на второй этаж. Они смеялись. Семейная пара владела приютом для животных в центре Уика – ну знаете, всякие кошки, собаки, карманный дракон для более магически продвинутых. Кара наверняка пользовалась телепатией, а её близняшка Роуз – эмпатией, чтобы развлекать своих собеседников. Местные, знающие об их способностях, часто старались скрыть свои мысли от Кары или эмоции от Роуз, чтобы проверить, смогут ли сёстры их «прочесть».

Меня кольнула зависть. Я бы тоже хотела забавлять местных или предсказывать судьбы, но, в отличие от остальных членов семьи, моя психометрия бесполезна. Когда я касаюсь кого-то, наблюдавшего смерть, я вижу всё как воспоминание этого человека. А вопросы из серии «А помнишь, как он тогда умер?» – не самый удачный способ расположить к себе собеседника.

В целом я привыкла к видениям. Когда вся твоя родня – экстрасенсы, кровь и чудовища становятся неизменными атрибутами твоей жизни, особенно в Уике. Но порой я касаюсь кого-нибудь, кто наблюдал по-настоящему ужасную смерть, и после неделями не могу выбросить это из головы, кошмары не дают мне спать по ночам, сколько бы лаванды бабушка ни прятала под мою подушку.

Поэтому сегодня я была твёрдо намерена держаться своего плющевого угла. Но мои планы пошли под Максов хвост.

Близнецы заметили меня и, попрощавшись с супругами Андраде, нагнали у стены.

– Опять ищешь лёгкие пути, Анна? – спросила Кара, как всегда старающаяся меня задеть.

– Ты боишься? – В отличие от неё, Роуз всегда само сопереживание и доброта. Конечно, с её способностью чувствовать чужие эмоции ей достаточно одного взгляда на меня, чтобы получить ответ на свой вопрос.

Они на пять лет меня старше и заметно выше, а сейчас в своих переливающихся серебристых платьях и туфлях на шпильках в тон они нависали надо мной как небоскрёбы. Сёстры понимающе переглянулись, и мне ужасно захотелось познакомить их красивые платья с поющим плющом. Они очень разные, насколько это вообще возможно с разнояйцовыми близнецами, начиная с их способностей и заканчивая характерами, но они всегда знают, что у другой на уме. И это не беря в расчёт нечестное преимущество Кары.

– Вы прекрасно знаете, что я не могу пойти в глубь зала, – проворчала я, сунув руки в карманы платья. Кара всегда говорила, что карманы на платье – это безвкусица и упущенная возможность захватить с собой милую сумочку, но других я не ношу. А вдруг я найду в лесу горсть пыльцы фей? Мне что, повсюду таскать с собой сумочку?

– Нельзя быть настолько неуверенной в себе. – Роуз рассеянно закрутила на пальце рыжую прядь. – Не прячься от своих сил, Анна. Прими их как данность.

– Как мы. – Кара с хищной ухмылкой кивнула проходящему мимо мужчине. – Например, вон тот мужик. Сегодня он забыл надеть нижнее белье.

– О, – тихо выдохнула Роуз. – Он сконфужен.

– А та женщина – банши[2]. – Кара указала на бледную женщину на другом конце зала, подозрительно близко следующую за пожилым посетителем гостиницы. Сестра лукаво на меня покосилась. – Но я, конечно же, пойму, если тебе страшно…

Я сердито на неё сощурилась:

– Вовсе нет.

Кара откинула волосы с плеча.

– Спорим, ты и минуты не выдержишь на танцполе?

– Это мы ещё посмотрим! – И я нырнула прямо в толпу.

И тут же прыгнула вбок, чтобы избежать столкновения с вальсирующей парой, а затем поднырнула под рукой болтающей с кем-то женщины, широко жестикулирующей кружкой с тыквенно-корневым пивом. Добравшись до небольшого просвета в центре зала, я притормозила и оглянулась в поисках пути спасения. Я доказала свою правоту, и теперь пора убираться отсюда, прежде чем…

Чья-то рука скользнула по моей, и я ахнула. Тело обдало уже знакомым, но всё ещё непривычным холодом от пробуждённой силы. Зрение затуманилось, и внезапно перед глазами стало прокручиваться чужое воспоминание. По сравнению с прошлыми видениями, которые меня посещали, это было странно искажено, будто я наблюдала за происходящим через мутную воду.

Я в номере мотеля. Рядом со мной стоит мужчина, но всё моё внимание сосредоточено на другом мужчине, привязанном к стулу передо мной. Его бледное лицо в синяках, но серые глаза смотрят дерзко и непоколебимо. Он не рассказал ничего о том, что меня интересует. У его ног лежит женщина с ярко-рыжими волосами и остекленевшими зелёными глазами, смотрящими в никуда. Она тоже не пожелала отвечать на мои вопросы.

Мужчина рядом со мной пихает меня в бок, и я делаю шаг в сторону и кланяюсь. Его голос похож на шорох осенних листьев, от него едва уловимо пахнет сосной. Я не могу разобрать ни слова. Он стискивает пальцы вокруг шеи привязанного мужчины. Его ладонь светится золотом, и это сияние вырывается из горла пленника и разносится по его венам на руках.

Затем входная дверь номера открывается.

На пороге стоит мальчик лет четырнадцати, за ним – юноша постарше. Мальчик, вскрикнув, роняет ключ. Сияние гаснет, и голова убитого золотым светом безвольно падает ему на грудь.

Я прыгаю на мальчика и сбиваю его с ног. Мы боремся на полу. Он сбрасывает меня с себя, но я успеваю ранить его ножом в плечо. Я слышу жуткий звук и, перевернувшись, вижу, что между рёбрами другого мужчины тоже торчит нож. Он пытается вылезти из окна. В этот момент юноша достаёт ещё один нож и бросает, попав ему в плечо.

Ощущение холода покинуло меня так же внезапно, как появилось, и я пришла в себя посреди бального зала, сидя на полу и прерывисто дыша. В кого бы я ни врезалась – кто бы ни был источником этого видения, – этот человек успел скрыться.

Роуз и Кара с одинаковыми обеспокоенными лицами помогли мне подняться.

– С тем мужчиной что-то не так, – задумчиво сказала Роуз.

– Я не смогла прочесть его мысли. – Кара рассеянно смахнула с юбки налипшие на неё блёстки в форме звёзд. – Анна?

Но я их едва слышала. Перед моими глазами стояли лица тех убитых в номере мотеля.

– Анна? – мягко повторила Кара, но я лишь помотала головой и, высвободившись, бросилась вон из зала.

Мой карандаш летал над страницей, стараясь запечатлеть выражение лица убитого мужчины. Его глаза мне никак не давались: та особая пустота смерти, как огонёк свечки, потушенный собственным расплавленным воском, упорно от меня ускользала. Я смазала пальцем штриховку его радужек, из-за чего они стали серыми, как сталь, и более призрачными.

– Всё равно не то, – пробормотала я. – Да и зачем ему глаза? Кому они вообще нужны?

Я отбросила альбом в сторону, едва не сбив стоящую на кухонном столе кружку с чаем «эрл грей». Он скользнул за край, но один из стульев сдвинулся вбок, не дав ему упасть на пол. Я вяло взмахнула рукой, благодаря дом, и уронила голову на стол. Обычно рисование помогало мне справиться с видениями, но эти образы по какой-то причине не желали меня отпускать.

– Это было ужасно, – сказала я Норе. – Так же ужасно, как когда Макс поймал ту фею, пытавшуюся отравить всё в саду.

Фея выжила, но в саду до сих пор оставался маленький участок земли, где ничего не росло из-за пролитой тогда крови.

– Тебе было три – как ты можешь это помнить? – Мама даже не оторвалась от надраивания и без того сверкающих чистотой шкафчиков.

Их деревянная поверхность практически сияла в золотисто-красном свете солнца, но уборка после вчерашней вечеринки сильно подпортила настроение дому, а первым средством для его поднятия было натирание до зеркального блеска кухонных шкафов и кружка «эрл грей». Дом и сам мог их себе организовать, но это всё равно что самому массировать себе плечи.

– Я губка смерти, – буркнула я в стол.

Нора вздохнула. Она выглядела усталой, возможно, её опять всю ночь мучила мигрень.

– Ты разглядела чьё-нибудь лицо, губка?

– Нет, видение было странным и размытым.

Я принялась царапать уголок одной из многих пар инициалов, вырезанных на поверхности стола, когда дом вдруг утянул её подальше от моего ногтя. Я едва не упала со стула и сердито воззрилась на ближайшую стену, пока дом неохотно не вернул инициалы на место. Не моя вина, что это старое дерево всё в метках от ножа.

Нора задумчиво хмыкнула:

– Такое бывает, когда рядом задействована мощная магия.

– Тому человеку, в кого я врезалась, было совершенно наплевать на их смерть, – добавила я, передёрнувшись.

Тот мужчина умер не сразу. Смерть вообще не такая, какой её изображают в фильмах. Пули не всегда убивают мгновенно и не оставляют достаточно времени, чтобы несчастный сумел произнести последние слова. Смерть никуда не спешит, она липнет к одежде, как дым от костра, и после каждого видения меня преследовало острое желание смыть её с себя.

Руки Норы замерли, и она повернулась, глядя на меня большими карими глазами. Это наш старший брат завёл привычку называть её по имени, а мы с близнецами её подхватили, и теперь нам уже казалось странным говорить ей «мама».

– Мне очень жаль, дорогая, – сказала она. – Я знаю, как эти видения тебя гложут, но скоро ты с ними освоишься. Немного терпения.

С того момента, как моя способность впервые проявилась пару месяцев назад, в день моего тринадцатилетия, родители из кожи вон лезли, чтобы убедить меня, какая она замечательная, но я совершенно этого не понимаю. Какой смысл рассказывать людям о том, что они и так знают? Я не могу чувствовать чужие эмоции, как моя сестра Роуз, или видеть ауры и призывать духов, как тётя Элейн. Из всей нашей семьи лишь от моей силы нет никакого проку.

Гостинице от меня столько же пользы, сколько вампиру – от солнца.

Нора выпрямилась и упёрлась руками в бока:

– Случившееся с теми людьми ужасно, но это видение могло быть десятилетней давности.

– Может, я могу помочь найти преступников? – спросила я. – Если расследование застопорилось.

Нора нахмурилась, и я поморщилась. Она ко многому относилась очень серьёзно, но я наступила на самую больную мозоль, предложив рассказать о наших способностях людям, не знающим о магии. Мы не то чтобы скрываем их всеми правдами и неправдами – уж точно не живя в Уике, – но даже здесь обычные люди верят в магию так же, как некоторые дети – в Санта-Клауса: для них всё это несерьёзно. Если старина святой Ник вдруг залезет к ним домой через печную трубу, они вызовут полицию, поэтому все волшебные жители округи изо всех сил стараются вести себя тише воды ниже травы.

Большинство гостей «Рэйвенфолла» заселяются сюда ради наших экстрасенсорных способностей, но верить в их существование где-то там, вне твоей обыденной жизни, и наблюдать их воочию – это совсем разные вещи. Многие так и уезжают, уверенные, что всё это обман и фикция, а те, кто действительно открыт необъяснимому, не станет болтать об этом на всех углах, иначе они станут жертвами Косого Взгляда – ну знаете, когда люди собирают лицо в кучку и театрально дёргают бровями, услышав от тебя что-нибудь из серии «Я вчера общалась с моим умершим дедушкой».

Мне это очень знакомо.

– Тебе прекрасно известно, что мы не вмешиваемся в подобных ситуациях, Анна, – сурово сказала Нора. – Если поползут слухи, люди начнут задавать вопросы, на которые мы не сможем ответить, а подобное ещё никогда ничем хорошим для нашей семьи не заканчивалось.

– Но я хочу узнать, что произошло! – возразила я. – Мне нужно это узнать!

Стена позади меня громко скрипнула, как если бы дом переместил часть своего веса.

– Слышишь? Даже дом согласен, – ткнула я большим пальцем себе за спину. Эта стена уже давно нуждалась в свежем слое краски, но дом был категорически против. Как утверждала Роуз – боялся щекотки.

– Дом во всём с тобой соглашается, дорогая. Ты единственная, у кого есть на него время.

У меня было время на дом, потому что никто не приезжал в «Рэйвенфолл» ради моих сил. Пока Нора предсказывала будущее, близнецы «читали» людей, а тётя Элейн беседовала с духами, я подметала террасу и гоняла спрайтов[3] из сада. Если бы от моей способности была кому-то польза, если бы я не чувствовала себя чужой в родном доме…

Всё усугублялось тем, что именно мне предстояло унаследовать гостиницу. Нора никогда не проговаривала это вслух – но кто ещё это мог быть? Старший брат собирался преподавать физику в Массачусетском технологическом институте и найти своим силам научное доказательство, близнецы уже получили стипендии в колледж. Осталась только я.

Скучная бесполезная я.

Вертя в руках кружку с «эрл греем», я снова и снова прокручивала в голове сцены из вчерашнего видения в надежде зацепиться за что-нибудь новое. Кто эти люди? Почему этих несчастных убили?

Звон разбившегося фарфора заставил меня подпрыгнуть. Кружка с чаем упала со стола. Нора смотрела на меня невидящим взором. Перед ней, разлетевшись в форме ровного полумесяца, лежали осколки цвета высохшей крови.

Я вздохнула, сожалея о потере одной из любимых чашек. Но она была не первой жертвой способностей нашей семьи – и далеко не последней. Однажды наш дядя поджёг свой любимый диван, а бабушка так вообще регулярно забывает про парящие под потолком вещи. Глаза Норы всегда напоминают зомби, когда её посещают видения, и если в этот момент она что-то держит в руках, этот предмет проходит проверку на столкновение с гравитацией.

Я люблю магию, но жизнь в семье экстрасенсов порой может сильно раздражать.

Нора быстро заморгала, что означало окончание видения.

– О…

– Что ты видела?

– Кровь, – мрачно ответила она. – И нового гостя.

Стоящие у стены совок и небольшая метла вспорхнули и принялись подметать осколки. Мама отошла в сторону, чтобы им не мешать.

– Яснее не стало, – буркнула я.

Некоторые видения Норы чётки и понятны, как если бы она смотрела в хрустальный шар, а другие оставляют после себя лишь общие образы и ощущения. Эти её слова могли означать что угодно. Сколько бы я ни жаловалась на свои силы, но мои видения, по крайней мере, намного конкретнее.

Она пожала плечами, будто спрашивая «А что я могу поделать?», и подобрала полный совок.

– Давай так: раз тебя это так сильно беспокоит, я постараюсь разузнать о том, что ты видела. А ты пока сделаешь мне одолжение и покормишь Макса, пока этот гость не прибыл. Ты же знаешь, как он реагирует на кровь.

– На этой неделе Макса кормит Кара.

Нора демонстративно вздохнула, как бы безмолвно намекая, что я всё усложняю:

– У твоей сестры сегодня несколько клиентов подряд. У неё сейчас нет времени на дела по хозяйству.

Ну конечно. Раз остальные члены нашей семьи способны развлекать гостей и зарабатывать с помощью своих способностей, то кто же ещё больше всех подходит на роль бесплатной прислуги?

– Пожалуй, я наряжусь на этот Самайн Золушкой, – сказала я. – Или рыжей падчерицей.

Она не засмеялась:

– Это нечестно, Анна. Неужели так сложно покормить Макса?

Спорить с Норой было всё равно что просить реку сменить русло, к тому же не сосчитать, сколько раз мы спорили на эту тему. Что не мешало мне всегда надеяться услышать: «Ты права, Анна, сегодня ты будешь общаться с гостями, а Кара всё сделает по хозяйству».

– Да мне всё равно.

Сделав вид, что я не вижу её осуждающе нахмуренных бровей, я вышла через боковую дверь на опоясывающую дом террасу. Каштановые доски приятно грели босые ноги, несмотря на туман, который даже послеполуденное солнце не сумело до конца разогнать. Дом удовлетворённо вздохнул, расслабляя под тёплыми лучами свои разномастные интерьеры и неровные полы.

Кто-то уже начал украшать его к Самайну: на внешней стороне кухонной двери висел осенний венок из маленьких белых тыкв, коричневых листьев и подсолнухов, а перила кованого ограждения террасы обвивала гирлянда, питаемая, если верить бабушке, настоящей пыльцой фей. Разломи один такой огонёк и загадай желание – и оно сбудется, но только если речь идёт о чём-нибудь незначительном: например, ты ищешь потерянный носок или хочешь подсластить чай.

Просить их сделать что-нибудь по хозяйству бесполезно, я пробовала.

Ещё пару месяцев назад у меня бы и в мыслях не возникло спорить из-за домашних обязанностей – я люблю жить в нашей гостинице и даже люблю работать здесь наравне с родными. Но теперь, обретя силу, я хотела приносить пользу как полноправный член «Рэйвенфолла», а не как ещё одна пара рук. Но для этого мне необходимо доказать, что и от моей способности может быть толк.

Вот если бы мне удалось помочь тому мальчику, открывшему дверь номера… Я не разглядела его лица, но если разузнаю об убитых там, это может вывести меня на его след. И тогда моя способность послужит чему-то стоящему, и Нора убедится, что я способна на большее, чем просто заниматься хозяйством.

Мимо моей головы пролетел сгусток света.

Блуждающий огонёк завис передо мной, ослепив, как фара, затем обогнул меня по кругу и стрелой умчался в лес Холлоуторн.

Нахмурившись, я проводила его взглядом.

«Рэйвенфолл» стоял в точке, где Завеса, отделяющая Потусторонний мир, он же царство духов, была сама по себе очень тонкой, а с приближением конца октября истончалась всё больше и начинала пропускать духов и других существ в мир людей – но я не ожидала увидеть блуждающие огни раньше следующей недели.

Надо поговорить об этом с бабушкой.

Моя охота на Макса затянулась намного дольше, чем я рассчитывала. Дом пытался помочь, стены стонали в определённых местах, подсказывая направление, но Макс обожал его доводить, и к тому моменту, как я добиралась до нужной точки, он успевал сбежать.

В итоге я отправилась на кухню за сырым стейком. Мясо было холодным и скользким, но меня это не пугало.

– Еду получишь на улице, Макс, – предупредила я.

Пожилая супружеская пара, стоящая перед входной дверью, испуганно заморгала и прижала к себе чемоданы.

– Не беспокойтесь, Макс ест только то, что уже умерло, – заверила я их.

Мужчина с перепуганным видом выпрямился, и меня запоздало осенило, что эта фраза звучит намного обнадёживающе у меня в голове, чем произнесённая вслух. Смутившись, я пробежала мимо них и постаралась выбросить это из головы. В Уике можно увидеть гораздо более странные вещи, чем идущая по коридору девочка с сочащимся кровью куском мяса в руке, к тому же я давно оставила попытки подружиться с постояльцами. И вообще с кем бы то ни было.

Кому нужны друзья, если у меня есть дом и Макс?

– Выходи или я сама всё съем! – пригрозила я, выйдя на террасу.

Чувствуя, как по ладони течёт сок, я вытянула руку, чтобы он не попал на одежду. Моим старым джинсам как раз не хватало одной финальной капли, чтобы загадочно испариться и отправиться стараниями Норы в стирку.

Из леса, окружающего дом, выбежал чёрный силуэт. Макс пытался представить всё так, будто он и не заходил внутрь, но меня было не так-то легко провести.

До моих ушей долетел рокот автомобильного двигателя, и моё внимание с Макса временно переключилось на свернувшее на подъездную дорогу такси. Оно остановилось перед крыльцом, водитель с улыбкой замахал, но меня намного больше интересовал незнакомый мальчик на заднем сиденье. Это его появление предвидела Нора?

Он вышел из машины с небольшой дорожной сумкой в руке.

Первое, что я в нём отметила, это его глаза – поразительного ярко-серого оттенка.

А потом я заметила кровь.

Глава 2

Колин

Первое, что я увидел, был дом.

Огромный, с преобладанием готического стиля – все эти угловатые арки и витражи со шторами из плюща, – в безумном сочетании с викторианскими башенками, сужающимися кверху четырёхугольными колоннами и средневековой резьбой по камню. Все эти детали мне знакомы из журналов об архитектуре и дизайне, которые я любил пролистывать по ночам, когда остальные члены моей семьи уже спали.

Я часами представлял, как буду снова жить в своём доме, а не переезжать каждые несколько недель из одного дешёвого мотеля в очередную пахнущую плесенью съёмную квартиру, что мы делали последние семь месяцев – спасибо программе защите свидетелей.

Второе, что я увидел, была девочка со смуглой кожей, светлыми волосами, карими глазами и в пушистом свитере размера на два больше, чем нужно, с буквами «Скоро буду» спереди. В руке она держала кусок сырого мяса и не моргая смотрела на меня. Небольшой чёрный кот, встав передними лапами ей на ногу, старался дотянуться до мяса.