Воркута. Лестница Б Полярная Ночь

С самого открытия Настя крутилась как заведённая — с утра до ночи, и сил у неё хоть отбавляй. Игорь взял на себя всю тяжёлую работу: ни свет ни заря тащился на оптовый рынок за товаром, потом разгружал, расставлял по полкам, да ещё и развозил заказы по ближним посёлкам и шахтёрским общежитиям — носился как угорелый. Семён с Ксюшей тоже стали почти штатными: выдавалась свободная минутка — они тут как тут. Особенно Ксюша — в школе она не слишком перегружена, так что почти каждый день выкраивала несколько часов, чтобы помочь Насте в магазине.

В то утро покупателей поднавалило. Настя щёлкала чеки на кассе, Ксюша тем временем разбирала свежую поставку — ящик за ящиком выставляла бутылки с водой на стеллажи, на лбу выступила испарина.

— Ксюша, передохни, воды попей, — Настя поймала момент и протянула ей тёплую бутылочку, улыбнулась. — Ты каждый день здесь вкалываешь, больше моего печёшься. Кроме дивидендов, мне тебе зарплату пора платить.

Ксюша приняла воду, отпила, вытерла лоб тыльной стороной ладони и отмахнулась:

— Какие наши, мы же свои люди. Помогать друг другу — святое дело. Да и в школе ,у меня дел в школе почти нет, а так в радость поболтаться тут, повеселее. А дивиденды не в них счастье, я просто люблю, когда всё кипит.

— Нет уж, дивиденды — дело важное, — серьёзно сказала Настя. — Магазин встал на ноги только потому, что мы сообща скинулись на пятьсот тысяч. Деньги-то не мои личные. Когда долю от дяди Васи выкупали, все вложились: ты — десять, я — десять, Игорь, Дима, Семён — каждый по десять. Мы все совладельцы, и делить прибыль будем по-честному.

В этот момент вернулся Игорь с доставки, услышал разговор и поддержал:

— Настя дело говорит, Ксюша. Доля — это серьёзно. Будет у магазина прибыль — и у тебя появится дополнительный доход. И не надо будет горбатиться на двух фронтах.

Ксюша посмотрела на их искренние лица — на душе стало тепло, глаза защипало. Она прошла через столько людского холода за свою жизнь, но никогда ещё к ней не относились по-родственному, так просто, от души. Она кивнула, голос чуть дрогнул:

— Спасибо вам Я теперь буду стараться ещё больше, честное слово. Магазин этот — будто мой собственный дом.

— Вот и отлично! — рассмеялась Настя. — Когда меня нет, ты за главную, я за тебя спокойна.

С тех пор Ксюша и вовсе сроднилась с магазином. Когда Настя уезжала на оптовый рынок или по другим делам, она без вопросов оставалась за кассу. У Ксюши не было большого опыта в торговле, но зато — аккуратность, добросовестность и душевный приём покупателей. Пробить чек, отсчитать сдачу, поправить товар — всё делала с толком, и покупатели полюбили эту мягкую, терпеливую «управляющую».

Только вот Ксюша по-прежнему работала уборщицей в школе — метаться туда-сюда становилось тяжеловато. Вечером, вернувшись в школьную подсобку, она посмотрела на себя в зеркало — усталое лицо. На душе — сомнения. Работа в магазине была по душе, жалко было расставаться с их дружной командой. Но и школу бросать не хотелось — ведь там она сперва прижилась, там была её первая опора в чужом городе.

Подумала-подумала и решила: поговорить с начальством, может, удастся подвинуть график. На другое утро пришла пораньше и направилась прямиком к директору.

Директор школы был уже седым стариком, человеком добродушным и всегда по-отечески заботился о Ксюше. Увидев её на пороге, он приветливо улыбнулся:

— Ксюша, ты ко мне? Что-то случилось?

Ксюша от волнения тёрла пальцы, негромко спросила:

— Директор, я хотела с вами посоветоваться нельзя ли мне немного подкорректировать рабочий график?

— Вот как? Устаёшь, наверное? — участливо поинтересовался он.

— Нет, что вы, работа нетяжёлая, она мне очень нравится, — поспешила объяснить Ксюша. — Просто мы с друзьями открыли продуктовый магазин, и иногда нужно там помогать. Вот я и подумала: можно мне работать два дня, потом отдыхать два дня? Во второй день я бы занималась магазином. Школу я, конечно, буду убирать по-прежнему тщательно, заранее, чтобы никак не влиять на учебный процесс.

Директор удивился, посмотрел на неё с интересом:

— Открыла магазин? Молодец, Ксюша, поздравляю.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась Ксюша.

Директор помолчал немного, потом кивнул:

— Хорошо. Уборка в школе и так не слишком обременительна, можешь перестроить график. Только смотри, чтобы в школе всегда было чисто, порядок, чтобы учёбе ничто не мешало. Я не возражаю.

Ксюша обрадовалась, рассыпалась в благодарностях:

— Спасибо вам огромное! Обещаю: убирать буду как положено, никаких сбоев.

— Договорились, — улыбнулся директор. — Работай по своему расписанию, если возникнут вопросы — сразу подходи.

Выйдя из директорского кабинета, Ксюша почувствовала, будто камень с души свалился. Она всю дорогу напевала что-то весёлое, шла лёгкой походкой прямо в магазин — радость распирала грудь.

Перестроив график, Ксюша стала успевать везде и получала от этого удовольствие. В свои школьные дни она приходила затемно и наводила идеальный порядок: классы, коридоры, спортплощадку — ни пылинки, ни соринки. А в свободные дни отправлялась в магазин и вместе с Настей вела дела. Со временем они сработались так слаженно, что стали не просто подругами, а близкими подругами, которые делятся всем — делились самым сокровенным.

Как-то после обеда покупателей в магазине было немного. Настя и Ксюша сидели за кассой, сводили учёт и болтали.

— Ксюша, я замечаю: ты на всё руки мастерица, — восхищённо улыбнулась Настя. — И готовишь божественно, и убираешь так, что блестит, и за прилавком — просто ас.

Ксюша смущённо отмахнулась:

— Жизнь заставила, Настенька. В Москве, когда я кормила детей, за что только не бралась — вот всему понемногу и научилась.

Настя заметила промелькнувшую в её глазах грусть, и сердце кольнула жалость. Она поспешила сменить тему:

— Слушай, а ведь ты, кажется, отлично вписалась в Воркуту. Я боялась, что ты не привыкнешь к нашим морозам.

— Ох, не говори, — Ксюша передёрнула плечами, но улыбнулась. — Честно говоря, поначалу было ой как тяжело. В Москве всё-таки теплее. А здесь зимой ветер в лицо — будто ножом режет.

Разговорились, как вдруг Ксюша подошла к окну и закурила.

Настя удивилась:

— Ксюша, а ты куришь? Никогда тебя с сигаретой не видела.

Ксюша вздохнула:

— Иногда балуюсь, когда устану или замёрзну сильно. При Семёне никогда не курю — боюсь, что он решит, будто я старая и несерьёзная.

— Да что ты! — горячо возразила Настя. — Ты вовсе не выглядишь старой, а курить или нет — дело привычки, к возрасту отношения не имеет. И потом, Семён тебя так любит, разве станет из-за такой ерунды презирать?

Ксюша горьковато усмехнулась:

— Я знаю, что Семён ко мне хорошо относится, но на душе у меня всё равно неспокойно. Я ведь намного старше него, за плечами — столько всего Чувствую, что не ровня ему. Пытаюсь бросить, да иногда не выдерживаю. Особенно здесь, в Воркуте, от холода сигарета хоть чуточку согревает и нервы успокаивает.

Настя видела в её глазах тревогу и усталость — сердце сжалось. Она подошла к окну, встала рядом:

— Ксюша, не накручивай себя. Семён любит тебя за то, какая ты есть: добрая, светлая, сильная. Это твои главные достоинства. А возраст и прошлое — не помеха. Если вы любите друг друга по-настоящему — это важнее всего.

Ксюша посмотрела в искренние глаза Насти — на душе потеплело. Она кивнула:

— Наверное, ты права

В этот момент в магазин вошёл Семён с коробкой товара в руках. Он как раз увидел сигарету в пальцах Ксюши, на миг растерялся, но тут же сделал вид, что ничего не заметил, поставил коробку на пол и бодро произнёс:

— Настя, Ксюша, я товар привёз.

Ксюша поспешно затушила сигарету, виновато опустила голову. Семён подошёл к ней, взял с полки тёплую бутылку воды и протянул:

— Ксюш, устала? Попей, отдохни.

Ксюша приняла бутылку, тихо сказала:

— Спасибо.

Дни текли в трудах и душевном тепле. Незаметно пролетело два месяца. Зима в Воркуте становилась всё лютее, валил снег, укрывая маленький городок белым саваном, пешеходов на улицах почти не осталось. Только «Магазин Насти» по-прежнему бурлил — тёплым оазисом среди холода.

За это время дела у магазина пошли всё лучше. Сюда потянулись не только соседи и шахтёры из посёлка, но и случайные проезжие. Настя, Игорь, Семён и Ксюша чётко распределили обязанности, управлялись с полной отдачей. Каждый месяц магазин приносил неплохую прибыль, и жизнь у всех становилась сытнее и радостнее.

Но одно беспокоило: дядя Вася давно не появлялся в магазине. Раньше он заходил каждые две недели — поболтать, узнать, как идут дела. А в этом месяце — ни слуху ни духу.

— Игорь, как думаешь, почему дядя Вася так долго не заходит? Может, с ним что стряслось? — как-то вечером, закрыв магазин, не выдержала Настя. В голосе — тревога.

Игорь тоже недоумевал:

— Да, раньше он хоть звонил бы, если не мог прийти. Ладно, завтра позвоню ему сам, узнаю.

Но на следующий день, сколько Игорь ни набирал номер дяди Васи, трубку никто не брал. Тревога Насти росла:

— Игорь, может, съездим к нему в его дом на окраине города? У меня нехорошее предчувствие.

— Ладно, поехали сейчас, — кивнул Игорь, и сам уже заволновался.

Игорь повёз Настю на мотоцикле за город, в пригородный квартира дяди Васи. За городом снега намело ещё больше, дороги развезло, кое-где пришлось пробиваться с трудом. Больше часа они тряслись по ухабам, пока наконец не добрались до места.

здание —небольшое трёхэтажное квартирное здание — одиноко торчал в сугробах, вид у него был заброшенный. Настя и Игорь слезли с мотоцикла, подошли к двери. Дверь оказалась приоткрытой, на замок не заперта.

— Дядя Вася! Вы дома? — Настя тихонько постучала, позвала.

В ответ — ни звука. Сердце у Насти ухнуло. Она толкнула дверь, и навстречу ударил такой тошнотворный смрад, что её едва не вырвало.

— Что это за запах? — Игорь нахмурился, заслонил Настю собой и осторожно шагнул внутрь.

В комнатах — пусто, ни души. На мебели толстый слой пыли — видно, что здесь давно никто не живёт. Зловоние стояло невыносимое.

— Дяди Васи нет? А откуда же тогда запах? — Настя зажала нос, её душили страх и недоумение.

Игорь тщательно осмотрел все углы, ничего подозрительного не нашёл, но вонь становилась всё сильнее. На душе у него стало муторно. Он схватил Настю за руку:

— Поехали отсюда. Расскажем Диме, пусть он подключится.

Они поспешно покинули дом. Игорь завёл мотоцикл, и они рванули обратно в город. Как только в телефоне появилась связь, Настя немедленно позвонила Диме и выложила всё как есть.

Дима, выслушав, помрачнел:

— Не дёргайтесь пока. Я сейчас же позвоню в районный отдел. Но морально будьте готовы — дядя Вася уже в возрасте, здоровье у него слабое, всякое могло случиться

Дима не договорил. Но Настя и Игорь и так всё поняли. Тревога в их сердцах разрасталась.

Дима, повесив трубку, немедленно связался с воркутинской полицией и запросил информацию о дяде Васе. Вскоре из районного отдела перезвонили. Выслушав ответ, Дима помрачнел ещё больше.

Он тут же пришёл в магазин, посмотрел на заждавшихся Настю и Игоря и глухо произнёс:

— Настя, Игорь у меня для вас плохие вести. Дядя Вася несколько дней назад скончался у себя дома.

— Что? — Настя остолбенела, слёзы хлынули ручьём, она не верила своим ушам. — Дима, что ты сказал? Дядя Вася как же он так?

— Сослуживцы из отдела сказали: сердечный приступ. Когда нашли — уже несколько дней как мёртв, — вздохнул Дима. — Участковый из соседнего квартала обходил территорию вечером, учуял смрад из дома, вскрыл дверь — и обнаружил тело. Уже увезли, всё оформили.

Игорь тоже опешил, глаза покраснели. Он вспомнил, как дядя Вася заботился о Насте, как доверил им магазин, — и сердце защемило от боли.

— Как же так сердечный приступ — рыдала Настя, слёзы капали на пол.

В магазин прибежали Ксюша с Семёном. Услышав новость, они замерли, лица помрачнели. Ксюша вспомнила, как дядя Вася помогал ей, когда она только перебралась в Воркуту, как постоянно подсовывал вкусняшки — и не выдержала, разрыдалась.

— Тяжёлая жизнь у него была, безродный, одинокий. Всю жизнь в магазине пропадал, а ушёл — никого рядом — Семён говорил сдавленно, глаза на мокром месте.

Дима смотрел на убитых горем друзей, на сердце скребли кошки. Он положил руку на плечо Игоря:

— Всё, что мы сейчас можем сделать, — достойно проводить старика, упокоить с миром. Из отдела сказали: в ящике его стола нашли завещание, оно уже в участке. Завтра заберём.

В тот вечер в доме 5 царила гнетущая тишина — ни смеха, ни обычного оживления. Настя и Игорь сидели на диване, молча вытирали слёзы. Ксюша прильнула к Семёну, плечи её вздрагивали. Дима сидел в стороне, сдвинув брови, — тяжёлые мысли одолевали.

Наутро Дима вместе с Настей отправился в полицию и забрал завещание дяди Васи. Написанное от руки, не слишком каллиграфично, но твёрдо. В нём говорилось: все сто процентов долей в «Магазине Насти» безвозмездно передать Насте. Всё остальное имущество: часть — пожертвовать воркутинскому детскому дому, остальное — оставить Насте в качестве оборотных средств для магазина.

Настя прочла — и разрыдалась уже навзрыд. Перед глазами встало всё: доброта дяди Васи, его вера в неё, его ласковая улыбка, с которой он заходил в магазин. И боль, и благодарность душили её. Она понимала: старик хотел, чтобы она продолжала его дело, сберегла его детище.

Вернувшись в магазин, Настя пересказала содержание завещания Игорю, Семёну и Ксюше. Все надолго замолчали — каждый переживал по-своему.

— Золотой человек был дядя Вася, — сказал Игорь, шмыгая носом. — Даже на пороге смерти о нас думал.

— Именно, — подхватила Ксюша. — Всё, что имел, отдал Насте. Мы должны работать так, чтобы не уронить его память.

Настя вытерла слёзы, взгляд приобрёл твёрдость:

— Дядя Вася был для меня как родной. Я сделаю всё, чтобы магазин жил. Но долями я не стану владеть одна. Нужно разделить поровну — каждому по двадцати процентов. Тогда мы вместе, сообща, сохраним его детище.

— Настя, это дядя Васа завещал тебе, не надо нас вписывать, — возразил Игорь.

— Нет, — отрезала Настя. — Без вашей помощи мне бы магазин не поднять. Не хочу обмануть доверие старика. И я очень хочу, чтобы мы все вместе берегли эту лавку — его труд, его душу.

Все посмотрели в её решительные глаза, поняли, что спорить бесполезно, и молча кивнули.

Через несколько дней состоялись похороны дяди Васи на городском кладбище Воркуты. Проводить его в последний путь пришли Настя, Игорь, Семён, Ксюша, Дима, старые покупатели, представители детского дома, друзья покойного.

Церемония была скромной, но достойной. Стоя у свежей могилы, люди плакали, вспоминали добрым словом дядю Васю. Настя опустила на холмик букет белых хризантем и, сдерживая рыдания, проговорила:

— Дядя Вася, вы не волнуйтесь. Мы сохраним магазин, ваше детище не пропадёт. Мы всегда будем вас помнить и благодарить.

Выл ветер, кружились снежинки, будто сама природа прощалась с добрым стариком. Дядя Вася ушёл, но память о нём осталась в сердцах. А его «Магазин Насти» под надёжной защитой друзей и дальше будет согревать промёрзшую Воркуту своим живым, уютным светом.

После похорон Настя, Игорь, Семён, Ксюша и Дима вернулись в магазин. Уселись в зале, обвели глазами знакомые полки — на душе у каждого было тяжело и светло одновременно.

— Теперь мы должны работать ещё усерднее, — тихо сказала Настя. — Чтобы душа дяди Васи была спокойна на том свете.

— Да, будем работать вместе, — Игорь сжал её руку, взгляд его стал твёрдым.

Дима кивнул:

— Если понадобится моя помощь — обращайтесь в любой момент. Сделаю всё, что смогу.

Зима в Воркуте по-прежнему лютая, но в «Магазине Насти» никогда не гаснет тепло. Здесь — вся жизнь дяди Васи, всё, что он создал за долгие годы. Здесь же — память и мечты Насти, Игоря, Семёна, Ксюши, Димы. Они будут хранить наказ старика, сообща поднимать магазин, чтобы эта маленькая, согретая душевностью лавка навсегда осталась самым тёплым приютом в замёрзшем городе — и чтобы тепло это передавалось дальше, не угасая.