Горький сентябрь

Армейская группировка, за два месяца, прошедших с начала войны, потеряв в почти непрерывных схватках большую часть техники и чуть ли не половину личного состава, отступала. Подчёркнуто торопясь, капитан Астахов, сойдя с забитого людьми и машинами шоссе на поросшую хилой травкой обочину, скорым шагом шёл вдоль почему-то остановившейся дивизионной колонны. Пару минут назад его разыскал запыхавшийся посыльный и единым духом выпалил:

– Товарищ капитан, вас командир дивизии требует…

Капитан Астахов понимал, как он выглядит после утомительного марша, и позволил себе чуть-чуть задержаться. Первым делом он вытер пучком травы ставшие серыми голенища сапог, отряхнул насколько возможно насквозь пропылившуюся гимнастёрку и, поправляя амуницию, туже затянул командирский ремень. Конечно, сейчас никто не стал бы делать ему замечание, но Астахов, считая себя военной косточкой, иначе поступить просто не мог.

Комдив ждал Астахова возле своей «эмки». Выслушав сделанный по всей форме доклад, он одобрительно посмотрел на Астахова и приказал:

– Вам, капитан, надлежит организовать здесь, на дороге, КПП. – Полковник перехватил вопросительный взгляд Астахова и уточнил: – Сейчас отход наших частей прикрывает арьергард. Не знаю, сколько времени он продержится, но полагаю, чтобы успеть уйти за Днепр, надо спешить. Я всё же задержал колонну, дожидаясь отставших, но люди идут чуть ли не поодиночке, а их надо собрать, вам ясно?

«Хорошо, что идут», – подумал про себя Астахов и вытянулся.

– Слушаюсь, товарищ полковник. Будет сделано!

– Не сомневаюсь, – кивнул комдив и указал на недальнюю рощу. – Собирайте всех там. Мы продолжаем движение, а вы потом догоняйте. Шоссе на подходе к переправе наверняка будет забито, так что советую вам идти полевыми дорогами.

Говоря так, комдив явно опасался либо авиационного налёта, либо того, что, сбив оставленный позади заслон, немецкие танки пойдут по шоссе. Однако свою догадку Астахов высказывать вслух не стал, а вместо этого напомнил:

– Товарищ полковник, мне же люди нужны.

– Ах да-да, конечно… – Видимо, вымотавшийся вконец комдив запамятовал, что капитан – штабник, и сейчас, махнув рукой в сторону съехавшего с дороги БА-10, сказал: – Оставляю вам броневик. Шофёр говорит там что-то не так, но обещает всё исправить. Ещё я немедленно распоряжусь выделить в ваше распоряжение комендантский взвод. Считаю, этого хватит.

– Так точно! – Астахов взял под козырёк.

– Действуйте… – ответно козырнул полковник и сел в машину, а Астахов, проводив «эмку» взглядом, направился к броневику.

Водитель БА-10, ковырявшийся в моторном отсеке, крыл всё и вся матом, а торчавшие рядом члены экипажа теми же словами выражали сочувствие. Когда подошёл Астахов, водитель, прекратив ругань, выпрямился, однако капитан, увидев, что боец весь перепачкан маслом, только махнул рукой и поинтересовался:

– Что с машиной?

– Да, товарищ капитан, какой-то гад соли в бензобак сыпанул.

– Ближе к дороге подъехать сможешь? – деловито спросил Астахов.

– Ясное дело, вот только временный бачок приспособлю, – и водитель показал бутылку с бензином, в горлышко которой был вставлен резиновый шланг.

Астахов стал ждать, пока боец заведёт двигатель, но тут возле броневика появился бравый сержант с автоматом ППД на груди и, с ходу обратившись к стоявшему чуть в стороне командиру, уточнил:

– Вы капитан Астахов? – А уже потом, увидев утвердительный кивок, доложил: – Товарищ капитан, комендантский взвод прибыл в ваше распоряжение!

В подошедшем следом строю было лишь восемнадцать человек, и Астахов, отметив, что взводом командует всего-то сержант, вздохнул. После тяжёлых боёв, предшествовавших отходу дивизии, ждать чего-то другого не стоило. Подумав самую малость, Астахов указал на рощу:

– Товарищ сержант, пять бойцов отправьте туда. Там сборный пункт. Вы с остальными на шоссе. Если подойдут отставшие подразделения нашей дивизии, направляйте их в рощу. Одиночек и проходящие машины тоже туда. Я сейчас подгоню броневик к дороге, и тогда мы с вами решим, как быть дальше. Задача ясна?

– Так точно! – сержант вытянулся, и буквально через минуту отделение из пяти бойцов уже спешило к роще, а сам комвзвода, объяснив оставшимся с ним людям задачу, принялся организовывать КПП.

Капитан думал, что ремонт броневика затянется, но водитель слишком долго возился, и Астахов уже хотел идти помогать сержанту, как вдруг двигатель пару раз фыркнув, заработал, после чего обрадованный боец сообщил:

– Готово!

Астахов показал, куда ехать, экипаж занял свои места и БА-10, урча мотором, выкатился к самой обочине, тотчас наведя пушку на дорогу. С появлением броневика дела на КПП пошли лучше. Если до этого бойцам комендантского взвода приходилось кричать, размахивать руками и даже стрелять в воздух, то теперь, под наведённым дулом, грузовики тут же притормаживали, а бойцы-одиночки останавливались сами, не дожидаясь грозного окрика.

Всех, кто шёл мимо сержант строго спрашивал:

– Какая часть? – И тех, кто был из Астаховской дивизии, отправлял в рощу.

Правда, время от времени некоторые упрямцы пробовали уверять, что дойдут сами, но тогда сержант запросто рявкал:

– Пшёл, тебе говорят! – и для убедительности поводил стволом ППД.

Какое-то время Астахов, не вмешиваясь, наблюдал слаженную работу команды, но потом обратил внимание, что к КПП медленно, опираясь на палку идёт какой-то командир, левая нога которого была кое-как замотана тряпками. Подойдя ближе, он остановился, достал из кармана платок, вытер обильно стекавший из-под фуражки пот и облегчённо вздохнул:

– Ну, слава богу, догнал…

– Товарищ комполка, как же так?.. Вы и вдруг в одиночку, пешком?.. – кинулся к нему сержант.

Астахов тоже знал этого командира полка их дивизии и, в свою очередь удивившись, что с ним никого нет, спросил:

– Товарищ майор, что случилось?

– Бомбёжка… Из машины выскочил, а очнулся на обочине. Ногу замотал и вот, как-то добрёл…

– Но как же так? – возмутился Астахов. – Вы ж в машине не один ехали… Где другие?.. Почему не помогли?

– Некому было помогать, капитан… – ответил комполка и так посмотрел на Астахова, что тому сразу всё стало ясно.

Немного поколебавшись, капитан всё-таки обратился к командиру полка:

– Товарищ майор, у нас тут в роще собраны отставшие машины, люди, среди них есть и командиры. Кстати, сколько их уже собралось? – Астахов повернулся к стоявшему рядом сержанту.

– Восемь лейтенантов, – тут же доложил тот.

Астахов прикинул, как их использовать, и сказал:

– Я считаю, пора формировать маршевую колонну. – А потом, глянув на обмотанную тряпками ногу комполка, спросил: – Вы командовать сможете?

– Смогу, – и как бы в подтверждение майор сильнее опёрся на палку.

Капитан собрался было обсудить детали, но тут его внимание отвлекли длинные гудки трёх появившихся на шоссе грузовиков. Астахов решил, что они требуют освободить дорогу, но всё оказалось не так. Едва первый ЗИС затормозил прямо перед броневиком, из его кабины высунулась молодая женщина-военврач. Была она вроде как не в себе и, обращаясь к комполка, крикнула:

– Товарищ майор! Это машины медсанбата! Дайте бензина!

Сразу поняв, в каком она состоянии, майор, переглянувшись с Астаховым, тут же заверил женщину:

– Дадим, непременно дадим, сольём из других машин. – И деловито уточнил: – У вас медперсонала сколько?

– Я одна… – устало опустив голову, женщина начала тереть ладонями щёки, но заметив краем глаза тряпки на ноге майора, вскинулась: – Вы ранены?

– Это потом. Сейчас нам туда, – и встав здоровой ногой на подножку ЗИСа, майор палкой указал направление к роще.

Машины медсанбата отъехали, и Астахов, воспользовавшись передышкой, задумался. Движение по шоссе затихло, а значит, ждать ещё кого-то смысла не было. Однако капитан продержал КПП на шоссе ещё минут сорок – за это время в рощу отправили всего-то человек двадцать отставших, и Астахов решил, что пора сниматься.

Капитан уже хотел дать команду, как вдруг не отходивший ни на шаг от капитана сержант тронул его за рукав.

– О, гляньте-ка, ещё кто-то едет…

И точно, к КПП быстро приближался ЗИС-5», битком набитый какими-то военными. Судя по тому, что грузовик и не думал снижать скорость, его пассажиры, видимо, рассчитывали прорваться через КПП силой. Сержант, первым догадавшийся об этом, подал сигнал, трижды стукнув прикладом автомата по бронированному капоту БА-10. Стартёр тут же взвыл, мотор завёлся, и броневик рывком выехал на дорогу, полностью перегородив проезд.

ЗИС-5 тормознул так, что задние колёса занесло вбок и остановился, не доехав до КПП метров сорок. Сидевшие в кузове военные вскочили на ноги и разом принялись что-то кричать, недвусмысленно грозя оружием. Астахов приоткрыл дверцу броневика, чтобы отдать приказ, но тут на дороге поднялась беспорядочная пальба. Стреляли с грузовика. Одна из пуль, то ли прицельная, то ли шальная ударилась о броню рядом с головой капитана и, взвизгнув, ушла рикошетом в сторону.

Укрывшиеся за броневиком бойцы дали залп, и ЗИС-5, круто развернувшись, помчался обратно. Кто там ехал в грузовике, было не ясно, но Астахов, не колеблясь, распахнул дверцу броневика и крикнул командиру машины:

– Огонь!

Пушка выстрелила прямо над головой капитана, заставив его инстинктивно пригнуться. Снаряд угодил точно под дифер, и взрыв скинул грузовик в кювет. Все, кто там уцелел, выскочили из машины и, как зайцы, порскнули в разные стороны. Сержант, явно собравшийся броситься в погоню за посмевшими стрелять беглецами, крикнул Астахову:

– Товарищ капитан, это ж диверсанты!

Секунду Астахов колебался, но потом всё-таки предположил:

– Да нет, скорее мародёры…

– Может быть… – неохотно соглашаясь, пожал плечами сержант и перекинул ремень автомата через плечо.

Понимая, как внезапная пальба на дороге будет воспринята в уже наверняка изготовившейся к маршу колонне, Астахов приказал:

– Снимаем КПП! Все в рощу!

По той же команде броневик, разворачиваясь, съехал на обочину, и тогда капитан, втиснувшись в открытую боковую дверцу БА-10, кивнул водителю:

– Давай!

Комполка встретил Астахова всё ещё с палкой, но теперь его нога была аккуратно перевязана и обута в опорок, сооружённый из кирзового сапога с обрезанным голенищем. Увидев уже сформированные подразделения, Астахов первым делом поинтересовался:

– Бензина хватит?

– Да, – майор странно хмыкнул. – Тут у одного запасливого товарища в кузове полная столитровая бочка нашлась…

– Отлично, – обрадовался капитан и, достав карту, показал маршрут: – Вот комдив приказал так ехать.

– Разумно, – согласился майор, – лучше двигаться стороной, а то на шоссе ведь авиация прищучить может.

– Вот только опасаюсь, как бы нам наши машины руками толкать не пришлось, – посетовал Астахов.

– Ничего, машины руками толкать легче, чем бомбы ловить, – пошутил майор и сразу посерьёзнел. – Ну что, капитан, двинули?

– Двинули, – согласился Астахов и заключил: – Если ничего серьёзного не произойдёт, к ночи через Днепр переправимся.

Прозвучала команда, колонна двинулась, и Астахов подумал, что теперь они будут обороняться за Днепром…

Свежесформированная дивизия выходила на оборонительный рубеж. Доброволец Сергей Галушко, вымахавший под метр девяносто, оказался в первой шеренге и теперь упрямо шагал, то и дело смахивая с лица заливавший глаза пот. Прямо перед собой Сергей видел спину взводного, призванного из запаса младшего лейтенанта, и замечал, как у того на плечах из-под ещё не обмявшейся гимнастёрки тоже проступают тёмные пятна.

Вообще-то бойцу Галушко пока ещё не исполнилось восемнадцати, однако его год был призывным, и Сергея, как добровольца, без особых проволочек зачислили в пехотную роту, в тот же день выдав оружие. На их взвод пришлось две винтовки СВТ для сержантов, а остальные получили обычные трёхлинейки, часть из которых оказалась чуть длиннее, и приклад этих винтовок имел некий благородный отлив. Именно такая винтовка досталась Сергею, и, когда он полюбопытствовал, отчего так, один из бойцов его взвода, пожилой и, скорее всего, бывалый, усмехнулся:

– У тебя, цуцик, винтовочка-то ещё царская…

После таких слов Сергей старательно выложил кожаный погон, и винтовка села у него на плече как влитая. А вот с обмундированием и амуницией всё было не так гладко. Брезентовый ремень, оттянутый двумя подсумками, норовил съехать набок, паркие кирзовые сапоги из-за неумело намотанных портянок натирали ноги, а свёрнутая в скатку шинель на марше неприятно ёрзала по щеке. Впрочем, со скаткой Сергей управился. Он достал свой носовой платок и обмотал им середину скатки так, чтоб грубый шинельный ворс не касался кожи.

Марш длился уже более шести часов, усталость всё сильнее напоминала о себе, и тут вдоль колонны пронеслась долгожданная команда:

– Привал!..

Когда рота, остановившись, расположилась у края худосочной рощи, Сергей стащил с себя казавшуюся теперь хомутом скатку и угнездился в ней, блаженно привалившись спиной к шершавому стволу дерева. Веки у него тотчас опустились, и какое-то время боец был в полудремотном состоянии.

Малость передохнув, Сергей вспомнил про натёртые ноги, встрепенулся и принялся стаскивать сапоги. Портянки, конечно, оказались мокрые, и боец старательно развесил их сушиться на ближайшем кустике, а потом, для порядка придавив пальцами надувшуюся на пятке водянку, снова сел отдыхать. Однако не успел он смежить веки, как услыхал:

– Что, цуцик, дрыхнешь?..

Боец открыл глаза и увидел стоявшего рядом того, бывалого.

– А что, нельзя? – Сергей прижмурился.

– Оно, конечно, можно… – отозвался бывалый и, оценивающе посмотрев на парня, хмыкнул: – А вдруг команда?

– Так я ж портянки сушу и вон ногу натёр. – Сергей показал пятку.

Бывалый усмехнулся, снял с куста малость подсохшую портянку и, расстелив её сухим концом на ближайшем пеньке, позвал:

– Ну-ка цуцик, иди сюда…

Когда Сергей послушно встал, бывалый, не чинясь, показал молодому бойцу, как надо наматывать портянку.

Со второй, к собственному удивлению, Сергей справился сам и, придя к выводу, что портянка и впрямь удобная штука, обулся. С одобрением поглядывавший на Сергея бывалый, опять усмехнулся:

– Ты, цуцик, никак городской?

– Ну да, – тоже заулыбался Сергей, но договорить не успел, так как мимо них пробежал кирпатый[1] боец их взвода и на ходу крикнув:

– Вы чего тут сидите, там кухня пришла!.. – сломя голову помчался на другой конец рощи.

– Пошли, – сказал Сергею бывалый и как-то по-доброму улыбнулся, глядя, как боец суетливо пристраивает на плече скатку.

К раздаче они припозднились. Десятка три бойцов, сбившись в плотную кучу вокруг полевой кухни, толкались и переругивались, стараясь пробиться ближе, тянули свои котелки орудовавшему черпаком повару прямо через головы товарищей. Сергей, поражённый столь неприглядной картиной, обернулся к малость отставшему бывалому и увидел стоявшего в стороне взводного, который неуверенно топтался на месте, вроде как порываясь что-то сказать.

В этот момент откуда-то из глубины рощи к кухне примчался ротный. Секунду он смотрел на творившееся у кухни, а потом дико заорал:

– Кончай бардак!!! – и, выхватив пистолет, пальнул в воздух.

Бойцы шарахнулись во все стороны, перепуганный повар выронил черпак, а ротный шагнул к взводному и зло выкрикнул ему прямо в лицо:

– Младший лейтенант! Какого чёрта столбом стоите?

– Да я… – протянул взводный и вместо того чтоб встать смирно, совсем по-штатски принялся теребить руками ремень.

На лице ротного отразилось недоумение, и он спросил:

– Вы давно в армии?

– Пятый день… – взводный перестал дёргать ремень и, вспомнив про устав, опустил руки по швам.

Ротный оценивающе глянул на взводного и, уже спокойно сказав: – Ладно, наведите порядок с раздачей, – пошёл обратно в рощу, на ходу пряча пистолет в кобуру.

Позже, сидя на пеньке и уминая из котелка пшёнку, Сергей пытался взять в толк, почему выстрел ротного так сразу навёл порядок? Эти мысли прервало появление бывалого, который, держа за хвост, нёс большую жирную селёдку. Остановившись рядом с Сергеем, он спросил:

– Ты чего рыбу не брал? Испугался, как ротный пальнул?

– Не, я не знал, что дадут, – сглотнув слюну, расстроился Сергей.

– Не боись, – успокоил его бывалый. – Это я нам на двоих взял.

Он заставил Сергея встать, прикрыл пенёк листом лопуха и принялся резать селёдку аккуратными ломтиками. Тут к ним зачем-то подошёл кирпатый, который прямо на ходу доедал кашу.

– Ты что, с перепугу тоже полный паёк не взял? – поддел его бывалый.

Боец сразу понял, что речь идёт о селёдке, и хитро прищурился.

– С чего бы? Я своё завсегда возьму. Опять же рыбка знатная… – Кирпатый выскреб ложкой остатки каши и вдруг спросил: – Наши говорили, у немцев заместо котелков банки плоские, с крышкой. В банку первое, а в крышку второе, верно?

– Верно, – подтвердил бывалый и уточнил: – Вот только в ту манерку входит то что дадут, а в наш котелок, всё что спромыслишь…

– Вон оно как… – протянул кирпатый, но ничего больше сказать не успел.

Мимо них рысью пробежал ефрейтор и, кинув на ходу: – Кончай со жратвой! Давай бегом к старшине, там нам лопаты привезли, – помчался дальше.

Кирпатый тут же увязался за ефрейтором, а бывалый придержал Сергея, и они, быстренько доев селёдку, только тогда пошли следом. Идти было недалеко. На проходившей через рощу полевой дороге стоял селянский воз с обычными огородными лопатами, которые распоряжавшийся здесь старшина выдавал по пять штук на отделение. Старик возчик, доставивший эти лопаты, сидел, свесив ноги за край телеги, и молча попыхивал своей солдатской трубочкой-носогрейкой.

Собравшиеся у дороги бойцы, ожидая своей очереди, балагурили, и вдруг в их трепотню встрял дед, заявив:

– Вы, я вижу ребята, войско с бору по сосенке…

– Так мы ж, почитай, отовсюду, – сказал странно бледный, не участвовавший в общем трёпе боец и вроде как с намёком добавил: – Знаешь, дед, где девять месяцев зима, а остальное лето?

– Знаю, – пыхнул своей носогрейкой дед. – Сам в тех местах воевал.

– Это что, за царя Гороха? – вмешался главный балагур.

– Не за царя Гороха, а за государя императора, – нахмурился дед и пояснил: – Пекин мы брали, столица такая китайская, богатая… Слыхал?

– Мы всё слыхали, – балагур весело фыркнул и тут же прицепился к старику. – А раз богатая, чего ты там дед не остался? Или нам чужой земли не надо? Опять же, смотри, Пекин твой столица…

– Ты сам смотри. Как бы вы, вояки хреновы, Киев не просрали… – неожиданно осерчал дед и, увидев, что воз разгрузили, хлестанул конягу.

Линия обороны была намечена по краю рощи. Взвод Сергея, получив лопаты, рассредоточился и приступил к подготовке ячеек. Правда, лопат оказалось маловато, и копать пришлось по очереди. Сергею, как самому крепкому, лопату дали сразу в надежде, что он отроет свою ячейку раньше других и передаст шанцевый инструмент товарищу. Именно поэтому кирпатый всё время крутился вокруг Сергея, нетерпеливо ожидая, когда тот управится.

И Сергей старался. В считанные минуты сняв слой дёрна и отложив нужную для маскировки зелень в сторону, боец так рьяно принялся копать, что спина у него тут же взмокла, зато и ячейка быстро углубилась больше чем на полметра. А если принять во внимание и образовавшийся из выброшенной наверх земли бруствер, то это было уже вполне надёжное укрытие.

Решив наконец малость передохнуть Сергей опёрся о черенок лопаты и вдруг услыхал странный свист. Боец недоумённо закрутил головой, но тут вдруг где-то позади грохнуло, послышался треск ломающихся веток, воздушная волна швырнула Сергея на бруствер, и он, поспешно выскочив из ячейки, начал испуганно озираться, пытаясь сообразить, что произошло.

В роще грохнуло ещё пару раз, оттуда донеслись суматошные крики, которые тут же перекрыла зычная команда:

– Всем в укрытие!

Сергей кинулся к ячейке, но его внезапно оттолкнул всё ещё бывший рядом кирпатый и, прыгнув вниз, сам вжался в землю. В полной растерянности Сергей стал дёргать товарища за ноги, однако кругом загрохотало так, что боец просто перестал соображать. Он метнулся в одну сторону, в другую, вроде бы налетел на дерево, а что было дальше, позже вспомнить не мог…

Боец пришёл в себя, когда кругом стало тихо, и с удивлением обнаружил, что лежит на каком-то картофельном поле. Сергей поднял голову и увидел спокойно стоявшего рядом бывалого, а чуть дальше взводного. Боец вскочил и услыхал, как бывалый вроде как сочувственно хмыкнул:

– Что, цуцик, очунял?.. Хорошо хоть винтарь не бросил…

Сергей только сейчас заметил, что всё ещё держит в руках трёхлинейку и совсем уж глупо забормотал:

– Что командир подумает…

– А, ничего, – успокоил бойца бывалый. – Я сам видел, как он из своей ячейки тоже рачки лез.

Сергей недоверчиво глянул на бывалого, потом на взводного, который, вдруг словно стряхивая с себя наваждение, встрепенулся, затоптался на месте, а потом как-то по-штатски крикнул:

– Товарищи красноармейцы! За мной в атаку! – и, выхватив из кобуры лоснившийся от необтёртой смазки наган, первым побежал к роще.

Как оказалось, на картофельном поле была чуть ли половина роты. Команда подняла всех, и устремившиеся за командиром бойцы даже начали кричать «Ура». Сергей не кричал. Уставя штык, он шёл в атаку с одним страстным желанием – встретить врага. Но немцев в роще не оказалось. На бегу Сергей замечал тела погибших товарищей, перескакивал через поломанные стволы и лишь у своей прежней позиции встал как вкопанный. Он увидел посечённую осколками спину, осыпавшийся бруствер и понял, что кирпатый боец навсегда остался лежать в ячейке, которую он, Сергей, рыл для себя…

Новенькая полуторка пылила просёлком. Водитель, разгоняя машину, то чуть ли не до отказа вдавливал в пол пуговицу акселератора, то шёпотом матерился и жал на тормоз, когда колёса грузовика срывались с плохо наезженной колеи. Сидевший в кабине рядом с шофёром старший лейтенант-артиллерист пропускал мимо ушей ругань бойца и, думая о своём, неотрывно смотрел на вившуюся полем дорогу.

Имевшаяся у командира карта показывала, что впереди ни перекрёстков, ни ответвлений нет, а значит, опасаться, что идущая следом батарейная колонна куда-нибудь заедет, не приходилось. Правда, время от времени старший лейтенант, наклонившись к лобовому стеклу, на всякий случай поглядывал вверх, но небо оставалось чистым, и командир снова возвращался к своим мыслям.

Вот только мысли эти были совсем не весёлые. Война шла уже третий месяц, и всё складывалось совсем иначе, чем представлялось раньше. Конечно, старший лейтенант уже не был мальчишкой и знал, что на войне случается всякое, но чтобы вот так, проиграв приграничное сражение, непонятно почему отступить в центре, а на юге вообще откатиться до Днепра… Нет, после Халхин-Гола и Финской кампании это просто не укладывалось в голове!

Тем временем казавшаяся бесконечной дорога наконец-то пересекла поле и углубилась в довольно густой лес прифронтовой полосы. Здесь колея стала менее накатанной, колёса полуторки запрыгали по корневищам, и водителю всё чаще приходилось крутить баранку, чтобы благополучно миновать то крутой поворот, то узкий проезд между деревьями. Так по лесу довелось петлять минут двадцать, прежде чем машина выехала на весьма обширную поляну.

Судя по всему, КП дивизии размещался здесь. С противоположной стороны поляны, на которую вывела лесная дорога, виднелось несколько замаскированных проросшим дёрном блиндажей, возвышавшихся едва приметными холмиками. В стороне от них, глубже в лесу прятались штабная «эмка» и связной броневичок, а возле него кто-то одетый в танкистскую кирзовую куртку, возился с мотоциклеткой.

Сразу за блиндажами стоял ЗИС-5 с откинутыми бортами, и бойцы сгружали с него какие-то ящики. Метрах в тридцати от грузовика пряталась за маскировочной сетью радиомашина, для надёжности до половины зарытая в землю, и почти там же старший лейтенант высмотрел большую армейскую палатку. Очень походило на то, что штаб обустраивался основательно.

Оставив полуторку под деревьями, старший лейтенант прошёл в штабную палатку, где, как оказалось, почему-то находился только один полковник, сидевший за складным столом. Внутри было душновато, и даже окна, все с отстёгнутыми клапанами, не добавляли прохлады. Через ближайшее, перекрещенное парусиновыми лямками окошко, старший лейтенант увидел поставленные неподалеку ещё две палатки со свежеотрытой возле них щелью и вскинул руку к козырьку.