Бесконечность в нас. Стихия воды

Глава 1

– Вода… Она так пленит и одновременно отталкивает. Самая загадочная и не изученная человеком стихия. Столько сил и денег люди вкладывают в покорение космоса – далекого и неприступного, когда под их ногами, можно сказать, под самым носом – удивительный и загадочный мир, готовый открыть новые тайны и возможности для всего мира. Вот он – бери его. Но нет же. Им проще строить самолеты, воздушные корабли, шаттлы, ракеты, сажать туда людей и отсылать на тысячи километров от земли, чтобы потом все это превратить в космический мусор. Хм. Представляю, какая там помойка… Хотя помойка, пожалуй, у меня в голове, – подумала Бэт. – Это осень так на меня влияет, – усмехнулась она про себя и плотнее закуталась в скромное, но элегантное пальто из драпа цвета морской волны.

Не то чтобы Бэт не любила осень. Любила, даже очень. Но не такую – пасмурную, липкую и дождливую, а яркую, желтую, способную довести буйством красок до щенячьего восторга даже самого прожжённого нытика, того самого, который так ревматично брюзжит в ее голове уже неделю и похоже не собирается останавливаться.

– Люди не изучают воду, потому что они боятся, – продолжил нытик крутить свою пластинку. – Да, да, боятся. Боятся того, что они там увидят. И первым будет их собственное отражение!

Испугавшись своих мыслей, Бэт задумчиво покосилась на воду. Но ничего там не увидела. Опавшие сухие листья заполонили всю поверхность, да так, что, казалось, это вовсе не пруд, а осенняя лужайка, усыпанная осколками зеркал в тех местах, где вода еще давала о себе знать. Бэт любила приходить сюда, в старый парк с несколькими живописными прудами, у одного из которых она сейчас и находилась. В такие места хочется приходить, когда на душе грустно или одиноко, а в последнее время у Бэт именно так и было. Какое-то вязкое чувство тревоги мучило её. Тревоги от ожидания того, что что-то должно случиться, но ничего не случалось. Абсолютно ничего. И это было самым ужасным.

– Я обязательно должна взглянуть на свое отражение, – произнесла вслух девушка и отыскала глазами старый мостик, перекинувшийся через пруд в том месте, где он был не таким широким. Там еще оставался небольшой клочок воды, не тронутый осенним покрывалом.

Бэт решительно встала на дряхлые деревянные ступеньки и стала продвигаться к середине моста, чтобы быть напротив воды. Глубоко вдохнув, как будто собравшись с духом перед тем, что ей предстояло увидеть, Бэт перегнулась через перила, но опять ничего не увидела.

– Эти дурацкие листья! Кто вообще догадался посадить деревья так близко к берегу. Рано или поздно они выпьют всю воду и иссушат мой любимый пруд, – воспользовался случаем поворчать нытик.

Вытянув шею в струнку, Бэт еще сильнее потянулась вперед.

– Что ты делаешь! Осторожнее!

Внезапный поток холодного ветра и громкий крик позади заставили девушку резко выпрямиться, и в это время старые перила, не выдержав перенесенной нагрузки, с треском обвалились в воду.

Бэт испуганно отшатнулась. Уж где, где, а в ледяной воде она точно сейчас не хотела бы оказаться. Конечно, пруд был неглубоким, и она бы не утонула, но перспектива очутиться абсолютно сырой и в таком виде добираться домой, была чревата воспалением легких, как минимум.

Девушка стала оглядываться по сторонам, чтобы найти своего спасителя. В том, что это был мужчина – сомнений не было. Голос, остерегший ее от падения, был тому доказательством. Но вокруг никого не было. Только пустынная аллея со сгорбившимися по обеим сторонам асфальта голыми деревьями, за которыми точно нельзя было укрыться.

– Как же так, я точно слышала этот голос! – Бэт еще раз обвела взглядом всю окрестность и даже несколько раз обернулась вокруг себя и опять никого не увидела.

– Э-э-э-э-эй, ау-у-у-у-у!

Тишина.

– Бред какой-то, – подумала девушка и заправила за ухо выбившуюся прядь белокурых волос.

Темнело. А Бэт все еще стояла на середине моста в каком-то слепом оцепенении. Этот странный голос и то ощущение холода, которое предшествовало ему, полностью поглотили ее мысли и чувства. Теперь она уже не могла понять, почудилось ли ей это все или нет.

Громкий лай собаки вывел девушку из состояния транса. Бэт испуганно оглянулась, но нет, это ей уж точно не почудилось. Лохматый терьер, навострив уши и весело размахивая хвостом, стоял напротив.

– Эй, дружок, ты тут один? – протянула она руку к пушистой макушке.

Щенок весело взвизгнул и бросился к своей хозяйке, стоявшей неподалеку. Бэт успела разглядеть приятное лицо пожилой женщины, с чуть заметной сединой на висках. Она улыбнулась девушке и потянула за собой непослушного друга дальше в глубь аллеи.

– Так-то лучше, – утвердительно кивнула Бэт сама себе, – что-то я сегодня совсем расклеилась. Нужно идти домой и закончить все дела, завтра сдавать квартальные отчеты.

Хоть Бэт и работала дизайнером в небольшом арт-агентстве, и сама специфика ее занятий предполагала все творческое и креативное, это не освобождало ее от обязательных бюрократических манипуляций, которые так любил их руководитель – мистер Трэвор. Он, как человек старой закалки, полагал, что порядок есть там, где присутствуют планирование и строгая отчетность. Он любил планировать и любил, когда эти планы выполнялись. А вот опоздания не любил. Поэтому Бэт стоило поспешить, ведь на часах уже половина восьмого, а ей еще нужно было доделать несколько заданий, которые так упорно не хотели сдаваться ее творческому порыву в течение прошедшего рабочего дня.

Глава 2

Элизабет Риверс или Бэт, как называли ее друзья, жила в небольшом городке неподалеку от Лондона. Можно сказать, это был пригород Лондона, который с успехом впитал в себя все особенности погоды старшего брата. Густые туманы, очистившись от примесей Лондонского смога, частенько укрывали город своей загадочной пеленой, волнуя сердца романтиков и разного рода проходимцев, называющих себя колдунами и магами.

Офис, где работала Бэт, располагался на окраине Лондона. Так было удобнее. Развитое железнодорожное сообщение позволяло с легкостью добираться до нужных мест в мегаполисе, а снимать жилье за приемлемую цену в пригороде.

– Какие планы на вечер, красотка? – промурлыкал с масляной улыбкой на лице Скотт, офисный мачо, предпочитавший не пропускать ни одной юбки. И похоже, что на Бэт у него были планы, ведь это единственная девушка во всем бизнес-центре, где располагался офис мистера Трэвора, которой ему так и не удалось пополнить свою коллекцию.

– Скотт, ты же знаешь, мне еще возвращаться домой, а уже и так поздно! – фыркнула Бэт и закатила глаза.

– Да ладно тебе! – не унимался ухажер. – Сходим, посидим где-нибудь, пропустим парочку стаканчиков чего-нибудь крепкого, а переночевать ты всегда сможешь у меня.

Бэт внимательно посмотрела на голубоглазого, темноволосого мужчину, который в вальяжной позе склонился над ее рабочим столом, да так, что она могла чувствовать запах его дорогого парфюма. Он был хорош, даже слишком хорош. Конечно, все девочки отдела, да и не только отдела, были от него без ума. Но Элизабет понимала, что тот интерес, который он демонстрировал к ней с недавнего времени, был проявлением животного азарта коллекционера дамских сердец и ничем больше.

Иногда Бэт думала: «А почему бы и нет. Что такого страшного произойдет, если я схожу на свидание со Скоттом. Посидим в ресторане, он покатает меня на своем шикарном авто, а потом, может быть, случится и что-то большее…». Но всякий раз ей становилось стыдно от этих мыслей. Желание быть особенной, не такой, как все, ставило ее порой в жесткие моральные рамки. И это зачастую спасало от поспешных и необдуманных поступков.

– Скотт, нет. Я действительно очень устала сегодня. Нашему узурпатору (мистеру Трэвору) не понравился мой проект, и он весь день брюзжал над ухом. Ты же знаешь, как это выматывает. Сходи куда-нибудь со Сьюзен или Милли. Хотя, зачем я тебе это говорю, ты и сам знаешь, что тебе делать.

– Бэтти, детка, ты не знаешь, от чего отказываешься, – Скотт состроил самодовольную гримасу и заправил за ухо Бэт выбившуюся прядь волос. – В любом случае, ты всегда знаешь, как меня найти.

– Да, конечно, Скотт, – заерзала та на кресле, – но сейчас, с твоего позволения, я продолжу работать.

Несостоявшийся кавалер удалился, и только сейчас Бэт позволила себе расслабиться. «Ну какой наглец, как можно так бесцеремонно вести себя! И это его «Бэтти, детка…», ненавижу, когда меня так называют!».

– Элизабет Риверс! Ты опять это сделала, ты опять отшила Скотта!

А вот тут проблема была крупнее. Николь, подруга Бэт, которая с чего-то решила взять на себя шефство над одинокой коллегой и считала себя обязанной устроить личную жизнь девушки, стояла над ней, скрестив руки на пышном бюсте.

– Что ты, черт возьми, делаешь! – прошипела она в ярости. – Мы же с тобой договаривались!

– Николь, прекрати! Мы с тобой не договаривались о том, что я прыгну в постель к первому попавшемуся парню, мы обсуждали только то, что мне, может быть, я еще раз повторюсь, может быть, стоит быть повнимательнее к людям, проявляющими ко мне интерес. Но в конце концов мне 24 года и есть своя голова на плечах, и… и я считаю, что моя личная жизнь – это совершенно не твое дело! Не суй свой нос не в свое дело! – Бэт чуть ли не перешла на фальцет, и Николь испуганно захлопала глазами.

Во всем офисе воцарилась гробовая тишина. Оно и понятно, никто не ожидал такого проявления эмоций от обычно тихой и спокойной Элизабет. Хорошо, что время шло к концу рабочего дня, и половина помещения уже опустела, но это не смогло сделать нервный выпад Бэт незамеченным.

– Ну, знаешь ли! – фыркнула Николь и быстро удалилась из виду.

Только сейчас, стоя у всех на обозрении с горящими щеками и растрепанными волосами, Бэт поняла, что все это сказала вслух, да еще в какой манере. Но самым неприятным было не это, она обидела Николь, единственного человека, к которому она привязалась за последнее время. Николь сразу тепло приняла застенчивую и робкую девчонку, которой Бэт пришла на работу к мистеру Трэвору. Она сразу ввела ее в курс дела и некоторое время помогала выполнять порученные задания. Причем это было так бескорыстно и искренне, что Бэт прониклась к этой взбалмошной и немного вульгарной, на ее вкус, девушке теплом и чувством благодарности. Но последнее время Николь стала чересчур навязчивой, особенно это касалось личных и семейных вопросов, о которых Бэт совершенно не хотела говорить с кем бы то ни было.

Девушка устало опустилась в кресло. Коллеги, казалось, уже забыли о ее концерте и, как обычно, занимались своими делами.

– Нужно обязательно извиниться! Но не сейчас, сейчас она будет плакать, а сегодня я этого просто не вынесу… завтра! Ох… нет… завтра выходные. За это время меня съест собственная совесть, а перед этим еще и поджарит на фритюре! Я ей позвоню, нет, лучше напишу письмо, да… так будет лучше! К понедельнику она уже остынет, и мне не придется объяснять все при встрече!

После принятого решения стало немного легче, и Бэт поспешно принялась собирать вещи, чтобы отправиться домой. До последнего поезда оставалось не так уж много времени, и стоило поспешить, иначе Бэт рисковала провести ночь либо в жарких объятиях Скотта, либо вытирая слезы хнычущей Николь и слушая ее нравоучения. И что из этих двух вариантов было хуже – неясно!

Глава 3

Густой и непроглядный туман за окном и монотонный стук колес поезда, несущего Бэт подальше от городской суеты Лондона и всех проблем, произошедших с ней в этот день, воскресили в голове девушки старые воспоминания. Воспоминания о том, как они с бабушкой вот так же ехали в город на заседание суда, где должно было рассматриваться дело об очередной попытке матери Бэт вернуть родительские права на дочь. Это было давно, тогда Элизабет было около трех лет, и непонятно, зачем бабушка взяла ее на заседание, впрочем, туда она и не попала. Ее оставили сидеть в комнате для ожидания и все находившиеся там люди сочувственно смотрели на маленькую белокурую девчушку, прижимавшую к груди плюшевого медвежонка Тедди, тогда верного друга и спасителя от страшных снов. Все думали, что Бэт еще ребенок и ничего не понимает, но это было не так. Она все понимала, понимала, что бабушка и мама ведут непримиримую борьбу за право на ее воспитание.

Мать Элизабет – Лаура – забеременела рано, по меркам ее консервативных родителей, – в 20 лет. Причем произошло это как-то случайно, и сама девушка не могла сказать, кто был отцом ребенка. Для семьи Лауры это был удар, но рождение Элизабет стало глотком свежего воздуха, озарением, перевернувшим всю жизнь Риверсов. По крайней мере, так говорила бабушка Бэт. И тем строже семейство стало следить за выполнением Лаурой материнских обязанностей.

Лаура же, наоборот, предпочитала не оставлять свой разгульный образ жизни, ходила с друзьями по барам, подолгу пропадала в каких-то сомнительных поездках и всячески игнорировала свою новую роль.

Как-то она вернулась домой навеселе, а бабушка, вымотанная заботами о новорожденной внучке, решила проучить свою дочь и со скандалом заставила ее искупать маленькую Бэт перед сном, о чем, как сама потом говорила, она будет жалеть до конца своей жизни. Лаура попросту уснула в тот момент, когда малышка находилась в ванной с водой, и, если бы не вовремя появившаяся бабушка, ребенка было бы не спасти. Бэт, в свои 6 месяцев, пережила клиническую смерть. Бабушка не смогла простить Лауру и подала на нее в суд. А нерадивая мать, наоборот, как будто прозрела после случившейся трагедии и стала всячески пытаться загладить свою вину. Но бабушка была непреклонна, она не разрешала дочери видеться с Бэт и подала иск на лишение ее родительских прав.

Нужно отдать должное Лауре. После всех судебных заседаний, окончившихся не в ее пользу, она не оставляла попыток своего присутствия в жизни дочери, и, надо сказать, сейчас у нее и Бэт были неплохие отношения. Благо, Элизабет было уже достаточно лет, чтобы принимать самостоятельные решения, одним из которых было желание время от времени приезжать к матери и ее новой семье в гости, чему ее бабушка была совершенно не рада.

Бэт никого не осуждала и не пыталась кого-либо понять. Она приняла все случившееся как данность и сделала соответствующие выводы об отношениях с мужчинами и семейной жизни.

Протяжный гудок, сообщавший о прибытии на очередную станцию, привел девушку в себя. И как раз вовремя. Это была ее остановка.

Бэт вышла из поезда и в очередной раз порадовалась, что она живет не в Лондоне, а в его пригороде. Свежий воздух, разбавленный капельками тумана, бодрил как никогда и заставлял забыть обо всех неприятностях. Уже в заметно приподнятом настроении Элизабет направилась домой.

Небольшой дом с некогда цветущим палисадом, гостеприимно встретил одну из своих жительниц. Бэт снимала маленькую квартиру на третьем этаже, и из ее окон открывался живописный вид на парк, в котором она так любила гулять. Перед входной дверью квартиры стояло большое зеркало во весь рост, обрамленное металлической оправой с искусными вензелями. Видимо, кто-то из жильцов выставил его сюда за ненадобностью, и Бэт была этому рада, так как не могла себе позволить иметь такую роскошную вещь в квартире.

Бэт оценивающе глянула на отражение в зеркале. На нее смотрела невысокая, стройная девушка со светлыми волосами по плечи, одетая в скромную юбку ниже колен и свитер крупной вязи из шерсти цвета топленого молока. Сегодняшняя погода позволяла обходиться без пальто. Отражение прищурило левый глаз и показало девушке язык, потом приподняло брови и состроило удивленную мордашку. Элизабет усмехнулась собственному озорству и поежилась от холода.

Как назло, со вчерашнего вечера ее постоянно знобило. Было такое ощущение, что, где бы она ни находилась, везде было холодно. Может, и не стоило ей сегодня оставлять верхнюю одежду дома, но с утра за окном светило такое теплое, яркое солнышко, что невозможно было представить себя закутанной в тяжелые одеяния, когда как сама погода кричала о собственном легкомыслии.

– Видимо, вчерашняя прогулка в парке не прошла без следа, – подумала Бэт и содрогнулась. – Как я могла забыть! Парк, и пруд, и этот голос… Нет, все-таки не может быть, чтобы все это мне почудилось.

Воспоминания о странном голосе и его воображаемом обладателе будоражили кровь девушки.

– Это нужно сделать сейчас, может быть, он прогуливается в парке каждый день в это время. Так многие делают здесь, особенно когда позволяет погода. Я встречу его и смогу поблагодарить за оказанную помощь!

Даже не зайдя домой, Элизабет поспешила спуститься вниз. Она решительно направилась в сторону парка, не зная, что хочет там найти или увидеть. Ее вело какое-то седьмое чувство, она знала, что там, в парке, ее должно ждать что-то интересное или кто-то интересный.

Миновав все перекрестные улицы, Бэт очутилась у входа в парк, обозначенного дряхлой табличкой, покосившейся от времени, – «Уэстридский парк. Не мусорить. Штраф 10 фунтов». Еще пара шагов – и вот он, тот пруд и мост со свисшими остатками разломанных перил.

Тяжело дыша, то ли из-за волнения, то ли из-за того, что она так быстро шла, Бэт, огляделась вокруг. Все было по-прежнему, за исключением, может быть, того, что листьев на воде стало еще больше, и даже там, где вчера можно было разглядеть собственное отражение, красовались желтые и коричневые обрывки лета. Бэт простояла так минут десять или пятнадцать, пытаясь разглядеть каждую деталь незамысловатого пейзажа, но становилось уже слишком темно, и усиленное прищуривание глаз не помогало увидеть больше, а наоборот, заставляло кровь в висках биться все интенсивнее, вызывая головную боль.

– Вот дура! – с досадой произнесла девушка, и в это самое время за ее спиной раздался голос!

– Вы ищете меня?

Бэт оглянулась. В десяти шагах от себя она увидела силуэт молодого мужчины. Так можно было предположить по его стройной угловатой фигуре и осанке, с которой он держался.

– Да, простите, я, наверное, вас испугала своим криком, я просто… просто решила прогуляться.

– Прогуляться? – послышалось удивление в голосе незнакомца. – Разве следует девушке гулять так поздно одной, да еще и в парке?

«Это он, это тот голос…», – шептало подсознание Бэт. Девушка смотрела на своего собеседника широко раскрытыми глазами и пыталась рассмотреть хоть какие-то детали, кроме общего силуэта. Но было действительно слишком темно, да к тому же ее, как всегда, подводило зрение, испорченное долгими часами, проводимыми за монитором компьютера.

– Вам было бы лучше вернуться домой и полюбоваться на парк со стороны, из окон вашего дома, – продолжил незнакомец.

– Что? Что, простите, вы сказали? – промямлила Бэт. – Откуда вы…

«Откуда он знает, что мои окна выходят на парк? Странно! Хотя это просто какое-то совпадение», – подумала Бэт и выговорила уже более уверенно.

– С чего вы решили, что я смогу полюбоваться на парк из окон своего дома?

– У половины домов Уэстридской улицы окна выходят на парк, и вряд ли вы пришли откуда-то издалека в такое позднее время.

– Хм, – недоверчиво хмыкнула Бэт. – Вы знаете, пожалуй, я воспользуюсь вашим советом и пойду.

– Может быть, вы хотите меня проводить? – расхрабрившись, спросила Бэт.

Мужчина усмехнулся, что показалось ей невежливым.

– Примите мои глубочайшие извинения, – ответил незнакомец в старомодной манере, и Бэт показалось, что он даже поклонился, – но у меня здесь еще дела.

– Дела? Какие могут быть дела в такое время? – любопытство девушки перешло все границы инстинкта самосохранения.

– Ээээ… – ошарашено протянул мужчина, видимо, не ожидавший такой дерзости.

– Можете не говорить, мне неинтересно, – продолжила перегибать палку Элизабет.

– Да, кстати, спасибо, что не дали мне упасть вчера с мостика. Правда, громко кричать на ухо, вместо того, чтобы просто одернуть – не совсем подходящий способ предупреждения опасности, но я вам благодарна. И могла бы выразить это сразу, если бы вы так быстро не скрылись из виду, – затараторила Бэт, смущенная собственной смелостью.

– Вы были очень неблагоразумны вчера, – с огорчением ответил незнакомец, – будьте более осмотрительны впредь.

В воздухе повисла тишина. Никто не говорил и не собирался уходить. Бэт съедало огромное желание подойти ближе к своему собеседнику и рассмотреть его. Низкий бархатистый голос и красивый силуэт фигуры обещали обнаружить своего обладателя как минимум симпатичным мужчиной – и это интриговало.

Бэт сделала шаг вперед – незнакомец попятился назад. Бэт сделала еще шаг вперед – незнакомец шаг назад. «Что это за кошки – мышки», – рассердилась Бэт и сделала три быстрых шага вперед. Мужчина не успел так быстро отреагировать на ловкий выпад девушки и неуверенно попятился. В это время Элизабет удалось немного лучше разглядеть его лицо – четко очерченные скулы, удлинненные волосы, которые падали на высокий лоб крупными прядями. Что-то ей показалось странным во всем облике. В нем чувствовалась какая-то невесомость, аморфность, если такое слово можно было применить к…

– … Живооому человеку, – прохрипела Бэт не своим голосом.

Она стояла напротив дерева! Большой и широкой сосны, которая росла в парке очень и очень долго. Ее широкий ствол не смогли бы обхватить три человека так, чтобы соединить указательные пальцы рук в замок. И в этом самом дереве пропал ее незнакомец, а ведь она ни на секунду не сводила с него глаз. Вот сейчас он был здесь, сделал шаг назад и должен был упереться спиной в дерево – но его нет! ЕГО НЕТ!

Глава 4

«Так быстро, пожалуй, я еще никогда не бегала», – с ужасом подумала Бэт, свернувшись калачиком под кроватью в своей квартире. Она, как маленький ребенок, пытающийся спрятаться от воображаемых чудовищ, так же нашла убежище в самом надежном месте в доме. Бэт даже потеряла одну туфлю, сбив какого-то человека у центрального входа, удирая со всех ног из парка. Тот еле-еле докричался ее, чтобы вернуть пропажу. «Держу пари, перепугала его до смерти!» – подумала Бэт, и еще сильнее сжалась в комочек, ей и самой было очень страшно.

Прошло уже достаточно времени, чтобы отдышаться, немного прийти в себя и начать анализировать произошедшее.

«Так, Бэт, ты должна успокоиться», – начала она уговаривать сама себя. «Во-первых, он ничего плохого тебе не сделал, а если бы хотел сделать, то это давно бы уже произошло, пока ты орала, как оголтелая, перед этим деревом. И в конце концов, он же помог тебе вчера не свернуть шею в этом пруду, не для того же, чтобы на следующий день прикокать». Бэт нервно захихикала в своем убежище и прислушалась на секунду, не скрипят ли половицы от шагов непрошеного гостя. «Какие половицы! – зажмурилась испуганная девушка. – Если он, если он привидение, то шума от него точно не будет». «Привидение?!!! О Боже! Бэт, до чего ты докатилась! Ты видела привидение?!! Что, реально?!» – ошарашенная собственными словами и пережитым кошмаром, Бэт забилась в истеричном хохоте, сменившемся громкими рыданиями.

Чувство одиночества, переполнявшее ее последнее время, вкупе с пережитым страхом выпустило в сознание Бэт невообразимый рой фантазий, смешавшихся в ужасающий микс сновидений.

А могло ли быть иначе? Многие из нас, живущие в бетонных коробках городских квартир, рано или поздно приходят к общему знаменателю – душевной пустоте или, как модно это называть сейчас, – депрессии. Каждый день люди автоматически встают, чистят зубы, собираются и идут на чаще всего нелюбимую работу. Целый день они только и ждут, когда же можно будет вернуться домой, к любимому телевизору, дивану, кухне. Туда, где никто не будет им мешать. Хорошо, когда в этой цепочке присутствуют дети и какое-то время заставляют родителей больше двигаться, больше смеяться, меньше думать об усталости и однообразии жизни. Ведь каждый новый день с крохотным человеком становится поистине новым. Но дети имеют свойство вырастать и покидать свое гнездо, заставляя вспомнить родителей о пустоте, о невыносимой теперь тишине. Самое ужасное, что и они, полные надежд, буйных фантазий и амбиций, вырываются в мир свободы для того, чтобы в конце концов стать участником единой системы, капкана, как и их родители.

Бэт чувствовала себя заложником такой системы. Но она ничего не могла поделать с собой. Она была трусиха. Как часто она слышала с экранов телевизоров и страниц заумных книг по психологии, что нужно выйти из зоны комфорта, и тогда жизнь изменится к лучшему! Все говорили и кричали об этом, но никто, никто и никогда не ответил на главный вопрос. Как это сделать? Как?