Бесконечность в нас. Стихия воды
- -
- 100%
- +
От такого решения на ее сердце стало легко и спокойно. В результате все последующие дни девушка пребывала в прекрасном расположении духа. Ее зона комфорта засасывала ее обратно спокойствием и уютом своей обыденности. Она опять взялась за старое. Бэт ждала чуда в своем панцире. К тому же ежечасная болтовня Николь не давала скучать.
– По-моему, мистер Трэвор сегодня в ужасном расположении духа, как думаешь, он отпустит меня пораньше? Мы с Робертом договорились зайти кое-куда, прежде чем поедем к его родителям, – озабоченно заметила Николь.
– Ого. Вы поедете к его родителям? Николь, я не знала, что у вас намечен семейный ужин. Кстати, за всей суматохой последних дней, ты мне так и не рассказала, как вы с ним познакомились, – полюбопытствовала Бэт. – Ну и как же?
– Да тут и рассказывать нечего! – смутившись, заметила подруга.
Обычно она охотно рассказывала о своих мужчинах, но не в этот раз. Николь могла часами расхваливать достоинства Роберта, его ум, внешнюю привлекательность, что и так было заметно, но никаких подробностей и конкретных фактов. Вот и сейчас она упомянула о какой-то встрече с родителями и то в последний момент. Элизабет списывала такую скрытность на нежелание подруги афишировать детали своей влюбленности, ведь это были ее первые серьезные чувства к мужчине. Но и Бэт была для нее хорошей подругой, если не сказать лучшей. Так что попытка Николь в очередной раз замолчать подробности больно кольнули ее.
– Элизабет Риверс! – послышался голос офис-менеджера, невысокой рыжеволосой девушки, в рабочие обязанности которой входило получать корреспонденцию на имена сотрудников компании. – Приятный пожилой джентльмен принес тебе письмо и просил передать прямо в руки. Возьми его, пожалуйста.
– Письмо! Тебе? Как интересно! – удивилась Николь. – Интересно, от кого оно? Дашь почитать?
– Вот еще! Письмо же мне, а не тебе! – отомстила Бэт за неразговорчивость подруги. Она тоже не собиралась рассказывать ей содержание личных писем. Скорее всего, там не могло быть ничего важного, какой-нибудь очередной каталог с товарами, но интригу нужно было сохранить в любом случае, чтобы другим неповадно было скрытничать с подругами.
Немного помедлив перед своим рабочим местом, прежде чем отправиться на ресепшен, Элизабет взглянула в окно. Там она увидела знакомую фигуру пожилого мужчины в старомодной шляпе, который уже встречался ей в Уэстридском парке. Тогда, своим неожиданным появлением, он оградил ее от странного разговора с Джоном. Вокруг мужчины крутился белый пес и весело махал хвостом. Джентльмен приветственно махнул рукой приближающейся к нему женщине. Ее лицо тоже показалось Элизабет знакомым, но она не могла вспомнить, где раньше видела ее.
«Странно, что он тут делает?», – подумала девушка.
– Элизабет! – повторно зазвучал голос офис-менеджера уже над самым ее ухом. – Тебя не дождешься. Вот твое письмо.
Она протянула девушке небольшой конверт без подписи.
– Ммм, нет подписи. Это уже интересно, – замурлыкала Николь и попыталась вытащить письмо из рук Бэт. Та вовремя спохватилась и отдернула руку, с озорством посмотрев на Николь, которая драматично надула губки.
– Ну, давай уже, не тяни, подруга. Открывай. Что там! Рабочая корреспонденция не приходит в таких конвертах. Может быть, это от Джона? По-моему, ты произвела на него впечатление. Весь вечер после нашей встречи он был так загадочно задумчив.
– Вот еще, – фыркнула Бэт и распаковала письмо.
На белом листе, ровно по центру, было напечатано следующее:
«Неважно, как люди встречаются. Они могут быть из совершенно разных миров, никогда не ходить одними путями, но однажды они сталкиваются, и их жизнь меняется. Так стоит ли бежать от данного судьбой?»
– Что это? Что это такое? Какая-то цитата? Откуда? Бэт, ты знаешь, что это такое? – посыпались вопросы от подруги.
Но она не слышала и половины того, что та ей говорила. Элизабет, вся побледневшая, с плотно сжатым в руке листом бумаги, полностью перенеслась в свои мысли.
«Кто-то знает, что я видела его! И этот кто-то тоже видит его и знает, что он меня ждет! Встреча… Она может быть между людьми из разных миров!? Да кто же этот незнакомец?! Кем бы он ни был, но я должна пойти туда и увидеть его опять! Элизабет Риверс, ты ждала знака? Так вот, этот знак! Даже не знак! Это призыв к действию. Плохо или хорошо все закончится, но я должна сделать это». При этой мысли Бэт решительно скомкала листок в руке и вышла из оцепенения.
Николь уже просто смотрела на нее удивленными глазами.
– Что с тобой? Ты вся побледнела!
– Ничего! Все в порядке! Это действительно от Джона, – хладнокровно солгала Бэт.
– От Джона? Но почему он прислал записку с каким-то мужчиной, а не пришел сам? И это произвело на тебя такое впечатление? – не унималась Николь.
– Когда-нибудь я тебе расскажу! – мягко взглянув на подругу, ответила Бэт.
– Почему ты не хочешь рассказать сейчас?
– Потому что уже полшестого, а ты хотела уйти пораньше с Робертом, – вышла из ситуации Бэт.
Как она и предполагала, имя возлюбленного подействовало на Николь как кодовое слово, переключившее ее от внешних забот к внутренним.
– Ах да, чуть не проворонила, – оживилась Николь. – Я видела, как мистер Трэвор уехал домой, не буду у него отпрашиваться.
– Ты мне обязательно все расскажешь потом, правда, милая? – прокричала она уже у двери, надевая на бегу пальто.
– Ты тоже! – ответила Бэт и помахала прощально рукой.
Когда дверь за Николь закрылась, Бэт устало опустилась в кресло. Она еще несколько раз прочитала содержимое письма. Нужно было собраться с мыслями. Или к черту эти мысли. Скрупулёзное разбирательство в себе лишь только прибавляло девушке неуверенности. Она знала эту слабость и решила постараться не думать больше ни о чем. Иногда ветер в голове является залогом успеха в реализации поспешно принятых решений.
Глава 8
Секунды…, минуты…, час…, два часа… Как медленно может идти время, когда ты чего-то очень ждешь. Каким мучительным кажется все происходящее вокруг. Поездка на метро к вокзалу. Очередь за билетом. Ритмичный шаг поезда. Все, как в замедленной съемке. Знакомый перрон и дорога. Старая табличка с названием парка и деревья, деревья, деревья…
И вот Элизабет, вся трепещущая и надломленная, стоит у старого пруда с разрушенным мостиком. Пусто, никого нет.
– Ты здесь? – прошептала девушка.
Ответа нет. Мгновение тишины болью отозвалось в ее висках.
– Ты здесь?! – уже громче повторила она.
Тишина.
– Я пришла! Ты слышишь? Ты сказал, что будешь ждать меня! Где же ты?! – уже закричала Бэт.
«Где же ты…, …е же ты…, ты…» – эхом отозвалось наполнившееся темнотой пространство.
– Я пришла к тебе! Я хочу видеть тебя! – громко повторила Бэт, чуть не плача.
– Я слышу тебя. Я здесь! – отозвался мужской голос.
Бэт обдало холодным воздухом, она резко повернулась к источнику звука и увидела своего призрачного незнакомца, который стоял совсем рядом. Он неуверенно улыбнулся девушке и поклонился.
– Почему ты, ты так долго не отзывался? – смутилась Бэт.
– Я должен был убедиться!
– Убедиться в чем?
– В том, что ты готова…
– К чему готова?!
– Готова увидеть меня снова и не убежать, не испугаться.
Ласковый голос незнакомца немного успокоил Бэт, ее пульс начал постепенно возвращаться к нормальному ритму, а голос почти перестал срываться на нервный писк.
– Я не боюсь тебя, – неуверенно сказала Бэт.
– И не стоит, я не сделаю тебе ничего плохого!
– Кто ты? – продолжив удивляться своей смелости, спросила Элизабет.
– Для начала. Позволь представиться. Меня зовут Уильям. Уильям Марлоу. Пожалуй, это все, что я знаю кроме того, что ты единственное живое создание, которое может слышать и видеть меня.
– Меня зовут Элизабет Риверс, – решила последовать учтивости своего собеседника Бэт. – И я понятия не имею, почему я могу слышать и видеть тебя.
– Ты привидение? – неуверенно продолжила она.
– Видимо, да! – заключил мужчина.
– Давно ты здесь?
– Этого я не помню, – сказал Уильям и помрачнел. Но уже через мгновение его лицо просветлело.
– Но я помню, как впервые увидел тебя, – оживленно продолжил он. – Я долго блуждал по парку, пока не облюбовал это место. Здесь тихо и немноголюдно, как раз то, что нужно в моем положении. Где-то около года назад сюда стала приходить и ты.
«Ну да, – подумала Бэт, – я как раз нашла здесь квартиру в начале прошлой осени».
– Сюда мало кто приходит. А ты наведывалась часто. Мне стало любопытно, что ты нашла в этом уединенном месте, что приводит тебя сюда почти каждый вечер. И я стал наблюдать. Я видел, как ты безрассудно и рискованно поступаешь, перекидываясь через перила старого моста, чтобы что-то рассмотреть в воде. Ты не видела, а я видел, как разрушаются его стропила. Я не мог молчать, и призыв быть осторожнее сам вырвался из моей груди. Я был потрясен, когда ты услышала, – заключил он.
– Да, я тоже была удивлена, когда над самым своим ухом услышала крик, а обернувшись, никого не заметила, – неуверенно поддержала разговор Бэт.
– Я отступил назад и оказался за той старой сосной, как тогда, при нашей второй встрече, – сказал Уильям.
– Тогда я думал, что ты можешь только слышать меня, и все равно не был уверен в этом. Мне нужно было убедиться. И я последовал за тобой. Я узнал, где ты живешь, где работаешь, – виня себя за бестактность, продолжил Уильям. – После того как ты пришла сюда во второй раз после нашей первой встречи, если ее можно так назвать, я не только убедился в том, что ты слышишь меня, но и узнал, что ты меня видишь. Я не хотел тебя пугать, но так получилось, что пятясь назад, я переступил дерево.
– Подожди, так ты что, все это время следил за мной?! – ошарашенно проговорила Бэт, вспоминая то постоянное чувство озноба, которое сопровождало ее некоторое время назад и которое она чувствовала сейчас, находясь рядом со своим новым знакомым.
– Да, но я не заходил в твой дом и почти всегда был на расстоянии, – поспешил успокоить девушку Уильям.
– Ты умер? – резко перевела разговор на другую тему Элизабет.
– Да, – грустно ответил тот.
– Как это произошло? – осторожно спросила Бэт, смягчив голос.
– Я не помню всего, – задумался мужчина. – Помню лишь искривленные злобой и алчностью лица людей, которые держат меня за шею и погружают в воду. Их было несколько, поэтому я не смог справиться. Они что-то хотели от меня. Что-то получить. Но я не мог им дать этого. Если бы я мог – то отдал бы им и выбрал бы жизнь! – закрыв лицо руками, Уильям застонал от бессилия и безысходности, которые мучили его.
– Прости, мне очень жаль, – сжалилась Элизабет. – Если не хочешь, можешь не продолжать, я не хотела ранить тебя.
– Нет, нет, я хочу рассказать! Ты же первый и единственный человек, которому я могу это рассказать. – Они погружали меня в воду, затем вытаскивали. Затем опять погружали и вытаскивали снова, – продолжил Уильям, – я не мог говорить, дышать и сопротивляться. А они все требовали и требовали, чтобы я им отдал то, что они хотят. У меня уже совсем не оставалось воздуха и сил, когда они опять погрузили меня в воду. Последнее, что я помню, это яркая вспышка и ослепительный зеленый свет!
– Зеленый? – задумчиво перебила Бэт. – Должен быть белый!
– Что? – переспросил Уильям.
– Ну, свет в конце тоннеля должен быть белым, а не зеленым.
Не понимая, о каком тоннеле говорит Бэт, Уильям продолжил:
– Свет был ослепительно ярким. Причем такого изумрудного, чистейшего зеленого света я никогда не видел раньше… А потом была темнота, мне казалось, что я падаю в бездну. Очнулся я уже здесь. В этом самом парке. Сначала я решил, что каким-то чудом спасся. Что моих мучителей заметили другие люди и позвали на помощь. Или что они подумали, что я мертв, и отвязались от меня. Но я действительно был мертв. Я понял это, когда увидел траву на земле, просвечивающую через мои руки. Я побежал к воде, чтобы взглянуть на себя, и в отражении увидел, что я полностью прозрачен. Единственное, что у меня было, – это эти часы, – он достал из кармана круглые часы с длинной цепочкой, на которых были выгравированы какие-то странные символы и надпись Уильям Марлоу.
– Из-за этой надписи я и решил, что меня так зовут – Уильям Марлоу.
– Ну что же. Будем знакомы, Уильям Марлоу, – улыбнулась Бэт и протянула ему ладонь для рукопожатия, видимо, еще не до конца веря, что перед ней стоит призрак.
Уильям грустно улыбнулся в ответ на жест девушки, но все же провел своей рукой по ее ладони. Рука Уильяма пересекла плоть Элизабет и оставила на ней следы в виде мелких капелек росы на запястье.
– Говорят, если после смерти человек остается на земле, то это означает, что он не выполнил какую-то очень важную миссию, можно сказать, не выполнил свое предназначение. Так говорят, по крайней мере, – постаралась приободрить его Бэт.
– Я тоже думал об этом. Но я ничего не могу вспомнить из своей жизни, кроме каких-то бессвязных отрывков. Это делает мое существование невыносимым. Если ад и существует, то он здесь. Каждый день я прихожу сюда, на место, где впервые осознал себя мертвым, и пытаюсь вспомнить. Вспомнить что-то из своей жизни, из ее последних событий. Но нет! Каждый раз воспоминания ускользают от меня и становятся все более расплывчатыми.
Уильям на секунду задумался, а потом продолжил уже более заинтересованно.
– Элизабет, а что ты хотела там увидеть? – кивнул он в сторону пруда. – Тогда… когда чуть не упала в воду? Ты что-то там заметила?
– Нет, – смутилась Бэт. – Я просто хотела посмотреть на свое отражение. Тогда мне почему-то показалось, что если я посмотрю на воду, то увижу там отражение другого человека. И окажется, что я – это не я. Мне стало страшно, и я решила убедиться, что все в порядке.
– Ты странная, – улыбнулся девушке Уильям.
– О да, – с усмешкой поддержала его Бэт, – я куда более странная, чем ожидала. Ведь я разговариваю с призраком.
Уильям развел руками, как бы снимая с себя вину за то, что Бэт может видеть его и улыбнулся. В конце концов, такая способность девушки никак не могла зависеть от воли умершего человека. И этот жест, заставил Бэт искренне улыбнуться в ответ.
– Вы находите это забавным, мисс Риверс? – нахмурил брови Уильям, но не смог скрыть веселье в своих глазах.
– Нет, ни капельки, – постаралась подыграть ему Бэт и изобразила на лице возмущение. – Я всю жизнь считала, что со мной должно произойти что-то необычное и из ряда вон выходящее. И вот это произошло. Я ни на секунду не считаю нашу встречу забавной.
– Да, но все же сознайся, вначале, ты подумала, что сошла с ума?
– О да! Это было ужасно, и лучше об этом не вспоминать, я уже представила себя в смирительной рубашке, неистово доказывающей врачам, что вижу привидение, а рядом заплаканные мама и бабушка. Они прижимают носовые платочки к глазам, чтобы скрыть слезы и язвительные упреки с обвинениями в том, что именно она, а не другая стала причиной такого помешательства. А еще, еще Николь, которая стоит напротив меня, скрестив руки под своим шикарным бюстом. И весь ее облик говорит «А я тебя предупреждала! Вот до чего может довести недостаток секса. Нужно было все-таки переспать со Скоттом». А мистер Трэвор, Боже, бедный мистер Трэвор. Какой удар по репутации его компании мог бы нанести факт того, что у него работала психически больная. Вот это был бы конфуз.
Во время своей жаркой речи Бэт широко размахивала руками и быстро ходила из стороны в сторону, останавливаясь лишь затем, чтобы состроить шуточную гримасу, изображавшую все те эмоции, которые могли испытать ее родственники и знакомые, узнав, что она сошла с ума. Уильям от всего увиденного не смог скрыть сначала смешок, а затем и громкий хохот, чем сперва ввел Бэт в недоумение, но через мгновение они уже смеялись оба.
И этот легкий, чистый смех разрушил невидимую преграду из страха и недоверия, существовавшую между ними. Так волею судеб повстречались два одиноких сердца из разных миров и разного времени, чтобы открыть друг для друга целую вселенную новых чувств и эмоций.
Над старым Уэстридским парком, медленно одевающим багряный халат рассвета, звонким эхом разлетался смех Элизабет и чуть заметным ветерком вторил ей смех Уильяма.
Эпизод 2. Нечаянные чувства
Глава 1
В ночь с пятницы на субботу в доме Маккензи никто не спал. Мистеру Рочестеру Маккензи, главе семейства, нездоровилось. И это было впервые за достаточно продолжительное время, что не могло не встревожить все семейство. Их богатый трехэтажный особняк, возвышающийся на живописном берегу бухты Надежда на юге Англии, тревожно сверкал огнями всех окон. Этот свет мог бы послужить сигналом маяка для одиноких кораблей, оказавшихся в ночном океане, если бы не высокий забор, скрывающий дом от посторонних взглядов, а его жильцов от неописуемого вида красот природы, которыми они владели.
Старый родовой особняк, как и его обитатели, был полон загадок и тайн. Может, всему виной была скрытная жизнь семейства Маккензи или многочисленные легенды и мифы, окутавшие их родословную еще с давних времен, но жители южного Девона неохотно общались с ними и старались избегать. Это было не особенно трудно, так как сами Маккензи достаточно презрительно относились к людям, низшим по сословию.
Рочестер и его супруга Вивьен часто организовывали в своем особняке богатые приемы для избранных и самых знатных семей Англии, на которых, как правило, они представляли свои новые баснословно дорогие произведения искусства, приобретаемые в самых знаменитых музеях мира. Никто не знал, откуда у них было такое жадное стремление скрыть от широкой общественности лучшие творения великих художников и скульпторов, но ходили слухи, что даже сама Джоконда побывала в качестве трофея на одном из их приемов. Правда, временно, так как пропажа или подмена этого величайшего произведения Леонардо вызвала бы громкий резонанс в обществе, а Маккензи не любили лишней публичности.
– Роч, успокойся. Это всего лишь мышечный спазм, вызванный твоей вечной неуклюжестью. Если ты прекратишь метаться по комнате, изображая инфаркт, и дашь себе возможность передохнуть, то увидишь – все успокоится, – сказала миссис Маккензи, наблюдая из широкого уютного кресла, стоявшего у камина, за своим мужем, высоким, угловатым мужчиной лет сорока пяти, который бегал по комнате, как заведенный.
– Нет, нет, Вивьен. Это никакой не спазм. Давно я не ощущал этого чувства и уже забыл, каково это. Но, увы, его ни с чем не спутаешь. Говорю тебе, Виви, он возвращается.
– Прекрати! Слышишь? Соберись, слюнтяй. Как может возвратиться то, что кануло на дне? Рочестер, ведь это так? Ты видел, как это произошло, собственными глазами?
– Да, черт подери, к сожалению, видел! Видел вот этими своими глазами, – заскулил Рочестер и драматично закрыл ладонями лицо.
– К сожалению?! Ты сказал, к сожалению?! – зашипела от негодования его жена, ухоженная дама лет сорока, с пышной белокурой шевелюрой, собранной в витиеватую прическу, увенчанной старомодной заколкой, что делало ее образ историческим.
Она встала из своего кресла и подошла к Рочестеру. Глаза Вивьен сверкали молниями, когда она отстранила руки от лица мужа и поймала его блуждающий взгляд.
– Единственное, о чем ты можешь сожалеть, что не сделал этого раньше, как и полагалось, когда он был готов добровольно расстаться с жизнью. Ты позволил жалкому мальчишке потерять часть своей силы. Но если ты так опечален и это гложет тебя, ты всегда можешь присоединиться к нему и отдать медальон мне. Уж я-то о нем позабочусь, слюнтяй!
Она резко отбросила руки Рочестера, которые крепко сжимала в своих ладонях и добавила:
– Гнил бы сейчас в земле, если бы не я!
– Дорогая, ну о чем ты говоришь. Я благодарен, безумно благодарен тебе и никогда не забуду всего, что ты сделала для меня, – промямлил мистер Маккензи, подавленный такой вспышкой гнева жены.
Слабый по натуре и характеру, он всегда и во всем старался потакать ей – властной и жестокой женщине, которая, тем не менее, могла быть очень обаятельной, что обманчиво заставляло считать ее располагающей к себе особой.
– Это другое дело, – смягчила тон миссис Маккензи.
– Джеффри, старый болван, где ты?! – закричала она в пустое пространство гостиной.
– Я тут, мадам. К вашим услугам! – раздался голос старого слуги, взявшегося из ниоткуда в поле ее зрения.
– Ты не видишь, хозяину плохо?! Живо принеси ему красного вина и расслабляющих благовоний, – громко скомандовала, Вивьен. – И еще… – таинственным голосом продолжила она, но затем осеклась и недоверчиво посмотрела на слугу. – Хотя, нет! Остальное я сделаю сама, ступай за вином!
– Что? Это еще зачем? – всполошился Рочестер, когда Джеффри покинул комнату. – Зачем ее сюда нести? Что мы там не видели?!
– Успокойся, Роч, – мягко ответила ему жена. – Мы всего лишь посмотрим на него, чтобы ты убедился, что все в порядке.
Рочестер неодобрительно покачал головой. Ему не нравилась эта затея. Но Вивьен уже скрылась за пределами его видимости. Старый слуга, несмотря на преклонный возраст, уже мялся в дверях с подносом, на котором стояли бокал красного вина и чаша с различными ароматизированными маслами.
Миссис Маккензи, вернувшаяся из своей комнаты, властно приказала ему поставить поднос на столик возле нее.
– Можешь идти, – строго фыркнула она на слугу, проследив, как за ним закроется дверь, прежде чем достать из-под полы старинную шкатулку.
Шкатулка хранилась в ее комнате под надежным замком, усиленным секретным шифром. В комнате не было окон, и попасть туда можно было только через дверь. Никто, кроме самих Вивьен и Рочестера Маккензи, не мог прикасаться к шкатулке, да это бы и не вышло, так как миссис Маккензи не спускала глаз с нее, а ключи от комнаты в единственном экземпляре всегда были при ней.
Старинная шкатулка была богато инкрустирована бриллиантами и изумрудами, чем сама по себе уже приковала внимание присутствующих. Вивьен сняла с шеи цепочку, на которой висел маленький ключик в виде кулона, и открыла им шкатулку. Тут же всю гостиную залил яркий красный свет, озарив искривленные ужасом лица мистера и миссис Маккензи.
– Этого не может быть! – вырвалось из уст Вивьен.
– Я же говорил тебе! – проскулил в то же время мистер Маккензи.
Глава 2
Небольшие города близ Лондона готовились к торжественной встрече зимы, на деревьях совсем не осталось листьев, а температура опустилась ниже 10 градусов, тогда как сам мегаполис продолжал обогревать своих жителей выхлопными газами и смогом.
Бэт стояла у окна в своей квартире и задумчиво рассматривала обнаженные деревья Уэстридского парка. Девушка была окутана в теплый плед, а каждый ее выдох сопровождался потоком пара. Так было всегда, когда рядом был Уильям. Бэт выпустила клуб пара на стекло и машинально нарисовала на образовавшемся холсте сердечко.
– Как думаешь, – сказала она своему собеседнику, которого больше никто не мог видеть, – скоро дадут электричество?
Вот уже несколько недель Бэт и Уильям пытались найти на всевозможных сайтах хоть какую-то информацию, которая могла бы пролить свет на историю Уильяма и его семьи. И когда, как им показалось, они нашли зацепку – статью, в которой мельком упоминалось о таинственном исчезновении некоего У. Марлоу и его семье, которая так же пропала, вслед за сыном, в доме Бэт выключили электричество. Это было несвойственно даже для маленького городка Англии, но бушевавший на улице ветер не оставлял никаких надежд на то, что это краткосрочный сбой, а не авария, требующая вызова ремонтной бригады.
– Даже не могу предположить, ты же знаешь, для меня все это в новинку, – ответил ей Уильям и, подтверждая свои слова, обвел рукой пространство комнаты.
Уильям расположился в кресле у компьютера Бэт. С отсутствующим освещением его почти не было видно, зато можно было почувствовать холод, который сопровождал его повсюду и заставлял Бэт хорошенько утепляться, чтобы не замерзнуть.
– Ты сможешь найти тот текст, на котором мы остановились? – заволновался он.
– Да, конечно, – улыбнулась в ответ Бэт, – все записывается в историю.
– Историю? – удивился Уильям.
– Да, в браузере хранится список страниц, которые посещает пользователь, и его можно просматривать, так можно узнать, какие сайты я посещала хоть месяц назад, если, конечно, это разрешено настройками системы, – попыталась объяснить Элизабет, но, видя растерянное лицо Уильяма, сразу смутилась. – Прости, я путаю тебя всеми этими современными штучками.
– Нет, ни капельки, мне интересно, просто так много всего нового, что в голове не укладывается, – поспешил переубедить ее Уильям, затем продолжил: – Я чувствую себя виноватым, ты совсем измоталась из-за меня. Целыми вечерами сидишь за компьютером в поисках информации обо мне. Вот и сегодня не успела подготовиться к своим экзаменам.