Лягушка на болоте, или План поиска принца

Преемственность поколений

– Ну вот, я с дочерью без мужа, теперь и ты – с дочкой и одна. – Галина Николаевна, невысокая, миловидная, темноволосая с проседью женщина приятной полноты и ее мама с грустью посмотрела на Наталью, укладывавшую Олеську в кроватку. Наташа месяц назад оформила развод и рассталась со своим первым (и последним, как она сказала себе) супругом.

А ведь все так здорово было! И любовь, и цветы, и простыни горячие, и планы волнующие… А вот встретить ее из роддома не пришел, про цветы забылось как-то, все больше к друганам уходил «на рюмку чая» да засиживался там подолгу. Причину она так и не смогла отыскать ни в себе, ни в нем, ни в свекрови, матери Николая, ни в начавшейся где-то там «Перестройке».

Период знакомства не был особенно длинным, чувства подхватили, закружили и они сразу уверовали что вот оно – счастье! А обладание такой прелестницей, какой была Наташа, оказалось не по силам новоиспеченному мужу. Все мужики собственники, об этом она слышала, но вот познать на себе предстояло только теперь. Муж подобно варвару, захватившему цветущее царство, взгромоздился на престол и посчитал страну завоеванной, миссию свою выполненной, а посему углубился в себя.

Первые же сложности с поиском работы, необходимость жить с родителями и участившиеся уколы ревности, подогреваемые дружками, заставили его засомневаться в себе. А уверенность, переходящую в самоуверенность, с легкостью давал почувствовать веселящий и бодрящий напиток. Так и пошло все под уклон, с каждым днем все быстрее и быстрее.

Как часто происходит подобное и не только в молодых семьях. Стакан водки поднимает настроение, отодвигает в сторону проблемы, создает видимость гармонии в постели. Но постоянная «веселость» уже не нравится жене, отодвигает ее в сторону, вызывает охлаждение. Это воспринимается мужем как собственная ущербность, появляются приступы ревности, что еще более осложняет положение. Он бесится, ищет причины вокруг, но не в себе самом, продолжает глушить все рюмкой и своими руками ведет совместную жизнь к развалу. Все говорят, что алкоголь не решает проблем. Можно подумать, что вода или молоко их решают.

Коля не был первым у нее, чего уж тут кривить душой. И Наташа знала, что бывают некоторые различия в физическом плане у мужчин. Но не в этом смысл совместной жизни, не на это надо обращать внимание, тем более когда уже решено создать семью. Да и особенностей у своего партнера она особых не заметила пока шел конфетно-букетный период знакомства. Основным признакам будущий супруг соответствовал: вроде не пил, наверняка не курил, в хождениях на сторону тоже замечен не был, обеспечить семью на первых порах необходимым минимумом обещал. Проживание с его родителями для молодых также не представлялось чем-то из ряда вон. Хорошо все спланировать и разложить по полочкам, когда тебе за 30, когда есть какой-то пусть и не большой и не обязательно только положительный опыт. А в 20 лет все выглядит в розовом свете, мало кто думает в эту пору о прозе будней, о зарплате и пеленках, о ссорах и болезнях.

Наташа, когда опали лепестки со свадебных букетов и улетучились брызги шампанского, оказалась в чужой семье, где были свои, уже установившиеся порядки. Мебель стояла на своих положенных местах и стучаться в дверь, входя к молодым, было не обязательно. Идти работать по специальности кондитера свекровь запретила, а подыскать что-либо в соответствии с ее, как она выразилась «внешними данными», в большинстве случаев означало не совсем приличные, а точнее вовсе неприличные отношения с работодателями.

К концу первого года замужества уже набрался довольно солидный комок проблем, но вопрос рожать или нет не возникал. Ребенка хотели все, но вот осталась она с ним одна. Свекровь радовалась внучке когда та гукала, смеялась или спала. А вот плач ребенка оказался для ее слуха слишком большой нагрузкой и постепенно сыну стало внушаться, что с ребенком они поторопились и вообще он еще такой молодой и все у него впереди и лучшие партии для этого будущего еще имеются.

Отец Николая был «ответственным работником», в домашние дела вникал изредка и в основном вечерами, когда выслушивал причитания супруги и выдавал требуемую сумму на завтрашний день. Робкий намек Натальи на возможность раздельного проживания в снимаемой квартире поставил переключатель настроения свекрови в положение «скандал», но подсказал ей самой вариант проживания отдельно от этой семейки. Иногда решительный шаг вперед является результатом хорошего пинка сзади. Ее предложение о разводе было воспринято как обед в ресторанчике за ее счет, вечером «ответственному работнику» было предложено сделать необходимый звонок для преодоления формальностей и выделить в выходные какую-нибудь машинешку для ее переезда на прежнее место жительства.

Конечно же, это решение выпрыгнуть из набравшей много воды продырявленной лодки пришло не в один день, было оно мучительным и трудным. Предшествовало ему множество попыток спасти положение, пойти на уступки и компромиссы. Но когда уступать как и отступать уже некуда, когда все мыслимые варианты перепробованы и бьешься как рыба об лед, а найти хоть маленькую лужицу чистой воды чтобы передохнуть или хоть отдышаться невозможно…

Теперь жили они втроем в однокомнатной квартирке на первом этаже типовой пятиэтажки на мамину зарплату повара и посильную помощь бабушки. Подруг Наташа за время замужества порастеряла, да и времени на них с дочкой просто не оставалось. Хотя Светка-соседка, веселая и довольно практичная студентка-медичка с русой копной пушистых волос, пухленькими губками и большими зелеными глазами, частенько забегала к ней поболтать или присоединялась, когда та гуляла с дочерью перед домом. Светка щебетала без умолку, рассказывая о своих мальчиках, ухажерах или ха-хилях, употребляя то или иное определение в зависимости от их рейтинга и значимости для будущего. То, что Наташа послезавтра вновь обретет своего «прынца» не вызывало у «медички» ни малейшего сомнения. Чтобы заиметь одного, надо перебрать целую кучу, ибо количество переходит в качество, чему учат еще в школе. На вопрос по поводу своей кучи студентка отвечала, что к подбору она еще даже не приступала и в настоящий период следует другой истине, а именно «практика – основа познания».

Маркиза

Природа выделила Светке-соседке во временное пользование роскошную фигурку, на которую мужчины стали посматривать когда она еще бегала в школу. Приключения Анжелики – обольстительницы французского Двора уже были известны к тому времени по фильмам и то, что Светку звали не иначе как «маркиза» или «Анжелика» было само собой разумеющимся.

Сначала ею стали интересоваться старшеклассники, уже обладавшие некоторой практикой серьезных отношений со слабым полом. Рано узнав о том, что такое руки, губы и прочие части тела, наша «школьница» намного обошла своих одноклассников, ей с ними было не интересно.

С ростом ее «образованности» на смену мальчикам пришли парни, появились подарки и прочие стимулы к веселому времяпрепровождению. Естественно, что излишнее мужское внимание способствовало ее раннему вхождению в романтический образ и росту ее мастерства. Женственность сквозила в каждом ее движении, притягивала и завораживала. «Мужикальные паузы» все чаще прерывали процесс обучения, но сообразительность позволила ей, не царапая потолка короной, прийти на выпускной вечер вместе со всеми одноклассниками. Мама ее, желая только дочкиного счастья, сделала ставку на Светкино раннее замужество и познакомила с зам. директора универмага, относительно молодым мужчиной, имевшим родственные связи «наверху». Полгода встреч прошли безрезультатно и чтобы положить конец маминой настойчивости в обустройстве ее будущего, «маркиза» на одном из званых вечеров показала свою осведомленность сразу в двух сферах, сказав о своем кавалере:

– Он только трогает мои эрогенные зоны и сдвигает их с места – в нем голубизны больше, чем во всех картинах Айвазовского!

«Зам» ушел на маленькую торговую точку, мама – на склад канцелярских товаров, а Светка поступила в медицинский сказав, что с физикой у нее напряженка, а физиология – то, что надо.

С первых дней в институте Светка выделялась среди сокурсников уже чисто внешне. Тряпки на ней были импортного происхождения, сама выглядела весьма привлекательно, но подойти к ней было весьма не просто. Первое, что приходило на ум: «не моего поля ягодка». Прощебетав и протанцевав на вечеринках, к концу первого курса за ней вился хвост из ухажеров-студентов, к которому нарастающим комом прибавлялся хвост из неудов в зачетке. Но, призвав на помощь свое обаяние и врожденные слабости «сильного пола», студентка пришла к своему первому годовому финишу в обучении если не среди лидеров, то без всяких хвостов и академических задолженностей.

Еще чем запомнился ей первый год студенчества – это первое увлечение. Познакомились они еще на вступительных, когда высокий и худощавый Сергей подошел к ней и попросил кинуть монетку на счастье. Монетка упала загаданным «орлом» и Сергей успешно прошел первое и основное испытание.

Потом они отмечали вместе успешную сдачу экзаменов и именно тогда что-то тронуло Светкино сердечко, когда Сергей взял гитару и спел песню о девчонке, тянущейся к стакану Кальвадоса. Такая была грусть в его голосе, в его больших серых глазах, что после вечеринки они долго бродили по городу, сидели в парке и он читал ей свои стихи. Стихи были не отредактированные еще, «сырые» как он сказал, но столько в них было чего-то призывного, неизведанного, что затронуло Светкину не очень подверженную сердечным переживаниям душу. Потом была их ночь. Светка оказалась первой у него, все произошло настолько быстро, что они даже не сразу поняли, что были близки. Сергей был ошеломлен происшедшим с ним, рядом была такая прелестница, о которой он и мечтать не мог. Держа ее руки в своих ладонях и глядя ей в глаза он что-то горячо говорил, клялся в вечной любви и обещал посвятить ей целую поэму. Его романтическая душа, чистота мыслей и просто детская наивность заставили Светку по-другому взглянуть на людей. Ей встретился парень, который был чист, светел, который смотрел на мир глазами романтика и поэта.

Забросив свои компании, все свободное время проводила она с ним. Научила его танцевать вальс, в ответ получила первичные уроки игры на гитаре, набила мозоли на кончиках пальцев и стала отличать ямб от хорея.

То, что Сергей был не прочь приложиться к бутылке, покрывалось вначале его обаянием, непосредственностью и открытостью. Но пропуски занятий постепенно стали сказываться, второе полугодие закончено было с большим трудом. Подвернувшаяся возможность играть в кафе, оплата ежевечерне наличными и рюмка-другая для поднятия настроения сделали свое дело и на втором курсе его уже не было.

Светка попыталась вытащить его из этой паутины, но желание быть постоянно навеселе уже было непреодолимо. Больно было видеть, как близкий человек с каждым месяцем менялся на глазах, опускался все быстрее и быстрее. Сергей и сам понимал это, старался уклониться от встреч, хотя видно было, что его первая любовь так и останется для него единственной.

Светлую душу романтика и поэта омрачало ощущение того, что она принадлежала не только ему одному. Сергей видел, каким она пользуется успехом и вниманием, как загораются глаза мужчин при одном только виде ее роскошной фигурки, идущей по коридору института, плавно покачивающихся бедер в юбке «клеш» и светлого ореола длинных, пушистых волос, на которые падал солнечный свет. Это доставляло ему настоящее мучение, приступы ревности все чаще овладевали им и ничто не могло их заглушить. Только стопка помогала ненадолго отодвинуть мысли о том, где и с кем она может быть в тот или иной момент, если он не рядом с ней.

Свое стремление всегда находиться с ней рядом Сергей тщательно пытался скрыть от Светки, понимая, что это может ей не понравиться, но каждая минута без нее давалась с таким трудом, с каким чувствует себя человек под водой, лишенный возможности хватить хоть один глоток живительного воздуха. Расстояние между ними тем временем все увеличивалось, оставление института поставило последнюю точку в таком коротком и светлом периоде его жизни.

Последний раз встретила она его на дне рождения сынка руководителя облпотребсоюза, куда он был приглашен для музыкального оформления. Блеклый вид, пустота в глазах и какая-то отрешенность поразили ее. Придя на вечеринку уже навеселе, Сергей не пропускал ни одной возможности приложиться, тяжелел на глазах и вскоре его уже выпроводили, сунув в карман бутылку водки «на дорожку». Уже потом, через год она узнала, что у Сергея был диабет, после очередной попойки он уснул и не проснулся, впав в диабетическую кому. А рядом с ним уже никого не было.

«Маркиза» тем временем, окруженная плотной толпой воздыхателей и домогающихся, перелетала с ветки на ветку подобно райской птичке, не забывая в перерывах почистить перышки и поклевать материальные отнюдь не крошки, сыпавшиеся к ее стройным ножкам.

Познакомившись на одной из «днюх» с белокурой прелестницей с многообещающим именем Сью и водившей знакомства с молодежью из так называемого «высшего общества» (а попросту с сынками и дочками некоторых парт. руководителей областного центра), Светка отправилась в свой первый морской круиз «на юга». Согласно инструктажа, полученного от Сью, скромный отдых на юге обходился тогда примерно в 300 рублей, а для «не скромного» – достаточно было иметь «тридцатку». Под руководством новой наставницы два месяца пролетели совсем незаметно, домой Светка вернулась усталой и вымотанной, но имея при себе солидную прибавку к стипендии.

Первая ступенька Олимпа

– Все, Натусик, на твоей улице зеленый свет включили! – заявила однажды Светка, увидев сидящую на скамейке перед домом Наталью, – В ДК конкурс проводят и у тебя есть что им показать.

Платье приличное имеется? Купальник давно надевала? Туфли какого размера у тебя? – вопросы так и сыпались с ее пухленьких губ. – В следующую субботу к 10 утра идем! Я буду за тебя болеть! Сама бы участвовала, да там только выше 176 см приглашают, мне еще чуток недостает.

На доске перед ДК действительно висело объявление о проводимом конкурсе, но кто, для чего и как – указано не было. В конце концов она дала себя уговорить, повторяя «чем черт не шутит…» За два дня до конкурса выяснилось, что ни туфли, ни платье не нужны, только купальник. Светка надула губки, нахмурила лобик и глубокомысленно заявила, что тут пахнет чистой коммерцией и хотя за погляд ничего не обещают, но ничего и не берут, тогда как выгореть что-либо может.

В субботнее утро собралось полтора десятка девиц, представлявших из себя абсолютный винегрет размеров, возрастов и купальников. Светка подвела черту, что весь «цвет» подрабатывает на юге в эту последнюю неделю лета и шансы, следовательно, возрастают. В задачу конкурсанток входило пройтись по подиуму под музыку, присесть-встать со стула и произнести несколько любых слов в сторону сидящих у окна двух молодых женщин и представительного вида мужчины в костюме с бабочкой. Девочки были в своей массе абсолютно не подготовлены даже к таким несложным действиям, экипированы кто во что, зачастую даже в мятые трусики несколько большего размера, на что Светка сморщила носик и произнесла только одно слово из своего обширного лексикона:

– Чмо!

Настроения у Наташи не было никакого, ни смысла, ни стимула она не видела в этом мероприятии и проделала все необходимое, думая о чем-то своем. Когда она повернулась в сторону «высокого жюри», то заметила, что темноволосая худенькая дама что-то доказывала мужчине, поглядывая на нее.

– Злой тоской удручена, к муравью ползет она, – вырвалось у нее совсем неожиданно, она пожала плечами и закончила уже совсем оригинально:

– Привет!

Подведение итогов прошло стремительно, всех поблагодарили за участие и отпустили на все четыре стороны. Черненькая, стройная дама подошла к Наташе и протянула ей визитку.

– Будет желание, можешь позвонить по этому номеру, – сказала она с ободряющей улыбкой.

На улице Светка осмотрела подозрительно визитку, посоветовала быть с ней настороже, не торопиться со звонком в неизвестную «контору» и глубокомысленно выдала:

– Надо иметь терпение и терпеть имение, тогда многое может получиться. Это наши продвинутые коммерсанты организовали для подбора себе свеженьких секретарш, да только момент выбрали неудачный – ассортимент как в курятнике был. И вообще наша жизнь как жердочка в том курятнике – такая же короткая и вся в дерме. Имеешь крылышки – имей и соображение вылететь оттуда на простор, не кичась своей яйценоскостью.

Трудоустройство

С понедельника пошли поиски работы. Для начала Наташа попыталась определить направление поиска. Что она умела? Кроме работы по специальности ничего в голову не приходило. Позвонив в несколько кафе и один ресторан, она уяснила, что необходим опыт работы, какового у нее еще не было. Когда она спросила у мамы про возможность устроиться официанткой, та отрицательно покачала головой. Там еще больший опыт нужен и определенный склад характера, ко всему прочему.

Все же она устроилась с испытательным сроком в небольшое кафе неподалеку от дома. Взяли ее, правда, с одним условием – работать при необходимости и на мойке, и в зале, и на кухне. Первая неделя прошла без особых затруднений. К работе на кухне она была готова, а с некоторыми особенностями существования общепитовской точки была знакома еще при прохождении практики в период обучения.

Кафешка была преобразована из обычной столовой на первом этаже пятиэтажки, место не являлось достаточно бойким и заходили, в основном, из соседних небольших учреждений в обеденный перерыв, да маленькие компании при необходимости «занюхать» принесенное с собой. Но это не мешало зав. производством укладывать в сумку ежевечернюю порцию продуктов и обедать всему коллективу приготовленным в отдельных кастрюльках.

Коллектив нельзя было назвать дружным, но к новенькой отнеслись приветливо. В первые выходные обслуживали свадьбу. На сей раз Наташа со стороны наблюдала как развертывалось это, строго говоря, схожее почти для всех мероприятие. Молодые сидели во главе стола и выглядели смущенно. Невеста робко посматривала по сторонам, жених курил в рукав пиджака, прячась по привычке от родителей. Шум постепенно нарастал, тосты произносились все громче, лица становились разгоряченнее.

Через пару часов, когда сели вторично после перекура, свадьба перешла в обычное потребление, среди которого только небольшим островком выделялись жених с невестой. Еще через некоторое время их практически перестали замечать и жених стал потихоньку прикладываться к фужеру, в который сидевшим через стол его товарищем подливалось отнюдь не шампанское. Невеста пыталась что-то предпринять, но в конце концов просто подняла его из-за стола и потихоньку вывела в фойе.

После непродолжительной беседы, не имевшей успеха ввиду отяжелевшего состояния «молодого», она вывела его на улицу, остановила машину и они уехали. Наташу заинтересовало такое развитие событий и она стала более внимательно присматриваться к родственникам молодых. Заметили пропажу молодых почти через час, когда на «горькие» призывы виновники торжества не появлялись.

Очень долго и бурно выяснялись сторонами причины и обстоятельства их исчезновения. Но это было уже после того, как определились с главным, с тем, что пропали оба, ибо первый вопрос всегда вставал «Кто виноват?» Если сбежала невеста, что иногда случается или жених, что случается только до свадьбы, мероприятие пришлось бы завершить. Когда же перешли ко второму извечному «Что делать?», то остановились на том, что за детей несут ответственность родители, хотя на место молодых под одобрительный гул собравшихся водворили почему-то свидетелей. Это позволило продолжить пьянку, соблюдая ритуал свадьбы.

Наташа вспомнила свою свадьбу, то ощущение счастья и любви, которое наполняло ее тогда и не позволяло разглядеть то, что виделось сейчас со стороны. Как в одной компании собрались, в общем-то, совсем чужие люди, которые не искали путей сближения между собой на основе союза молодых. Наташа решила для себя, что если ей придется еще раз соединять свою судьбу с кем-то, будут присутствовать только самые близкие и не более восьми-десяти человек.

Работа ее в кафе была недолгой – заболела Олеська и когда она пришла на работу через неделю, заведующая только пожала плечами и отправила ее в бухгалтерию за расчетом.

Следующим на очереди стоял лоток на рынке, но перспектива стоять там в любую погоду и рассказы о том, как владельцы используют продавщиц в увеличении своей прибыли за счет обвинения их в недосдаче и невыплате в связи с этим зарплаты, вынудили ее отказаться и от этой затеи.

Офис

Позвонила она по найденному в сумочке телефону той дамы на конкурсе где-то осенью, когда необходимость покупки некоторых теплых вещей поставила «женсовет» из бабушки и мамы в тупик. Ей ответили, что Сан Сеич может принять ее с семи до семи тридцати вечера в среду. Судя по тиснению на визитке и по вывеске слева от двери, Сан Сеич являлся руководителем фирмы ТОО «Минор», занимавшейся деревообработкой и размещавшейся на втором этаже небольшого здания, ранее принадлежавшего санэпидстанции.

Шеф, как окрестила она его, принял девушку стоя у окна и дымя сигаретой. На вид ему было около пятидесяти, лысеющий, среднего роста, в кожаной коричневой куртке и очках. Он усадил ее у маленького журнального столика в углу кабинета, предложил чашку кофе с шоколадкой и около четверти часа рассказывал о своих достижениях в бизнесе. Достижения сводились к обширным планам на ближайшее будущее: приобретению нового цеха по дешевке, выходу на зарубежных заказчиков, избавлению от конкурента и переходу «под крышу» бывшего одноклассника, вышедшего не так давно на свободу после отсидки за шалости с экс цеховиком по производству обуви.

Наташа смотрела на него и думала о том количестве новоявленных «бизнесменов», которые именовали себя президентами компаний, состоявших из четырех-пяти человек и являвшихся знакомыми по прежней работе в домоуправлении, где президент был простым слесарем. Перестройка дала всем шанс и многие этим воспользовались. Особенно те, кто обладал связями или просто долей нахальства для «кидания» менее сообразительных и более честных.

В завершении своего полета на крыльях мечты, Сан Сеич подошел к сути и суть заключалась в том, что сидеть на одном «дереве» было не разумно, встреченная где-то фраза о необходимости держать яйца в разных корзинках натолкнула его на мысль открыть еще одно направление в бизнесе. На выбор предлагались туризм и косметика. Почему именно это? Его знакомая (та стройная дама в ДК) посоветовала эти новые направления и даже порекомендовала молодую, симпатичную, стройную девушку как залог успеха нового предприятия.

Приставания места не имели, работа предстояла «не пыльная», хорошая, стабильная зарплата начиналась уже с понедельника и она согласилась. Представление о туризме у Наташи было весьма смутное и остановились на косметике, тем более, что с Наташиной кожей можно было распространять даже шпатлевку, а ее природная мягкость и обаяние облегчали работу с клиентами.

Получив направление на краткие курсы косметолога и начальную сумму на приобретение комплекта из баночек и тюбиков из кармана шефа, Наталья сделала вывод, что работа также предстоит на этот карман. Но зарплата и трудовая были обеспечены, а остальное – дело руководителя, подумала она и побежала обрадовать свой домашний женсовет.

Недельный инструктаж по типам кожи, ее особенностям и аллергическим реакциям был направлен больше на оправдание оплаты за эти курсы, но выданный диплом поражал воображение своей солидностью. Отныне ей была присвоена квалификация мастера-косметолога первого класса. Правда кем и на каком основании – понять из полученного Диплома было сложно. Тем не менее будущее рисовалось весьма радужное: свой косметический кабинет, клиентура из солидных, обеспеченных не только мужьями дам и приличный заработок. То, что согласно правилам компании «Мэри Кей», она могла заниматься только индивидуально и как косметолог-консультант, шефа абсолютно не обескуражило и он выложил ей список предполагаемых клиенток. Туда входили представительницы районной и городской администрации, банка, налоговой инспекции, базы облпотребсоюза и еще некоторые с пометками «Серый», «Бобон», «Рука».

После первичного знакомства с клиентурой Наташа поняла, что шеф был в прошлом не плотником. Задача у нее была двойная. Помимо дохода от проведения этих «сеансов», получалась неплохая «смазка» некоторых административных механизмов, ибо достаточно было сказать что это «за счет фирмы» и дамы благосклонно улыбались. Зато какая перед ней была галерея! Седеющей зав. отделом администрации требовалось выйти замуж до выхода на пенсию и она уделяла внимание своей внешности как примадонна перед выходом. Начинающий налоговый инспектор была рада любому пополнению своего бюджета или малейшей возможности его сохранения, опасаясь делать это более кардинально. Работницы базы облпотребсоюза, не избалованные ничем, так как хотели всегда больше, чем имели, принимали это как должное. А представительницы новой элиты – особы, приближенные к финансам, просто позволяли оказывать себе подобные знаки внимания.