Идеология: между метафизикой и социальным контролем

1.1. Методологическая рефлексия и идолы целеполагания (Ф. Бэкон)

Практически все авторы, затрагивающие проблему идеологии, за отправную точку принимают деятельность французских идеологов конца XVIII века и работы Дестюта де Траси, поскольку лишь в эпоху Великой Французской революции разнообразные формы духовно-практического освоения действительности стали объектами систематической научной и философской рефлексии. Следует отметить, что проблема влияния вненаучных форм сознания на логику научного поиска была предметом философского осмысления одного из основателей европейской науки, создателя индуктивного метода – сэра Фрэнсиса Бэкона Веруламского.

Английский философ, предваряя изложение основ своего метода, указал на заблуждения, уводящие познание от истины, и назвал их идолами. Слово «idola» древнегреческого происхождения («эйдола» – уменьшительное от слова «эйдос» – «вид»), этим словом Гомер называл тени, или души умерших в царстве Аида. По преданию, эти призраки[2] иногда появлялись в мире людей и искажали их сознание. Именно такое истолкование «идола» лежит в основе изречения «мертвый хватает живого».

Термин «идолы» Ф. Бэкон заимствовал у Эпикура, который «живыми идолами» называл богов. С точки зрения древнегреческого философа, «живые идолы» ни злы, ни добры, их невозмутимость и беспристрастность поддерживают порядок мироздания. Однако толпа переносит на богов собственное невежество, подпитываемое страстями. Высшая задача философа, считал Эпикур, – освободиться от мнения толпы, выйти из-под влияния собственных страстей и «жить, не зная смятения», – это состояние он именовал атараксией. Эпикурейский идеал свободно мыслящего и пребывающего в истине философа стал для английского мыслителя отправной точкой формирования правильной методологической рефлексии.

В философии Ф. Бэкона слово «идол» приобретает значение искажающего фактора, который выступает как препятствие на пути научного познания. Правильно проведенная критика идолов («демонов» человеческой души) освобождает путь для истинного познания. Ф. Бэкон пишет о многочисленных, невидимых для обыденного сознания призраках, «которые осаждают умы людей». Идолами поражены все сферы деятельности, направляемые человеческим умом. Практическое целеполагание, двигаясь к конечному результату, создает «полезные» иллюзии (призраки), которые препятствуют объективному научному познанию. В соответствии с видами деятельности Бэкон выделяет следующие виды идолов: идолы рода, идолы пещеры, идолы площади и идолы театра.[3]

Рассмотрим более подробно свойства указанных разновидностей идолов. Идолы рода (idola tribus) коренятся в природе человеческого ума, последний «уподобляется неровному зеркалу, которое примешивает к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривленном, обезображенном виде»[4]. Ф. Бэкон, демонстрируя влияние идолов на человеческое мышление, за исходную точку берет конкретных индивидов, познавательная способность которых не отделена от энергии их желаний. Он пишет, что реальный процесс человеческого познания «окропляет воля и страсти, а это порождает в науке желательное каждому»[5].

Обычный человеческий ум, не подготовленный к научному исследованию, предпочитает верить привычному и общепринятому, нежели самостоятельно искать истину. Отсутствие терпения останавливает его перед трудностями, он не желает трезво взглянуть на положение вещей, поскольку трезвый взгляд уничтожает призрачную, но сладостную надежду на лучшее. Человеческий ум боится открыться высшей истине и предпочитает иметь дело с суевериями, свет опыта он отвергает «из-за надменности и презрения», от парадоксов он бежит, предпочитая общепринятые верования. Ф. Бэкон пишет: «В наибольшей степени запутанность и заблуждения человеческого ума происходят от косности, несоответствия и обмана чувств, ибо то, что возбуждает чувства, предпочитается тому, что сразу чувства не возбуждает, хотя бы это последнее и было лучше. …Поэтому все движение духов, заключенных в осязаемых телах, остается скрытым и недоступным людям»[6]. В повседневной жизни сила чувств и эмоциональных состояний настолько превосходит умозрение, что неподготовленный ум не в состоянии уловить тонкие влияния, присущие осязаемым вещам. Однако без исследования и выявления этого слоя бытия «нельзя достичь ничего значительного в природе в практическом отношении»[7].

Второй вид заблуждений, которые вызываются индивидуальными особенностями развития человека, ограничивающими его мышление, Ф. Бэкон называет идолами пещеры (idola specus). Этот термин отсылает нас к седьмой главе книги Платона «Государство». Символ пещеры у древнегреческого философа указывает на всю совокупность преград, мешающих развитию индивидуального человеческого ума. Общие для всех людей препятствия на пути познания соединяются с индивидуальными особенностями каждого человека, со своеобразием его положения в общей «пещере». Возникшее своеобразие жизненной ситуации настолько устойчиво, что можно считать, что каждый индивид сидит в своей собственной пещере.

«Идолы пещеры, – утверждал Ф. Бэкон, – происходят из присущих каждому человеку свойств как души, так и тела, а также из воспитания, из привычек и случайностей»[8]. На пути познания каждый человек рано или поздно сталкивается с только ему присущими проблемами. Индивидуальных искажений не могут избежать даже философы и ученые, посвящающие свою деятельность исследованию общих вопросов познания. Созданные ими теории искажаются предшествующими всякому теоретическому исследованию практическими интересами и желаниями. Ф. Бэкон выявляет призраки пещеры у такого научного авторитета античности, как Аристотель, «который свою натуральную философию совершенно предал своей логике и тем сделал ее сутяжной и почти бесполезной»[9]. Для борьбы с идолами пещеры нужна, по мнению Ф. Бэкона, осмотрительность в созерцаниях. Он пишет: «…пусть каждый созерцающий природу вещей считает сомнительным то, что особенно захватило и пленило его разум. Необходима большая предосторожность в случаях такого предпочтения, чтобы разум остался уравновешенным и чистым»[10].

К следующему роду идолов относятся заблуждения, проистекающие из особенностей совместной жизни людей. Необходимость совместного проживания актуализирует проблему общения и коммуникации. Идолов, гнездящихся в природе социальной коммуникации, Ф. Бэкон назвал идолами рынка (idola fori). Эти призраки возникают как результат зависимости деятельности ума от языка, с помощью которого люди формулируют и высказывают свои мысли. «Люди верят, что их разум повелевает словами. Но бывает и так, что слова обращают свою силу против разума. Это сделало науки и философию софистическими и бездейственными»[11]. Английский философ указывает на то, что большая часть слов нашего языка создана для обслуживания повседневной коммуникации, в своих значениях они несут груз эмоциональных и интеллектуальных искажений нашей обыденной жизни. Естественный язык, когда мы пытаемся использовать его для целей познания, требует очищения от чувственных неясностей и двусмысленностей, которые в нем запечатлены. Озабоченный чистотой научного языка, Ф. Бэкон отмечает неизбежность вторжения элементов одного уровня познания в структуры другого уровня. В этой связи он пишет: «Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи в границах, наиболее очевидных для разума толпы. Когда же более острый разум и более прилежное наблюдение хотят пересмотреть эти границы, чтобы они более соответствовали природе, слова становятся помехой»[12].

Идолы рынка, навязанные разуму словами, бывают двух разновидностей. Первая из них – это имена несуществующих вещей. К ним относятся слова, обозначающие вымыслы их авторов. Это своего рода слова-пустышки, исчезающие, как только мы обращаемся к опыту. Выдуманные для удовлетворения сиюминутных нужд авторов, идолы первого вида исчезают вместе с устаревшими теориями.

Другая разновидность идолов рынка более трудна для искоренения. Они возникают в результате образования плохих и неумелых абстракций. Слова, соответствующие таким абстракциям, часто соединяют значения прямо противоположного характера. Ф. Бэкон предлагает критически отнестись к многообразию значений таких слов и отбросить те, которые не имеют строгих определений.

Последнюю, четвертую группу идолов Ф. Бэкон назвал идолами театра (idola theatre), они сопутствуют созданию научных теорий и философских доктрин. Он сравнивает существующие философские системы с театральными спектаклями, представляющими вымышленные и искусственные миры. Английский философ отдает должное силе и богатству воображения авторов этих систем, но полагает, что на пути к истине воображение должно быть обуздано правильным методом, который оттачивает остроту и точность ума.

Идолы театра вызывают наибольшее неприятие у сэра Фрэнсиса. Он одобрительно отзывается о политической власти, которая противостоит этим идейным новшествам, навлекающим опасность на людей и наносящим ущерб их благосостоянию. Если бы не было противодействия такого рода идолам, то общество могло бы оказаться в плену многочисленных софистических школ, подобно тому, как это произошло в Афинах в V веке до н. э.

Возникновению идолов театра, полагал Ф. Бэкон, способствуют, прежде всего, искажения и перекосы в проведении научных доказательств и обоснований. Эти искажения приводят к появлению трех разновидностей принципиальных ошибок.

Первая разновидность ошибок предстает перед нами в таком гносеологическом феномене, как софистика. Софистические призраки возникают тогда, когда «философы рационалистического толка выхватывают из опыта разнообразные и тривиальные факты, не познав их точно, не изучив и не взвесив прилежно. Все остальное они возлагают на размышления и деятельность ума»[13].

Вторая разновидность логических дефектов проистекает из догматизации выводов, сделанных на основе ограниченного опыта. Приверженцы быстрых умозаключений превращают частные эмпирические закономерности в универсальные философские принципы и, исходя из них, строят свои воззрения, «удивительным образом извращая и толкуя все остальное»[14].

Третья разновидность методологических ошибок возникает под влиянием слепой веры и почитания ложных авторитетов. Обольщаясь слепой верой, философия смешивается с теологией и неясными преданиями, в результате чего человеческий ум попадает под влияние поэтических и иных вымыслов. «Эту суетность, – полагает Ф. Бэкон, – надо тем более сдерживать и подавлять, что из безрассудного смешения божественного и человеческого выводится не только фантастическая философия, но и еретическая религия»[15].

Вторжение научного познания в практическое целеполагание поставило проблему устойчивости познавательного процесса по отношению к внешним влияниям. Английский философ выражает уверенность в том, что разработанный им метод поможет полностью очистить человеческий ум от влияния факторов, порождающих и поддерживащих заблуждения и иллюзии. Он пишет, что все многообразие идолов должно быть отброшено «твердым и торжественным решением, и разум должен быть совершенно освобожден и очищен от них. Пусть вход в царство человека, основанное на науках, будет почти таким же, как вход в царство небесное, “куда никому не дано войти, не уподобившись детям”».[16]

Мы далеки от утверждения, что представления Ф. Бэкона об идолах как препятствиях на пути научного познания тождественны современным представлениям о феномене идеологии. Дело не только в том, что современная наука по своему методологическому арсеналу далеко превзошла науку XVII века; не меньшее значение имеют изменения, происшедшие в структуре общественной жизни, кардинально преобразовавшие отношения теории и практики.

Историческое значение учения Ф. Бэкона об идолах заключается в том, что оно явственно свидетельствует о методологическом повороте в философской традиции, фокусирует усилия философской мысли на проблемах научной рефлексии, укреплении практической ориентации научных исследований. Ф. Бэкон разрушает монополию теологической мысли на критику заблуждений и вводит научные критерии истинности/ложности познания. Ложные идеи в его философии трактуются не как призраки, пришедшие из царства Аида, и не как духи, вводящие в искушение сознание верующих. Он исходит из проявлений человеческого разума, имеющего своей реальной предпосылкой энергию практических импульсов. Разного рода идолам он дает конкретно-научную трактовку в соответствии с теми направлениями в познании и преобразовании природы, на которых они паразитируют. Рассматривая идолов как препятствия на пути применения научного метода, он полагает, что их правильная критика освобождает путь для истинного познания.

1.2. Идеология как рациональный итог Французского Просвещения