Утка Гоги спасает Рождество

Вступление

Уже завтра, на дворе, наступит самый долгожданный праздник у всех людей, Новый год или Рождество, как угодно. Все ждут его взахлеб, ждут его или подарки. Я, обычно, каждый год подвожу для себя итог и вспоминаю, что было раньше, но каждый год получается плюс минус одинаково, тепло и приятно. Кроме одного года, мне тогда было лет четырнадцать, точно не вспомнить, но не суть. Я познакомился с Гоги – это моя резиновая желтая утка, с которой мама обычно сидела в ванной, что она там делала мне не особо интересно, но я помню, что Гоги мне подарили, когда мне было семь лет. У родителей не было денег на подарок перед Новым годом, вот отец и притащил эту утку, которую купил в магазине уцененных товаров, собственно, после этого у меня осталась только утка, отца я больше не видел. Я был удивлен такой подаче, ибо я ждал что-то из разряда приставки, велосипеда, нового плеера, но никак не резиновую утку. Имя Гоги ему дала моя тогда подружка – Миранда, правда после 4-ого класса я и с ней перестал общаться, потому что меня тошнило от ее заумных речей и высказываний. Я тусовался с парнями, которые каждый раз после школы ходили на котельную, где есть гаражи, и обсуждали девчонок, так в одном из дней обсуждений мы пришли к выводу, что Миранда полная выскочка, которая ходила и хвалилась тем, что учится на одни пятерки, а толку от этого было мало. В общем, я носил с собой в школу Гоги, и в один из дней мою утку увидела Миранда:

– О, Боби, что это за утка у тебя торчит из рюкзака?

– Ничего, отвали, – ответил я Миранде.

– Нет, ты покажи.

Миранда вырывала утку из портфеля и крикнула на весь класс:

– Посмотрите все! Боби носит Гоги.

– Отдай мне утку, – крикнул я.

Миранда не хотела мне отдавать Гоги, тогда я ее толкнул и забрал свою утку. Все стали смеяться надо мной, но больше всех это запомнил Айк. После этого случая я перестал носить Гоги с собой в школу, а имя осталось у утки навсегда, как клеймо. Меня иногда дразнили: «Боби, а где Гоги или у тебя маленькие коки…». Я сначала не понимал, что это значит, но потом, когда стал старше, до меня дошло. Айк доставал меня больше всех, у него были богатые родители, да и вообще парнишка чувствовал себя уверенно, он нравился девчонкам, всегда был одет в крутую одежду и никогда ни в чем себе не отказывал. Он доставал меня до того самого Нового года, когда приключилась история с Гоги, конечно, после нее меня все считали психопатом, но я обязан ее рассказать всем. Моя мама все время думала, что я идиот, а соседи просто пытались избегать меня. Один раз дядя Сэм подкатывал к моей маме и сказал, если она захочет, он может меня усыпить. Он работал ветеринаром, а меня, когда не было мамы, называл животным из-за того, что каждый раз, когда я проходил мимо его дома, бил ногой по мусорному баку, и он падал, из него все высыпалось, но мне было плевать. Сэм был мудаком еще тем, особенно меня бесило, когда он пытался лезть к маме, его мерзкие усики, как кусок соплей висели под носом. В общем, о Гоги, я расскажу одну историю, почему Новый год для меня является особенным праздником, особенным днем. Это случилось почти десять лет назад.

Глава 1. Гоги

Я проснулся как обычно, на дворе было 31 декабря, а это значит, что уже ночью начнут «бахать» салюты, люди буду ходить друг другу в гости, а почти все мужчины будут пьяные в стельку и орать, что в новом году все точно изменится. Я же хотел посидеть с мамой и уехать к друзьям, которые должны были снять большой дом. В доме была целая комната с домашним кинотеатром стереосистемой и прочими наворотами, но до ночи еще долго, надо было придумать, как скоротать этот день. После завтрака я пошел в душ, как обычно, в ванной были раскиданы мамины вещи. На самой ванной стоял Гоги, иногда я с ним разговаривал, когда меня все раздражало, но я стал замечать, что жопка Гоги стала более протертая, почему так – мне не было известно наверняка. Я слышал пару раз, как мама что-то делала в ванной и издавала странные звуки, мне было абсолютно мерзко представлять, что там происходило, но почему Гоги? Я включил воду и застыл на время под душем, а после взял Гоги в руки:

– Дружище, как думаешь, мне сегодня перепадет что-то с одной из девчонок на вечеринке или нет, – я смотрел на Гоги, – блин, надеюсь, перепадет. Мне уже скоро пятнадцать, а я даже не целовался с девчонкой, а все из-за этого урода Айка, который рассказал всем, что у меня герпес, хотя у меня никогда не было этого дерьма, что этот герпес такое. Ладно, Гоги, пожелай мне удачи, еще очень хочу, чтобы пошел сегодня снег, мне вообще ничего не нужно, лишь бы в этом году в праздник пошел снег нормально, а не как обычно, через задницу.

Я искупался, вышел из ванны, внизу меня ждала мама, которая только решила, что пора идти за елкой. Обычно мы так делали каждый год, ибо в день праздника, как положено, у всех уже стоит дома елка, и только мы ждали, пока они станут дешевые, чтобы урвать с хорошей скидкой.

– Боби, снова ты в ванной торчишь, давай быстрее, надо ехать за елкой, а то всякие двухбородные аборигены разберут остатки, – двухбородными аборигенами мама называла толстых людей или типичных клерков, которые жрали по два хот-дога за раз, сидя на лавочке в торговом центре, к слову, моя мама к своим 39 годам выглядела на 27 лет. Она следила за питанием и собой, ходила в зал и постоянно занималась упражнениями, а также не забывала говорить мне постоянно о том, что если я буду есть сладкое, умру от того, что сахар порвет мне клапаны в сердце. Конечно, такая себе страшилка, но я старался ей подыгрывать, что она права, а после шел и уплетал по три конфеты за раз пока она не видит.

– Мам, сейчас идем, я уже готов, иди, грей машину.

Я хочу отметить, что на мою маму пялили все, кому не лень, мне было интересно, это с возрастом мужчины становятся такие дикари или это просто разновидность озабоченных долбазавров. Я старался всегда их подстегнуть, чтобы им стало стыдно, а маме было смешно, когда я так делал. У нее после отца вообще не клеилось с мужчинами. Однажды она познакомилась в интернете с одним типом, который позвал ее на свидание и кинул на деньги за ужин в кафе. После этого мама не знакомилась в интернете. Мы ехали по шоссе, где уже выстроилась армада таких же халявщиков, как и мы, чтобы купить подешевле елку, в пробке мы простояли около двух часов, а по итогу нормальные елки были раскуплены. Нам пришлось взять домой общипанную сосну, которая была хуже, чем старая бабка, которая может сидеть на лавочке, делая вид, что спит, и подавать «шептуна», а потом в воздухе стоит запах, будто снова скинули бомбу на Хиросиму и Нагасаки. В общем, мы с мамой расстроились, но имеем, что имеем. По возвращению домой мы нарядили куст, который назывался елкой и принялись украшать остатки дома:

– Боби, скажи, ты, куда едешь после двенадцати?

– Я же говорил, Тревор и Майки сняли дом, позвали туда кучу людей, мы будем там.

– А девочки там будут? Или у вас будет группировка «Голландский штурвал»?

– Голландский что? Мам, что за названия у тебя такие, да, будет пара девчонок.

– Насчет названия – не бери в голову, вырастишь, узнаешь, а что за девочки?

– Блин, мам, тебе обязательно все надо знать, я не могу говорить с тобой на такие темы.

– Я твоя мать, Боби, я должна знать с кем общается мой сын.

– Твою мать…

– Что ты сказал, а ну повтори!

– Я сказал, моя мать, что такого, мы закончили, я могу пойти в комнату поиграть немного в приставку, а потом помогу тебе с готовкой.

– Да, иди в свой виртуальный мир, а мама соберется с силами и позовет тебя, когда надо будет помочь.

– Спасибо.

Я поднялся к себе, в моей комнате всегда был небольшой творческий хаос, так я чувствовал себя более комфортно. Было решено, что надо еще раз проверить погоду, вдруг пойдет снег, у нас на юге снег был редким явлением, но, когда он шел, все люди выходили из своих норок и радовались его появлению. Я был одним из них. Прогноз не давал утешительного результата: ночью будет два градуса выше нуля, поэтому про снег можно забыть. Я упал на кровать и стал повторять про себя: «Хоть бы пошел снег, хоть бы пошел снег…». А после вышел из комнаты, чтобы спуститься за водой и услышал снова странные звуки из ванной, внизу на кухне стояла открытая бутылка вина, мама начала праздновать уже заранее. Она обычно выпивала немного, но ее уносило буквально сразу, три бокала и спит, как младенец, очень удобно, но не всегда. Я вернулся назад в комнату и включил приставку, я играл в детективы и загадки. Нравилась мне концепция распутывать разные истории. Просидев пару часов за приставкой, я не заметил, как стал отключаться, но меня взбодрило моментально, когда стакан воды разлился на провод, который был подключен к приставке, а он был оголен, я забывал его перемотать скотчем. Произошло замыкание, и от моей приставки устремился дым в потолок. Я быстро выдернул провода и выбежал из комнаты, в этот момент из ванной выходила мама:

– Боби, какого воняет гарью?

– Блин, мам, прости, я чуть было не уснул и у меня вода вылилась на приставку, и она бух-бах, короче, она сгорела.

– Боби, ты хоть в порядке?

– Да, я в полном порядке, а приставке походу конец.

– Не переживай, у меня есть знакомый электрик, он ее починит, иди умойся и спускай вниз, только отсоедини провода, чтобы больше ничего не сгорело.

– Хорошо, минуту.

Что не говори, а мама была у меня максимально простым человеком. Она не особо придавала значение вещам, для нее они ничего не значили, я зашел в ванную и открыл кран, как только я поднес руку к воде, меня ударило током: «Ай, сука, больно!».

– Какие слова мы знаем, молодой человек, пока мамочки нет, ты думаешь, можно так выражаться?

– Кто здесь?

Я осмотрелся вокруг, но никого не было. Сначала я подумал, что мне показалось, удар тока так подействовал, но голос снова появился.

– Я тот, кто слежу за тобой, Боби, я знаю все о тебе, когда ты теребишь в ванной свой стручек. Знаю, как ты один раз подтерся мамиными носками, я все вижу.

– Что за хрень, кто тут? Выходи! Я тебе вмажу по самое не хочу.

– Кому ты вмажешь? Даже муравей тебе жопу мылом намажет.

– Ах ты тварь, выходи, кому сказал.

– Ох, Боби, маленький ты идиот, я перед тобой.

Я повернулся к ванной, но кроме Гоги там никого не было.

– И где ты? Я не вижу тебя.

– Слепой идиот, вот я на ванной.

– Гоги!

– Хуеги! Наконец-то ты понял.

– Что, как ты разговариваешь, ты же утка резиновая! И что у тебя за странный акцент?

– Так ты решил меня унижать, что я утка? Кусок говна мелкий, ты утку во мне увидел? Я – Гоги Великий, завоеватель земель, люблю вино, а еще меня любит твоя мама, но это мы опустим.

– Как ты разговариваешь? Ты, блин, ненастоящая утка.

– Так, вот это, я считаю, расизм уже начался, я же не говорю про твои маленькие недостатки, такие маленькие…

– Так, заткнись, тебя нет, ты ненастоящий, тебя нет, это бред, меня просто ударило током и все, вот и все.

– Короче мелкий, давай клопа не еби и принеси мне вина, а то пока твоя мама тут купалась, я пару капель урвал, теперь еще хочется.

– Гоги, почему ты так материшься, ты утка или кто? Или что?

– Ты утка или кто… Что ты ноешь, катись за вином, я жду. Или что, я зря потратил на тебя лучшие годы своей жизни?

– Эм, у тебя, как бы так сказать, нет жизни, как таковой.

– Не, это уже перебор, малый, я смотрю ты в край охренел.

– И что ты же ты сделаешь мне? Утка, ха-ха-ха-ха.

Гоги отпружинил от ванной и ударил меня клювом, да так сильно, что я попятился назад и ударился об дверной косяк.

– Еще хочешь? Маленький засранец, будет тут он уточку обижать, иди за вином.

– Да ты сдурел, какое вино?

– Белое сухое, какое еще? Я сладкое не люблю, голова потом болит.

– Отвали, Гоги, ты ненастоящий.

Я вышел из ванной и спустился вниз, мама уже нарезала все на салат.              – Ты чего так долго в ванной снова проторчал, ты отключил свою приставку?

– Я забыл, минуту.

Я побежал наверх, чтобы выдернуть провода, но в комнате уже был Гоги, он клювом тыкал по кнопке включения, но у него ничего не выходило.

– Что ты творишь?

– Не видишь что-ли? Приставку пытаюсь включить. Ты что, сломал ее, что с ней?

– Я на нее разлил воду, меня ударило током, а потом я зашел в ванную, меня еще раз ударило током, после этого ты начал говорить.

– То есть, ты хочешь сказать, я виноват?

– Я ничего не хочу сказать, – я выдернул провода из питания.

– Боби, с кем ты там говоришь? – крикнула снизу мама.

– Сам с собой, бегу, мам, – ответил ей я.

– Сейчас мама подумает, что ты шизойд и сдаст тебя в дурку, а эта комната тогда станет моей. Классно, правда?

– Ты больной, Гоги, иди сюда.

Я попытался взять Гоги на руки, но он стал прыгать от меня по всей комнате, когда наконец-то у меня получилось его поймать, я открыл шкаф, чтобы кинуть его в коробку с носками, он стал кричать:

– О нет, только не дрочильные носочки, только не дрочильные носочки.

– Что ты несешь, вообще больной что ли, сиди здесь.

Я спустился вниз, мама смотрела на меня с очень недовольным взглядом, этот взгляд я мог узнать из тысячи и прежде, чем она хотела что-то сказать мне, я решил опередить ее:

– Прости, мам, прости, давай я тебе помогу.

Она просто указала мне на продукты, которые надо почистить. Мы молча занимались своими делами по кухне, а после того, как я почистил все овощи, пошел на улицу выбросить мусор. На улице было довольно холодно, я подошел к градуснику, чтобы посмотреть температуру в надежде, что она опуститься ниже нуля и пойдет снег. Температура была плюс один градус, так что мои надежды снова улетучились. Я засунул мусорный пакет в бак, как вдруг на нашей улице появилась черная машина, которая ехала очень быстро. Машина резко остановилась возле моего дома, оттуда вылез Айк с заднего сидения и стал что-то кричать, я не мог разобрать, что он кричит из-за громкой музыки, которая доносилась из автомобиля, как вдруг появилась еще пара ребят, они достали рогатки и стали по мне стрелять камнями. Я схватил крышку от мусорного ящика, пока пытался прикрыться от них, один из камней прилетел мне голову, а потом второй. После я не успевал прикрываться и побежал домой, камни летели в меня, а один из них попал в окно. Мама выбежала из дома и стала кричать, попутно оттолкнув меня от двери. Машина резко поехала назад, сбив мусорное ведро нашего соседа Сэма.

– Господи, дорогой, что с тобой, все хорошо? У тебя кровь на лбу.

– Все нормально, мам, мне надо умыться, можно я пройду.

– Кто это был?

– Айк и его друзья-идиоты.

– Я сейчас же позвоню его родителям, чтобы они повлияли на сына или вызову полицию.

– Не надо, пожалуйста, я сам разберусь, дай только умыться.

Я зашел в дом и пошел на второй этаж в ванную, из комнаты доносился голос Гоги, но что он там буровил, я не понимал, точнее, даже не слушал. Смыв кровь с лица, я обработал рану и наклеил лейкопластырь. Пройдя через комнату, я решил зайти посмотреть, что делает Гоги.

– Ну что, братец, отхватил от маленьких дрочил по морде, давай, клади меня в карман и пошли их найдем, только я могу прикалываться над тобой, погнали.

– Никуда мы не пойдем, я потом сам разберусь, как наступит удачный момент, а пока надо помочь маме.

– Надо помочь маме, что ты сопли снова мотаешь на кулак, надо этому маленькому уроду по самые не хочу надавать, я тебе в этом помогу, поэтому клади меня в карман и пойдём их искать.

– Угомонись, ты всего лишь резиновая утка, которая через каждую фразу матерится и все, что ты о себе вообще думаешь, и вообще, будешь много болтать, я тебя выкину в ящик на улице, достал меня.

Я решил не дожидаться того, что мне скажет Гоги, а молча вышел из комнаты. Вернувшись к маме, я увидел, что она налила себе еще один бокал и стала разделывать курицу.

– Мам, если ты выпьешь еще вина, то пропустишь весь Новый год, ты же знаешь.

– А мне плевать, в дом залетел камень от какого-то маленького урода, а еще он тебе лицо разукрасил камнем. Я позвонила его родителям, но трубку никто не брал, автоответчик, оставила сообщение, надеюсь, перезвонят.

– Блин, стремно, потом Айк расскажет, что я жалуюсь тебе.

– Сынок, через пару лет то, что ты говоришь, станет абсолютно неважно, а спустя пять лет об этом вообще все забудут, так что не переживай, поможешь мне?

– Конечно.

Спустя пару часов мы с мамой приготовили все на праздничный стол. Она выпила еще вина, но не засыпала. Мы уже стали украшать наш стол, как мама резко пошла в гостиную с бокалом, который выпила залпом, при этом смотрела в телефон. Она ничего не говорила, а просто налила еще один и также его осушила, через пару минут она уснула на диване. Я подошел и взял телефон, там была смс от ее сестры Марты, это моя тетя. В сообщении было написано о том, что мой отец снова женился на какой-то девушке с прикрепленной ссылкой на фото. Я не стал смотреть фотографию, а просто укрыл маму пледом. Выключил курицу и поднялся наверх, кажется, это будет самый стремный Новый год.

Глава 2. Айк

Гоги смотрел на меня с недовольной мордой, хотя какая морда может быть у резиновой утки. Я хотел попробовать починить приставку, но у меня ничего не выходило, тогда я просто все бросил на полу и упал на кровать.

– Аккуратно, маленький дрочер, а то уточку раздавишь. Ты так и будешь лежать мотать сопли на кулак или все-таки одумаешься и пойдем, надерем задницу тому имбецилу, что тебе так лицо разукрасил? – спросил Гоги.

– Угомонись уже, надоел, ты маленькое, резиновое, желтое говно, ты и палочку ушную не поднимешь, – ответил я.

– Ты кого говном назвал, упыреныш, а ну иди сюда.

Гоги напрыгнул на мое лицо и стал бить клювом куда только можно, хочется признаться, это было довольно больно, я скинул Гоги на пол, но он снова налетел на меня. Я повторил процедуру еще раз. Мне пришлось схватить и швырнул утку в стенку.

– Заебал ты меня, придурок! – крикнул я.

– Вот так вот, это мне нравится, малышка, иди еще раз, я хочу тебя взять, – сказал Гоги.

– Ладно, погнали, найдем этого сраного Айка, а то ты от меня не отвалишь, это худший Новый год.

– Так, значит Айк его зовут, что за имя гейское, его мать кто, Платон трахал, что такое имя дали дебильное?

– Все, заткнись и пошли.

Я собрал сумку со всем необходимым: салфетки, клей, ножницы, канцелярский нож, деньги и дополнительный зарядник на случай, если телефон будет разряжаться.

– Ты куда собираешься, на уроки по дизайну? Нам нужна пушка, серьезная пушка, чтобы вышибить мозги этой маленькой твари.

– Ты вообще рехнулся? Отлично, моя утка киллер.

– А что, ты знаешь лысого такого киллера, он когда выполнял заказ, оставлял резиновую утку. Что за история была… Хочешь расскажу?

– Что ты мне заливаешь тут про киллера, это ты слышал, как я в «Хитмана» играл, мечтатель.

– Ладно, я думал, зайдет. Ну что, готов? Собрал свои трусики и платочки? Давай двигать. Положи меня в боковой карман куртки, там хоть места больше.

– Да, готов, пойдем.

Я спустился тихонько вниз, Гоги был у меня в руках, мама спала уже крепким сном и ничего не слышала, скинув с вешалки куртку, я положил Гоги в карман и вышел во двор. На улице было темно, на всех домах была пышная иллюминация, кроме нашего. Мы с Гоги свернули с улицы на другой квартал и поймали ближайший автобус.

– Так, а куда мы едем, ты знаешь, где его искать? – спросил Гоги.

– Судя по твитам Айка, у них будет вечеринка на доме, который находится в северной части города, поэтому, думаю, надо наведаться туда, а там разберемся.

– О, маленький мой, я смотрю, ты взял свои «маленькие бусинки» в кулачок. Как говорится в одной прекрасной мудрости народа: «Что должно случиться, если все нормально», – сказал Гоги.

– Что это еще за мудрость? Что должно случиться?

– Бля, ну ты тупой, ладно, проехали. В общем, нам еще надо зацепить вина для поднятия духа, как считаешь, малыш?

– Во-первых, я тебе не малыш, во-вторых, резиновые утки не пьют вино.

– Снова на личности переходишь, ладно, хер с тобой, едем на сухую, когда мы доберемся до жертвы Греческого инцеста, я ему все глаза выбью клювом, ему пизда, я чувствую, ему пизда, Боби.

– Господи, да замолчи ты уже.

Боковым зрением я стал замечать, как некоторые люди в автобусе стали коситься на меня, думая, что я идиот, который общается сам собой. При этом никто не слышал Гоги, кроме меня, что было очень странно, но в то же время это было хорошо, а то бы люди выпали в осадок от того, что утка умеет материться хуже, чем любой мужик в баре. Мы ехали около двадцати минут прежде, чем сделать пересадку, Гоги молчал все время, а я слушал музыку, пытаясь отвлечься и понять, что вообще сейчас со мной происходит. Я не мог ни на чем сфокусироваться, только на том, что мне казалось, что я занимаюсь каким-то бредом, а ведь должен быть дома, но почему-то мне хотелось верить, что Гоги прав. Может, это был шанс доказать себе, что я не пустое место, что могу быть лучше? А может я просто был идиотом, который общается с резиновой уткой и едет отхватить новых люлей от дебила, который будет меня задирать до окончания школы. Назад дороги не было, я решил снять наушники, чтобы проверить, как там Гоги.

– Гоги, ты тут?

– Нет, блять, в Китае! Тут я, где мне еще быть то.

– А можно нормально отвечать или ты не знаешь, что такое нормально?

– Так, я не могу понять, ты меня позвал, чтобы читать свои бесполезные нравоучения или что?

– Нет, просто хотел узнать, как ты.

– А, ладно, прости, что-то меня реально несет, Новый года, все дела, ты же помнишь, как я появился.

– Конечно помню, отец подарил, это единственный подарок, который я себе оставил, хотя не знаю почему, мне казалось, что он очень ценный, хоть и был самым дешевым.

– Боби, не, тут ты, мне кажется, охренел, называть меня дешевкой.

– Да я не тебя, а подарок, проехали, на самом деле, спасибо, что помогаешь мне, реально спасибо.

– Да ладно, я помню, как ты таскал меня везде, знаю, что ты любишь меня, но больше не заставляй меня это говорить, один раз, запомнил?

Я смеялся с того, что Гоги нес всякий бред, но в то же время помогал мне отвлекаться от всего.

– Так, нам еще минут десять и мы на месте, – сказал я.

– Отлично, скажи, что бы ты хотел получить на этот Новый год, Боби?

– Честно, даже не знаю, снега хотелось, да и больше ничего такого. К друзьям я и так поеду, а что еще, чтобы мама не засыпала от вина.

– Так, со снегом можно подумать, знаю одного парня, он использует моих знакомых, как раз, чтобы «снежок» доставлять. Можно к нему, заскочить, он нам организует все, как положено.

– Ты о чем?

– Я о кокаине, а ты?

– Бля, ты реально идиот, Гоги, я про обычный снег.

– А, ты про обычный, тогда это надо найти эльфа и поговорить с ним, чтобы он передал Санте, а тот чтобы договорился со своими, они организуют.

– Какого эльфа? Они существую?

– Конечно, в эту ночь существуют все, кого только твоя больная фантазия пожелает.

– И где его искать? Эльфа.

– Кажется, приехали, давай к этому вопросу вернемся позже, – сказал Гоги.

Я подошел к большому трехэтажному дому, откуда гремела музыка, черная машина, которая была пару часов назад возле моего дома, стояла рядом. Также на входе стояли двое накаченных парней, которые учились на пару классов старше меня. Я был уверен, что они охранники и не прогадал. Подойдя к входу, у меня спросили приглашение, но у меня его не было, а после один дал мне подзатыльник и оттолкнул. Я осмотрелся, чтобы найти уже какого-нибудь пьяного парня и забрать у него приглашение. Пока я ходил вокруг дома, через окно на заднем дворе я увидел Айка, который танцевал возле какой-то девчонки, он ее лапал за все, что можно, а после полез целоваться и у него получилось, для этого парня все двери были открыты перед кем угодно.

Всегда думал, что это урода любили не за его внешность или качество, а за папин кошелек. Айк всегда всем хвастался по школе, какие у него новые вещи появляются, причем, если они нигде не продаются, а у Айка она была, это касалось телефонов, наушников, планшетов, компьютера и прочего. Все хотели общаться с ним, своих друзей Айк водил везде за свой счет по кафе и заведениям. Впрочем, меня всегда тошнило, как все пытались ему подлизать, чтобы просто бесплатно куда-то сходить, но Айк чувствовал себя важным, главным среди всех, что давало право ему глумиться над теми, кто слабее его или кто более бедный. Айк – типичный школьный гандон, который без папы доедал бы последний хуй без хлеба. Поэтому мне было плевать на него, сегодня тот самый день, когда я смогу доказать ему, кто я есть, и прекратить бесконечные издевательства в свой адрес. Надеюсь.