Легенды Андалана

I.

О том, как сплетён был Мир Сущий

В старину, в далёкую старину это было.

И не было ничего, кроме бесконечной пустоты. В ней, накрывшись плащом из звёзд и лун, спал Эльвио, Великий Дух. Спал он, лёжа в Лунной Пироге, плывущей из ниоткуда в никуда по Небесному Океану веки вечные. Однажды он проснулся и вздохнул: так родился первый из Ветров. От него проснулись все дремавшие светила и закружились в дивном танце, расчерчивая черноту вокруг себя серебряными и золотыми нитями. И глядя на это вечное движение, снова задремал Эльвио.

Однако скоро вновь проснулся и вдругорядь вздохнул – родился второй из Ветров. От него танец светил прекратился, и взору Великого Духа предстали мириады спутанных нитей. Поглядел Он на них и снова уснул.

И явился Эльвио сон – первый из всех снов, когда-либо снившихся. Пробудившись в большом раздумии, Эльвио вздохнул в третий раз – так родился третий из Ветров, который ещё больше запутал светлые нити. Но из сна Эльвио узнал, как придать им стройный порядок. Уж больше не засыпал Он, ведь у него появилась работа. Эльвио выдохнул ещё пять раз, и появилось ещё пять Ветров. Тогда стал Великий Дух размахивать руками, а Ветра послушно следовали за его движениями. Дули и дули Великие Ветры, сплетая нити между собой, и сплелось полотно Мира Сущего, таким, каким увидел его Эльвио во сне. Доволен был своей работой Эльвио и положил полотно на гладь Небесного Океана.

И повелел Эльвио Ветрам слететь в сотканный им Мир. Теперь уже они дули в нём, нагоняя волны из Небесного Океана, поднимая из них острова и горы, пока, наконец, не выдули на поверхность огромную часть суши. На ней и по сей день живут все подданные Андалана, дикари-саламандры и даже чудные чужеземцы из-за Пустошей Бар.

И успокоились Ветры, и дули теперь не так сильно и не одновременно. Эльвио разделил их по восьми сторонам света и каждому дал свою работу. Восточный Ветер сменяет ночь на день, принося каждое утро новое солнце с плаща Эльвио. Западный, напротив, несёт луну и звёзды, устраивая ночь там, откуда уходит день. Северный ветер ведает приходом зимы, а Южный – наступлением лета. Северо-западный поднимает горы, а северо-восточный – леса; юго-западный несёт плодородную почву, из которой рождаются плодородные поля, а юго-восточный – мёртвый песок, из которого слагаются пустыни. Дуют Великие Ветры в горних высотах, куда и орлы не могут подняться, а до нас доносятся лишь слабые их дуновения. Именно они крутят крылья мельниц и надувают паруса кораблям.

Но не мог Эльвио, Великий Дух, самолично приглядывать за каждым вставшим деревцем, за каждой взметнувшейся горой, за каждой бегущей рекой и каждым грохочущим морем, ибо слишком велик Он был, и велики были думы Его. Тогда повелел он Восьми Ветрам в последний раз сойтись вместе. В самой середине Мира, где ныне лежит Срединное Герцогство, Ветра сплелись в страшный ураган, и из него, как из горного грота, вышли в Мир боги. Сотни и тысячи их было, и каждый вёл за руку младшего брата и сестру, мужчину и женщину, человеков.

И сказал Эльвио богам:

– Будьте с Миром единым целым, и внутри себя будьте единым целым. Не поклоняйтесь и не присягайте, не владейте и не взыщите. И старший брат да будет к младшему брату добр, а младший к старшему – почтителен и честен. Насаждайте и взращивайте Мир, ибо он прекрасен, и я оставляю его на вас, но помните: будут Дни Жатвы в свой срок, и с каждого я возьму по снопу его жизни.

Таково было последнее слово Эльвио, Великого Духа, богам и людям. И Он снова уснул в чёрной пустоте, в бесконечности великого Ничто. Но однажды Великий Дух проснётся, и наступят Дни Жатвы. Но когда это будет, не знает ни один, даже самый мудрый волшебник.

II.

О том, как в Мир пришло зло

В те времена богов было много. У каждого дерева, каждого куста и каждого лесного родничка был свой бог или богиня. Были боги молоды и ещё могли любить.

Мир был юн и прекрасен, и даже в зимнюю пору в величественных садах, под самой снежной пеленой прорастали нежные розовые бутоны.

Всюду в мире звучала великая музыка. Свирели, тимпаны и бубны людей и богов оглашали подлунный Мир и Небесный Океан, раскинувшийся над их головами. И люди, и боги пели во славу Природе, всех холющей, всех лелеющей, всех соединяющей.

Тогда расцвела и любовь. Дервит, бог белой гармонии, влюбился в прекрасную Цилею, богиню вечного цветения. Она подарила ему свою любовь у озера Душ, чистого и светлого, и в залог неизбывной любви своей подарила милому другу локон своих серебряных волос. Дервит сплёл из них звончайшие в Мире струны. Струны те он вставил в лютню и принялся слагать величественные песни во славу возлюбленной своей Цилеи.

Но годы покоя были сочтены.

Содрогнулись от зависти ко влюблённым богам сердца людские, и от дрожи этой из тёмных земляных недр, из холодных подземелий восстало Зло. И явилась в мир сила, звавшаяся от начала времён Сиу-змеем, врагом всего живого и цветущего. Сиу-змей подчинил себе великое число людей и зверей. Не ненавидел людей могучий и ужасный Сиу, но, забрав в полон, тешил их и дарил радостями земными, только бы забыли они тех, что вывели их в свет. Да, ненавистны были ему боги, соглядатаи вертящегося в Небесном Океане сущего Мира.

Из злобы Сиу подкрался ночью к Дервиту и Цилее, которые спали под сенью дуба, держа друг друга за руки. Змеев хвост намертво обвил руки и ноги Дервита, и тот стал недвижен, и вскоре обратился в каменное изваяние. Цилею же Сиу-змей ужалил в самое сердце, и она развоплотилась, представ пред миром бледным духом, не имеющим ни силы, ни голоса.

В глубокую печаль погрузились боги, и в печали этой они растворялись и умирали, ибо не умели, в отличие от людей, утешить душу плачем. И многие годы ещё в серой тоске скитались боги по Миру, забирались в глухие чащи и далёкие горные норы. Они переставали быть богами и превращались в немощных духов, которые только и могли, что пугать проходящих мимо да выть на луну в ночной тьме.

Пропала и лютня Дервита о серебряных струнах, что по преданию могла бы положить конец правлению Сиу в Мире, придать богам сил для новой жизни и новой музыки и даже разбудить Эльвио, Великого Духа.

Оттого-то и поют люди на все голоса, оттого то дуют во флейты, перебирают струны и бьют в барабаны: они закликают потерянную лютню Дервита, чтоб разогнать мрак и позабыть хоть на время о зле…

III.

О Багровом Драконе

Вот о чём рассказали мне птицы.

В день, когда впервые содрогнулись сердца людей от ревности и злобы, и пришёл в Мир Сиу-змей, разверзлись небеса, и солнце излилось мириадами огненных стрел. И погиб бы Мир людей в огне…

Но восстал тогда из глубин седого моря Великий Багровый Дракон, первое из ужасных отродий Зла. Воспарил исполин на крыльях своих цвета крови, и тень его пала на Мир. Закрыл Дракон людей от жарких стрел, и пали спасённые люди ниц пред новым богом своим.

Взмахнул Багровый Дракон крыльями, и снова соткалась ткань небесная, и снова стала спокойной.

Взмахнул Багровый Дракон крыльями вдругорядь и запер жар солнца, чтобы светило оно, как и прежде, но не сжигало.

И стали спасённые люди есть землю и молить Дракона, чтобы хранил он их и далее, чтоб вечно царствовал над ними.

И Багровый Дракон стал хозяином всюду, от седого западного моря Ситтрен до реки Ангаларт, от Зелёного Моря на юге до снежного северного Хирота, что за Серыми Горами.

И назвал Дракон вождей из числа людей, чтобы правили его именем, и воинов, чтоб охраняли вождей и собирали кровавую дань для него, и жрецов, которые бы славили его вечно.

Сто сотен лет, а может быть и дольше, правил дракон над миром, кружа над ним и наводя день среди ночи и ночь среди дня, а вожди со жрецами славили его, и весь люд благодарил его за спасение от стрел ярого светила. Иногда Дракон громогласно рычал, а иногда пускал в небо огонь из своей бездонной пасти. Однажды он пустил струю рыжего пламени на землю и тем опустошил плодородный южный край за рекой Ангаларт. Так и появились дикие Пустоши, названные Бар, что на древнем языке элдомре значило “мёртвая земля, не могущая принести плода”.

Время шло, и Дракон состарился и одряхлел. Он озлился на мир лунный и подлунный, и устремился ввысь, к самым вечным светилам.

Но не хватило сил у ящера, и пал на землю Багровый Дракон, и испустил дух.

Стенаниями и воем был напоен воздух в те дни. И шли, и падали ниц пред исполинским телом багровым, и плакали, ибо не ведали, как жить без драконова пламени.

Иные же смеялись, и пели, и танцевали на крыльях, на спине и в пасти у ящера. И кричали другим плачущим и бьющим себя в грудь, чтоб бросили те выть и танцевали бы с ними. И услышали их многие из тех, что моложе, и стали танцевать. Но многие так и остались стоять на коленях, и бранились, и молились, и плакали, и целовали багровые крылья.

Долго лежал дракон, покрыв собой пол-Мира, пока не окаменел, а затем не начал гнить. Сошла с Багрового Дракона шкура, затем стальные мышцы и каменное мясо расклевали вороны и растаскали шакалы.

И теперь лишь громадные белые кости горами вздымаются вверх. И, когда смрад от гниющего тела рассеялся, стали люди жить среди белых костей.

Много столетий минуло с тех самых пор. И сейчас круг мира людского стоят эти каменные кости. Немногие уже помнят, что это кости дракона, ведь неумолимое время стёрло их до белых камней: один стоит на Востоке, за Пустошами Бар, другой на Юге, у Белой Бухты. третий – на Западе, в самом центре стольного Хормункефарита, а четвёртый – на холодном Севере, у врат Хирота. И глядят на те валуны люди и гадают: каков тот ящер был при жизни своей…

IV.

О пришествии Бессмертных и о коварном Юнрисе, Враге и Предателе

Долгие годы смотрели люди на звёзды и старались разгадать их вековечные тайны. Жили люди почти как звери, ничего не умея, кроме как охотиться и молиться, носили звериные шкуры и не говорили, но выли и рычали друг на друга. Ночью же, когда на небе зажигались звёзды, у людей на душе становилось светлее. Они глядели на холодный серебряный свет и грезили о чём-то, чего даже не могли выразить, ибо годы царствования Багрового Дракона превратили их из божественных братьев и сестёр в настоящих дикарей, хуже мерзких саламандр.

И вот однажды звёзды ответили на зов человеческих сердец.

Свет звёзд есть свет самых чистых душ, самых ясных глаз, отражённых в Небесном Океане. И явились с тех звёзд Бессмертные, алимары, лучшие из лучших, чистейшие и чистейших. Прекрасны они были обликом, говорили дивными голосами, подобными флейте и лире, а во лбу у каждого горел белым светом кристалл, след далёких и вечных звёзд. Высоким ростом, светящимися одеждами и добрыми взглядами алимары пробудили в людях воспоминания о богах, и люди пали ниц перед ними, ведь так приучил их Багровый Дракон.

Но алимары подняли людей с колен. Они положили свои тонкие руки на их грубые плечи и принялись учить. Сначала алимары напомнили людям, как засевать поля, как ухаживать за ними и как собирать урожай. Затем Бессмертные научили людей мирным ремёслам, таким как ковка и литьё, гончарное дело и ткачество. Год шёл за годом, век за веком, и люди становились умнее и смышлёнее. Они научились благородному языку, элдомре, отголоски которого слышны и теперь, в нашем, куда более грубом языке.

Тогда-то и появилось имя нашей страны, Андалан, что в переводе означает “Место, где правит справедливость”.

Но самое главное: люди стали вспоминать давно утерянных богов. Их имена и светлые лики приходили им во снах, и скоро жрецы, до того беспрестанными гортанными возгласами славившие почившего Дракона, стали славить Дервита, Цилею и великое множество других богов. И сделали они множество амулетов во славу каждого бога и богини, каких удалось им вспомнить. С помощью Бессмертных избранные из жрецов заново учились управлять дождём и растить цветы под снегом, как было при богах. Так и появились волшебники.

Но настал чёрный день. Явился из людей один, именем Юнрис. Был он сыном вождя одного из людских поселений, и готовился стать могущественным волшебником: дни и ночи проводя в лесах, в горах и на озёрах постигал он тайны движения природных сил. Листья и травы, ручьи и волны нашёптывали ему таинственные заклинания, и он вечно твердил их, чтобы запомнить.

Да, великим волшебником мог стать Юнрис, врачевателем и утешителем. Но гнусный червь злобы от рождения точил его душу, и змея гордыни сжимала его горло, год от года всё туже и туже. Ко многим знаниям его с годами добавилось много лжи и коварства. Более всего ненавидел он алимаров, Бессмертных пособников людских – ненавидел их и завидовал их знаниям и могуществу. И постиг он не только созидающие силы, которым учил его наставник, алимар Эннарей, но и разрушающие – те, что заставляют извергаться вулканы, а реки выходить из своих берегов. Однажды ночью Юнрис проснулся и, выйдя из дома, где жил вместе со своим учителем, возвёл руки к небесам и произнёс самое страшное заклинание, которое знал:

Эллару-тарру,

Эллару-тарру,

Эллару-тарру,

Эллару-тарру.

Ватойя-кайя,

Амика-ликка,

Эллару-тарру,

Эллару-тарру

Рок.

И разверзлась земля, и поглотила дом, где отдыхал Эннарей. Соплеменники Юнриса, жившие неподалёку, исполнились страха и ненависти. Они стали бросать в него камнями и гнать от себя. Невдомёк им было, что их злые чувства делают Юнриса только сильнее.

Он бы мог испепелить их всех громом небесным, но в тот самый момент из разлома в земле восстал бессмертный Эннарей. Не смогло победить его заклинание предателя Юнриса. Волшебник встал и, отряхнув с одежды прах земной и убрав со лба прядь каштановых волос, спокойным голосом спросил:

–Зачем, о Юнрис, сын Маркорга? Зачем ты сделал это?

Надменное лицо предателя исказила улыбка, похожая на молнию.

–А зачем приносит волна на пустынный берег ракушки и водоросли? – ответил он Эннарею – Зачем гремит гром среди лесной тишины? Не затем ли, что всякому порядку должен прийти конец. И тогда установится новый порядок!

Лицо Бессмертного помрачилось.

–Благодарю тебя, о Эннарей, что научил меня! – закричал громче прежнего Юнрис – Да только теперь я такой волшебник, что и тебя готов взять в ученики!

Ничего не ответил ему Эннарей. Только закрыл глаза и тихо произнёс:

Париоскриба ананкеор…

Чёрный дым опутал тело Юнриса. Он закричал какое-то проклятие, но чёрный дым, подобно верёвке, опутал его уста. Во мгновение ока предатель был отброшен за многие-многие вёрсты от того места. А его бывший учитель обвёл соплеменников Юнриса печальным взглядом, затем поймал своими тонкими пальцами два лучика звезды, сплёл их и, как по верёвочной лестнице, поднялся обратно на небо, с которого когда-то, много веков назад, сошёл на землю Андаланскую.

Это был первый алимар, покинувший Мир Сущий.

Юнрис же, очнувшись, ушёл из земель Андаланских. Не смог убить своего подопечного учитель Эннарей – не смог на горе всему честному люду. Ведь Юнрис, Враг и Предатель, вознамерился покорить Андаланские земли. Но для этого ему требовалось существенно подкрепить свои силы. И с той поры плутал проклятый колдун по Миру – то в виде рыбы, то в виде жабы, то в виде змеи – и накапливал всё зло, которое ежедневно изрыгают сотни человеческих сердец. Возревнует ли муж жену, возненавидит ли сосед соседа, позавидует ли одна дева другой – Юнрис уже был тут как тут и заливал в своё чёрное сердце худшие из людских чувств.

Появлялся он иногда и в своём исконном, человеческом облике. Но однажды, когда он проходил так людское поселение, один воин узнал его. Обуянный праведным гневом, он схватил свой меч и бросился на Юнриса.

– Не боюсь тебя, драконово отродье! – закричал воин и занёс над колдуном меч. Юнрис успел пустить в напавшего на него огненную молнию, но не успел увернуться от его меча. Неумолимое лезвие ударило колдуна по лицу, и из широкой раны, дымясь, хлынула кровь. Юнрис поспешил укрыться в лесу и долгое время пытался избавиться от нанесённого ему увечья. Чтобы остановить кровь, сил ему хватило. Но никакими заклинаниями не смог он до конца избавиться от шрама, прошедшего через всё его лицо, ибо рана, от которой он остался, была нанесена ему не по злобе и зависти, но в гневе праведном, в котором была вся боль за человеческий род.

***

Племя, в котором родился Юнрис, предали огню. Не пощадили ни женщин, ни детей, ни стариков. Отцу Юнриса, вождю Маркоргу, отрубили руки и ноги, а затем удавили его и бросили в реку.

–Так будет с каждым родителем каждого предателя! – провозгласил предводитель воинов. Так пришла в Андаланские земли Большая Погибель, так было посеяно зерно раздора между народами – зерно, которое быстро прорастает, пышно цветёт и приносит плоды, исполненные желчи и змеиного яда.

V.

О том, как появились карлики и великаны

Все, кто живёт в Андалане, знают, что горы на севере и северо-востоке королевства населяют карлики – хитроумные, тонкоголосые человечки с большими глазами и длинными бородами. Наверное, каждый видел их на праздниках весны и осенних ярмарках, куда приезжают они продавать свой драгоценный товар. Также, верно, хоть раз, да видел андаланец великана – широколицего исполина ростом с молодую сосну, не злого сердцем, но мрачного, слоняющегося по затерянным туманным дорогам нашего королевства.

Но далеко не все знают, откуда появились карлики и великаны.

Много легенд связано с этими таинственными спутниками людей в Мире Сущем. Я расскажу вам одну из них.

Некогда в андаланских землях водилось много громадных трёхрогих туров. Бродили они по полям и садам, раззоряя их. И тогда один Бессмертный, волшебник по имени Салимей, рассудил:

– Нельзя, конечно, уничтожить туров, ведь тогда нарушу я великий замысел Природы. Нужен кто-то, кто будет присматривать за этими животными и не даст им уничтожать посевы.

Тогда подошёл Салимей к двум могучим соснам и произнёс такое заклинание:

Эмео кеа перра,

Ману тара сарра!

И обратились сосны в двух великанов, двух братьев, имена которых на древнем языке элдомре звучали как Толла, что значит “Старший”, и Вилла, что значит “Младший”. И отправились братья в леса и на горы, отловили всех трёхрогих туров, сбили их в два больших стада и стали пасти и доить их.

Скоро затосковали братья-великаны. Тогда отодрали Толла и Вилла каждый по большому куску дубовой коры и выстругали из них фигуры, почти такие же высокие, как и они сами. Салимей вдохнул в эти фигуры жизнь, и так появились у великанов жёны: у Толлы с именем Тера, что означает “любимая”, а у Виллы – Варга, что значит “желанная”.

И населили великаны андаланские земли. Чем больше их становилось, тем всё больше приходилось делить два первоначальных стада. Всё мельче были новые стада, и всё мельче становились сами туры. Бывшие прежде величиной со скалу, стали они не больше обыкновенной коровы, и не бегали теперь по всем концам андаланской земли, а лениво бродили по лесам, пожёвывая травку. Обленились и великаны: больше не приглядывали они за своими турами, а те, как видно, не нуждались более в пастырях. И с той поры ходят они, потерянные и неприкаянные, в поисках хоть какого-нибудь дела.

Толла и Вилла, прародители всех великанов, тоже изменились. Стали они грубы и жадны, живя в достатке и сытости. Стали братья ссориться и даже раз подрались.

На весь Андалан слышался лязг их боевых топоров. Летели искры от скрещённых лезвий, и из этих искр родились первые карлики.

Они сразу убежали подальше от места схватки двух поссорившихся великанов. Попрятались они в далёкие горные норы и нашли там порядочно золота, и руды, и каменьев драгоценных. Там они и поселились, и живут там по сей день.

И ныне горные карлики ценят богатства гор, ибо утешили они их в чёрный час. И оттого берегуться они от всех войн и распрей, вспыхивающих в Мире, ибо слишком хорошо помнят лязг боевых топоров Толлы и Виллы.

Так говорит старая легенда. А правда это или нет помнит лишь вечный Восточный Ветер, что приносит новое Солнце…

VI.

О Хнульфе-великане, его матери Харих

и жадном Бирре

Немного известно нам легенд великанов и карликов: не рассказывают они их нам, людям, держат в секрете заветные слова свои. Но одно старинное сказание великаньего народа хорошо известно всем андаланцам, ведь герой его – Хнульф, первый из великанов, посвящённых в рыцари самим королём Кондором Могучим. В своё время расскажу я вам о его подвигах, но пока поведаю печальную и поучительную историю его рождения.