- -
- 100%
- +
Аннотация
За 30 лет военной службы в ВВС у автора накопилось множество анекдотичных историй из быта и службы в гарнизонах. Все эпизоды имеют под собой реальную основу. Изменены имена и фамилии отдельных действующих лиц и названия гарнизонов.
Содержит попытки нецензурных выражений..
Взращенным эстетам и благородным
ледям может не понравиться
Предисловие
Три толстых общих тетради – мое наследство после 29 лет военной службы. Эти тетради содержат записи о событиях в воинских частях, где служил я или мои два однокашника по авиационному инженерному училищу. Вести записи мы начали еще на третьем курсе учебы.
Тетради заполняли не только мы, так как хранились они у холостяков в офицерском общежитии. Там они были в безопасности от жен (когда мы со временем женились) и детей, а главное – от замполитов, парткома и прочих, интересующихся ими по долгу службы. В эти тетради писалось все, происходящее на службе и в командировках, и на отдыхе.
На страницах, кроме записей событий, много следов от закуски и не вытертых после пиршества пальцев, отпечатки стаканов с кофе или чем покрепче. На двух страницах сохранились преферансные «пули» с расчетами за «классику» по полкопейки за вист, видимо другой бумаги под рукой не было.
Я не могу утверждать, что эти записи являются летописью авиационных частей. Нет. Про учебную и боевую подготовку там почти ничего. Записывались скорее анекдотичные происшествия, проявления характера сослуживцев и все, что привлекло внимание. При этом не надо упрекать автора в «нездоровом взгляде» на военную службу. Служили мы все «будь здоров», а не «от сих и до сих», как сейчас. Тогда не было понятия «регламент служебного времени». Один или два дня в неделю не было полетов, значит по 8 часов, если нет отказов на самолетах. А отказы были, тогда без счета времени, пока не найдешь и не устранишь. Во время полетов смена длилась 12 часов: за три часа до полетов – вытаскивание самолетов на стартовую позицию и предполетная подготовка (проверки с аппаратурой) на них, потом 8 часов полеты, затем разбор полетов (достижений, ошибок и недостатков) и растаскивание самолетов по укрытиям. А если были отказы в воздухе – то занимались сразу же выявлением причин и заменой отказавших узлов и приборов. И так продолжалось до перехода в дивизию и получения звания подполковник, когда уже о причинах отказов тебе стали докладывать по телефону.
Конечно пришлось редактировать стиль изложения с военно-командирского языка на русский. В ущерб краткости необходимо было добавить некоторые объяснения, иначе кроме авиаторов не все бы поняли терминологию. Поэтому эти записи я и назвал не хронологией военной службы, а некоторыми эпизодами (узорами) из нее. В конце повествования небольшой экскурс для не служивших в армии.
Автор
Образец среднестатического курсанта
В училище многие преподаватели любят рассказывать анекдоты про некоего курсанта Васю. Например.
Приходит Вася на экзамен. Один из дополнительных вопросов: зачем трехфазному току три провода? Вася не растерялся, посмотрел по сторонам. А в экзаменационных лабораториях принято было отвечать у классных досок, вкратце записывая тезисы ответа и рисуя выводы и схемы. На одной из досок была изображена формула переменного тока. Все знают, что при получении билета, сосредотачиваешься на этих трех вопросах, остальное отлетает на время. После трудно перейти к общему курсу теории. Вот Вася и отвечает по формуле:
–
По одному проводу идет напряжение, по другому – ток, по третьему – косинус «фи».
Многие преподаватели «выдающиеся» ответы записывают в свои записные книжки. Некоторые, хохоча, даже зачет за лабораторную работу могут поставить, если насмешишь.
Так и Архипов получил. На кафедре авиационных электрических машин и электромеханизмов двойную беличью клетку (одна из технологий теории изготовления электрических машин) он назвал двойной заячей обмоткой. Старший преподаватель – полковник Брыскин – сполз со стула, держась за живот, только и сказав:
–
Молодец! Зачет. Продолжай и впредь так же.
Перед экзаменом по гироскопическим устройствам преподаватель всем громогласно объявил:
– По моему курсу даже тройку получить – нужно умудриться, а двоек не бывает вообще. Я разрешаю пользоваться любой литературой, которую вы захотите принести с собой. Конспекты, если писали, можете взять на экзамен и отвечать по ним, если вам так удобнее. Основные учебники будут лежать на первом столе в трех экземплярах, можете брать, искать в них ответы на вопросы вашего билета. Инженер, по моему убеждению, не должен знать все наизусть. Но должен хорошо понимать законы природы и уметь пользоваться справочной литературой.
Но курсанты умеют достичь невозможного! И Ватрушкин из второй группы умудрился получить двойку, – его выгнали с экзамена за списывание со шпаргалки. Причем он прятал её от преподавателя. А тот и посчитал, что Ватрушкин над ним издевается.
В одной из лекционных аудиторий обнаружили выцарапанное на учебном столе послание от самого Васи! Рядом с неровными строчками было сквозное отверстие в полуторасантиметровой доске. Текст гласил:
– «Здесь сидел Вася. За 19 учебных пар только иголкой прокрутил сквозное отверстие в подтверждение пословицы про терпение и труд». Вывод: поменьше ерзай, а то сотрешь мозги за пять лет! Чем думать будешь?!
Рацпредложение
Комдив уделял повышенное внимание к благоустройству территории перед штабом. Кокетливый деревянный штакетник всегда свежевыкрашен, цветы на клумбах солидные: розы, георгины. Легкомысленных ромашек и прочую мелочь не терпел. На мощеных кирпичом дорожках – ни соринки. Все с утра осматривал и часто делал разнос дежурному по управлению. Наведением порядка заниматься приходилось солдатам батальона связи. Сильно доставало их это занятие.
Один из них, отправляясь на дембель, сыпанул на клумбы семян ноготков. Они благополучно укоренились и проросли. Заметили их не сразу. И, заметив, замучались бороться. Выпалывали начисто, ноготки прорастали снова. Комдив топал ногами, увидев хоть один несанкционированный цветок.
А тут еще поселили неподалеку стройбат для строительства чего-то. Каждое утро очень рано эта мало управляемая орда, отправляясь на работы, выстраивалась у штакетника и справляла малую нужду по всей его длине, не обращая внимания на крики связистов и дежурных офицеров. Им до того понравилось дразнить авиацию, что, запоздав на работах и зная, что кроме дежурных в штабе никого нет, стройбатовцы проделывали это и вечером.
Пойти к ним в казарму и набить морды связисты не могли ввиду своей малочисленности. Забор приходилось мыть из шланга два раза в день, и все равно он быстро желтел. Красить приходилось раз в 4-5 дней. Чувство мести и ненависть росли. Нашелся умелец и предложил «рацуху». По нижней планке забора протянули толстую медную проволоку. Через реостат подсоединили ее к дизель-генератору (сеть могла не выдержать). Решили, что 70 вольт хватит для испуга и не убьет. Произвели настройку.
Рано утром, как обычно, человек до сотни стройбатовцев встали вдоль забора и с гоготом приступили к процедуре опорожнения мочевого пузыря.
–
Включай! – Подал команду наблюдатель у форточки.
–
Есть!
На эксперимент пришли посмотреть даже те, кто должен был отдыхать после дежурства. Посмотреть было на что! Электрический ток обладает свойством расслаблять и парализовать мышцы, не давая прекратить начатое до последней капли, так как поступает он через струю. При этом ощутимо трясет!
Материться, кричать и прекратить истечение «писающие мальчики» (есть такие фонтаны в городах Европы) не могли. Их трясло, они поливали друг друга и свои колени. Очень возможно, что некоторые сходили по «большому».
Утренние и вечерние «поливы» прекратились. Пару раз ночью кинули в окна штаба обломками кирпича. Но, когда дежурный офицер, выскочив, пальнул из пистолета пару раз в воздух, стройбат начал на работы и обратно ходить вообще другой дорогой.
Охотничий эпизод на рыбалке
В середине марта пригласили меня на рыбалку в воскресенье. Служил я тогда в Вазиани. Поехали спозаранку на двух машинах на Джандари. Это водохранилище на границе Азербайджана и Грузии, азербайджанцы называют его Джандаргель. Было нас 7 человек: 5 офицеров и 2 дамы – жены хозяев машин. С утра хорошо поймали на донки и удочки лещей и сазанчиков. С 9 часов солнце хорошо припекло, клев стих. Женщины начали готовить уху, остальные растелешились для загара, легли в кружок, немного выпили и разговаривали.
Народу на берегу было сотни две в пределах видимости – рыболовы, отдыхающие. Метрах в трехстах располагалась охотничье-рыболовная турбаза, работала шашлычная. С нами был начхим полка. Он от нечего делать показал, как правильно использовать взрывпакет, но взрывал его не в воде – на берегу.
Спустя минут пять после шумового показа к нам подошел грузин лет тридцати пяти, хорошо поддатый, веселый, но на ногах стоял уверенно и изъяснялся грамотно и без акцента.
–
Послушайте, товарищи! У вас еще такая штука есть?
–
Какая?
–
Ну, не граната, а чтобы маленький бух делать!
–
Зачем?
–
Понимаете, друзья, вон в ту траву (он показал рукой на остров камыша в сотне метров от берега) утка дикая заплыла. Я на лодке с ружьем поближе встану, в камыш «бух» кину. Утка полетит, я ее стреляю и в суп!
–
А ты пользоваться умеешь? – химик спросил.
–
Вай, спрашиваешь! Вот зажигалка, поджигай, кидай, жди – пока полетит!
–
Ну, что? Дадим?
–
А есть? Ну, дай. Мы с берега посмотрим, все веселее.
Спустя минут десять охотник с ружьем под мышкой стоял в алюминиевой лодке перед камышом. Из кармана достал зажигалку, поджег пакет. Затем зажигалку кинул в камыш, взрывпакет сунул в карман. Взял ружье наизготовку. Шарахнуло в правом кармане. Он врезал из двух стволов в дно лодки и отдачей вылетел из нее вместе с ружьем. Причем штаны с него слетели в воздухе, видимо ремня не было, а пуговицы поотлетали при «бух». Мы вскочили: придется плыть в холодной воде – спасать. Но вынырнул и по-собачьи поплыл к берегу. Доплыл до мелководья в стороне от нас (метрах в 40) и долго шел к берегу в сиреневых кальсонах, смущая дам. Хохотал весь берег, народу было много.
Через полчаса он руководил группой приятелей на двух лодках по подъему утонувшей плоскодонки, ружье так и не нашли. «Кошкой» не зацепили, а нырять в холодную воду на глубину метра в 4 никто не стал.
Электросекс
В офицерской палате терапевтического отделения Лейпцигского госпиталя сидим за столом и «расписываем пулю – сочинку» (преферанс) по 3 пфеннинга за вист. Один из играющих, капитан, забыл я уже – из какого он был гарнизона, рассказывает.
Как то в июле заступил я в патруль по военному городку. Обязанности самые простые. Я с пистолетом да два бойца со штык-ножами слоняемся по городку с 17 до 24 часов, поддерживая порядок и вызывая подкрепление, если что-то серьезное произошло, и сами не справимся. Но ничего, как правило, не происходит, – в ГСВГ (группа советских войск в Германии) все боятся быть откомандированными в Союз, не пьют до потери разума и не дебоширят. Время подходит к 24, пора солдат в казарму вести, сдавать пистолет и патроны дежурному. А идем мы в этот момент мимо пятиэтажки. Окна уже не светятся – все спят – будний день. Вдруг вроде вскрик в подъезде. Я поднял руку, мы остановились, прислушиваемся.
Свет в подъезде вспыхивает. Спустя секунду распахиваются двери, и выскакивает на улицу женщина лет 25 в следующем виде. На ногах босоножки, больше до талии ничего нет, бедра голые сверкают. Выше – тонкая кофточка распахнута и голые груди наружу, ну не меньше размера четвертого! Волосы светлые на голове дыбом. А глаза вытаращены, как в мультиках – ужастиках. Не различая пешеходных дорожек, она рванула по газону, клумбе и припустила по дороге. Через секунд пять ее уже не было.
Когда я пришел в себя от увиденного – пистолет был уже в правой руке и взведен. Солдаты прислонились к стенке дома, рты у них были открыты – редкое сексуальное зрелище. Стали снова прислушиваться: вдруг серьезная бытовая разборка, и сейчас муж с топором выскочит. Минута прошла, все тихо, свет погас в подъезде (он там автоматически выключается). Решил зайти в подъезд. Бойцам сказал: стоять снаружи и не соваться, случись с ними что – отвечать потом.
В подъезде – тихо, только в подвале почему-то свет горит. На цыпочках спускаюсь. Влево по проходу – никого, справа – сидит какая-то фигура на ящике со спущенными штанами левым боком ко мне. Движения никакого. Свет неяркий, решаюсь подойти ближе. На форменной рубашке погоны капитана, ворот распахнут, галстук болтается. Брюки и трусы у него спущены на ботинки, и весь он спереди от груди до пола обделан жидким содержимым, а точнее – поносом. Запах вокруг!
Я осторожненько, чтобы не испачкаться, рукояткой пистолета его в плечо – торк! Поднимает голову. Глаза мутные и зрачки плавают. Сфокусировал на мне кое-как и медленно шепотом говорит:
–
Слышь, капитан! Ты меня не трогай, противно небось? Я сам сдаюсь и все расскажу. Только замнем, давай, пока никто не знает, дело житейское.
И рассказывает. Приехал он вчера из Союза по замене служить на 5 лет. Пока его сменщик (тот, кого он приехал заменить) квартиру не освободил, поселили в общежитии. Выпили они со сменщиком привезенную (обязательная при замене) бутылку водки у него дома, добавили еще чуть-чуть, рассказывая друг другу об условиях службы на новых местах, и пошел он в общежитие. А вечером, на ужине в офицерской столовой, подклеил официантку. Сто марок ему по приезду обменяли. Вот они и пошли в гаштет (немецкий ресторанчик) отметить знакомство. Отметили. А куда ее вести? В общежитии комнаты на троих, да и она, как вольнонаемная, с двумя подругами в комнате живет. Добавили от безысходности, и стало почти все равно – куда, хоть в лесок! Тут она и говорит:
–
Уже двенадцатый час, все спать легли, пойдем в подвал одного дома, в нем подъезды не захлопываются на замок. А там тепло, сухо и свет есть.
Пошли. Все, как сказала. Он ее прираздел и с себя снял, что мешало. Наклонил ее, взялась она за какую-то трубу, ну и приступил к делу. Слышит:
–
Ты, свет-то потуши, он нам пока не нужен. Там справа от тебя выключатель я видела.
Не глядя начал нащупывать, и последняя связанная мысль была: почему корпус выключателя разбит?! Потом затрясло, погорячело везде в организме, и взрыв спереди. Очнулся на полу, нашел ощупью ящик.
Такая вот история. Пожалел я его, не стал докладывать.
Мы посмеялись всей палатой и стали рассуждать: вот батарейку от фонарика на язык пробуешь – щиплет. В ней всего 4,5 вольта. А 220 вольт на слизистую главного места – не хило! Той тетке после электросекса теперь простые отношения пресными покажутся. А правда ли такая конфузия с кишечником бывает, или это случайность? И вспомнил я, как знакомый по детству и двору Витек, ныне рыбный браконьер, мне в отпуске рассказывал.
В одном неглубоком (по колено – сетку не поставишь) ручье водилось много рыбы. И он в болотных сапогах с подсачеком, обод которого был замкнут на провода проходящей электролинии, собирал там рыбу. Опускает сачок в ямку под берегом, вся рыба на расстоянии метров двух всплывает. Шел он так по ручью, а на мелком броде стоит в воде корова. Ручей перегородила, обходить неудобно, да и боязно: что у нее на уме? Вдруг бодается! Решил «щипануть» ее электричеством, может, уйдет.
Подошел метра на 4, опустил сачок в воду и начал подводить к коровьим ногам. И тут как начала она хвостом крутить, куда там вентилятору! А из кормового ее «орудия» такая стрельба пошла: жидко, очередями и метров на пять! Да еще газы со звуками! Стоял сзади – точно контузило бы и покалечило! А в воду упади – и электричество добьет! Вынул сачок из воды. Стоит корова, как ни в чем не бывало, спокойная. Только башкой с мутными глазами поворачивает и как бы удивляется: что тут происходило? А сачок в воду – и канонада будь здоров! Ушел тогда Витек оттуда, не стал дожидаться, когда боеприпасы кончатся, – вдруг в штыковую пойдет!
Такие вот дела с электричеством. Учите, граждане, технику безопасности, особенно по пьянке пригодится!
Быки
Повадился крупный рогатый скот с местных полей к нам на аэродром травку щипать. Громадные быки запросто прорывали грудью редкую колючую проволоку ограждения. Хорошо, если полетов не было. Командир отдельного батальона обеспечения уже плакать начинал при словах «коровы» или «быки». Проволоки не хватает. Пробовали арестовывать несознательных животных. Но за ними никто и не думал приходить. Скотина, запертая в автопарке, ревет – поиться, кормиться, доиться хочет. Да и кучи откладывает, обильно их поливая. Вонища! Мухи, слепни! Ночью караульные от запахов головой болеть начали. А днем в автопарке никто работать не хочет. Выгнали террористов беспропускных во чисто поле подальше, да поддали хворостиной, чтоб не возвращались.
Во время очередных полетов два быка вышли на ВПП (взлетно-посадочная полоса). И один из МИГ-23 при посадке уже на второй половине полосы с выпущенным тормозным парашютом наткнулся на нарушителя рогатого – повредил щитки на стойке шасси и оборвал электрожгут. После чего оба вредителя, один – сильно прихрамывая, с громким ревом убежали в обратном направлении. Полеты пришлось прервать на уборку дерьма (напугались рогатые) с полосы. Батальону влепили «двойку» за обеспечение безопасности полетов и оформили ПЛП (предпосылку к летному происшествию) по вине личного состава. А последнее – это такая гадость! Целый год каждый месяц на всех подведениях итогов боевой подготовки от полка и до армии комбата будут нехорошо поливать помоями, а он – стой, поникнув головой, и слушай.
Комбат озверел: из ноздрей валил дым – курил, не переставая. Пришли два очередных рогатых вредителя. Полетов не было. Дежурный по АТО (аэродромно-техническому обеспечению) звонит:
– Товарищ майор! Тут опять быки на полосе! Двое. Что делать?
– Езжай в оружейку. Получи там АКМ, я позвоню. И положи этих гадов! Только не на полосе, отгони метров на 50 в сторону. И мясо никому не трогать, а то прокурор за мародерство посадит. Пусть гниют и воняют!
Дежурный приказ выполнил. И уже на следующий день к штабу полка прорвался местный грузин – хозяин быков. А командир полка и комбат уехали зачем-то в дивизию за 120 км. Зам. по летной подготовке звонит заму по ИАС:
– Иван Гаврилович, выручи! Не могу я этому грузину ничего про безопасность полетов и незаконное проникновение на территорию воинской части объяснить! Деньги требует! Говорит – не уйду, пока не отдадите. Не арестовывать же его, а милицию из района мы не дождемся. Да и отношения с местными обострятся – аукнется.
– Давай его ко мне! Пусть дежурный по штабу проводит.
Подполковник Волчков представляется грузину:
– Меня Иваном зовут. А тебя как?
Тот небритый, вспотевший и возбужденный нехотя отвечает:
– Джамал.
Подводит его к уазику:
– Сейчас съездим в одно место – посмотрим, что к чему.
– Э-э, зачем ехать? Мои быки – я на ухо метка смотрел. Не вэришь? Меня здэс многие знают.
– Почему не верю? Верю! Вот тебе сколько лет?
– Тот совсем остывая при нормальном общении, а грузины это очень ценят, «буром» на них лучше не переть:
– Сорок скоро.
– И мне 38, почти ровесники. Сейчас мы с тобой, как два взрослых и пока трезвых человека, оценим материальный ущерб. Ты ведь этого хочешь?
– Вах!.. Канэчна!
И везет он Джамала в ангар ТЭЧ (технико-эксплуатационную часть). В авиаполку обычно 4 подразделения – три авиаэскадрильи и ТЭЧ. В эскадрильях летчики летают, техники готовят самолеты к полетам и на полетах, а в ТЭЧ летчиков нет. Только ИТС. Они самые крутые спецы. Делают мелкий ремонт, ищут и устраняют сложные отказы на авиатехнике и главное – выполняют периодические регламентные работы. Для чего на самолете вскрывают все лючки, из корпуса (фюзеляжа) и кабины вытаскивают кучи датчиков, приборов и агрегатов и утаскивают их в лаборатории на проверку и юстировку. Самолет при этом выглядит для постороннего человека ужасно. Кресло вынуто и подвешено на кран-балке. Из всех дыр в самолете свисают жгуты проводов, на некоторых покачиваются еще не закрепленные приборы. Нос сворочен набок – там занимаются люди электронным прицелом. Двигатель с соплом выкачен назад на спецподставке. И человек 10-12 постоянно вокруг снуют, что-то уносят-приносят, взбираются наверх, из хребта выдвигают этажерки с кучей блоков. Складывается впечатление – отлетался навсегда! Разбирают на запчасти. А таких самолетов обычно стоит 2-3. Один на выходе с регламента, другой недавно поступил да еще один на устранении отказа, если в эскадрилье не справились или оборудование посложней понадобилось.
Джамал, как это все увидел, – встал зачарованным.
– Вайме! Это завод, да!
– Нет. Это вроде СТО, только для самолетов. Чинить пытаемся.
– Большие деньги делаете, да? Летчики много за ремонт платят?
– Бесплатно, дорогой! Государство получку платит.
– Вах! С такой головой и руками иди на СТО – миллионер будешь!
– Ладно. Давай про быков. Сколько они стоят?
Джамал задумался. Было видно желание преувеличить, но вроде подружились – нехорошо.
– Я тебе так скажу. Если их живым весом сдать – получу по рублю за килограмм. Значит 300 рублей каждый будет. 600 давай, и едем чачу пить – угощаю.
– Ну, 600, так 600. Вот этот самолет новым стоил 21 миллион рублей. Сейчас ему уже 5 лет. 5 миллионов долой. Значит, он стоит 16 миллионов.
Джамал в возбуждении подпрыгнул:
– 16 миллионов! Не купить! Только если сильно сброситься всей деревней! Вай, летать никто не может. А ты продаешь? Долго на права сдавать?
–Ты не понял, Джамал. Из этих 16 миллионов один бык нанес повреждений при посадке на 6 миллионов с лишним – видишь сколько ремонта. И на том самолете другим быком ремонта на 4 миллиона с половиной. Я сейчас в бухгалтерию позвоню – они точные цифры знают. Потом отнимем твои 600 рублей, а остальное ты и твои родственники будут через суд выплачивать, – Волчков замялся и шепотом добавил: – не знаю сколько лет.
Потом вздохнул, приобнял за плечо ошалевшего грузина и сказал в ухо:
– Понимаешь, если бы мы хозяина не нашли, пришлось бы бесплатно работать, запчасти заказывать… А тут хозяин нашелся…
Джамал вскинулся просительно:
– Иван! Поехали к быкам! Я внимательно посмотрю – вдруг обознался!
Ну конечно обознался! И хозяина с таким клеймом он не знает, и в округе не знают – можно лучше не спрашивать. В кабинете у Волчкова выпили спирту по рюмашке. От приглашения в гости Иван Гаврилович отказался:
– Ты ж видел – ремонта много. Да еще большое начальство приедет разбираться – такие деньги! Ты уж извини, в другой раз.
Потом Волчков нам сказал:
– Так противно, будто ребенка обманул. А ведь по закону хуже только будет, вся деревня на нас озлобится.
Уничтожение спецобъекта
Из верхнего военного городка Вазиани, где жили офицеры и прапорщики, до нижнего, с аэродромом и казармами, было 6 км. На полеты или полковые построения всех в нижний городок отвозили автобус и 3 тентованных «УРАЛа» со скамейками в кузове. Если опоздал хотя бы на 5 минут к отправке – вниз опоздаешь надолго – добраться практически нечем.
Летом построение на первые смены обычно назначается на 3 – 3.30 утра. Потом начинается буксировка самолетов на стартовую позицию и их подготовка к полетам. Начальник группы АВ (авиационного вооружения) старший лейтенант Демченко опоздал. Может и закрыли бы глаза в эскадрилье, но полеты предстояли на полигон со стрельбами и бомбометанием, – отсутствие руководства группой недопустимо. Пришлось инженеру полка по АВ руководить непосредственно на стоянке оставшимся личным составом.
Есть у «вооружейников» одна тонкость. Если самолет уже подготовлен к стрельбам из блоков реактивными снарядами С-5, то, кроме летчика, никому больше в кабину садиться и делать проверки оборудования нельзя. При некоторых проверках отключают блокировки, и может начаться пуск снарядов. Демченко опоздал на два часа. Уже слетал «разведчик погоды», руководящий состав собрался на постановку задачи перед началом смены. Старлей решил сделать вид, что крутится на стоянке давно, – надо забраться в кабину и начать вылезать на глазах у возвращающегося с постановки начальства: будто проверками занимался. Чтобы чем-то заняться в кабине – начал проверять очередность подачи напряжения на стволы блоков. И пошли они родимые…