- -
- 100%
- +
– Это будет означать: пощады не жди!
– Вот именно, изрешетят нас картечью и пойдут на абордаж. Понятное дело, в плен брать никого не будут, это верная смерть!.. Милтон, где ты, проклятый лодырь? Вечно тебя не сыщешь, паршивец! Подать голубой шелковый кафтан и саблю!.. Дэвис, хватит колебаться, лечь в дрейф!
Матросы по сигналу штурмана быстро взяли рифы. «Кадоган», лишившись парусности и встав против ветра, почти утратил всякое движение. А пиратский трехмачтовый шлюп медленно приближался, по сравнению с нашей посудиной он был огромен. Грузно покачиваясь в волнах, корабль продвинулся еще немного и тоже лег в дрейф.
Одевшись в новый кафтан и прицепив к поясу саблю, капитан взял с собой в лодку Дэвиса, Сильвера и Пью. Одним из четверых матросов, которые погнали посудину к борту шлюпа, был я. Скиннер, рассчитывая на мирный исход дела, запретил нам взять с собой даже карманные ножи.
Поднявшись на палубу, мы увидели перед собой высокого и черноволосого моряка в широкополой шляпе с пышным пером, расшитом золотом камзоле и высоких черных ботфортах. За красивый кушак были заткнуты два пистолета с перламутровыми рукоятками, с бока свисала богато отделанная шпага. Позади него теснились ряды пиратов, полуголых, загорелых, отчаянно дерзких. При виде них мои руки непроизвольно сжалась в кулаки. Опасный сброд… Видно, что человеческая жизнь для них значила немного, произойти могло все, что угодно. Ну, что ж, если придется умереть, то в доброй драке!
– Я Скиннер, – представился наш капитан, склонив голову перед темноволосым моряком. – Мы идем из Бристоля, загружены лесом…
– Меня зовут Ингленд, – перебил его тот. – Можете не перечислять, что в трюме вашей шнявы. Мои люди сейчас проверят все и дадут мне подробный отчет…
– Кого я вижу! – вдруг раздался зычный крик из толпы. – Скиннер!.. Быть не может! Вот не ждал такого подарка!
К удивленному Скиннеру кинулся широкоплечий коренастый пират и схватил его за шиворот.
– Что, подлый пес, признал Джонни Пайна?.. А Пита? А Гарри? Вон они стоят, готовые свернуть тебе шею…
– В чем дело? – недовольно бросил Ингленд. – Что за вздор ты несешь, малый?
– Так ведь это наш старый знакомый. Когда-то он подшутил над нами, теперь наш черед шутки шутить… Что скажете, ребята? Вернем должок?
Названные пираты, ухмыляясь, присоединились к Пайну. Оставив Скиннера, тот подступил к Ингленду и сказал ему несколько слов.
– Оказывается, у вас здесь нашлись знакомцы, капитан, – выгнул тот картинно бровь. – Тогда не стану мешать вашему общению.
Сказав это, он с важным видом удалился в свою каюту. Не успела дверь за ним закрыться, как троица пиратов схватила Скиннера и, стащив с него кафтан и рубашку, поволокла к грот-мачте. По пути его колотили кулаками, нещадно били ногами.
У меня сжалось сердце. Я дернулся вперед, но мощнная рука Сильвера мгновенно вернула меня на место.
– Желаешь, чтобы тебя размазали по палубе? – послышался его свистящий шепот. – Ты этого хочешь?
– И мы тебе ничем не поможем, в случае чего, – добавил Пью. – У нас с собой нет даже ножей... Джон, похоже, это те парни, которых Скиннер отправил на военный корабль!
– Видно, они, – согласился Сильвер. – Вот не повезло бедолаге!
Бывает же такое! Скиннер встретился со своей судьбой, допущенная им несправедливость обернулась для него настоящим бедствием. И что в таких обстоятельствах могли сделать мы?.. Нам оставалось только наблюдать за происходящим. Я мельком взглянул на Дэвиса: в выражении лица валлийца не было ни капли сочувствия. Если во мне еще теплились остатки уважения к этому человеку, то они безвозвратно исчезли.
Тем временем Пайн и его дружки привязали Скиннера к мачте. Он обзывал их скотами, скрежетал зубами, но когда они начали разбивать его лицо в кровь, не выдержал, стал молить о пощаде. У Пайна в руках оказалась непочатая бутылка, он сделал несколько глотков и плеснул ром в распухшее лицо пленника.
– Что, сволочь, не нравится обхождение? Это только начало!
Бутылка заходила по рукам, пока не опустела. Пайн сделал последний глоток и, отступив на несколько шагов, запустил ее в Скиннера. Стеклянный снаряд попала бедняге в грудь, и он, сжавшись от боли, зарыдал как малое дитя. Его слабость лишь раззадорила бывших подчиненных, избиение продолжилось с новой силой.
Крики и стоны жертвы разрывали мне сердце, я до крови прикусил нижнюю губу.
– Пайн, заканчивайте там! – послышался в этот момент резкий голос Ингленда. – Тебе ясно?
– Все, капитан, – отозвался пират, придерживая своих приятелей. – Наша встреча подошла к концу.
Шутливо поклонившись Скиннеру, он выхватил пистолет из-за пояса и приставил дуло к его голове. Я отвернулся одновременно с выстрелом.
– Вот и все! – прозвучал голос Пайна. – Вообще-то, Скиннер был сносным парнем. Но он поступил подло, и получил по заслугам!
После того, как труп отвязали от мачты и, наспех зашив в парусину, сбросили за борт, последовал грабеж нашего судна. Надо сказать, выборочный, частичный. На палубе шлюпа через некоторое время выросла куча съестных и винных припасов, трюмы шнявы лишились всего наиболее ценного. Ингленд с видом владыки прохаживался взад-вперед, наблюдая, как шлюпки ходят от одного корабля к другому, как растет эта куча.
– Довольно! – приказал он, когда из каюты Скиннера доставили саквояж с деньгами. – Команду шнявы, кроме одного на руле, сюда!
Спустя считанное время наш экипаж выстроился перед пиратским капитаном. Он бросил на нас беглый взгляд и произнес:
– А теперь, ребята, я приглашаю вас всех присоединиться к нам... Что застыли, как говяжий студень? Объясняю: пиратская жизнь – веселая штука, никакой непосильной работы, вся добыча, какой бы она ни была, делится самым честным образом. Рома всегда хоть залейся, в портах женщины на любой вкус!.. Но для начала мы вот что сделаем – проведем выборы. Я к тому, что корабль без капитана, что ни говори, кусок плавучего топляка, не больше. Вам нужно выбрать себе нового командира, друзья. Дельного, толкового, способного принимать верные решения. Приступайте!
Команда шнявы разбилась на две партии. Выборы были недолгими, обменявшись суждениями, наша группа выдвинула Сильвера. Но поскольку сторонников Дэвиса оказалось больше (оставшийся на руле также проголосовал за него), то он и стал, в конечном счете, капитаном.
– Так, так, – проговорил Ингленд. – Значит, вы избрали, парни… Как вас там?
– Дэвис, сэр, – представился валлиец. – Хоуэлл Дэвис из Милфорда, что в Уэльсе. На «Кадогане» я был помощником капитана, занимал должность штурмана.
– Хм-м, похвально… И давно в море?
– Едва ли не с детства, сэр!
– Вот оно как… Ну, хорошо, а как же насчет моего предложения? Не тяните, капитан Эдвард Ингленд и его бравая команда ждет от вас ответа.
– Сэр, капитан Скиннер мертв, – сказал Дэвис, поправив треуголку. – Теперь я за него, и мой долг – доставить «Кадоган» с остатками груза по назначению, на остров Барбадос.
Лицо Ингленда заметно вытянулось. Он фыркнул и повертел пальцем у виска.
– Вы думаете, вас там, на Барбадосе, похвалят, Дэвис? Объявят героем?.. Как бы не так! Скиннера прикончили мои люди, но вся вина падет на вашу голову. – Он обвел нас всех взглядом. – Что вы сделали, чтобы спасти его?.. То-то и оно. Власти обязательно отыграются на вас, попомните мое слово.
Дэвис решительно покачал головой. Сильвер и Пью, косо посмотрев на него, собрали вокруг себя своих приверженцев. Выяснилось, что почти все склоняются к тому, чтобы служить под началом Ингленда. Слово за нас вызвался молвить Долговязый Джон.
– Мы тут, как полагается, переговорили меж собой, пораскинули мозгами и сошлись вот на чем: вы правы, капитан Ингленд, власти Барбадоса не поверят нам и обязательно упекут в тюрьму. Коль Дэвис намерен плыть туда со своими двенадцатью сторонниками, семь футов ему под килем! Пусть плывет, его решение. А мы прямо сейчас идем к вам!
В последний момент у меня в голове мелькнуло: это же путь к пиратству! Меня заставят подписаться под договором, я буду плавать под черным флагом, грабить мирные корабли…
– Ты чего, Тим? – толкнул меня в бок Длинноногий Бен. – Что раздумываешь?.. Поплывешь с Дэвисом?
Вот уж с кем мне не хотелось ходить по одной палубе!.. Да, валлиец принял мужественное решение, проявил стойкость, но что он мне? Я не слышал от него ни одного доброго слова, как и от его сторонников, таких как Нед Кроули и старик Марстон, которому русские в Архангельске посчитали зубы. Я приятельствую с Пью и Беном, мне по душе Сильвер с его общительностью и остроумием… А тут – Барбадос. Не хватало, чтобы я угодил там за решетку!.. А Ингленд не такой уж рьяный разбойник – пощадил экипаж шнявы, оставил на ней больше половины груза. Щедрый человек!.. Да, все мы стали свидетелями кровавой сцены, но Пайн и его дружки лишь отплатили Скиннеру за несмываемую обиду…
– Нет, не с Дэвисом, – мотнул я головой. – С Сильвером и Пью.
– И я с вами, парни! – раздался громкий голос.
Эти слова произнес подштурман Билли Бонс, широкоплечий парень с тяжелым подбородком и смышлеными серо-голубыми глазами. Мельком взглянув на Дэвиса, он развел руками и бесповоротно примкнул к нам. Ингленд больше не сказал ни слова. Валлийца и его людей он движением пальцев отправил грузиться в шлюпки. Через пять минуту они были на «Кадогане», через полчаса распустили паруса и тронулись в путь.
«Шнява уходит, – подумал я, провожая взглядом удалявшийся корабль. – А что ждет тебя, Тимофей? Какая тебе уготована судьбина?»
Двухмачтовое судно постепенно уменьшилось до белой точки и, наконец, пропало совсем. Исчез из нашей жизни и Дэвиc, чтобы на Барбадосе действительно попасть в тюрьму по обвинению в сговоре с Инглендом. Пришлось ему три месяца ни за что, ни про что хлебать жидкую баланду. Выйдя на свободу, озлобленный валлиец отправился на Багамы, в Нассау, и нанялся там на один из двух шлюпов, снаряженных для борьбы с пиратами. Склонить команды кораблей к заговору опытному мореходу не составило труда. Кривая вывела-таки его на пиратскую дорожку, и та едва не свела нас снова!
Глава 3
На своем веку я повидал разных пиратских капитанов, однако Ингленд стоит в этом ряду особняком. Мне хватило совсем немного времени, чтобы понять, что перед нами человек воспитанный, утонченный, настоящий джентльмен, как обмолвился о нем Сильвер в первый день нашего пребывания на шлюпе. Внешним своим видом, обхождением, малейшим жестом он разительно отличался от тех, кто причислял себя на корабле к лордам или офицерам. Храбрости и удали ему было не занимать, но он также не лишен был сострадания к противнику. Часто бывало так: принудит корабль к сдаче, возьмет часть груза, выпьет с капитаном вина и отпустит его вместе с командой на все четыре стороны. Случалось, сохранял жизнь даже тем экипажам, которые осмеливались бросать нам вызов, драться с нами.
Таким был наш новый капитан. Но что подвигло его оставить добропорядочную жизнь? Какие причины вызвали в Эдварде Ингленде желание бродить по морям с разбойничьей ватагой? До поры, до времени я этого не понимал, пока в один из дней плавания не оказался по его зову в капитанской каюте.
Ингленд, разряженный в великолепные одежды, сидел на стуле с высокой спинкой и, закинув ногу на ногу, читал книгу. Широкий стол перед ним был завален бумагами, безделушками, картами, заставлен навигационными приборами, шкатулками разной величины, красивым позолоченным канделябром.
Войдя в пахнущую духами и табаком каюту, я представился капитану.
– Так, так, – проговорил он, отложив томик и окинув меня внимательным взором. – Тим Фэлкон, значит. И как вам служба на моем шлюпе?.. Он тесноват для такой многочисленной команды, как наша, не находите?
– Вы правы, сэр, на палубе особо не разгуляешься, – ответил я. – А что касается службы, то привыкаю.
– Это радует. – Он глазами указал на стул. – Ничего, скоро мы перейдем на другой, более вместительный корабль… Боцман Пью говорил мне, что родом вы из России, что попали в плен к татарам, были проданы туркам, оказались в Сале, откуда и бежали. Это так?
– Верно, сэр, – сказал я, присаживаясь. – Все правда, до единого слова.
– Хм-м, Россия, далекая заснеженная страна на севере… А вы знаете, мой соотечественник, ирландец из Лимерика Пирс Эдмонд де Лейси, сделал в ней карьеру. Насколько мне известно, он и ныне там, имеет чин генерал-майора!
– Ну, иностранцев хватает в русской армии. Я слышал о шотландцах Алларте, Брюсе, Огилви, Чамберсе.
– Царь Петр – выдающаяся личность, великий воин! Король Карл со своими хвалеными шведами вряд ли выстоит проти него в Северной войне… Поди, тянет на родину, Фэлкон?
– Первое время оно, конечно, тянуло, теперь не то. У меня ведь, сэр, на Дону никого не осталось. Ни отца, ни матери, не успел завести и свою семью.
– Понимаю, мы с вами в чем-то схожи. Я тоже одинок, родные места далеко-далече. Увидим ли мы их снова? – Ингленд помолчал и, вздохнув, посмотрел на меня. – И кем же были на «Кадогане»?
– Помощником плотника.
– А здесь чем занимаетесь?
– Тем же самым, в помощниках у плотника Тома Моргана.
Ингленд разжег трубку с изящно изогнутым мундштуком, попыхтел ею и пустил вверх облачко голубоватого дыма.
– Ну, да, это понятно… Еще вот какое обстоятельство, Фэлкон, Пью обмолвился, что вы неплохо рисуете.
– Не так, чтобы очень, – пожал я плечами, – но…
– А мы сейчас и поcмотрим!.. Тут такое дело, я хочу, чтобы вы отобразили меня на бумаге, требуется что-то вроде портрета. Желательно, в полуанфас. Отправлю рисунок через надежных людей в Ирландию, своим давним друзьям… По такому случаю, как видите, я облачился в свою лучшую одежду. К вашим услугам бумага, перо, чернила, графитовый карандаш.
– Постараюсь исполнить вашу просьбу, – сказал я, укладывая перед собой чистый лист. – Сядьте поудобнее.
Ингленд устроился в кресле, сложил руки на груди и устремил взгляд своих умных глаз в иллюминатор, на безбрежное море.
– Так сойдет? – спросл он, не поворочивая головы.
– Да, вполне.
К поставленной задаче я отнесся со всей ответственностью. Поместив на нужное место канделябр с заженными свечами, вооружившись карандашом, я присмотрелся к облику капитана и стал аккуратно, черточка за черточкой, переносить его на бумагу. Работа ладилась, и вскоре линии и штрихи сложились в отчетливый образ. Рисунок получился на загляденье, что не преминул отметить и сам капитан.
– Да у вас талант, дружище!.. Превосходно, лучшего и желать нельзя! – Он сходил к небольшому столику и налил два бокала вина. – Выпьем за хорошо выполненную работу!
Я пригубил из бокала, вино было превосходным, вероятно, испанским. Смакуя его, поглядел на томик, лежавший на большом столе.
– Когда я вошел сюда, сэр, вы читали книгу. Можно узнать, как она называется?
– «Кругосветное путешествие» Вудса Роджерса. Книга вышла шесть лет назад в Лондоне.
– Вудс Роджерс, это тот, кто…
– Он самый. Этим летом прибыл в Нассау с военными кораблями и королевским указом о помиловании пиратов. Некоторые капитаны откликнулись на его призыв, я же на своем шлюпе отправился сюда, к берегам Африки.
– Почему, осмелюсь спросить?
Ингленд бросил на меня быстрый взгляд. На миг показалось, что он сейчас выставит меня за дверь, но этого не случилось.
– Отвечу, – медленно проговорил он, прищурив глаза. – Захотелось дышать полной грудью, ощутить ничем не стесненную свободу, поймать птицу удачи!
Оказывается, вот что привело Ингленда на пиратскую стезю: мечта быть независимым и состоятельным. Что ж, он был на пути к исполнению своих желаний. Только кому дано знать будущее?
– А о чем, скажите, пишет Роджерс в своей книге? – переменил я тему. – Она интересная?
– Вполне. Он пишет о далеких странах, захвате призов, приключениях, – ответил капитан, постукивая пальцами по обложке. – Он повидал многое, был тяжело ранен… Да, на одном из островков в Тихом океане обнаружил одетого в козьи шкуры человека, проведшего в одиночестве целых четыре года. Можете себе представить?.. Это был Александр Селкирк, моряк из Шотландии…
– Я бы с удовольствием прочитал эту книгу.
– Так в чем же дело?
– Не обучен аглийской грамоте.
Ингленд усмехнулся, придвинул к себе чистый лист, обмакнул перо в чернила и вывел на нем большие буквы и слоги английского алфавита.
– Осилите это, начнете составлять слова, тогда и получите книгу. – Он вручил мне бумагу и дружески похлопал по плечу. – Дерзайте, молодой человек!
Я вышел из капитанской каюты с твердым намерением выучиться читать в кратчайшие сроки. Воспользовавшись помощью Пью и Сильвера, я буквально через неделю предстал перед капитаном с тем же бумажным листом, исписанным на обороте простыми предложениями на аглийском языке. Тот взял его в руку и в удивленни покачал головой.
– Какой красивый почерк! Неужели ваш?
Я кивнул без всякого смущения.
– Вот что, Фэлкон, перебирайтесь-ка в мою каюту. Я научу вас вести журнал приходов и расходов, вносить названия захваченных призов, фамилии капитанов, наменования грузов и прочее. С таким почерком, и в помощниках у плотника? Это недопустимо, будете у меня на корабле клерком!
***
Таким образом, по воле капитана я вошел в число избранных на шлюпе, так называемых «лордов». Отмечу, Сильвер с Пью сохранили боцманские должности, Билли Бонс оставался подштурманом, Длинногий Бен – помощником парусных дел мастера. Но если трое, хотя бы на словах, были довольны своим положением, то Долговязый Джон откровенно метил в квартирмейстеры. И совершенно по делу: обладая большой физической силой, сметкой и красноречием, он смог бы держать людей под контролем, вести их за собой в абордажные схватки, справедливо делить добычу.
Жизнь, между тем, продолжалась. К концу года у побережья Сьерра-Леоне мы взяли несколько незначительных призов и уже собирались отправиться на северо-запад, к островам Зеленого Мыса, как в тех местах нам повстречался еще один корабль, более внушительных размеров. Его паруса разглядел впередсмотрящий. Когда по приказу Ингленда на нашем флагштоке заколыхалось черное полотнище, мы не обнаружили на чужаке никаких признаков военных приготовлений.
– Там, видно, решили не доводить дело до кровопролития, – предположил Ингленд.
Вслед за этими словами на чужаке подняли флаг, точно такой же, как у нас, черный, с черепом и костями.
– Вот оно как! Это меняет дело.
Для знакомства с повстречавшимися джентльменами удачи капитан взял с собой среди прочих меня, Сильвера, Пью и Бонса. Поднимаясь на палубу, мы, как говорят в таких случаях, думать не думали, что нас поджидает знаковая встреча.
Прямо у фальшборта мы увидели широкоплечего молодца с черными, как смоль волосами, очевидно, капитана.
– Рад приветствовать на своем судне знаменитого Ингленда! – произнес он резким, с хрипотцой, голосом. – Как только взвился ваш флаг, я сразу понял, кто преградил путь моей «Жемчужине».
Ингленд хмыкнул, уткнул руки в бока и присмотрелся к черноволосому крепышу.
– С кем имею честь?
– Капитан корабля Тейлор, сэр! Хочу вас уведомить: мы занимаемся одним делом, я и моя команда будем рады составить вам компанию.
Я услышал, как Сильвер, наклонив голову к Пью и, кивая на Тейлора, тихо проговорил:
– Что-то подсказывает мне, Дэйв, что наши пути-дорожки с ним сойдутся надолго... И еще, не видать мне пока должности квартирмейстера, как своих ушей!
– С тобой я плаваю несколько месяцев, – шепнул в ответ мой давний знакомец, – но успел уяснить одно: чутье тебя не подводит.
Ингленд обвел взглядом немногочисленный экипаж судна, его палубу, оснастку и снова остановил его на здоровяке в сером камзоле.
– Выходит, мы встретились с Ричардом Тейлором?.. Слышал о вас. Что ж, приятно познакомиться, но имейте в виду, мистер Тейлор, вас придется понизить в должности. И знаете почему? Моим кораблем отныне будет «Жемчужина»... Не стоит унывать, отставить все переживания: как только у нас окажется подходящий корабль, вы станете его капитаном. А «Жемчужину» на ближайшем островке мы подвергнем переоснастке и назовем… «Король Джеймс»!
Сильвер слегка толкнул плечом Бонса.
– Я подозревал, Билли, что Ингленд – якобит, и вот, пожалуйста!
Знал бы наш предводитель, чем обернется для него эта встреча. Но что об этом толковать? Знать бы где упасть, соломку бы подстелил. Как бы то ни было, два капитана ударили по рукам и отправились в дальнейшее плавание вместе. Как и предполагал Сильвер, квартирмейстерская должность досталась Тейлору.
– Ничего, Долговязый Джон умеет ждать, – прищуривал он свои синие глаза. – Для меня все еще впереди.
Тейлору было не более сорока. С год назад он плавал матросом на торговом шлюпе в Вест-Индии, затем оказался в команде Хоуэлла Дэвиса. Да, да, того самого, поднявшего мятеж после тюремной отсидки. Как и мы, Тейлор не сошелся с валлийцем, и у берегов Западной Африки попытался отстранить того от командования, но неудачно. Став капитаном «Жемчужины», он захватил около двадцати судов, а незадолго до знаменательной встречи с Инглендом взял и разграбил на побережье Гвинейского залива французский форт.
Мы хорошенько переоснастили «Жемчужину», и она под новым именем с тридцатью пушками на борту и экипажем в полторы сотни душ поплыла в сторону островов Зеленого Мыса. В тех местах и у Азор было захвачено немало купеческих судов, в основном, английских. Как обычно, одни подчинялись, едва завидев черный флаг, другие после предупредительных выстрелов пробовали защищаться, третьи наотрез отказывались поднимать белое полотнище, выбирая сражение. Вот тогда и показывали себя во всей красе Тейлор и Пью. Эти два абордажника умели биться, знали, как ввергнуть в отчаяние защитников обреченных кораблей.
Незаметно год подошел к концу, вступил в силу новый, 1719-й. По весне Ингленд решил, что пора двигаться к югу. Ход верный, слишком долго околачиваться в одном месте нельзя, того и гляди, дождешься появления на горизонте линейных кораблей с Юнион Джеком на флагштоках!
«Король Джеймс» на пути к Золотому берегу прошел мимо Сенегала, Гвинеи, Сьерра-Леоне и Берега Слоновой Кости. Как подметил Сильвер в разговоре с Бонсом и Пью, это была добрая охота. В приходный журнал я внес массу названий захваченных призов, среди прочих такие: «Орел» из Корка, «Сара» и «Меркурий» из Лондона, «Бентворт» из Бристоля, «Элизабет и Кэтрин», шедший от берегов Барбадоса. И как не отметить тот факт, что с «Меркурия» к нам перешел канонир Израэль Хендс. Это был мастер своего дела, Ингленд вскоре убедился в его пушкарском таланте.
Продолжая в конце лета крейсировать вблизи Золотого берега, мы захватили у Кейп-Корсо бристольскую галеру «Питерборо» и судно «Победа». От капитана галеры Оуэна Ингленд узнал, что на рейде Корсо-Касла встали на якорь два корабля с грузом золота и слоновой кости. Отдав «Победу» Тейлору и назначив Сильвера квартирмейстером на нашем судне, капитан созвал короткий совет. На нем решено было брать ценный груз, и надежды в этом деле возлагались на захваченную галеру.
Сначала все шло как по маслу, «Король Джеймс», «Победа» и «Питерборо» приблизились к форту на расстояние полумили. Над ними развевались английские флаги, и красномундирники решили, что мы торговцы. Наши корабли легли в дрейф, весельная же галера пошла дальше и в нужном месте в одно мгновение превратилась в пылающий брандер. Зрелище было впечатляющим»! Ингленд и Тейлор не без оснований полагали, что Принс и Райдер, капитаны «Уиды» и «Джона», спасаясь от огня, в неразберихе уведут свои суда в открытый океан. Но не тут-то было, корабли, снявшись с якоря, устремились к берегу. Пушки самой мощной крепости на Золотом берегу загрохотали с такой силой, что нам пришлось в спешке убраться с рейда Корсо-Касла.
Глава 4
После неудачи у Кейп-Корсо наша крошечная эскадра проследовала вдоль западного побережья Африки к Габону. По пути было взято несколько незначительных посудин, и лишь одна из них, шнява «Суффолк», осмелилась бросить вызов. Несговорчивые торговцы решили стоять до конца даже после того, как 24-фунтовое ядро Израэля Хендса начисто снесло грот-мачту. Пришлось абордажной команде вступить в дело, и новоиспеченый квартирмейстер проявил себя в нем с самой лучшей стороны. Да, у Сильвера не было исступленности и дикого напора Тейлора, но он брал другим – смелостью, холодным расчетом, уверенностью в себе. Всякий видел, что он не прячется от ядер, не уклоняется от пуль. Сжимая в одной руке саблю, в другой – кремневый пистолет, Долговязый Джон в первом же абордаже заставил людей поверить в себя, заслужил у них уважение.
Потопив непокорный «Суффолк» и дойдя неспешным ходом до мыса Лопес, мы уж хотели развернуться, чтобы снова поискать удачи в водах Золотого берега, как вдруг на правом траверзе, ближе к острову Аннабон, впередсмотрящий разглядел паруса. Ингленд вскинул подзорную трубу к глазам и заметно воодушевился. Подав сигнал Тейлору, он приказал менять курс. Через минуту «Король Джеймс», а вслед за ним и «Победа», понеслись навстречу обнаруженному чужаку.