- -
- 100%
- +
КОСЫ АНГАРЫ
Над суровым Байкалом, в лунный бубен камлая,
Баргузин-ветер с воем шаманит, уныло вздыхая,
Небо хмуриться тучей. Кровь закат заливает,
Гонит мрачные волны Байкал, ни на миг не стихая.
Много сотен веков в глубине вод холодных,
Прячет память о дочери – Ангаре непокорной,
Он не знает покоя, чайкам вторит о горе,
Все зовет свою дочь в отчий дом далай-море.
С детства слушая сказки старой няньки Тунгуски,
Ангара полюбила легенду о витязе русском,
О могучем красавце, молодце с гор Саянских,
Она верила сердцу, что эта легенда не сказка.
Подросла расцветая как таежный подснежник.
Полетела молва о красавице юной и нежной,
В глазах звезды сверкают, лицо снега белее,
Птицы весть принесли о красавице и Енисею.
Заштормил Енисей, шумно, бурно кидая глыбы,
Загрустил. Пишет брызгами в небе любимой имя,
Он отправил цветок, унесла его ласточка в клюве,
Весть отправил с ветрами: – «Сильнее любви не будет.
Серебрится печаль без тебя в одиноких волнах,
Твой мерцающий лик мне рисуют на небе звезды,
Закружил хмельной сон твоих глаз черноокий омут,
Сквозь пространство коснулся тебя я любимая вздохом.
Подарю тебе мир, совершу для тебя любой подвиг,
Отвоюю у всех, даже если весь мир будет против.
Стану солнцем, лучом, осветившим в тумане тропы,
Над уснувшей землей проведу по таежным сопкам.»
Руки ветру доверчиво протянув, приняла посланье,
На летевшую вниз звезду о любви загадала желание,
Разгорается пламя в груди расплавленной нежностью,
Полетела б к нему, только стал отчий дом крепостью.
Гневно волны подняв до небес, Байкал гонит прочь,
Ливень, град наслал на сватов, разрезают молнии ночь,
Спрятал дочь в глубине вод, ручьи-косы в руке зажал,
Ночь осыпал осколками звезд, страж Ольхон на пороге встал.
Не сдалась Ангара, волны в косы все больше вплетала,
В глубине черных глаз пряча грусть, о любимом мечтала,
Занавесив туманом зарю, своим пеньем отца усыпила,
Нить надежды в руках держа, убежать из дома решила.
Зная сердцем куда идти, разорвала прибрежные скалы,
Струи встречных ручьев и рек на бегу в свои косы вплетала,
Все стремительней бег, силу, мощь от любви набирая,
Вот и пройден последний рубеж, Енисею в объятья упала.
Встречный ветер и колкий дождь не смогли стать преградой,
Только вечный огонь в сердцах для влюбленных награда,
Сбросив груз тревог и оков, в поцелуе их воды слились,
Ангара – Енисей – негасимой, бессмертной любви стихия.
Селенга-мать в бурятских степях разлилась, застонала,
Прокричала: – «Байкал, проснись, Ангара сбежала,
Без неё нам с тобой как жить? Сердце сжалось от боли,
В отчий дом её возврати, на чужбине жить не позволь ей.»
В ярость впал богатырь Байкал, раскидал как камешки скалы,
Свои волны в небо поднял, луну с солнцем менял местами,
Вспять за косы хотел повернуть, только сил не хватило,
Силу, мощь Ангара от рек набрала, они косы её удлинили.
В дни затишья мрачный Байкал скорбит, о встрече мечтает,
В косы дочери в тайне от всех бессмертья волны вплетает,
Смотрит сверху с Шаман-горы вдаль за прибрежные скалы,
Знает, счастлива дочь-Ангара. Чайки о ней рассказали.
Легенда о Селенге
В низовьях рек клубились, плавали туманы,
Бродил в Монголии холодный Салхи-ветер,
Рассказывал он птицам, облакам печальным:
– В долине от слияния рек река родилась летом.
Гонял на запад он кудрявых облаков отары,
Легенду о красавице реке разнёс по свету,
Цвели монгольские просторы синей ая гангой,
Звенел струной морин хурА певучий ветер.
Росла красавица и полноводьем наливалась,
Вплетала в косы новых вод волнистое теченье,
Свет буйный желтый из луны в себя вбирала,
А серебро созвездий заплетала в украшенье.
Текла неторопливо по степям монгольским,
Любуясь красотой в ней небо отражалось,
Летящие года спираль веков сжимают в кокон,
Цветут подснежники. Пора любви настала.
Звенящий мир дождей любовью встретил,
Батыр Туман ей сердце предложил и руку,
Красавица ему милее, дороже всех на свете,
Укутывал плащом он Селенгу холодным утром.
Шаманом ветер пел и в лунный бубен бился,
Седые звезды предсказали ей судьбу другую,
Подслушав пенье птиц, в красавицу влюбился
Батыр Улан-Бургас. Сошел он с гор в раздумье.
Лазурным знаменем плескалось голубое небо,
Сиянье черных глаз и красота пленили сердце,
Шумит волнами ласковой любовью нежность,
Под тенью хвойных гор влюбленные укрылись.
Расправив крылья, жаворонки пели в небе,
В полуденной жаре, скользя по краю счастья,
Любовь пришла, она останется в сердцах навеки,
Собой укрывшая их ночь, во мраке тайну прячет.
Ничто не вечно под бессмертным солнцем,
Небесный свод взорвался знаменем багряным,
Не смог батыр Туман отдать любимую другому,
Накрыл соперника искрящимся крылом тумана.
Не слышно в вязкой тишине ударов битвы,
Лишь сумрак и безмолвие накрыли степи, горы,
Отравленное снежным пеплом лето уходило,
Моля о чуде, плакала река надрывно, горько.
Металась Селенга зажатая свинцовыми тисками,
Стремясь прорваться к милому, текла по кругу,
Разрушить тишину пытаясь слабыми волнами,
Бродила в сонной темноте, искала в свет дорогу.
Летели лебеди, рассыпав перья с крыльев счастье,
Кружили в небе журавли прощаясь с Селенгою,
Накрыло степи раннее дождливое ненастье,
И гром с небес – погиб Улан-Бургас в неравном бое.
Застывший воздух сердце жгучей болью давит,
Разлился в каждой капле ядом крик утраты,
Щемящая тоска потери по живому режет память,
Цветущую весну накрыло снегом безвозвратно.
Из плена нелюбимых рук взлетела вверх волнами,
За ветром побежала размывая, разрывая скалы,
Гонимая тоской, степь заливая, потекла слезами,
На запад, куда гоняет Салхи-ветер облака отары.
Закрыл батыр Туман над степью пеленой полнеба,
Отправился за Селенгой на серебристых крыльях,
В Бурятию, страну соседнюю, где он не разу не был,
Почти догнал её, седой Байкал его дорогу преградил.
Взмахнул рукою мрачный богатырь, подул ветрами,
Осыпался росой батыр Туман, исчез с рассветом,
Могучего Байкала покорило полноводье иностранки,
В свои он воды её слезы принял, сердце отогрел.
Течет железная река, печаль скрывая в волнах,
Осколки сердца берега покрыли красной глиной,
Жалея Селенгу Байкал в себя вбирает её воды,
Напоминает ей хребет Улан-Бургасы о любимом.
В низовьях рек клубились, плавали туманы,
Промчались табуном века, года над степью,
Цветут бурятские просторы синей ая гангой,
Звенит струной морин хурА певучий ветер.
*Ая ганга – богородская трава
*морин хур – музыкальный инструмент.
* салхи – с монгольского ветер
У берегов священного Байкала
Зима всё ненасытнее и злей
У берегов священного Байкала,
Мохнатый снег как проседь с соболей,
Как мех блестит на солнце с горностая.
Под снегом степь простором до хребтов,
Истоптанная табунами ветров,
Нет пастуха у вольных табунов,
Буранят снег на сотни километров.
И пенятся до неба как костры -
Метели закрывая дымом землю,
Сердито взбил до пены буруны
Байкал и гнал их подчиняясь ветру.
Метёт буран, за ним мороз крепчал,
Но к ночи разрывая тучи взором,
Как взгляд кочевника, как ятагана сталь,
Холодный месяц вспыхнул светом гордо.
Бакланы
Мрачные воды на острые камни,
Бьётся байкальский прибой,
В ветре увязнув кричали бакланы,
Нем стоит берег стеной.
Небо влилось вдали в воды Байкала,
Не разорвать горизонт,
Крыльями ветра напоры сбивая,
Вверх бы, до самых высот.
Тучи свинцовые низко нависли,
Воздух пропитан грозой,
С молнией вместе мечутся птицы,
Как им добраться домой?
Мрачные волны на острые скалы,
Бьются чуть мягче, слабей,
В небе бакланы со штормом играли,
Крылья их ветра сильней.
Белый Старец
Уснула под ветром сибирским,
Родная моя сторона,
И снегом заносит пушистым,
В бурятской деревне дома.
Неслышно идёт Белый Старец,
Хранитель Священной земли,
Тут каждый ему благодарен -
В молитве ладони сложив.
В руках мудреца посох жизни,
Любви и добра с долголетьем,
Дающий земле изобилье,
И счастья в году пришедшем.
Встречает гостей в своей юрте,
Владыка Священной земли,
Ему в Сагаалган преподносят,
Родимого края – дары.
Мы Белого Старца встречаем,
Сагаан эдеэн – белой пищей
Священный обряд совершаем,
Бурятской земли обычай.
Уснула под ветром байкальским,
Родная моя сторона,
Под снегом пушистым, февральским,
Проснулась степная трава.
Белый Старец – у монгольских народов хранитель жизни и долголетия, один из символов плодородия и благоденствия
Сагаалган – буддийский новый год
Сагаан эдеэн – с бур. белая пища.
Сагаалган
Белый месяц, Белый Старец,
Сагаалган ступил на землю,
Над бурятскими степями,
Басаган запела песню.
Льется звонко в поднебесье,
Голос девичий хрустальный,
Заметает метель степи, -
Все плохое в этот праздник.
С пожеланием достатка,
Счастья, мудрости, удачи,
Белый Старец принес радость,
В белом снеге беды пряча.
Он желает всем здоровья,
Пониманья и везенья,
Белой пищей окропляет,
Все дороги поднебесья.
Басаган поет всё звонче,
Ей метели подпевают,
Над бурятскими степями,
Праздник белый наступает.
Сагаалган – буддийский новый год
Басаган – девушка по-бурятски
В ожидании чуда
Декабрь к небу языком примёрз,
Как мальчуган играючи к качелям,
Морозом воздух, скованный до звёзд,
Звенел подобно тоненьким свирелям.
Над старым домом струйкой белый дым,
Тепло в дому и пахнет русской печкой,
И ёлкой, запахом лесным и смоляным,
С мороза занесённою с крылечка.
А между рамами у льдистого стекла,
На вате ярко-красные как бусы,
Рябины ягоды, подарок от тепла,
От тёплой осени, но почему так грустно.
Мне часто сниться дом, в центре села,
Но нет его, остался в моём детстве,
И нет окна с двойною рамой из стекла,
Нет той рябины, росшей по соседству.
Декабрь к небу языком примёрз,
Как малое дитя к цепи колодца,
Закручивает воздух до небес мороз,
Но в ожиданье чудо сердце бьётся.
Мороз
Снег сугробами в голой степи,
Табуны ветров под уздцы б,
Подгоняет убийца-мороз в пути,
Заставляя вперёд идти.
Он крепчает, он жив, он не спит,
Властелин тех земель, он концы
У дорог завязал в тугие узлы,
Заметая назад все пути.
Мёртвый шёпот над степью стоит,
Шелест дикой разрыв-травы,
Вырывает убийца-мороз из груди
Душу выдохом, тянет ввысь.
Снег сугробами в мёртвой степи.
Жив ли кто, или нет, отзовись,
Записал мороз имена в свой помин
И хрипел до утра – «Аминь.»
Январское чудо
Сегодня воздух чист, прозрачен, свеж,
С утра на чистом небе радуга играла,
А ночью фонари вдруг обалдев,
Луч вверх направили, убрав своё забрало.
Мороз и ветер, небо как стекло,
Зима дышала в небеса узором,
Так начинался этот новый год,
По небу спектром, цветовым фурором.
Луна плыла, включив свой дальний свет,
Затмила, освещая землю, звёзды,
Морозный воздух чист, прозрачен, свеж,
И в нём снежинки яркие как блёстки.