- -
- 100%
- +
Глава первая. Загадочные находки
– Петька, выходи! Петька, я пришел!
Откуда-то со стороны амбара донесся грохот и невнятное бормотание.
– Петька! Давай уже, скоро отец приедет из города!
Лука стоял возле дома Антоновых, держа в руках кулек с провизией.
Из окна амбара высунулась вихрастая голова, мальчишка громко чихнул, вытер нос рукавом и через некоторое время вышел из постройки, ловко развернулся, закрыл дверь и подпер ее палкой.
– Эх ты, копуша! Что ты так долго?
Лука недовольно сдвинул брови и переложил увесистый мешочек в другую руку.
– Я копался в старых вещах, искал кое-что.
– Да? И что ты там искал? – хмурое лицо голубоглазого мальчика вмиг переменилось, он с интересом разглядывал своего круглолицего полноватого друга.
– Да так, ничего особенного. Тем более я пока не знаю, стоящая ли это вообще вещица.
Петька сцепил за спиной руки, опустил голову и начал ковырять землю большим пальцем правой ноги.
– Вещица? Какая? Говори, Петька!
Лука поставил кулек на скамеечку, достал из него румяную лепешку, разломил на две части и протянул половинку Петьке. Мальчишки, судя по всему, успевшие проголодаться, уселись рядышком и принялись поедать лепешку. Петька посмотрел куда-то вдаль своими светло-зелеными глазами.
– Вчера за ужином, я услыхал, как бабка Марья говорила про свой гребень, который ей в молодости подарила тетка Марфа, а она, как все знают, была колдуньей-удаганкой[1]. И вот, бабка моя и говорит, что Григорий Попов прошлой осенью, когда поехал на охоту, ночью забрел в старый дом старушки Марфы и там увидал, как она сидит и расчесывает волосы серебряным гребнем! Точь-в-точь таким же, как у бабушки!
– Да ну, как Гришка гребень разглядел-то? Ночь же была. Скорее всего, он все выдумал.
Мальчики беззаботно болтали ногами, сидя на скамейке, приставленной к стене дома, и с аппетитом жевали.
– Нет, бабка моя уверена, что Марфа так просто не успокоилась, что она специально пугает случайных путников. Недаром в наших краях запрещено гулять в той стороне леса, где она жила, и особенно там, где она похоронена. Тсс, еще услышит. – Петька внезапно насторожился и понизил голос до шепота. – Я искал гребень бабки в сундуках в амбаре. Вдруг дух тетки Марфы заявится за подаренной расческой? Хочешь увидеть настоящее привидение?
– Ты собираешься приманить привидение удаганки на серебро? Думаешь, сработает? А вдруг она утащит нас за собой? – Лука перестал жевать и испытующе уставился на своего друга.
Петька помолчал и добавил:
– Думаю, не утащит. Мы хорошенько спрячемся.
– А ты нашел то, что искал?
– Я там обнаружил два подходящих гребня, вечером покажу бабке, выясню, про который из них она говорила.
– Ну, раз так, то пойдем на наше озеро, пока родители не вернулись.
Спустя минуту мальчики уже шагали по тропинке. Вскоре они дошли до озера, но не успели скинуть свою нехитрую одежку, как солнце спряталось за внезапно набежавшие тучи. Задул пронизывающий ветер.
Лука с разбегу влетел в воду, нагретая за день солнцем, она оказалась теплой. Следом за ним плюхнулся Петька, и счастливые ребята, не обращая внимания на ветер, поплыли к противоположному берегу. Озеро это было древним, с пологими песчаными берегами, самым большим и чистым в округе.
Вдоволь накупавшись и изрядно замерзнув, они доели прихваченные предусмотрительным Лукой лепешки с маслом, запили их молоком и отправились домой в свою маленькую деревеньку Веревочную.
Они уже шли по широкой дороге, вдали показались первые дома, как кое-что произошло. Лука припас за пазухой лягушку, пойманную на берегу озера, и, улучив момент, закинул её Петьке за ворот рубашки.
– А-а! А-а! Что это за гадость?!
Петьке сюрприз не понравился, он принялся кричать и, извиваясь, бегать кругами, чтобы избавиться от скользкой твари.
Лука же страшно развеселился, глядя на кульбиты друга. К тому моменту, как Петька избавился от непрошенной гостьи, и та ускакала прочь, он уже едва переводил дух от смеха.
– Ах, ты! Сейчас я тебя проучу!
Петька бросился на Луку, но тот увернулся и кинулся в сторону речки Тора. Раздосадованный Петька побежал догонять своего поджарого друга, но с каждой секундой расстояние между ними неумолимо увеличивалось, Петька уже изрядно запыхался и хотел остановиться, как вдруг Лука с разбегу упал в густую траву. Воодушевленный предвкушением скорого возмездия, Петька в несколько прыжков очутился возле друга и уже занес было кулак, чтобы надавать тому тумаков, как заметил, что Лука, сидя в траве, держит в руках блестящий медный чайник. Петькино раскрасневшееся лицо просияло, завороженное находкой.
– Смотри, Петька!
– Где ты взял его?
– Да вот тут! Споткнулся об него.
– Что-то непохоже, чтоб он тут долго пролежал.
– Да, выглядит как новенький.
– А больше здесь ничего нет?
– Давай поищем.
И мальчишки, забыв о лягушке, принялись шарить по зарослям пырея. Увы, больше ничего они не нашли.
Лука протянул чайник Петьке.
– На, возьми себе. Спрячь от родителей.
– Спасибо. Постараюсь спрятать поглубже в сарае.
– Да. Пусть это будет наш походный чайник.
– А как он тут оказался? Может, он дырявый, и поэтому его выкинули?
– Нет, это же ценная вещь. Даже если и дырявый, можно его починить у кузнеца.
Петьке доводы Луки показались разумными, и он положил чайник под рубаху и понес его так к себе во двор.
Дома Луку ждал пожилой отец, вернувшийся из города. Он привез старшему сыну и его младшему брату Гане игрушечные металлические тракторы, они выглядели почти как настоящие – зеленого цвета с черными колесами. Мальчики были в восторге. Они бережно катали тракторы по кровати и по письменному столу. Лука решил, что завтра он покажет свою новую игрушку Петьке. Гавриил Михайлович смотрел на сыновей и улыбался. Ему было приятно, что угадал с подарком. Он понимал, как сильно его дети тоскуют по покойной матери, и поэтому старался покупать им игрушки, разные безделушки, лишь бы их порадовать. И ничего, что за подарки приходилось выкладывать огромные деньги, порой на них уходило до половины выручки за проданное масло и мясо.
Старшая сестра мальчиков Александра накрыла стол и позвала всех ужинать.
– Папа, а Высокая Марфа была сильной колдуньей? – спросил Лука, уплетая за обе щеки наваристый суп.
– Кхм, громко про нее не говори. Она была самой знаменитой удаганкой в нашем районе.
– А ты слышал, что Григорий Попов собственными глазами видел ее привидение?
– О-хо-хо, даже не знаю, что и сказать. Да, историю эту я слышал. Думаю, что он и вправду что-то видел. Григорий человек взрослый, шутить не станет. А с чего это ты вдруг заинтересовался всякой чертовщиной? В старухин дом наведаться хочешь? Ты это дело брось, не стоит отличнику такой ерундой заниматься. Если учителя прознают, опозоришься на всю школу.
Лука согласно кивнул и молча доел свою порцию.
Он долго играл трактором, лежа в постели. Ему стало всем сердцем, всей душой жаль свою безвременно умершую мать, ведь она так и не узнала, какие стали делать игрушки в Советском Союзе. «Как бы мама обрадовалась, если бы увидела наши новые игрушки…» – подумал Лука и долго, беззвучно, украдкой плакал, пока его подушка совсем не намокла от слез.
Глава вторая. Находчивый хитрец
Утром Лука проснулся поздно. Дома уже никого не было, все ушли по делам. Он наскоро позавтракал, положил в заплечный мешок новенький трактор и побежал к Петьке.
Летняя усадьба Антоновых находилась довольно далеко от усадьбы Колесовых, примерно в трех километрах, поэтому мальчики виделись не каждый день.
Петька хворостинкой гнал пятнистую корову, лениво жующую травяную жвачку, в хлев к бабке. Близилось время дневной дойки.
– Привет, Петька!
– Здорово, Лука! А я тебя с утра жду. Что тебе привез отец из города?
– У-у, Петька, я сразу, как проснулся, побежал к тебе. Чего-то я сегодня долго спал. Вот, гляди, что мне привезли, – с этими словами мальчик вытащил из мешка железный трактор и протянул его другу.
– Ух ты! Трактор! Как настоящий!
Петькино круглое лицо озарилось восхищенной улыбкой, он с любопытством начал осматривать игрушку, покрутил колеса, понюхал, повертел в руках.
Свежая краска блестела на солнце, трактор был само совершенство. Петька понял, что этот игрушечный трактор и есть предел его мечтаний.
– Дашь покатать?
– Да, только не по грязи и осторожно. Это очень дорогая и редкая вещь.
Петька с благоговением подержал трактор, покатал его по скамеечке и тут вспомнил про корову.
– Эй, Пятнистая! Куда идешь, глупая? Идем домой, давай, вперед, шевелись!
Он отдал игрушку обратно Луке и по-хозяйски загнал корову во двор, а затем и в хлев.
– Что это у тебя с ногой? – удивился Лука, только тут заметив, что Петька сильно изодрал коленку.
– А-а, да это я вчера упал в сарае, когда пошел прятать чайник. Ну вот, спрятал я его в дальнем углу и почти у самой двери как споткнусь! Кстати вот, гляди, разузнал у бабки, – и Петька вытащил из кармана потемневшее серебряное изделие.
– Ох… Это гребень, который подарила твоей бабушке Высокая Марфа?
– Да, это он. Я вечером подложил на буфет второй гребень, он поменьше этого и не так красиво разукрашен. И бабушка, заваривая чай, его обнаружила.
– И что она сказала?
– Она удивленно спросила, откуда мол, тут взялась ее старая расческа, сказала, что вроде как хранила ее в сундуке, как память о своем отце. Оказывается, прадед подарил тот гребешок бабушке на шестнадцатилетние, в качестве приданого, перед тем, как выдать ее замуж за нашего деда.
– Мм, выходит ты не спрашивал у нее напрямую, действительно ли именно этот гребень подарен Марфой?
Лука недоверчиво покосился на друга.
– Ну, ты понимаешь, начались бы лишние вопросы. Я же все хитро устроил. Дослушай. Как я и предполагал, дальше бабка пустилась в воспоминания. Она рассказала, что после рождения старшей дочери, к ней в гости наведалась ее тетка и подарила очень красивый гребень с расписными узорами. Марфа еще показала ей свой, точно такой же и объяснила, что заказала одинаковые расчески у серебряных дел мастера Афанасия Павлова.
– Это тот старик, что живет там у леса? – Лука махнул рукой куда-то по направлению к западу, но Петька его сразу же понял.
– Да, да, он самый. Ему уж сто два или сто три года.
– То есть ты уверен, что это тот самый подарок колдуньи?
– Конечно, уверен! Там в сундуке, в шкатулке, других и нет. Есть только нагрудные украшения, бусы, браслеты и кольца.
– Понятно. Значит так. Завтра отец мой весь день будет занят на сенокосе, Ганя поедет к старшей нашей сестре Ефросинье присматривать за ее детьми, сестра Александра будет как обычно работать на ферме, а я приду к тебе утром, примерно в девять. Надеюсь, мне удастся улизнуть незамеченным, а то отец говорил, что Ганя слишком мал для того, чтобы доверять ему детей, и хотел вроде как отправить нас обоих. Того гляди и меня припашут в няньки.
Петька понимающе вздохнул.
– Ты точно придешь?
– Обещать не обещаю, но постараюсь. Давай договоримся, жди меня у кривой березы каждое утро в девять. Встретимся и пойдем, посмотрим дом колдуньи. Если повезет, приманим ее привидение с помощью твоего гребня.
– Не моего, а моей бабки.
– Ну, твоей бабки. Не суть. Главное, что идти туда нужно с утра пораньше, пока дойдем, будет уже полдень, а там посмотрим, подождем и сможем вернуться засветло.
На том друзья и расстались. Лука вприпрыжку побежал домой, а Петька вернулся к своим обязанностям – помогать бабке Марье.
У каждого ребенка в те времена было множество разных обязанностей по дому, по хозяйству. Дети с малых лет помогали своим родителям работать в колхозе. Лето в Якутии, как и везде на севере России, короткое, жаркое, зима же длинная и очень морозная. Поэтому все от мала до велика трудились летом по шестнадцать–восемнадцать часов: ежедневно заготавливали сено, чтобы прокормить скотину, на ферме доили коров три раза в день, ухаживали за телятами.
Дома Луку уже ждал отец. Сидя в тенечке, он пил из кружки чай, заваренный из листьев смородины.
– Ну что? Где был? Куда бегал? Ты гляди, как вспотел.
Старик похлопал сына по взмокшей спине и поправил его полинявшую летнюю кепку, тоже намокшую от пота.
– К Петьке бегал, трактор ему показывал.
– Ишь, какой шустрый! А ничего, что отец тут места себе не находил, волновался куда же ты запропастился?
Гавриил Михайлович близоруко сощурился, веселые морщинки собрались у его глаз, он улыбался.
– Прости, папа. Я утром проснулся, никого не было. Подумал, что ничего страшного, если я сбегаю к Антоновым.
– Хорошо. Ну, давай, что ли, собирайся. Поедем на наш участок, трава нынче высокая, работы много.
Вскоре они уже ехали на телеге, запряженной огромным рогатым волом. За телегой клубилась пыль, солнце было в зените, а небесная синева сгустилась до ярко-василькового цвета. Путь до сенокосного участка пролегал через открытую местность с редкими березняками. Лука думал, что днем, в солнечную погоду привидения не страшны. А также пришел к выводу, что если старая удаганка действительно превратилась в привидение, то она точно не увяжется вслед за ним с Петькой, так как охраняет свой дом. Он немного поерзал, сидя в телеге, и на всякий случай оглянулся. Все было залито солнцем, воздух дрожал от зноя, ни облачка, ни дуновения ветерка, даже стрекотание кузнечиков было каким-то тихим, ленивым.
Живой колдунью Марфу наша парочка друзей никогда не видела. Старушка умерла за несколько лет до их рождения. Оттого им и было любопытно – мальчики очень хотели поглядеть на прославленную кудесницу, вернее, на ее призрак, ведь с раннего детства они только и слышали, что разговоры старших о проделках Высокой Марфы и воспоминания стариков о том, как она излечивала людей от разных болезней, как помогала найти загулявших или потерявшихся коров, лошадей и даже тела утопленников. Прости Господи! Свят, свят, свят! И Лука перекрестился, решив больше не думать про удаганку.
Приехав на место, Лука взял свою косу и принялся за однообразное занятие – покос зеленой поросли. Как же ему нравился запах свежескошенной травы! Он вдыхал его полной грудью и думал, почему же лето не длится круглый год и почему такое прекрасное время года портят вездесущие комары и мошки. Вот если бы не было этих комаров и мошек, то он бы даже смирился с тем, что лето у них на севере длится всего три месяца, а самый зной держится всего месяц-полтора.
Лука обдумывал, как бы ему отпроситься завтра или послезавтра с сенокоса, чтоб сходить с Петькой к дому Высокой Марфы, не вызывая ни у кого подозрений. Дом колдуньи находился у темного и густого леса на самом краю большого аласа[2]. Лес этот все называли Черным. Никто не собирал там ни ягод, ни грибов, не рубил деревьев, никто не ставил петель на зайцев и не охотился на крупного зверя. Похоронена Высокая Марфа была относительно недавно, лет двадцать назад. Ее могила располагалась в том самом лесу, вдали от чужих глаз. Гроб ее был сделан из двух половинок цельного ствола огромной лиственницы и стоял на столбах, сделанных из четырех рядом растущих сосен с отпиленными верхушками, на высоте двух метров над землей. Рядом с могилой удаганки, как рассказывал ее родной племянник Исидор, сплошным ковром разрослась земляника невиданной красоты. И была каждая земляничка, по словам пожилого Исидора, размером с кулачок младенца.
Ближе к вечеру мальчик решил притвориться больным, чтобы с утра отец оставил его дома. Для этого, умываясь в речке перед тем, как отправиться домой, он выпил столько воды, сколько в него влезло. Старик Гавриил сидел на телеге спереди и направлял вола, а Лука расположился позади отца и от усталости начал клевать носом. Внезапно над ними пролетела какая-то большая птица, и от шумных взмахов ее крыльев Лука проснулся и вспомнил про свой план. Он начал представлять запах коровьего навоза и мух, копошащихся в свежих коровьих «лепешках», но с помощью этих мыслей у него никак не получалось вызвать рвоту. Тогда он стал представлять прокисший на солнце суп, вызывая в памяти и запах его, и вкус. Небольшая муть вроде как заплескалась в желудке, но мальчика так и не вырвало. Вместо этого ему страшно захотелось в туалет, вся выпитая вода, судя по всему, оказалась у него в мочевом пузыре.
– Папа, останови, я хочу сбегать к лесу.
– Мы же уже почти доехали, потерпеть не получится?
– Нет, папа! У меня живот прихватило! – с этими словами мальчик спрыгнул с телеги и устремился в кусты. Холодная речная водичка сделала свое дело, Луке даже не пришлось ничего изображать: выпитая жидкость вышла из него не только с мочой, но и с поносом.
Старик Гавриил хоть и не подал вида, но очень встревожился.
– Ну, как ты? Облегчился?
– Ох, папа, что-то у меня живот разболелся, кажется я чем-то отравился…
– Оо, что за напасть? Ну, ничего, бывает. Ты, главное, не волнуйся, заварю тебе дома черемуху, это должно помочь. Нноо! Вперед, дружок!
Лука вздохнул и посмотрел на растрепавшиеся отцовские кудри, на его напряженные плечи и выцветшую рубашку и внезапно ему стало очень стыдно за то, что он намеревается улизнуть от тяжелой работы. Но мысль о предстоящей вылазке согрела душу нашего героя, и вскоре он уже строил планы на завтрашний день.
Приехав домой, Лука чуть было не побежал к большой березе, росшей в задней части двора рядом с забором, чтобы проведать утиное гнездо, обнаруженное неделю назад в зарослях колючего шиповника. Большая коричневая утка, заметив приближение мальчика всегда выбегала навстречу, громко шипя и хлопая крыльями. В день, когда он обнаружил утку, в гнезде было два белых яйца. На следующий день к этим двум прибавилось третье. Теперь же, по подсчетам Луки, в гнезде должно было быть уже восемь яичек. Но, вовремя вспомнив, что он «заболел», юный натуралист со страдальческим видом побрел к дому. Вскоре отец заставил его выпить целую чашку черемухового отвара и уложил в постель.
– Завтра останешься дома, будешь пить отвар. Кушать тебе нельзя, так что придется немного потерпеть.
– Хорошо.
– Как себя чувствуешь?
– Голова болит, живот крутит. Ой, кажется мне снова нужно сбегать по большому, – с этими словами мальчик встал и выбежал во двор.
Конечно же, он направился вовсе не в туалет, а к гнезду большой утки. Пернатая мама также выскочила, а затем отошла на безопасное расстояние, издалека наблюдая за своим гнездом. Яиц стало больше, целых восемь штук, и этот факт Лука принял за добрый знак. В глубине души он немного боялся предстоящей вылазки в дом удаганки.
Глава третья. Неудачный поход
Утром Лука под контролем отца выпил горький отвар из кореньев, а затем послушно лежал на кровати в ожидании отъезда домочадцев. Первой из дома ушла Александра, а затем и отец с Ганей. Наскоро позавтракав вчерашней лепешкой и запив ее молоком, мальчик выбежал за порог. Кругом стрекотали беззаботные кузнечики, солнце сияло на ярко-синем небе, а кривая береза легонько шелестела листвой. Лука торчал у березы уже с четверть часа, когда в отдалении показался медленно бредущий Петька.
– Ну, наконец-то! Я уж подумал, что ты не придешь!
Петька издалека помахал рукой, и тут Лука разглядел, что на носу его друга красуется огромная шишка, перетекающая в лиловые синяки под обоими глазами. Петька выглядел так, как будто с разбегу врезался в дерево.
– О, что это с тобой? Ты с кем-то подрался?
– Нет. Это я вчера в подполье свалился. Бабушка сбила масло, и я полез, положил масло на нижнюю, самую холодную полку, затем почти вылез, и тут как ступенька под моей ногой подломится! Как я приложусь лицом к полу! Ты не представляешь, аж искры из глаз посыпались! Думал, что голова треснула и мне конец.
– Ну ты даешь!
– Это еще не всё. Перед этим меня лягнула наша Пятнистая. Самая спокойная и добрая корова на свете. Прямо в бедро! Еле сюда доковылял.
Мальчишки принялись обсуждать, с чего это вдруг Петька превратился в магнит для несчастных случаев, и, решили, что это, возможно, проделки Высокой Марфы, которой не понравилась затея с гребнем и «охотой» на ее привидение. Тем не менее, друзья не стали менять свои планы и, подбадривая друг друга, пошли по направлению к Черному Лесу. Через два часа ходьбы они решили искупаться в старице, охладиться от одуряющей жары. Петька бережно вытащил гребень из кармана, разделся и с разбегу прыгнул в воду. Лука последовал за ним. Но не прошло и минуты, как Петьку прямо в губу ужалила огромная оса. С диким криком он выбежал на берег, где тут же поскользнулся на мокрой траве и упал, больно ударившись затылком о торчащую корягу. Петька встал, потирая ушибленные места. Лука тоже вышел на берег, испуганно заметив, что его товарищ плачет, смахивая кулаком крупные слезы. Тем временем дал о себе знать осиный яд, и Петькина губа страшно распухла: теперь он выглядел так, что им можно было бы пугать непослушных детей.
– Да что же это такое?! – Петька плакал в голос. – А вдруг я вот так вот умру? Утону, сломаю шею или еще как-нибудь?
– Да нет, Петро, перестань говорить такие страшные вещи! Моего отца как-то пять ос ужалило на сенокосе, и ничего, все с ним в порядке. Тсс! Ты слышишь?
Мальчики прислушались. К ним приближалось что-то огромное, окруженное клубами пыли и ревущее, как взбесившееся чудовище. Бык! Это был огромный племенной красавец, и он бежал прямо на них. Земля дрожала под весом несущегося гиганта.
– Гребень! Хватай его, и поплыли! – крикнул Лука. Петька схватил драгоценность, зажал ее в зубах и забежал вслед за другом обратно в воду.
Бык через мгновенье оказался на берегу старицы и издал протяжный, победный рев. Он посмотрел на мальчишек, постоял некоторое время, фыркая и тяжело дыша, а затем ускакал в сторону фермы.
Петька выразительно взглянул на Луку, прищелкнул языком и покачал головой. Одеваясь, Лука решил поделиться своими мыслями.
– Я тут подумал. Э-э, как бы это объяснить…
– Да не объясняй, итак ясно-понятно, что бык прибегал по мою душу. И вообще, еще не вечер, не удивлюсь, если меня среди чистого поля унесет огромный смерч.
– Переплюнь. Нам срочно нужно вернуться к тебе домой, и кое-что исправить.
– Исправить? Вернуть гребень обратно в сундук?
– Нет, дело не в нем. Он ведь хранился в вашей семье много лет и был подарен твоей бабке Той, чье имя не стоит лишний раз упоминать. Причем задолго до твоего рождения. Стало быть, он не может вызывать все эти неприятности, и, вообще, гребень не просто украшение, это самый что ни на есть настоящий оберег, защита от злых духов.
– Злых духов?
– Да. Как же мы не догадались! Все беды от того чайника! Он, видимо, как-то связан с потусторонним миром, и поэтому кто-то специально от него избавился. А мы по глупости его подобрали…
– Ах вон оно что! В самом деле. Я уж и забыл про него. А ведь это ты его нашел! Все из-за тебя! И еще это ты придумал спрятать чайник у меня, а не у себя.
Петька обиженно насупился и зашагал по направлению к деревне. Лука вздохнул, и, чувствуя свою вину, решил попросить прощения.
– Петя, прости меня. Я же не знал, что этот чайник «нечистый».
– Ха, да это было очевидно! Разве люди станут выкидывать хорошую вещь?
– Да, это точно. Еще и вдали от жилья и дорог.
– Хорошо еще я почти всегда таскал гребень при себе. А вот когда я его оставлял дома, то всегда происходили какие-то неприятности.
Обсуждая разные мистические истории и случаи, о которых они слышали, друзья в скором времени добрались до усадьбы Антоновых. Сперва они напились чистой ледовой воды, хранившейся в тени у северной стены дома в деревянной бочке, обтянутой изнутри плотной кожей, затем набрали воду в свои фляжки – день обещал быть очень жарким. Петька, перекрестившись, зашел в сарай и вынес оттуда тот самый медный чайник, держа его буквально кончиками двух пальцев. Лука выудил из кармана своих стареньких штанов холщовый мешок.
– Давай, клади его сюда.
Когда чайник оказался внутри, Лука завязал горловину мешка узлом, и, как человек, не пострадавший от чужой посудины, смело понес его, бойко вышагивая рядом с прихрамывающим Петькой. Жаркий летний день был в самом разгаре. Белые бабочки-капустницы беззаботно порхали с цветка на цветок, воздух дрожал от зноя, кругом слышался стрекот кузнечиков, издали доносилось мычание коров. Солнце нещадно припекало макушки нашей двоицы, прикрытые лишь легкими светлыми кепочками. Внезапно Лука вскрикнул и подскочил, поклажа выпала из его рук и с глухим металлическим звуком ударилась о большой камень, торчавший из-под зарослей травы слева от дороги. Под ногами мальчика что-то юркнуло и скрылось в придорожной зелени.