Бюро магической статистики. Источник

© Гончарова Г. Д., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Пролог

В склепе стояло пока всего четыре гроба. Но для человека, который замер в дверях, – и этого было слишком много. Его родные, любимые, близкие, его сердце, его счастье, его надежда на будущее…

Его вечная и неизбывная боль.

Может, ТАМ, за гранью, он сможет увидеть их и попросить прощения? Ему есть за что каяться: за глупость, наивность, за слепую веру в чудо, которая хуже любого преступления. И сейчас к списку добавится еще одна вина. Непростительная. То, что он собирался сделать, приводило его в ужас, но иначе он поступить не мог.

Просто не мог…

Если отступить сейчас, дрогнуть, последствия могут оказаться намного хуже. И для него, и для всего мира. А потому…

Мужчина поднял руку.

Послушные струи магии сорвались с руки, аккуратно подняли крышку гробницы, извлекли тело.

С каким бы удовольствием мужчина отвернулся!

Не видеть, во что превратилась красивая некогда женщина. Самая прекрасная, капризная, любимая…

В сухом воздухе склепа лицо трупа ссохлось, только волосы остались такими же, как раньше, светлыми, роскошными. Пышными кудрявыми прядями они падали на каменный пол, словно насмешка над жизнью и смертью…

Мужчина передернулся. Как же ему было сейчас тошно, как тоскливо, а ведь это еще далеко не все, это только начало. Магия может помочь, но не везде же! В мешок он труп запихивал сам.

И еще один.

И еще…

Слишком дорого ему все это обошлось. А ведь он не маг огня. Будь это так, он бы сжег тела прямо в саркофагах, и никто бы, никогда бы…

Вместо этого ему приходилось все делать своими руками. Почти все. Магия хорошо помогала. Да и просто – сила, здоровье… тому, кто не был калекой, не понять этого восхитительного ощущения, когда ты – хозяин своего тела, когда все тебе подчиняется, и руки, и ноги, когда нет постоянного неудобства. Если ты калека с рождения, ты привык к этому, ты не знаешь, как это – жить нормально. Но ты видишь других, и ты завидуешь черной завистью, понимая, что у тебя и половины этого не будет. А потом вдруг получаешь – ВСЕ.

Счастье?

Но человек – существо жадное, и ему захотелось больше, еще больше. И вот результат. Если бы он смирился, если бы хоть промолчал… ах, какой же он идиот!

И боль потери снова и снова рвет сердце. Есть вещи, к которым не привыкнешь никогда.

Три мешка мягко плыли за ним на водяной подушке. На траве, на земле оставался мокрый след… ничего, до утра высохнет. И не высохнет – не страшно, то, что он собирается сделать, никому не придет в голову.

Есть вещи, о которых не должен узнать никто.

Можно провести обряд, конечно, и тогда никто не сможет призвать ЕГО душу. Но за это придется платить, а вот этого мужчина откровенно не хотел.

Ладно – собой. Хотя лишаться сил, здоровья, магии тоже не хотелось. А если родными?

Хватит с него боли и утрат! Достаточно!

То, что лично он может, мужчина сделает при жизни. Остальное – за его сыном.

Только его родной мальчик посвящен в тайну, и когда придет время, он сделает то, что до́лжно. Мужчина на это очень надеялся.

Иногда появлялись, правда, и другие мысли.

Не совершает ли он преступления, скрывая свое знание? Может, в хороших руках оно принесет пользу? Встанет на службе государству?

Но…

Хороших ли? В какие руки может попасть его открытие? Говорят, что хороших людей больше, чем плохих, но это ж до определенного момента. Как речь о своем кармане или здоровье, так сразу у людей клыки в три ряда вылезают, куда только их «хорошесть» пропадает?

Иллюзий мужчина не питал, жизнь в нищете вообще отлично от них избавляет. И получив состояние, тоже ими не обзаведешься, мигом с голым задом окажешься. Тут невольно и жены помогли, и их родня… нет, об этом он сейчас думать не станет! Достаточно с него на сегодня боли!

Вот и река.

Мужчина развязал мешок и погрузил в реку первое тело. По случайности это опять оказалась его первая супруга. Струи воды охватили тело – и закрутились, вонзаясь в мертвую плоть, раздирая ее на части – чем мельче, тем лучше. Закружились вокруг рыбки, хватая мелкие частицы человеческой плоти. Это казалось им не слишком приятным, но магу воды несложно уговорить и воду, и рыб, а вода… она даже камни точит, что ей жалкие человеческие останки?

Мужчина кусал губы, по щекам его текли слезы. В детстве он считал содеянное им сейчас самым страшным преступлением и в глубине души до сих пор был уверен, что это так. Что может быть хуже осквернения могил? Он не знал ответа и никогда бы не совершил ничего подобного, но так надо, так – надо…

Скоро уже ничего не осталось от первого тела, и в воду отправилось второе, а потом и третье.

Больно, страшно, тошно… дома он напьется до синих виверн, да и пусть! Теперь – можно.

Следов не осталось, ничего не осталось, а когда он умрет, о нем позаботится сын. А о сыне – внук, наверное…

Пусть все идет как идет.

Если случай позволит, значит, будет еще один такой же, как он. А если нет… нельзя давать в руки людям такую силу, слишком это страшно. Слишком…

Детство, проведенное в нищете, не располагает к сентиментальности, но потом мужчина получил неплохое образование, пристрастился к чтению книг, первая супруга читать любила и читала вслух. Да и вторая тоже…

И мужчина мог сейчас сформулировать то, что его волновало.

Такая сила в жадных, глупых или нечистоплотных руках означала конец света.

Глава 1

Интимные отношения?

Очень интимные, пожалуй что, степень близости у этих двух мужчин превышала супружескую в несколько раз. Нет, это не то, о чем вы подумали, это всего лишь скромная встреча между главой государства – и начальником его внешней разведки.

Вот где доверие-то!

Вот где интим и знание друг о друге всего, вплоть до мельчайших подробностей! Такого и жене не доверишь, бабы – они что! Сегодня одна, завтра другая, да и любовники, любовницы, это все преходящее. А вот тут крепкая и надежная связь, прочнее иного каната.

Когда от этого человека зависит и твоя жизнь, и твоих близких, и будущее твоего государства – тут поневоле доверять будешь.

Верховный правитель Доверна этому человеку верил безоговорочно и понимал, что это доверие взаимно.

А уж когда оно подкрепляется таким надежным фундаментом, как семьи и дети в зоне досягаемости… тут и вообще – красота! Да-да, семья – это тоже возможность контроля, и дружба, и помолвка детей – почему нет? Цинично? А в разведке не розами питаются, увы.

Верховный правитель Авид Доверн и начальник службы внешней разведки, Зеев Баас, сейчас склонились над небольшим свитком. Старым, серым, на плохой бумаге.

Зеев смотрел спокойно, а вот Авид качал головой.

– Такого не бывает.

– Вот еще подтверждения. Мне стоило труда их раздобыть, но это… косвенные, но достаточно четкие свидетельства правдивости свитка.

– Мне сложно в это поверить. О таком никто и никогда не слышал ранее.

– Но тем не менее, правитель?

– Если это правда… если… я не готов в это поверить! Леон Штромберг… нет, это безумие!

– Но доказательства – есть.

Авид перебрал еще раз бумаги, почитал, подумал…

– Тогда для Доверна это будет глотком свободы. Мы сможем не просто встать в ряд с остальными государствами, но и постепенно подмять их. Только вот… это место должно находиться рядом с родиной Штромберга.

– Да, есть такой городок – Левенсберг. Эллара, что приятно, совсем рядом с границей. Тихая местность, горы, шахты, ничего особенно интересного.

– Допустим. Тем не менее город принадлежит Элларе, и никто нам его не отдаст. Ни Риберто, ни Дамиан. Более того, если узнают, они даже в долю нас не возьмут.

– А если – Базиль?

– Базиль?

– У него сложная ситуация. Его вынуждают жениться на Валентине Зипп, он недоволен, да и так… он из тех младших, которые вечно завидуют старшим.

– Допустим. Просто допустим, что он станет первым наследником.

– Или даже унаследует трон Эллары. Неужели он не поможет своим друзьям?

Авид задумчиво провел пальцем по краю свитка – и дернулся. Бумага была белой, плотной, для дипломатической переписки выбирают что покрасивее, и острый край впился в палец, царапнул его до крови. Плохая примета? Нет, просто плохая бумага.

– Проклятье богов! Что ж, Зеев, я одобрю твои инициативы, если они приведут к успеху.

– Как и всегда, Авид, как и всегда.

– Слишком уж это невероятно.

Зеев развел руками.

– Можно верить, можно не верить, но это факты.

– Может, это однофамильцы, знакомые, родственники…

Зеев пожал плечами.

– Что мы теряем, если попробуем? Базиль на троне Эллары нам в любом случае выгоднее Дамиана. А с этой историей… если правда – мы приобретаем многое, если ложь, мы ничего не теряем, вот и все.

– Это безусловно. Зная тебя – все уже готово?

Зеев улыбнулся.

– Практически, правитель.

– Тогда действуй. Но осторожно.

– Да, правитель.

Мужчины переглянулись.

В политике, как известно, нет друзей, нет врагов, есть только интересы. И вот сейчас у них был такой ИНТЕРЕС. Появился и исчезать никуда не собирался.

Правда это или нет, еще предстоит узнать. Но если древние документы им не соврали, это – ошеломляет!

Тогда это стоит любых затрат и рисков. А даже если и нет, все равно есть смысл постараться. Там же горы, шахты, полезные ископаемые, хороший кусок земли тоже дорогого стоит. Например, смерти нескольких людей, которые даже не довернцы, а значит, их и не жалко.

Дом был закрыт.

Дамиан почувствовал себя идиотом. Он приезжает в захолустный городок, чтобы помочь человеку, а Ларисии Эрдвейн еще и нет на месте.

С другой стороны… а он бы на ее месте отправился в Кловер, о котором все знают, да еще так демонстративно об этом сообщил? Или постарался бы удрать туда, где его точно не найдут, а Кловер кинуть как приманку для отвлечения внимания?

Вспоминая Лорену Эрдвейн – он бы соврал, назвал любой город, а сам уехал туда, где эта фурия не сможет его достать.

Что ж, плюсик он Ларисии Эрдвейн поставит, она явно не дура. Но… она вообще здесь была? Или нет? Могла она сюда приехать хотя бы ненадолго? У кого спросить? Как узнать?

Дамиан размышлял недолго и направился к соседнему дому. Коснулся колокольчика у калитки – и тот бодро затрезвонил. Долго ждать не пришлось, двери дома распахнулись, и оттуда вышел старик. Седой, сутулый, с хитро бегающими по сторонам небольшими глазками, в поношенной одежде, которая давно не знала женской руки. Неужели повезло? Обычно такие много чего знают о соседях.

– Добрый день, рент?.. – поздоровался Дамиан.

И порадовался, что гвардейцы остались в рамбиле. Два здоровущих лба точно помешали бы доверительной беседе. Сам научил, раньше они норовили его постоянно сопровождать, но лучшая защита – не магия и не телохранители. Это скорость и неизвестность. Дамиан преспокойно ездил по стране и не боялся за свою жизнь. Даже если кто-то его узнает… ну, просто сходство. Бывает, а что такого? Мало ли кто на кого похож? Где и чьи предки погуляли?

– Рент Октавиус Масос, – представился старик.

Дамиан чуточку поклонился.

– Рент Дамиан Легран.

Фамилия, конечно, была взята с потолка, но не представляться же честно? Я – его высочество… вот еще не хватало! Просто Дамиан.

– Рад познакомиться, рент Легран.

Дамиан улыбнулся.

– Я тоже. Скажите, пожалуйста, рент Масос, я приехал к знакомой, а она, наверное, уехала? – Кивок на дом получился достаточно выразительным. – Может, вы в курсе? Меня, правда, не приглашали, но я надеялся помочь ей в сложной жизненной ситуации.

Рент Масос поднял седые клочкастые брови.

– Ваша знакомая – старшая или младшая?

Теперь уже опешил Дамиан.

Старшая? Младшая?

– Ларисия, – решительно сказал он.

– А, младшая? Правда, полного имени я не слышал, но мать ее пару раз называла Лисёнком, может, она и Ларисия? Хотя странное это сокращение.

– А еще как? Кроме Лисёнка? – в полной растерянности спросил Дамиан.

Мать? Но не Лорена же? А кто тогда? Но не задавать же такие вопросы вслух? Только больше неразберихи будет.

– Алей, – пожал плечами Масос. – Но женщины вообще создания странные, вот, моя знакомая называет дочь Пусей, хотя та Полина.

Дамиан глубокомысленно покивал головой. Все может быть, вот Базиля их тетя называла Дилли. Почему? А потому, что он – вылитый Дилли! И поди ты поспорь со старой перечницей!

– Рент Масос, а они дома? Может, погулять вышли или еще куда?

– Что вы, рент Легран. Уехали. Может, зайдете, чаю выпьете со стариком?

Дамиан улыбнулся как можно обаятельнее.

– Рент Масос, ну какой же вы старик? Вы в самой зрелой поре! Но если пригласите выпить чая, я соглашусь с радостью. Понимаете, мы с Ларисией чуточку поссорились…

– Молодо-зелено…

– Можно и так сказать. – Дамиан бы что угодно сказал, лишь бы разузнать побольше. А уж чая выпить… и не такое терпеть приходилось.

– Что ж, заходите, молодой человек. Буду рад вас угостить, и пирожки с капустой у меня есть. Вы любите пирожки с капустой?

– Обожаю, – уверенно сказал Дамиан, хотя всю жизнь их терпеть не мог. Вот пироги с мясом – дело другое. Священное убеждение Дамиана: пирог должен быть или с мясом, и побольше мяса, пожалуйста, или со сладким. Все остальное – профанация.

Но сейчас не до капризов. Сейчас ему бы понять, что тут такое происходит!

От рента Масоса воняло кислятиной.

И чай был жидким, и тоже вонял веником, и пироги… Дамиану захотелось узнать рецепт и такие подавать на приемах. Просто из вредности.

Не ему ж одному страдать? Пусть все помучаются! Авось меньше бездельников приходить будет! Да и капуста явно была прошлогодней и хранилась в погребе с крысами. Ох, ладно, говорят, в империи Чина-тон вообще на приемах тараканов подают. В сахаре. И ведь никто не умер… кроме тараканов.

Рент Масос, получив свободные уши, разливался соловьем. И о своей очень важной работе архивариусом, и о том, как его выперли на пенсию (подсидели, молодой человек, кругом интриги и несправедливость), и о происках врагов…

Дамиан честно слушал, не перебивая.

Именно в таких монологах, о себе, люди и раскрываются лучше всего. Такое расскажут, что сами себе потом удивятся. Хотя… этот – не удивится.

Дамиан уже через полчаса составил мнение о ренте Масосе.

Кратенькое такое. Лицемер и мелкий подлец. Порода – гадина в сиропе. Понятно, что его отовсюду выперли, и даже не из-за интриг, а просто полез под юбку практикантке, а та оказалась любовницей секретаря мэра. Пожаловалась возмущенная рента покровителю, и вылетел старый архивариус в отставку, вперед своего визга.

Жена умерла, дети от «любимого папы» уехали так далеко, как только могли, даже в другое государство, для гарантии, и что остается бедолаге?

Только… устроить свою личную жизнь!

А что такого?

Он еще вполне себе молодец, почти огурец, зеленый и весь в пупырышках. И может составить чье-то счастье! Скажем, какой-нибудь симпатичной молодой девушки, которая выйдет за него замуж и скрасит ему вечера, а взамен получит домик и неплохой капиталец… когда-нибудь. Лет через двадцать, он же еще молод, правда?

Дамиан с этим соглашался и кивал.

Конечно-конечно, кто бы спорил, такой мужчина – мечта для всех женщин от семнадцати и до семидесяти. Женщины, вы не в курсе? Налетай, тут клад пропадает!

И тут – появление двух молодых женщин в соседнем доме. Мамы и дочки.

Да-да, они точно мать и дочь. Обе черноволосые, с зелеными глазами, стройные такие… ренту Масосу такие не особо нравятся, ему больше блондиночки по душе, такие, пышненькие, но раз уж оно само пришло – чего привередничать?

Можно и заняться… рент Масос подумал, старшей или младшей, но решил все же остановиться на старшей. Матери – они бывают такие ревнивые, вот оказывает он знаки внимания дочери, ну так что же? Чего ты злобишься? Сиди смирно, тебе уж за сорок, считай, старуха, ренту Масосу такие тоже не слишком нравятся. Но ладно уж… он готов немного поступиться своими интересами и вкусами. Так, самую чуточку.

Дамиан заподозрил, что, если бы у рента сложилось все со старшей женщиной, он бы и к младшей подкатил потом. Но вслух такое не скажешь, да и не надо.

Мерзкий человечишка.

И вот он разлетелся, сначала честь по чести, рену в храм пригласил, на службу вместе сходить, в их возрасте такое прилично, и был вежливо послан… какие женщины пошли богохульные, бога не боятся!

Вот его жена такой не была, она каждый день в храм ходила! А эта прямо сказала, что ей в храме делать нечего! Да разве ж так должно быть?

Женщина – она молиться должна, и почаще, тогда ей за мужем следить некогда будет, точно-точно!

Потом было приглашение на чай – тоже отвергнутое. Визит с пирогами – простите, нам некогда. Предложение починить, что надо, – то же самое. У нас все в порядке…

Рент Масос решил, что крепость надо брать измором, и намекнул, что без мужчины-то в доме плохо. Вот, случись что – и как? Полиция – она ж не всегда поможет!

А на следующий день в доме и не оказалось никого. Все закрыли да и уехали.

Дамиан задумался.

Вроде, по описанию, тут была именно Ларисия Эрдвейн. Но с кем? Кого она могла называть мамой? Да и Лорена ни разу не худенькая и не черноволосая…

А еще вот что интересно! Женщины уехали после разговора о полиции.

– Скажите, рент Масос, а вы в полицию не ходили?

– Думаете, надо было, рент Дамиан?

– Не знаю, – честно сказал его высочество. – Не уверен. Это же дом Эрдвейнов?

– Так я старую Флоранс отлично знал – хохотнул мужчина. – У нее такие же волосы были, и глаза… младшая на нее так и очень похожа.

Дамиан вздохнул.

Вот не аргумент. У него тоже глаза зеленые, разве что волосы светлые, и что? Он ни разу не Эрдвейн.

– И документы у них не проверяли?

– Так с чего? Две бабы, не дебоширят, порядок не нарушают, живут себе тихо, чего их проверять?

– А вы не догадываетесь, куда они могли уехать? С вашим умом, с вашей проницательностью?

А еще ты, гад, наверняка подслушивал, подсматривал и шпионил. Дамиан был в этом уверен!

– Ну… – закокетничал рент Масос. – Я, конечно, не уверен, но они говорили про какую-то кузину… кажется.

– А место не упоминали?

– Левенсберг, – рент Масос усмехнулся, – у меня знакомые есть на вокзале. Мать и дочь взяли два билета до Левенсберга.

Дамиан кивнул.

– Спасибо, рент Масос, вы мне очень помогли.

– Всегда пожалуйста, рент Дамиан.

Откланялся Дамиан вполне себе вежливо. И попрощался, и даже до поезда добрался.

А сколько времени его тошнило в купе, он никому не расскажет. И скелет по имени Дон промолчит. Ну, что поделать. Есть пирожки, которыми можно уложить даже некроманта. Ей-ей, лучше б он крысу сырую съел, чем эти пирожки, крыса точно была бы свежая!

Итак, опять Левенсберг? Не слишком ли много завязано на этом городишке? Хотя иногда и не такое бывает.

Утро хорошо начинать с вкусного завтрака. Но не с супруги, которая влетает в столовую с таким видом, что от нее даже виверна шарахнется. И чуть ли не за шиворот мужа хватает.

– Милый, нам надо срочно женить сына! Просто СРОЧНО!!!

Жозеф Лейтнер аж кофе подавился.

– Фели? Что случилось?

– Эта С-с-с-с-сара! – Женщина почти шипела. – Помниш-ш-ш-ш-шь такую?

– Отлично помню. И что?

– У нее умер муж.

Вот теперь заскрипел зубами и Жозеф.

Как сын любил эту пустоголовую свистушку, как переживал из-за нее, как едва не спился – тут можно возмущаться бесконечно, но зачем? И так ясно, надо держать эту пакость подальше от Робина! Угораздило ж Бахмана умереть! Минутку?

– А что там с завещанием?

Фелиция пожала плечами.

– Таких подробностей я не знаю. А что?

– Надо попробовать разузнать. Старый Бахман добротой и душевностью не страдал, мог и в завещание что-то внести, чтобы Сара, значит, денег не получила. Или как-то еще…

– Вроде у него есть сын от Сары. Тоже Феликс.

– И что? Сыну он что-то завещать мог, а вот что там жена получит? Там же и от предыдущих браков дети есть, и у них уже свои дети, и интересы тоже свои… да и зубастостью они в папочку.

Фелиция выглядела еще более встревоженной.

– Тогда тем более, милый! Если Феликс оставит ей денег, дело другое. Сара будет искать себе симпатичных любовников и забудет про нашего сына. А если нет?

Супруги переглянулись с полным пониманием момента.

Уж чего проще?

Если женщина привыкла продаваться, она так дальше жить и будет. Муж умер, денег нет, ищем следующего дурака, которому можно сесть на шею. Цып-цып-цып!

Ага, а вот тут отличный кандидат на роль следующего «подателя жизненных благ», бывший маг, может долго тоже не прожить, но вдруг наследство оставит? А что страшный, так Сара уже и не на такое насмотрелась, привыкла… это в первый раз продаваться неприятно, а потом-то и не к такому привыкаешь. Кинется, впиявится…

Нужно их сыночку такое?

Ни близко, ни рядом не нужно! А вот как сделать, чтобы мальчика обезопасить? Жениться абы на ком он точно откажется, не выгонит, так придумает чего, вон Эмма Залхерст такое по столице рассказывает, что половина невест уже отсеялась, и вторая не горит желанием.

Рассказать сыну все честно? Мол, свободна твоя старая любовь, не заржавела и ползет к тебе. Или поползет, такое тоже возможно.

А если мальчика так к этой хищнице и подтолкнешь? И так плохо, и этак…

– Фели, а ты не хочешь съездить проведать сыночка? – задумался Жозеф.

– Хочу, конечно.

– Тогда так и поступим. Я разузнаю про условия завещания и о делишках Бауэра, что смогу. Если что – пригрозим, пусть держит свою стерву подальше от Робина, а то ему несдобровать будет.

– Сделай, милый. – Фелиция сложила руки в молитвенном жесте и поглядела на супруга. – Не надо нам такое в семье, и рядом не надо, и близко не надо!

– Так и решим. А ты на всякий случай собирайся. Ладно?

– Уже начала. И мне нужен новый дорожный плащ. И саквояж, а то у моего угол обтрепался…

– Милая, все, что захочешь, но прошу тебя, поторопись!

Ответом ренту Лейтнеру был крепкий поцелуй – и жена словно рассосалась в пространстве. А сам Жозеф подумал и тоже пошел по важным делам. Фели права. Ладно бы еще Эмма, стихи они выдержат. А вот Сару с ее подлостью?

Говорите, любовь не ржавеет, нельзя стоять на пути у искренних чувств, сердце не обманет?

Ну так не ограничивайте себя простыми словами! Забирайте Сарочку!

С ее нержавой любовью, которой и не было, искренним чувством к деньгам и сердцем, которое, может, и не обманет. Но ведь говорят-то языком, а не сердцем!

Что – уже обратно нет?

То-то же!

– Роб, ты чего невесел? Чего нос повесил?

Матео, впрочем, тоже нельзя было сейчас назвать источником радости и юмора. Скорее, по привычке он пытался пошутить, а глаза были тоскливые.

– Тео, мы поедем в столицу…

– Есть такая вероятность.

– Элисон останется здесь.

Голос у Робина был тоскливый. И глаза больные. Матео молча присел рядом, посмотрел на графин с соком (алкоголь Хью из дома изгнал решительно и бесповоротно), потом вздохнул и налил в два стакана.

– Давай… как лекарство.

– Ты в своем уме? Это тебе что – водка? – Даже Робина пробрало.

– Ну, могу перца в сок натрясти, чтобы горько было, – Матео и сам выглядел не лучше. – Ты с ней хоть говорил? Хоть намекал?

– Как бы я мог это сделать? – удивился Робин. – Ты подумай сам, кто я, а кто она? Она меня младше, она красивая, умненькая, у нее мозги такие… ты и сам видишь!

– Вижу.

Когда Элисон начинала работать, у Матео мороз бежал по позвоночнику. Есть же люди, которые просто все это видят! Вот кто-то формулы берет с болью, кровью, как они с Робином, для них это мучением было! Зато они на голой силе такое вытягивали, другим и не снилось! Робин целую лавину свернул! Один! А если бы они в паре работали, им бы те горы под ноги холмиками легли! Вода и воздух, на пару, да они что угодно могли своротить!

А Элисон так не сможет. Зато цифры, формулы – тут ее стихия, она их просто кожей чувствует, иногда на голой интуиции вытягивает, и ведь все получается правильно!

– Вот. А я кто? Маг, лишенный магии, почти калека, страшный… если бы она меня не вытащила, так и сидел бы тут, подыхал.

– Не подох же!

– И ты только благодаря ей смог выжить.

– Да…

Тон у Матео был тоже из разряда: «Что ж я не сдох-то?» И это было так непохоже на всегда веселого и активного Тео, что Робин невольно напрягся. У него проблемы, а у друга что?