Замок над Морем. Голос рода

Но почему?

Сейчас, взрослым разумом, Таня не может понять его причину.

Наказание?

Вполне возможно. Но Тане почему-то казалось, что боялись малышку. Почему?

Загадка…

Вспыхивает следующая картинка.

Алаис всего пять лет. И она притаскивает в замок ужика. Змееныш запутался в зарослях колючего кустарника и сильно поранился. Девочка, как могла, промыла ранки, накормила молоком…[2]

Кто донес?

Служанка? Да, наверное. Уже другое лицо, но Алаис все равно неприятно его видеть. Поджатые узкие губы, нахмуренные брови, гримаса вечного неодобрения на простоватом лице, колючие темные глаза – для этой женщины она уродина. Выродок в герцогской семье.

Визит отца заканчивается выброшенным в окно змеенышем и ударом плети по спине ребенка. Алаис помнит эту боль. И помнит свое отчаяние.

Ей ведь так мало было нужно!

Ну хоть бы одно существо рядом, которое не питает к ней отвращения!

Удар обжигает плечи, и девчонка невольно заходится в крике.

Больно! БОЛЬНО!!!

Болит не столько рубец от удара, сколько душа ребенка. Отверженного своей семьей, нелюбимого… дети не всегда могут сказать, но чувствуют они все.

Герцог замахивается еще раз, но ударить не успевает. Таня помнит, как Алаис кричит, умоляя не выкидывать змейку, и как в ответ на ее крик боли неподалеку от замка в берег ударяет молния.

И разражается гроза.

Понятно, что это совпадение, но кто б объяснил такие вещи суеверным людям.

Шторм, молнии, ветер со шквалом…

Алаис заходится от плача – и еще сильнее разыгрывается за окнами природа.

Конечно, совпадение, но вот о чем думает в тот момент ее отец?

Таня видит картину со стороны и видит страх на лице мужчины. Словно произошло что-то неожиданное, он не знает, как на это реагировать, а потому Алаис просто оставляют в покое.

Служанку, кстати, заменяют через пару дней. Эта оскользнулась на ступеньках, мокрых после вчерашней грозы, да так неудачно, что сломала ногу. Бывает…

Для Тани это простое совпадение, но хотелось бы ей знать, как происшествие истолковали обитатели замка?

Девочку оставляют в покое. Ее лишний раз не трогают, не замечают, не…

Она призрак в собственной семье. Тень, которую стараются не видеть в упор. И это больно.

Неизвестно, что стало бы с Алаис Карнавон в таком окружении, что бы из нее получилось. Заносчивое маленькое чудовище?

Истеричная, измотанная безответной любовью и жаждой любви неграмотная страшилка?

Таня могла набросать еще с десяток вариантов, но ей повезло. В замок привезли кузину Ланисию.

Картинка в мозгу сменяется новой.

Ланисия. Темные волосы, крупными кудрями ложащиеся на плечи, зеленоватые умные глаза, добрая улыбка, вздернутый нос и пухленькая фигурка. Дочь двоюродной сестры герцога, весьма дальнее родство, но все же не позволяющее прогнать сироту, чьи родители умерли от лихорадки. Да и кое-какие деньги у малышки водились.

Достаточно, чтобы ее взяли замуж.

Ланисия оказалась старше на восемь лет. Малышке Алаис пять, Ланисии – тринадцать. Самый тот возраст, когда пора влюбляться, и Ланисия делает худшее, что только можно.

Влюбляется в старшего брата Алаис.

Естественно, безмолвно и безответно. Ума у нее хватает понять, что рассчитывать не на что, разве что на конюшне поваляться, но это уничтожит все ее надежды на брак, да и вообще, после такого позора одна дорога – в монастырь. К сожалению, Алита замечает чувства Ланисии, и принимается издеваться над девочкой. Дразнит ее, насмешничает, выставляет дурочкой перед предметом обожания… Однажды Алаис находит кузину плачущей и принимается утешать. По-детски, нелепо, наивно, но для Ланисии и это оказывается спасением, и две девочки вцепляются друг в друга.

Ланисии позарез нужен хоть кто-то близкий рядом, а Алаис нужна хотя бы чья-то любовь. К тому же, что немаловажно, рядом с Алаис к Ланисии никто не цепляется.

А чем можно заниматься рядом с маленьким ребенком?

Учить его.

Читать, писать, считать… Шить, вышивать, играть на музыкальных инструментах – краткий курс обучения благородной девицы. Даже танцевать и строить глазки. Алаис оказывается благодарной ученицей, герцог тоже смотрит на их занятия благосклонно. После того случая с плетью Алаис стараются не трогать, видимо, и к учителям это относится. А Ланисия чужая, случись с ней что, так не жалко…

И Алаис влюбляется в книги. Когда у тебя нет рядом близких людей, чтение – неплохая замена. Или когда они – твои близкие, да ты-то для них дальняя. Особенно сильно любовь к книгам проявляется через четыре года, когда Ланисии подбирают подходящую партию и выдают замуж. Кузина уезжает, а Алаис принимается проводить все свободное время в библиотеке рода Карнавон, благо библиотека богатейшая по любым меркам.

Легенды, предания, дневники герцогов, рукописи служителей, истории святых – и любовные романы, священные книги – и откровенные ереси, Карнавоны собирали все. И собрание попало в цепкие лапки Алаис.

А что еще делать, если ты никому не нужна?

Только читать…

В том числе и об устройстве мира.

И вот тут Тане становится страшновато.

Мир, в который она попала, называется Рамтерейя. Три материка, острова, море…

С точки зрения Алаис, ничего странного. А вот для Тани…

Три материка – Лиарда, Адрея, Дармен, расположенные треугольником, примерно одинакового размера. Но местные жители не видели ничего странного в материках, которые словно кто-то ровно положил на море.

А вот Таня видела.

Три материка образовали здоровущий треугольник, в центре которого находился небольшой остров, носящий название Королевского. Неподалеку от него находился архипелаг из нескольких десятков островов (коралловых?), носящий название Маритани. Причем материки были достаточно крупными, а проливы между ними больше всего напоминали Ла-Манш. При хорошей погоде они даже вплавь форсировались. Правда, дураков не было.

Водовороты.

Бичом здешних вод стали водовороты, которые возникали с совершенно неясной периодичностью. Корабль мог проскочить мимо, мог попасть в воронку, мог почти разбиться, но в последний момент выскочить…

Чем это обусловлено? В мире Рамтерейи хватало краткого «воля Ардена». Тане не хватало, но кто б ей что объяснил?

Насколько вероятно такое расположение с точки зрения географа? Геолога? Литолога?

Да пес их знает!

Сама Таня могла припомнить только названия профессий, но соответствующими знаниями она не обладала. Не учат юристов ни геологии, ни океанографии, ни…

Собственно, ничему полезному в данном случае их просто не учат. Римское право – это хорошо, но откровенно маловато. Спасибо еще познавательным программам и каналам, а то бы вообще ничего не знала.

Планета делилась на Полуденное и Полуночное полушария. Или – если по божественным названиям – полушарие Ардена и полушарие Мелионы. Бог и богиня. День и ночь. Мужчина и женщина.

Впрочем, место мирового зла женщине не доверили.

Сквозь сон Таня улыбалась, думая о местной религии.

Когда восемьдесят процентов планеты занимает море, поневоле начинаешь его обожествлять. И местные создали красивую легенду.

Первых людей боги творили из морской пены. И были они белы и голубоглазы, ибо в ту пору боги не знали иных красок.

Их было шесть Великих домов. Пять герцогских родов – и один над ними. Королевский род.

Сначала все было хорошо, и между богами царило согласие. Арден творил мужчин, Мелиона – женщин. Арден правил, Мелиона подчинялась, но потом всю малину испортил Мировой Змей с красивым именем Ирион. М-да, кругом гады. Судьба, видимо.

По легенде, он выполз со дна океана и принялся искушать Мелиону. Мол, почему твои создания обязаны подчиняться созданиям Ардена? Они ведь не хуже, а даже интереснее, лучше, красивее… И Мелиона дрогнула.

Она решила восстать против Ардена и принялась подбивать женщин на бунт.

До сих пор существует Рандея – государство свободных амазонок, где мужчины носят платья и подчиняются женщинам, и остальные правители не могут ничего с ним сделать. Воительницы Рандеи сильны и опасны.

Увидев такое дело, Арден огневался на супругу и прогнал ее с глаз долой – в Полуночное полушарие планеты. И чтобы жена не вздумала там наводить свои порядки, уничтожил в том полушарии всякую жизнь.

Досталось и Ириону.

Разгневанный Арден низверг его на самое дно моря, и чтобы наглый змей не выполз и еще чего-нибудь не навнушал супруге, придавил мерзавца Великим Водоворотом. А то, что параллельно погиб еще один материк, его не остановило: лес рубят – щепки летят.

Таня улыбалась легенде, думая, что и тут почти библейский змей-искуситель, а разум потихоньку обрабатывал и усваивал информацию.

Пять Великих домов.

И двенадцать государств.

Когда-то королевство было одно, но с тех пор утекло много воды. Умер последний Король, не оставив наследника. Передрались между собой Великие дома, поделив материки на части. Вроде бы на каждом материке тогда было по два королевства, но потом и те распались, поскольку быть при короле и быть королем – суть две большие разницы, как говорят не в этом мире.

Исключение составил род Карнавон.

Просиживая дни и ночи в библиотеке, девочка неплохо узнала историю родного мира. Более того, нашла дневники прапрапрапрапрадеда и поняла, что тихо и мирно Карнавоны сидели не от большой порядочности. Род Карнавон власть любил не меньше, чем все остальные роды, но…

Карнавоны были хранителями чего-то очень важного, доверенного последним королем.

Чего?

Вот об этом прадед писал более чем размыто.

В полудреме перед глазами Тани плыли строки:

«Его величество, – писал прадед, – позвал меня в ту ночь к себе. В последнюю ночь великого Короля. Короля по крови и роду».

И строчки размывались, и виделись покои старого замка, драпированные белым и голубым – королевские цвета, цвета морской пены.

И ее прадед.

Высокий, еще не старый мужчина стоит на коленях перед обширной кроватью под роскошным балдахином. В кружеве подушек утопает белое, почти бескровное лицо, которое сейчас само напоминает герб Королей.

Белая мертвая кожа, сухие синие губы… и глаза.

Глядя в эти глаза, веришь, что в Королевском роду есть кровь бога. Или кровь моря.

Синие.

Пронзительно-синие, изменчивые, восхитительные, меняющие цвет, словно море – ежесекундно, играющие всеми оттенками, от бирюзы до зелени.

Красиво ли это?

Нет.

Красота – это нечто иное, это более… человечное. А здесь настолько живые глаза на мертвом лице производят откровенно устрашающее впечатление. Создается впечатление, что именно они выпивают всю жизнь из окружающего мира. Словно Великий Водоворот, втягивают в себя все окружающее. Свет, внимание, саму душу…

Страшно…

Но прадед молча стоит на коленях.

Король стар, у него нет наследника, что начнется после его кончины?

– Я умру на рассвете.

– Эрт[3], вы проживете еще долго…

– Не трать мое время на придворные глупости. Слушай.

– Да, мой Эрт.

– После моей смерти начнется война. Я знаю. Тимар силен и видит себя на престоле. Атрей породнился с Дионом и также мечтает о власти для своего сына. Лаис, Карст и ты – вы пока держите нейтралитет. Но я выбрал именно тебя.

– Это честь для меня, мой Эрт.

– Несомненно. Ты тоже властолюбив, но для тебя главное – сберечь твой род. Лаис слишком любит золото, Карст – войну. Они сорвутся, а у тебя есть еще шанс устоять.

Глава Дома Карнавон молчит. А что тут можно сказать? Старость не всегда означает мудрость, но Король… он не просто носит этот титул, он реально правит.

– У меня есть сын… и есть дочь.

– Мой Эрт?!

Такое известие повергает герцога в шок. Еще бы!

Считалось, что король бездетен, его супруга умерла лет двадцать назад, дети тоже умирали, не оставив потомства… несчастные случаи?

Да уж точно не счастливые…

Старший сын утонул, младший был отравлен, одна из дочерей родилась безумной, вторая была убита мужем в момент измены, третья просто пропала невесть куда, не оставив ничего, кроме одежды на берегу моря…

– Они рождены вне брака. Но в них течет королевская кровь. И однажды они придут.

– Мой Эрт?

– Кто-то из моих потомков рано или поздно потребует свое наследие. Именно его будет хранить твой род. Но остерегайся. Если эта вещь попадет не в те руки – на месте нашей земли возникнет второй Великий Водоворот, и спасения не будет нигде.

Герцог кивает и наклоняется совсем близко к губам короля.

Он слушает.

Этой ночью, пока все будут делить власть короля, он уедет из дворца.

И следующие триста лет Карнавоны будут скромно сидеть в своем замке.

Не лезть в политику. Не интриговать.

Жить тихо и чего-то ждать.

До недавнего времени.

Девушка подглядывает. Это самый лучший способ узнать о намерениях отца, о его настроении – и спрятаться, если понадобится.

Альбинизм не повлиял на умственные способности, и девушка – сейчас Таня понимала, что думает о ней, как об Алаис Карнавон, – была умнее многих сверстников. Именно потому, что не могла с ними общаться.

Друзьями малышки были книги. Они же – спутниками и собеседниками. В четыре года Алаис начала учиться, к восьми годам вполне освоилась в библиотеке, изучая книги об устройстве мира. В двенадцать лет их сменили романы и пришла первая любовь.

Как водится, болезненная и неприятная.

Ее старшей сестре как раз исполнялось четырнадцать, самое время заключать помолвку. Но не абы за кого ведь выдавать юную тьерину? Тем более такую очаровательную?

Его звали Маркус Эфрон. Тьер Эфрон, старший сын графа, красавец, умница, друг наследника рода Карнавон…

Алаис помнила, как стояла на крыльце вместе со всей семьей (мало ли кто кому не нравится, обычай есть обычай) и как к крыльцу подъехала карета, из которой вышел ОН.

Высокий, темноволосый, с теплыми карими глазами и аристократически бледной кожей, с очаровательной улыбкой и атлетической фигурой.

Алита была покорена с первого взгляда.

Алаис тоже, только никто этого не понял.

А через шесть дней любовного угара, когда она успела уже и всласть наплакаться в укромных уголках замка, и написать объекту своей любви несколько десятков страстных писем (сожжены в камине во избежание), и даже представить себе, как Алита отвергает влюбленного юношу, а тот с горя женится на Алаис, ну и потом, естественно, влюбляется в нее, оценив добрую душу, почти как в романах, девочка услышала разговор между Маркусом и своим старшим братом.

Даже сейчас, сквозь сон, Таня чувствует, как больно было маленькой дурочке, польстившейся на красивую упаковку.

– Алита просто прелесть.

– Да уж. Сестренка у меня удалась.

– Одна из. А со второй что?

– А кто ее знает? Выродок какой-то. Мать отцу вроде и не изменяла, а народилось же такое…

– Да уж. С таким я бы точно в одну постель не лег. Вытошнило бы раньше…

Пьяные нотки прослеживаются вполне отчетливо, но Алаис это не утешает. Что у трезвого на уме…

Сверкающий замок мечты рушится в один миг, и вновь у девочки остаются только книги. А помолвку ее сестры и тьера Эфрона таки заключают.

Алаис же…

Пережила. Переплакала в подушку, понимая, что ей никогда не любить и не быть любимой – взаимно. Герцогская дочь, да еще уродина…

Ничего.

Когда у тебя нет ничего, у тебя все равно есть твой долг. И есть честь. Остальное же… не важно.

Таня грустно улыбалась во сне.

Маленькая девочка, нелюбимая девочка, она так и не поняла, что главное у нее уже было. Она была жива и здорова, как и ее родные, у нее была крыша над головой и любимое дело – чтение книг, а со временем появилось бы и что-то еще.

Этого мало для счастья?

Вам требуются мексиканские страсти? Поверьте, они хороши только в сериалах. А в жизни…

В шестнадцать лет Алаис прочитала бо́льшую часть фамильной библиотеки, особое внимание уделяя дневникам предков.

А потом пришло чудовище. Существо, разрушившее неуютный, но безопасный мир Карнавона.

Алаис подглядывала, как обычно. И…

– Карнавон.

– Таламир.

Взгляды мужчин скрещиваются над столом. Будь они из стали – звона было бы…

– Что привело вас в мой дом?

Герцог смотрит холодно и неприязненно. Для него Ант Таламир – выскочка. Парвеню, если бы тут знали это слово. Хотя собой он весьма хорош, равнодушно отмечает Алаис.

Темные волосы кудрями ложатся на плечи, большие карие глаза смотрят даже немного наивно, длинные ресницы, твердый подбородок… все портят губы.

«Слишком полные, слишком красные, словно у напившегося крови упыря. Но женщинам должно нравиться», – думает Алаис.

Почти равнодушно.

В глубине разума – от себя, а теперь и от Тани этого не скроешь – тлеет огонек интереса. Все-таки молодая здоровая девушка… «А если он бы меня поцеловал? Каково это – быть рядом с таким мужчиной?»

Впрочем, холодный рассудок тут же обрывает все мечты.

Бледная моль – и этот самец? И ведь знает, как хорош, поигрывает мускулами, сейчас уже мимоходом…

Ант Таламир.

Сын конюха, в юности попал ко двору и заинтересовал стареющую королеву своими недюжинными мужскими достоинствами. Но красивых мальчиков много, а умных мало. Таких, чтобы были и умными, и успешными, и одаренными, а Таламир оказался неожиданно талантливым полководцем, – вообще единицы. Ее величество поняла, что в руки попался бриллиант, и начала очищать его от корки грязи. Сделала тьером, даровала поместье, поставила во главе полка…

Последние семь лет он успешно выжигает всех, кто неугоден королеве. И таких становится все больше. Лидии не хватает денег на развлечения, любовников, наряды, не хватает власти, она боится будущего и стремится взять все возможное от настоящего. А у Карнавонов есть что взять.

– Вы знаете, что мне нужно, тьер.

– Отнюдь.

– Последний Король отдал вашему предку на сохранение что?

Герцог пожимает плечами.

– Не знаю. Никто не знает.

– Лжете, тьер.

– Нет.

Ант подается вперед, лицо его искажает такое выражение… Алаис становится страшно.

– Вы лжете, герцог, – он почти шипит, словно гадюка. – Но у вас еще есть время. Завтра мое войско будет под стенами вашего замка. И если вы мне это не отдадите…

Герцог пожимает плечами.

– Я не могу вам ничего отдать. Я не знаю, что именно Его Величество оставил моему предку – если оставил.

Таламир поднимается. Смотрит холодными змеиными глазами.

– Вы пожалеете о ваших словах.

Герцог пожимает плечами.

– Всего наилучшего, любезнейший.

Никакого обращения. Так он мог бы сказать кучеру или лакею. И Таламир понимает это. Лицо мужчины бледнеет.

– Вы поплатитесь за это.

Эррен Карнавон провожает его взглядом. При этом он выглядит образцом невозмутимости, безмятежности, равнодушия – здесь и сейчас у него нет проблем.

Все меняется, как только Таламир уезжает. Герцог собирает родных и начинает отдавать приказания. Поднять мост, закрыть ворота, приготовиться к осаде…

Все бесполезно.

Штурм замка сохраняется обрывками.

Летящие ядра, катапульты, стрелы, огонь, бегущие люди… Бой она не помнит даже урывками. Раны, кровь – и она сама, дико напуганная, прячущаяся в библиотеке, откуда ее и вытаскивают пред очи победителя.

Они все стоят в большом зале. Отец, мать, братья, сестренка. А Таламир прохаживается перед ними. Алаис страшно, безумно страшно…

У матери порвано платье, братья избиты, в углу двое солдат лапают материнскую компаньонку – и Алаис впервые благодарит Мелиону за свое уродство. Если бы она была красавицей, ее бы тоже… а так просто смотрели с отвращением. Ну дали пару пощечин – не страшно.

То есть очень страшно. И страшнее всего человек с красивым лицом и змеиными глазами. Словно через него смотрит на мир Ирион.

– Теперь вы уже не так высокомерны, ваша светлость? Итак, я повторяю свой вопрос. Мне нужно то, что последний из Королей отдал вашему предку. Где оно?

Герцог пожимает плечами. По красивому лицу отца струится кровь – ему выбили несколько зубов и разбили губу, но высокомерие осталось при нем.

– Я ничем не могу вам помочь, Таламир.

– Полагаю, вас надо спросить иначе. Это ведь ваша жена?

Он подцепляет за подбородок герцогиню. Женщина резко дергает головой – и вырывается из хватки мужчины, но Таламира это не злит. Дальше некуда?

Он сухо смеется.

– Что ж… поиграем…

И кивок солдатам.

То, что происходит дальше…

Алаис едва может держать глаза открытыми. Но она смотрит. Она запомнит. Она отомстит.

Таня же, внутри ее разума, отмечает, что это обычная порнуха в стиле БДСМ. Ничего нового, хотя и… мерзко. Не дождавшись реакции от герцога, Таламир смотрит на Алаис. На Алиту. На Алаис.

– Они обе ваши дочери, герцог? Кажется, жена от вас погуляла на стороне. Ну и уродина…

Алаис не трогают его слова. Подумаешь…

Таламир кивает на Алиту.

– А эта может стать хорошим трофеем.

Повинуясь его приказу, солдаты крепко держат Алиту за руки и за ноги, Таламир лично задирает ей юбку и что-то делает с сестрой. Та протяжно кричит.

Алаис не видно за его спиной, что происходит, но она и не рвется. Она знает, скоро чудовищу надоест развлекаться, и настанет ее черед.

Лицо Таламира багровеет, он отвешивает Алите пощечину.

– Гулящая сука!

Крик сестры прекращается. И…

– Отдать солдатам. Пусть хоть до смерти затрахают – не жалко.

Лица солдат вспыхивают какой-то страшноватой животной похотью. Алита начинает кричать и биться в их руках, но ее просто вытаскивают из зала. Она кричит где-то вдалеке, но недолго.

Герцог кусает до крови губы, но молчит. Может быть, ему и вправду нечего сказать?

Таламира это не останавливает.

– А вот вторую трогать пока не будем. Она еще невинна?

Теперь холодная рука цепляет за подбородок Алаис. Та содрогается, словно по коже скользнули кольца Ириона.

– Ты ни с кем еще не валялась, девчонка?

Алаис вздергивает голову вверх. Она промолчит.

Она будет молчать, пока хватит сил. Естественно, Таламира это не устраивает. Он опять делает жест солдатам – и Алаис растягивают на полу.

Грубые руки сжимают запястья и щиколотки, кто-то откидывает подол – и между ног лезет жестокая рука. Алаис старается сдержаться, но когда становится по-настоящему больно, глухо вскрикивает. И слышит удовлетворенный голос Таламира:

– Отлично. Мне как раз обещан титул – вот эта девчонка мне его и принесет. Стеречь ее…

И она теряет сознание.

Когда приходит в себя – оказывается в своей комнате. И рядом несколько служанок. Все молчат, никто не смеет разговаривать с ней… а потом приходит он.

Ант Таламир.

Садится на кровать, по-хозяйски смотрит на девушку.

– Пришла в себя? Отлично…

Алаис молчит. Пока она не знает, что сказать. Хотя…

– Что с моей семьей?

– Все мертвы.

Внутри смерзается холодный комок. Нелюбимый ребенок? Да. Нелюбящий? Нет.

– Почему жива я?

Таламир разглядывает ее с интересом. Он ждет криков? Слез? Истерики?

Возможно, это будет позднее. Сейчас же Алаис словно каменеет, не в силах осознать всю глубину своей боли, и это позволяет ей говорить спокойно.

– Потому что, в отличие от сестры, ты оказалась девственницей. Мне не нужен чужой ублюдок.

– Значит, нужен свой?

– Твой и мой. И не ублюдок, а наследник рода Карнавон.

Алаис молчит и, поняв, что нового ничего не дождется, Таламир продолжает:

– Его величество подписал бумаги. Я стану новым герцогом Карнавоном, но чтобы все было законно, ты станешь моей женой и родишь мне сына. Лучше двух.

– А потом?

– Посмотрим.

Судя по хищной усмешке, потом она умрет при родах. Или после родов. Не суть важно.

– Я уродина.

Она сообщает известный ей факт, но Таламир пожимает плечами.

– Я не собираюсь часто с тобой спать. Будешь покорной – останешься жива. Нет… управу на тебя найти несложно.

У Алаис еще хватает ума не соглашаться сразу.

– Я должна все обдумать.

– Полагаю, трех дней хватит?

– Да.

– Тогда оставляю вас, дорогая невеста.

Мужчина отвешивает ироничный поклон, и в черных глазах блестит нечто, похожее на… интерес?

Брр…. Гадина! Скользкая, мерзкая гадина! Чтоб тебя Ирион сожрал!

Оставшись одна, Алаис мечется по комнате, пока не выстраивает наилучшую стратегию поведения. И к следующему разговору она готова.

Пусть не настолько, как хотелось бы, но ее стиль мышления чертовски близок стилю самой Тани. Только вот Таню жизнь уже научила, что непоправима только смерть. Все остальное можно и нужно решать на месте. А Алаис не понимает, что смерть – не решение проблем, а только их начало для других людей.

Таламир не собирается долго разговаривать с девушкой, он сразу переходит к делу.