Маруся. Попасть – не напасть

© Гончарова Г. Д., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Вживание? Выживание?

Жутко болит голова, не давая сосредоточиться.

Что со мной?

Где я?

Так, Маруся, соберись, а то потом не соберут… Что ты помнишь?

Что я помню?

Работу я помню. С которой и шла около девяти вечера. Почему так поздно? А слово «сверхурочные» вам ни о чем не говорит? Мне вот говорит. Как пелось: «Сверхурочные украдкой твой карман слегка ласкают…» Не так? А все равно приятно. Работаю я в проектном бюро, и обратились к нам недавно заказчики от районной администрации.

То есть сначала эти долбидятлы обратились не к нам. Им продали проект.

Знаете, что такое использование проектной документации? Стоит школа в Барнауле или, там, на Чукотке. Берется ее проект и продается, типа, стройте такую же у себя. А потом проводится адаптация.

Какой дятел им этот проект делал – не знаю. Точно знаю, что надо бы вырвать ему ноги из того места, коим думал оный птиц. Разные климатические условия, разные дома, разные…

Вот, к примеру. Есть у меня знакомый проектировщик, работал в Казахстане, Алма-Ате, потом приехал к нам, в Иркутск. Построил себе дом. Три веранды, одна на втором этаже, две – на первом… Уже через месяц до товарища дошло, что он был решительно неправ. В Казахстане-то тепло. И зимой там сколько? До минус тринадцати. ДО! А не после.

А в Иркутске?

До минус сорока. И поверьте, это даже не предел. А еще снег… Короче, полгода он тратит на то, чтобы обогреть два балкона и сколоть снег и лед с третьего, который сделан в виде террасы на втором этаже. Загорать там замечательно, да только не получается почему-то. Не тот климатический пояс!

Суть ясна?

Вот этим умникам проект адаптировали. Да так, что ни одна инстанция его не пропустила. Администрация, мол, вы или кто… Вы понимаете, что ЭТО непригодно? В принципе!

А деньги уплочены, а деньги федеральные, а своровано-то под это дело уже столько, что поневоле работать приходится… Ну и решили отщипнуть нам толику от сворованного.

Я возражать не стала. Посижу с бумагами, не переломлюсь. Деньги мне нужны.

Зачем? А племянникам.

Да, так получилось. Девчонки, мотайте на ус, а нет усов – мотайте на нос! Когда вы молодые и умные – не надо! Вот не надо верить тому, что вам говорят женатые мужчины. И любить их до безумия не надо, и жить с ними по десять-пятнадцать лет любовницами ни к чему, и аборты от них делать не стоит. Что б вам там ни пели соловьи. А то окажетесь в сорок лет одинокими, бездетными и нужными только племянникам. Брат и сестры (нас в семье четверо) мне уже семь племянников нарожали, и думаю, это не предел. А мне рожать и не светит…

Дура была? Вот кто умный, те моих глупостей и не повторяйте.

Топаю, значит, я вчера до дому, до хаты, а во дворе моем компания пиво пьет… А потом и не помню.

Та-ак… А подумать?

А если подумать, треснули меня сзади по башке, вот и результат.

Ладно. Жива, здорова, а денег в сумке все равно было рублей двести, что ли? На проезд хватит, ну, на бутылку кефира. И все. Пусть подавятся.

И сережки жалко… Они у меня были хорошие, с изумрудами… Уши хоть не порвали?

Попробую открыть глаза.

Хм…

Палата, да. Больничная, но какая-то странная. Вот как у нас выглядят больницы, все знают? Кто не знает – завидую… Кафель, краска, жуткий запах, аура страдания и боли.

А здесь…

Это, безусловно, палата. Но какая-то странная. Где вы видели в наших палатах мебель из натурального дерева? Явно дорогую и качественную?

Капельницы нет, телевизора нет, радио нет, выключателя нет… А почему светло?

Ага, вот и шарик на потолке. Типа, люстра. Выглядит как присосавшийся к потолку клоп о четырех лапах… Ладно, фиг с ним, с дизайном. Может, платная палата?

А кто за меня платить будет?

В семье я самая богатая, как это ни забавно. Квартира, гараж, дача, побрякушки… Родственники зарабатывают намного меньше.

Ладно.

Так что у меня с ушами-то?

Касаюсь одного уха, второго… Мать вашу! А почему они не проколоты?

Взгляд случайно падает на руки.

МАТЬ ВАШУ!!!

Это – НЕ МОИ руки!

Свои я хорошо знаю, крестьянки мы, не графини. Рука широкая, ладонь такая… Для лопаты приспособленная. Ногти короткие, на мизинце – шрам от ожога.

А эта рука не моя!

Пальцы длинные, ногти длинные, ладонь узкая… И она явно моложе.

Мозг отключается.

Плавно ухожу в глубокий обморок.

Когда я пришла в себя второй раз, в палате суетилась тетка лет сорока.

Полненькая, даже на вид уютная, с какой-то нашлепкой на полуседых волосах, одета в желтое, на груди нашита белая лилия.

Чем-то я себя выдала, потому что она повернулась и посмотрела на меня.

– Княжна, вы очнулись?

Кто я?..

Медленно опустила веки.

Хоть княжна, хоть черт с рогами… Что бы тут ни происходило, первое правило умной женщины – молчать. Второе – слушать. Советую следовать им в любых обстоятельствах, и вы приобретете репутацию гениальной и загадочной дамы.

– Водички хотите?

Хочу ли я воды?

ДА!!!

Сиделка поняла все без слов, подошла, ловко приподняла мою голову, поднесла к губам поильник вроде заварочного чайника.

Я не пила. Я впитывала воду всей поверхностью тела. Выдохнула…

– Благодарю.

Мне знаком этот язык.

Это не современный русский, но я понимаю. Я воспринимаю его родным и спокойно говорю на нем. И вот это – «благодарю»… Когда его в нашем языке заменило спасибо? Да в начале прошлого века, пришло с коммунистами, да так и осталось. Может, как альтернатива безбожию?

Черт его знает. У меня в семье вообще до сих пор говорят «дякую». Откуда пошло?

Но сейчас я сказала «благодарю». Спокойным и вежливым тоном, словно так и надо.

– Где я?

– В госпитале святой Елизаветы Мученицы.

Я медленно прикрыла глаза.

– Давно я здесь?

– Как шестого дня привезли вас, княжна, так и лежите без памяти…

– Что говорят?

И, кстати, кто говорит? Врачи? Доктора? Кто тут вообще?

– Вас сам доктор Иванихин смотрел. Сказал, сильное магическое истощение, но ничего страшного, вы оправитесь и жить будете.

– Сильное магическое истощение?

Что это за диагноз такой? Откуда дровишки… Здесь есть магия?

Я открыла глаза. Сиделка явно мнется и жмется…

– Я… Да…

– Не юли. Что доктор сказал?

– Что у вас могут быть проблемы впоследствии. С маноканалами.

Ничего не поняла, но посмотрела так, словно все правильно.

– Оставь меня пока. Иди…

Сиделка вылетела за дверь ракетой, а я впала в задумчивость.

Итак, здесь есть магия – это первое.

Я – маг или обладала силой, это второе.

Я – княжна. Это явно не от сохи девочка. Третье.

У меня проблемы с маноканалами – четвертое.

Теперь еще объясните мне, что все это значит, вообще будет замечательно. А то я ни фига не понимаю.

Скоро дверь открылась, и зашел симпатичный моложавый мужчина лет сорока – сорока пяти.

– Доброе утро, ваша светлость.

– Доброе утро?.. – чуть-чуть выделила в конце интонацию. Мы знакомы? Нет, вряд ли.

– Доктор Иванихин, Андрей Петрович, к вашим услугам, княжна.

– Простите, я себя не слишком хорошо чувствую, – решила я взять коня за рога.

– Да, ваша светлость, вы тут уже шестой день. Вас привезли с серьезными травмами, магическим шоком, едва удалось вас вытащить.

И взгляд такой… Вопросительный.

Друг мой, если вы думаете, что я сейчас начну исповедоваться… Да я бы и рада, но ни фига не помню. Вот беда-то…

Вот объясните мне, как вживаются другие попаданцы? Кто-то себе память реципиента прихватывает, кто-то сам по жизни умный, у кого-то травма… Я даже про амнезию вякнуть пока не могу.

Мало ли что?

Это у нас могло бы прокатить, а тут? Есть ли здесь вообще амнезия? И как они от нее лечат? Феназепамом в попу? Электрошоком и ледяными ваннами?

Спасибо, кушайте такое сами. Два раза.

– Верю, что вы сделали все возможное. И благодарю вас за спасение моей жизни.

– Давайте-ка, княжна, я кое-что еще проверю…

Проверка получилась странной.

Надо мной водили сначала руками, потом каким-то кругляшом, словно выточенным из кусочка янтаря, диаметром сантиметра два, потом ладони задержались над солнечным сплетением.

Меня бросило в жар, потом в озноб, доктор медленно кивнул.

– Средоточие цело. Но каналы практически разрушены.

Утешил, благодетель.

Закрыла глаза и сделала вид, что безумно устала, вот щас помру от изнеможения. Это действует.

Доктор кивнул своим мыслям и свалил, а его место заняла сиделка.

Я отвернулась к стене и провалилась в сон.

Попаданчество там, западенчество, а силы восстанавливать надо. Точка.

Хорошо бы сказать, что на следующий день мне стало намного лучше и я бодрым кенгуру скакала по палате.

Нет.

Ноги ватные, руки похожи на макаронины, а чтобы попить, требуется столько усилий… В итоге все, что я выпиваю, уходит в пот. Зато меня посещают родственники.

И КАК это обставлено! Таки если б вы видели!

Дверь палаты распахивается. И внутрь проходит сначала мой лечащий врач, спиной вперед. Я как раз не сплю и ради разнообразия не в обмороке, меня только что обтерли мокрым полотенцем и даже причесали, а теперь я жду обеда.

Куриный бульон с сухариками. Вкусный, кстати. Но мутить начинает уже после третьей ложки.

– Вот, ваша светлость.

Светлость…

Не то чтобы мне эти титулы были интересны, но так, мне кажется, называли князей? Или герцогов? Или еще кого?

Нет, не помню.

Все равно не простых свиней свинья.

Кабан.

Именно это слово всплыло в голове при виде мужчины. Высокий, осанистый и матерущий… Другого слова не подберешь. Знаете, бывают такие могучие мужики, которым саблю да коня, а еще можно соху и лошадь. И он спокойно телегу на плечи поднимет.

А вот с возрастом эта мышечная масса начинает замещаться творожной. Кто другой не заметил бы, но мне-то уже за сорок. Я эти вещи вижу. Опыт не пропьешь, только балалайку.

А в остальном – хорош, зараза.

Седые волосы уложены рукой парикмахера, кажется, еще и напомажены, породистое лицо с тонкими чертами отмечено печатью неизбывной брезгливости, губы поджаты, серые глаза смотрят с прищуром. Определенно, этот мир нуждается в его одобрении. Или хотя бы поощрении.

Костюм стоит столько, что если его продать, можно три дня всю Африку кормить, включая обезьян, ботинки отражают солнце даже в его отсутствие, а трость в руке…

Ёжь твою рожь!

Никогда!

Вот не считая калек, никогда не видела мужчину с тростью. И у него этот аксессуар смотрится более чем органично.

Интересно, а шпага в ней есть? Или свинец?

Я пригляделась.

Нет, это ты, Маруся, дамских романов начиталась. Там с клинками в тростях бегают все кому не лень. А этот мужик другого класса. Он своих врагов закапывает на полях финансовых сражений, не давая им шанса применить физическое воздействие.

– Говорите, разрушение каналов?

– Да, ваша светлость. Но мы вовремя начали лечение, и ваша дочь вполне может выздороветь и восстановиться.

– Хорошо. Оставьте нас.

От врача последовал угодливый поклон, и дверь закрылась. Интересно, будет ли он подслушивать?

Вряд ли.

Зачем ему чужие секреты, ему работа нужна, и чтобы деньги заплатили. Я улыбнулась краешком губ, и по какой-то причине это привело к взрыву возмущения моего… Отца?

Таки да.

«Отца-ца-ца-ца…» – детская песенка печально заиграла в моей голове.

– Ты довольна своим поступком?

Ледяной тон, ледяные глаза, да и вопрос… Как говорится, каждый вопрос содержит в себе кусочек ответа.

– Нет.

Левая бровь аристократа поднялась. Ждет продолжения? Ну-ну. Вот так я и продолжу, не зная, о чем говорить. Может, я маникюром недовольна? Уточнять не будем.

Не дождавшись, аристократ форсировал события сам:

– Я тоже тобой недоволен. Своей глупостью ты расстроила помолвку, вызвала скандал, и мне стоило немалых усилий замять все. К счастью, Сергей Владимирович согласился с тем, что ты просто совершила глупость. Помолвка состоится, как только тебя выпишут из больницы. И если ты еще раз попробуешь что-то выкинуть – отправишься сюда же. Только в синий корпус.

Я молчала.

Правила общения с заказчиками гласят:

1. Думай, прежде чем ляпнуть.

2. Анализируй, что тебе сказали.

3. Не давай прямых обещаний.

Шеф это столько в нас вколачивал, что сейчас я автоматически опустила веки, изображая усталость. Я бе-е-е-е-едная овечка.

Мозг в это время бешено работал.

Первое.

Меня тут хотели замуж выдать. Не меня, а княжну. Интересно, чем же так хорош этот Сергей Владимирович, что девчонка себя угробила?

Не иначе, средоточие всех видимых и невидимых достоинств. Хотя… Мне-то чего судить, я этого человека в глаза не видела. Но княжна явно считала по-своему. Это следует из слов ее отца. Надо полагать, что перед приемом по случаю помолвки или перед обменом клятвами – как там все это у них выглядит, не знаю, – она что-то выкинула.

В результате разрушены маноканалы, сильно пострадало маноядро, и врач не гарантирует, что вернет ей магию.

Мне-то и пофиг. Жила сорок с хвостиком лет без магии и еще восемьдесят проживу. Если не буду по ночам таскаться где не стоило.

И помолвка была выгодна ее отцу. Это сто процентов. Иначе не бесился бы так.

Я открыла глаза.

Меня сверлил злой взгляд.

Интересно, а что такое синий корпус? Хотя… По контексту можно догадаться.

– Передайте Сергею Владимировичу мои извинения за случившееся. И сообщите, что я была бы рада видеть его и лично заверить, что происшедшее было только… Э-э-э-э…

«Выканье» легко слетело с моего языка. Видимо, так девчонка к папе-князю и обращалась?

– Чем ЭТО было?

– Досадной случайностью, которой никто не ожидал, и менее всего я, – выкрутилась я. И пойдите скажите, где я соврала?

Серые глаза потеплели. Так. Чуть-чуть. Был декабрьский мороз, стал ноябрьский понос.

А не расслабляйся, Маруся, не расслабляйся.

– Приятно видеть такое здравомыслие. Или это очередная уловка?

Ага, уловка.

Рыбалка, ёжь твою рожь!

– Я передам ему твои слова. Не думаю, что он найдет для тебя время, но тем лучше. Ты отвратительно выглядишь.

Спасибо вам на добром слове, папенька.

Я опять опустила ресницы. А что тут скажешь? «Спасибо, я знаю?», «Извини, не знаю, как я выгляжу?». Эх, прав был шеф. Молчание не золото! Молчание – наше спасение.

Моему отцу быстро надоела эта пантомима «уставшая овца». Он кивнул своим мыслям.

– Домой тебя пока забирать нельзя. Ты здесь еще дней на десять, если выздоровление пойдет хорошо. Я надеюсь на твое благоразумие.

Я открыла глаза и медленно, согласно прикрыла их вновь.

Не беспокойтесь, папаша, благоразумие меня никогда не подводило. Вот гормоны – да, а мозгов у меня всегда хватало.

На том мы и расстались.

Ни «до свидания, детка, я тебя еще навещу», ни яблочек… Что-то мне подсказывало, что девчонку пожалеть можно. Не от хорошей жизни она самоубилась.

Эх, Маруся, что-то мы попали.

Эх, Маруся, нам ли быть в печали…

Кто тут Маруся?

Я это, я.

Товарищи родители, думайте, когда детей называете.

Головами думайте. А не самомнением.

И когда извращаетесь с именами типа Марисобель или Семирамида, думайте, в какой среде будут жить ваши дети.

К примеру, мою знакомую Семирамиду так и звали сим-картой или семечкой, Изабеллу – виноградиной, а Майю пожизненно переименовали в майку. Нестиранную.

Не нравится? А мне как не нравилось…

Знаете, кто такая Марика Рекк? Была такая киноактриса, знаменитая, красивая, никто не спорит – шикарная женщина. Мария Каролина, если что.

Моя мать от нее фанатела. Но назвать ребенка просто Мария? Не-эт! Мы пойдем другим путем! И Каролиной (хоть на этом спасибо!) не назвали! Обозвали Марикой.

Не Мариной, не Марией, а Марикой.

В школе меня попытались обозвать почтовой маркой. Так, для начала. Потом еще измывались, пока не получили по носам и не отвязались. Но и так, без школы, было весело.

– Вас как зовут?

– Марика.

– Марина?

– Нет, по буквам: Маша – Аня – Раиса – Инна – Карина – Анна.

И так постоянно.

А мама довольна, не ее же дразнят и не ее склоняют! Одним словом – тьфу!

Наконец мне это так надоело, что я всем стала представляться как Марина. Разве что имя в паспорте не поменяла. А родственники вообще до Маруси сократили. Ну и пусть.

Дверь открылась, и опять появилась сиделка.

– Ваша светлость, обед.

И что у нас тут кушать подано? Но от одного вопроса я не удержалась:

– Кто содержится в синем корпусе?

– Безумцы, ваша светлость.

Она посмотрела даже с удивлением. Это типа нашего «желтого дома», значит. Правильно я догадалась…

А добрый у меня папа, заботливый…

Спасение утопающих – дело рук исключительно утопающих. Так что…

Вечером, когда меня в очередной раз накормили и оставили в покое, я попробовала сесть на кровати.

Да я героиня!

Шатало меня так, что хоть в фильме снимай, про торнадо, но я сидела. Вот так, умничка. А теперь и вставать можно попробовать.

Неуспешно.

Оказалась я на карачках у кровати, и сама не поняла как. Ничего, а я еще раз попробую.

И еще раз. И снова.

Примерно через час я смогла обойти вокруг кровати. Пот с меня градом лил, на пол я сползала раз шесть, а еще все это надо было проделывать бесшумно, чтобы медсестры, или кто тут, не встревожились.

Ничего, справилась.

Потом кое-как улеглась на кровать.

Жизнь – это движение. Кто не верит мне, может спросить у любой акулы. Рыбка всю жизнь плавает и движется, и ее здоровью и деловой хватке могут позавидовать все политики мира.

Лежу. Смотрю в потолок, размышляю.

Плюсы: я маг. В потенциале. Я явно из знати. Я молодая.

Минусы: до фига.

Маг я только в потенциале, что с этим делать, не знаю, самоучителей тут не предусмотрено, а если и есть… Кто ж мне их даст-то?

Что это за мир, какое мое место в нем, что от меня требуется…

Да ёж его знает!

И узнать… Неоткуда? Хотя…

Думай, Маруся, думай, мозг обезьяну для того и дан, чтобы не прыгал попусту под пальмой. Я что-то такое читала…

Точно!

Жил разведчик, который всегда снабжал свою страну полной информацией. По всем движениям войск противника, по их количеству… Да в принципе – по всему, включая чихание баранов в соседнем поселке. Возраст, пенсия… Его преемник таких блестящих качеств не проявляет. А шпионить надо!

Идут на поклон к специалисту. Как – чего? Ответ гениален и прост: «Я читал газеты».

Все.

Он просто брал и правильно, с карандашиком в руках, читал газеты. Какие где балы состоялись, в честь кого, сколько чего перевозят по железной дороге… Да многое можно выловить из газетной информации. Особенно сейчас.

Вот бы мне газетку.

А где она может быть?

Да, я подумала про туалет. А кто бы на моем месте не подумал?

Пришлось попробовать сесть еще раз. И едва ли не на четырех костях направиться к замеченной в углу палаты двери.

Получилось.

Да!

Санузел был оборудован унитазом, только немного странной формы, в виде ракушки, но это точно был унитаз. Была лоханка, которую из-за компактности язык не поворачивался назвать ванной, была лейка душа…

Искупаться?

Нашумлю, засвечусь… Низзя.

Ну хоть умыться.

Раковина тоже есть, только немного неправильной формы. Квадратная. Хотя у нас и не такие водятся, только плати. И смеситель странный… Ничего, разобралась. Сначала едва не ошпарилась, потом померзла с минуту, но нормально.

Умылась и наконец посмотрелась в зеркало, которое тут тоже висело.

Хм-м-м…

А ничего так Маруся.

Не могу сказать, что я просто само очарование, наверное, круги под глазами мешают. Но если беспристрастно…

Нормальное личико. Лет пятнадцати на вид, может, чуть больше. Тот возраст, когда паспорт уже выдали, а вот совершеннолетие… В зависимости от обстоятельств. Кому в таком возрасте мамы и попу вытирают, а то деточка ж пропадет. Интересно, какой у меня вариант?

Ладно, сверху вниз.

Волосы прямые, темные, точный оттенок не установить. Вроде как каштановые, но это я еще посмотрю. Длина – до талии. Коса достаточно толстая, густая… Неплохо. Но расчесывать это добро – с ума сойдешь. Лоб нормальный, не высокий и не низкий, брови в меру густые и темные, не поздний Брежнев, но и не Мона Лиза, овал лица правильный, нос короткий, прямой, губы…

Меня что – шершни покусали? Аккурат туда? В нашем мире без пол-литры силикона такие «рыбьи губки» и не надуешь. Интересно, это натуральное? А, все равно, другого не предлагали.

Подбородок не выдающийся, но при таких губах на него и не поглядят.

Фигура.

Как-то я себя не разглядывала. Ни времени, ни места, а то зайдет сиделка в палату, а там пациентка неясно чем занимается. А вот в зеркале лучше.

Ну… Бюст мне нравится. И попа тоже.

А в целом вся фигура… Своеобразная.

Не слишком высокий рост, пышный бюст, уже сейчас полноценного третьего размера, а то и побольше, шикарная попа, тонкая талия.

Ноги коротковаты, зато руки удались. И ступни маленькие. Ладно, сойдет.

Хорошая, вообще, фигура. Если следить за талией и носить правильные платья, будет смотреться шикарно. А если нацепить нечто в стиле ампир, к примеру, будет тумбочка на ножках.

Не знаю, как одевалась княжна… Ёжь твою рожь!

Да я вообще ничего не знаю!

Кстати, об информации.

Логика людей одинакова во всех мирах. В лотке рядом с унитазом лежит бумага. Кажется, даже надушенная. Плохо…

Ищущий да обрящет? Ага, еще б сказали, где и когда. Ладно. Переживу. Подожду.

И я уползла обратно. Упала в кровать и теперь засыпала.

Вымоталась.

День начался с букета. Даже двух.

М-да.

Где-то у папочки течет. Только встала, и уже букетики. Смотрим первый.

Ярко-розовые розы, здоровущая охапка, какие-то травки, лопухи… Чего там еще полагается? Зеленые такие… Не флорист я! Вообще!

Красиво, пафосно, понтово…

Такие букеты покупают обычно не для дорогого человека, а когда хотят показать свой статус.

Я выловила из шипов карточку, принюхалась к розам, покачала головой.

– Вынесите, пожалуйста.

Сиделка всплеснула руками.

– Неужто не понравились, ваша светлость?

– Прелесть, – охотно согласилась я. – Но от запаха у меня голова болит.

Сиделка кивнула и утащила корзину. Я принялась за второй букет.

Скромные полевые цветочки.

Эх, стервы мы, бабы. Не угодишь на нас. Первый букет понтовый, а второй… Вот есть у меня подозрение, что у его владельца денег не было. Вытащила карточку и из второго букета и его тоже отправила с сиделкой.

А нечего тут!

Выбрасывать – так все и сразу!

На первой карточке какой-то замысловатый герб. Явно мифологическое животное, похожее на рогатого козла, пятиугольный щит, там это копытное стоит на дыбах и выглядит очень агрессивно. Букв на гербе нет.

Записка лаконичная.

«Очаровательной княжне Марии от любящего жениха. С. В.».

И роспись. Еще бы штамп поставил.

Но хоть знать буду, как меня зовут.

Мария.

Что ж, близко к истине. Маша, Машенька… Сойдет. Медведя курощать будем?

Вторая карточка скромнее. И бумага похуже качеством, и шрифт… М-да, если от первой веет большими деньгами, то вторую явно в левой типографии печатали.

Зато компенсируется насыщенностью текста.

«Любимой и единственной, звезде во мраке ночи, моя жизнь без тебя пуста и бессмысленна. Свети же мне, моя звезда».

Замечательно. А главное – дари кому пожелаешь, с таким текстом и девяностолетняя бабушка не обидится.

Я засунула обе карточки под подушку и принялась размышлять. Ну, жених – это понятно. А второй-то кто?

Интересно, что ж ты, княжна, наворотила? Есть подозрение, что мне это не понравится.

Ладно.

Вернулась сиделка, и я высказала просьбу что-нибудь почитать. А то скучно и грустно, в обморок пока не ухожу, мозг надо чем-то занимать. Заодно, кстати, и знание языка проверю. Это я уже не озвучила.

Сиделка, кивнув, ушла. Вернулась с большой газетой и двумя книгами, одна потолще, вторая потоньше, положила их рядом со мной на тумбочку.

– Может, вам почитать, княжна?

Я покачала головой.

– Благодарю. Если устану, я попрошу вас.