Средневековая история. Чужие маски

Копье было знакомо в свое время Але Скороленок. Она знала, где его можно использовать – теоретически. Знала, куда надо бить, но и только.

Драться копьем?

Нет уж. Барона проще отравить, видела она волчью ягоду, даже сорвала несколько штучек, завернула в лист лопуха и так пристроила, чтобы не подавить и не рассыпать.

Жестоко?

Простите, она его не похищала. Не увозила из дома, не, не, не…

Жертва здесь именно она, и ей же жалеть каждого мерзавца?

Не смешно!

Лиля собиралась попользоваться бароном, пока они идут по лесу – все же вдвоем до места дойти проще. А когда они выйдут к людям, либо он отпустит ее добровольно и не будет преследовать, либо…

Либо – его вообще не будет. И совесть ее не замучает.

Лиля мимоходом коснулась рукой живота. И порадовалась на свой организм.

Хорошо то, что о своей беременности она узнала сразу же. На первом месяце. Задержка – штука такая, и грудь стала больше, и ощущения примерно те же, что и с первым малышом. Это удачно.

Что у нее сейчас от силы второй – третий месяц, тоже удачно. И живота пока нет, и самочувствие хорошее, а если не перегружаться, то и ходить можно, и бегать…

Скажем честно – и в войну бабы рожали, и в поле рожали, и в самых адских условиях, и в лагерях, и в походах, и в пещерах, а уж про первобытнообщинный строй вообще молчим. Спорим, там ни отпуска по уходу за ребенком не было, ни декрета… родила?

Отлично, а теперь покорми чадушко – и тащи мамонта, женщина! И – молча! Не просто ж так возникала полигамия… можно договориться с другими бабами и поделить мужика, а заодно и домашние дела поделить. Это ж рехнешься – все переделать.

Не просто так она устраивала привал пораньше.

Это Энтони шел по лесу и дивился, а Лиля прислушивалась к своему организму.

Нет болей?

Не тянет?

Хотя чему там болеть и тянуть? Там пока еще фасолина плавает, средней крупности… а пешая ходьба беременным даже показана.

Не по двенадцать часов в сутки?

Ну так она и не напрягается, она идет в свое удовольствие. Устала?

Сядет, отдохнет. А там и дальше двинется.

Главное, чтобы Энтони ничего не понял про беременность. Но по мнению Лилиан, мужчины вообще не отличались особой наблюдательностью, тем более в этих делах. Им надо было сказать, потыкать носом… Джес вообще еще ничего не замечал.

В первый раз она и сама не поняла, ну, задержка и задержка, бывает… пока ее Алисия носом не ткнула, могла и не сообразить.

Сапожник без сапог, чего уж там!

А Джес и тем более не разобрался. Это только в дамских романах: дорогая, я знаю твое тело… знает. Но не как гинеколог, а как практикующий Казанова. Любитель. Даже не сообразил… когда она ему сказала, у мужа такое лицо было…

А как он сейчас переживает, бедолага?

Кошмар! И жена, и ребенок невесть где…

Ничего, любимый, мы к тебе вернемся, никуда ты от нас не денешься, и не рассчитывай!

Лиля сняла еще стружку и примерилась к наконечнику.

Ничего так, получается, остренький. И деревце выбрано удачное… надо потом будет еще рогатину сделать.

Одно копье, одна рогатина… или сделать так, чтобы с одной стороны острие, а с другой развилка? Надо попробовать. На змей охотиться.

Один человек прижимает развилкой змеиную голову, второй ее отрубает. Да, это будет лучший выход… ничего, научится благородный барон и на змей охотиться, никуда не денется. Птицы, змеи, белки, может, кто еще попадется… главное, чтобы они сами не попались.

– Тони, вы нормально переносите собачью вахту?

Ответа не последовало.

Лиля повернулась.

Барон спал. Посапывал даже немного, и лицо у него было спокойное и умиротворенное. Другая женщина могла бы и умилиться.

Лиля покачала головой, сжала губы и вернулась к своей работе. Умиляться она не собиралась. Пусть скажет спасибо, что не убила.

***

К середине ночи копье было готово, и одно, и второе, осталось обжечь на углях наконечники, чтобы были крепче. И Лиля растолкала барона.

– Да?

– Тони, костер и охрана на вас. Далеко не отходите, обещаю, если что, не подглядывать за вашим общением с природой. Я не извращенка.

Барон понял не сразу, а потом возмущенно фыркнул.

– Ну, знаете, Лилиан…

– Знаю. Видела. И ничего интересного там нет.

– Видели? Ах, да…

– Да, представьте себе, – отмахнулась Лилиан. – Я спать, вы с наконечниками справитесь? Сумеете?

– Вполне.

Лиля кивнула, завернулась в плащ и уснула.

И проснулась, когда было уже около десяти утра.

Барон спал, прислонившись к дереву.

Костер почти потух.

Хорошо хоть копья были целы…

Лиля не удержалась. Ее такая злость обуяла, кто бы представлял! Она доверила этому самоуверенному идиоту самое ценное, что только есть, свою жизнь и жизнь своего ребенка! А он уснул! И достаточно давно, костер уже почти потух, часа два точно!

Заходи кто хочет, загрызай кого понравится…

Лилиан совершенно не хотелось проснуться в желудке у медведя или у кабана на клыках. А потому она поступила так, как в свое время ребята в пионерском лагере.

Только там все проделывали с близкого расстояния, а тут она предпочла перестраховаться.

Взяла одно из копий, повернула тупой стороной – и душевно въехала Энтони под дых.

Они вообще-то и кружку ледяной воды опрокидывали на таких часовых, и плащ набрасывали, а потом лупили, но тратить воду?

Увольте!

Так тоже нормально!

Энтони взвился в воздух – невысоко. Согнулся, закашлялся, схватился за живот…

– Лилиан!!! Вы с ума сошли!?

Ладно. Сказал он не совсем так, и печатными там были только имя и предлоги. Но…

Лиля бросила копье и сплюнула.

– Убить тебя мало, придурка!

И это тоже был весьма приблизительный перевод.

Барон аж заткнулся от удивления, услышав от графини речь, достойную пьяного боцмана, которому на ногу якорь уронили.

– ЧТО!?

– Барон, – кое-как овладела собой женщина, – А что положено часовому, который заснул на посту?

– Смертная ка… кхм… ну…

Вот теперь до Энтони и дошло.

И почему, и за что, и – поделом. Мужчина покраснел, побледнел, закашлялся… хотя последнее – не от смущения. Продышаться до сих пор нормально не мог, ручка у ее сиятельства была тяжелая…

От души досталось. Со всем благородным прилежанием.

– Я… это…

Лиля посмотрела на Энтони, как на врага народа.

– И это – тоже? Бывает. Сочувствую. Ох…

Черт побери!

Это восклицание едва не сорвалось у нее, когда схлынул адреналин.

Спора нет, на адреналине можно и горы своротить. Но…

Вот именно – оно. Но!

Вчера Лиля долго шла.

Да того у нее тоже были пара нелегких дней со значительной физической нагрузкой. И…

Да, увы и ах.

Мышцы заныли все и разом. Словно сговорились.

Лиля с ужасом прислушалась к себе, потом перевела дух и вытерла пот со лба. Одна,, но самая важная для нее сейчас мышца не ныла. Матка была спокойна, никаких неприятных ощущений. То есть ребенок живет спокойно и без проблем.

А так ныли ноги – зверски.

Саднили царапины на руках.

Ныли плечи, отвыкшие от любого груза. Конечно, львиную часть тащил Лофрейн, но для Лилиан и остатка было многовато. Грустно получалось.

А что делать?

Зарядку, вестимо. Иначе они отсюда никуда не уйдут.

– Лилиан?

Энтони решил проявить заботу, сделал шаг – и скривился не хуже графини.

– Оххх!

– Мышцы болят? – поинтересовалась Лиля.

И получила в ответ кивок. Они, болючие…

Подготовка-то у барона была хорошая. Даже замечательная. И на коне он сидел отлично, и мечом владел, но это немножечко не то.

Как грузчик и силач на ярмарке, к примеру.

У одного – работа. Каторжная, тяжелая, прокачивающая все мышцы.

У второго – тоже труд, но поставь его на изнурительную монотонную работу, и он просто спечется. Не выдержит.

А вот грузчик покидает гири – и пойдет дальше, работать и мешки таскать.

Энтони не был предназначен для длительных автономок. Да и Лилиан…

В том теле – безусловно.

В этом…

Лиля даже покраснела, так ей стало стыдно. И услышала отцовский голос, словно наяву: «после похода, привал обустроила, поела, обязательно разомни себе ноги – руки. Без массажа ты на следующий день с ума сойдешь и далеко не уйдешь…».

А она?

Дура.

Забыла, из головы вылетело… да тут и беременность ее не извиняет! Вот еще не хватало! Дурость никакие гормоны не оправдывают!

Что делать будем?

А что тут делать? Разминаться будем – и никуда сегодня не торопиться. Выбора нет.

И о бароне придется позаботиться, куда ж деваться? Сам он вряд ли знает, как нужно правильно сделать разминку,, после такого. Вон, и голову держит чуть вбок, шея затекла…

Придется взять дело в свои руки и вернуть их маленькому отряду боеспособность.

Благо – ЛФК тоже была в институте. Факультативом, для желающих,, но чтобы Аля не желала узнать что-то новенькое о медицине?

Да она бы, будь ее воля, и ночевала бы на кафедре! Знаете, там какие интересные учебники были? А завкафедрой их не выдавал никому, и домой уносить не разрешал – сиди и читай на кафедре. Аля и сидела.

Итак, лечебная физкультура, она же ЛФК.

Лиля вздохнула.

– Барон, постарайтесь двигаться, как я. Вместе со мной…

– Зачем?

– Мышцы разомнем, – нехотя пояснила Лиля. – Иначе больно будет, потащимся, как два старичка.

– Вы умеете?

– Тахир научил, – Лиля решила свалить знания на «наставника». Ага, наставник… Но кто там проверять будет? – Они же в Ханганате караваны по пустыням водят, знаете?

Барон кивнул.

Знал, конечно, что ж он – темный совсем?

– Вот. А идти целый день по пустыне тяжко. Потом разминаться требуется, чтобы руки-ноги не болели.

– Хмм?

– А что вы теряете, Лофрейн? Повторяйте за мной. А нет – как хотите, ждать и жалеть я вас точно не буду,, – махнула рукой Лилиан.

И начала разминку.

Голова, шея, плечи, руки…

Она медленно прорабатывала каждую мышцу.

На упражнениях для плеч подключился Лофрейн. Лиля медленно, показывая каждое движение, разминалась.

Единственные мышцы, которые она пощадила – мышцы пресса. И косые мышцы живота тоже.

Ни к чему.

Все же ребенок…

При беременности можно тренироваться. Надо только избегать определенного ряда упражнений, и Лиля их отлично знала. Вот не зря ей родители говорили: учись, дочка!

Что бы она сейчас делала без этого наставления? Только повеситься и осталось бы. Факт.5

***

Энтони послушно вращал ступней в воздухе, как показывала Лилиан Иртон.

И в очередной аз чувствовал себя дураком. Да еще… беспомощным?

Уж точно слабее спутницы.

Это бесило, раздражало, выбивало из равновесия…

Но ведь и правда! Позор какой! Заснуть на посту!

За такое действительно убивать мало…

Живот болел, но Лилиан была полностью в своем праве. Тони сам бы такого часового попросту зарубил. Не глядя.

В этот момент Лилиан повернулась, мешковатая рубаха натянулась на пышной груди, и Тони едва не взвыл.

Вот какой бы части организма устать, а не встать!

Ан нет!

У него все мышцы ныли, кроме одной. И эта одна едва одежду не прорывала.

Впрочем, графиня и не замечала ничего. Это-то Тони понимал.

Не кокетничала, не набивала себе цену, не изображала неведение – все это было в его жизни, и таких баб он ценил крайне невысоко. Она решительно не смотрела.

Неинтересно ей было, что там у благородного барона ниже пояса. Безразлично.

А досада грызет…

А еще было обидно другое, не имеющее отношения к той самой мышце. Лилиан шла по лесу столько же, сколько и он. Набрала грибов. Приготовила ужин. Подежурила половину ночи.

И?

Что сделал он?

Подежурил? Нет, заснул.

Приготовил завтрак? Нет, проспал.

И сейчас разминается вместе с ее сиятельством, опять-таки, повторяя за ней. Хм, у нее весьма и весьма своеобразный муж. Энтони начал понимать, почему Джерисон Иртон так отнесся к Лофрейну.

Соблазнить такую женщину?

Попробовать-то можно. Но ведь не получится ничего!

Чутьем матерого бабника Тони уловил главное.

Лилиан может быть только с тем, кого признала равным или сильнее себя. А вот он, барон Лофрейн, оказался слабее и неприспособленнее к жизни.

Слабее женщины!

Графини!

Слов нет…

И в то же время…

Получится ли у него встать с ней на равных? Он ведь не бесполезен, Тони это отлично понимал. Но как это доказать ее сиятельству?

Ладно.

Для начала разомнемся. А дальше видно будет.

***

После разминки Лиля упала на лапник.

Полежала, в позе морской звезды, успокаивая пульс и лениво потягивая то одну ногу, то другую. То правую руку в сторону, то левую…

Вот так, хорошо…

Лофрейн опустился на хвою, не претендуя на место рядом с Лилиан. Вот и правильно, перебьется.

– Лилиан?

– Да?

– Простите меня. Это больше не повторится.

– Надеюсь, – бросила женщина. После разминки сердиться было уже сложновато.

– Я и сам не понимаю, как это произошло…

– Молча. Устали вы, вот и все. Лофрейн, постарайтесь и права, впредь не засыпать на посту. Мне жизнь еще дорога.

– Простите, Лилиан.

– Альдонай простит.

– И… может, вы будете звать меня Тони? Для экономии времени?

Лиля фыркнула.

– Я подумаю, барон. Ладно, надо вставать…

– Надо собираться?

– Определенно. А что у нас с водой?

За ночь набежало немного, пара горстей, но спутникам и то было в радость.

Лиля ловко вытащила кору, не пролив ни капли, и они с Энтони поделили воду пополам.

Ну, почти пополам, Лиле досталось чуть больше, но она не возражала. Не до равенства полов… или до него? Ее же двое? Ей вообще две трети полагается.

На завтрак Лиля выдала им по галете – благо, ее можно было грызть на ходу. И принялась собираться.

Энтони сунул сухарь в карман и принялся помогать ее сиятельству. Получалось пока не слишком ловко,, ну да Лиля и сама многое забыла. Руки помнили, а осознанные воспоминания иногда…

Вот, как с массажем. Что она – не знала?

Все знала. Но вылетело из головы, потому как сто лет не доводилось в автономки ходить. Тоже – не поняли бы. Еще б и скорбной разумом посчитали.

Ладно, дайте вернуться домой, она что-нибудь придумает. Хорошо хоть, тренировки себе отстоять удалось,, под девизом: «чудит графиня». Но чудить-то можно…

А вот что она чуть не месяц просидела на клятом корабле, плохо. Это прокачивать мышцы сложно, а распуститься – легко и быстро. Брось тренироваться и поползешь квашней.

Но где там тренироваться в каюте, в которой даже шагать нормально никак? Два шага – стол. Три шага – угол… ладно, это все оправдания. А результат – увы.

Ничего.

Наверстает.

Достаточно быстро вещи были сложены, костерок разбросан, затоптан, а потом еще и потушен Энтони «пионерским методом», который когда-то назывался «отвернитесь, девочки, мальчикам работа». И спутники опять зашагали по лесу.

Авестер, королевский дворец.

Его величество Энтор медленно взял трубочку голубиной почты.

Из Ативерны.

Эту почту он принимал лично. Лично разворачивал, лично дешифровал. Если эта информация выйдет наружу – будет… ладно, войны может и не быть. Но гадить ему Ричард будет неустанно.

Хотя он и так будет…

Но тут ведь как?

Одно дело – когда ты прав в глазах всего мира, а тебя, сюсеньку малюсенькую, злые дяди обижают.

Другое дело, когда ты влез в огород соседа, спер у него капусту, а тот за бедным сюсенькой с дрыном гоняется. Вроде как и в своем праве, нет?

Очень даже – да.

Опять же, ханганы, вирмане…

Даже Уэльстер и Ивернея…

Нет, некоторые вещи должны оставаться только между голубем и королем. И то первому можно шею свернуть.

Шифр поддавался легко. Энтор столько раз все это разбирал, в привычку уже вошло…

Р. подозревает. Л. объявлена беременной. Волки в море.

Всего несколько слов, а сколько важной информации.

И что Ричард таки подозревает авестерцев.

И что Лилиан Иртон никто искать не будет… нет! Не так!

Искать – будут. Но втихомолку, не обнародуя факта ее пропажи.

Скрытно, тихо, с теми специалистами, коих лучше не поминать к ночи. Да, рядом со столицей графиню не оставишь. Надо будет подобрать надежный замок где-нибудь в лесной глуши и перевезти туда ценную пленницу.

А еще подобрать подходящих тюремщиков.

Если что – включить в их число того же Лофрейна. Парень не особо умен, но бабы от него млеют а что ее надо? Да ничего!

Была графиня Иртон – будет графиня Лофрейн. Так, к примеру…

А еще…

Если Лилиан Иртон окажется у него…

Лекари.

Деньги.

Тайны мастерства, которые открылись в Ативерне, но которых не знает никто в Авестере.

Главное – деньги, деньги, деньги…

Это действительно главное.

Энтор сидел на троне и улыбаясь, предвкушал грядущие богатства.

Что думает по этому поводу Лилиан Иртон?

Вот уж кого он точно не собирался спрашивать.

Авестер, лес в районе побережья.

Лиля отсчитывала шаги.

Доходила до тысячи на каждую ногу – и сбрасывала счет, начинала сначала. Сколько она всего пройдет?

Да разве это важно? Все равно ни карты, ни расстояний… просто так мозг работает.

Лес… везде он разный. Но ориентироваться в нем достаточно просто.

Не надо полагаться на муравьев или лишайник – они не в курсе, что муравейники должны стоять с южной стороны, а лишайник расти с северной. Они неграмотные и книг не читали.

Так что – по солнышку.

Надо тебе на восток?

Вот и вперед.

Определилась с направлением – и пошла по лесу.

От комаров прекрасно можно обмазаться грязью – пусть не нравится, зато не покусают.

От паутины и пауков взять ветку и регулярно взмахивать перед собой. Да, и голову неплохо бы повязать платком, и под ноги смотреть.

Особенно последнее.

Ноги, ноги и еще раз ноги.

Лиля не питала никаких иллюзий, сломанная нога – это смерть для каждого из них. В буквальном смысле слова. Останется только либо ей добить барона, либо попросить, чтобы он добил ее. Лиля не хрупкая веточка, и нести ее по лесу барон не сможет. А она передвигаться на сломанной кости тоже вряд ли сможет…

Хотя…

Под сердцем ровно и четко бился пульс.

Лиля на долю секунды приложила руку к животу и выдохнула.

Справимся, малыш. Я тебя в обиду не дам, и сама дойду, и тебя донесу…

Она собиралась вернуться к мужу, а что для этого надо сделать – неважно. Пройти лес?

Пройдем, чай, не тайга, обычный смешанный лес… правда с гадким густым подлеском, постоянно обходить разные заросли приходится.

Выбраться из Авестера?

Сначала надо выбраться к людям, а уж там разберемся и с остальным. И из Авестера Лиля собиралась убраться раньше, чем его величество узнает о ее визите.

Барон?

Вот уж кто графиню не волновал. Ни на минуту…

Если бы он все это не затеял, сидел бы сейчас дома, в тапочках. А он…

Вот ведь… неудельная личность! Или попросту – недоделанная?

Красота барона в глазах Лилиан была, скорее, отягчающим обстоятельством – смотришь, обманываешься и получаешь еще больнее. Кто посмел завернуть столь непривлекательное содержимое в такую симпатичную обертку? Фу, господин Альдонай, попросту – фу!

И на барона тоже – фу!

Пытался влезть в ее семью – не получилось. Ни с ней, ни с Джерисоном, ни даже с Мирандой.

Пытался похитить Лилиан – это ему удалось, но частично. Нанук убежал, и Лиля искренне надеялась, что верный пес жив и здоров.

Да и похищение получилось – недоделанное. Вот кто ему мешал похитить даму со всем возможным комфортом? Чтобы и добираться до места было удобно, и сбежать было можно при случае?

А сейчас – куда?

Вот куда можно сбежать в лесу?

Да нет, сбежать-то можно куда угодно, вопрос – зачем?

Лиля прекрасно знала, что может ночью встать в кустики – и уйти. И прекрасно пойдет одна, и барон ее не найдет, но…

Но!

Вдвоем было надежнее.

И все же это не привычный турпоход, в которые Аля ходила регулярно – чем еще занимать детей в военных городках? Кружки, клубы по интересам, в том числе и походы. На шашлыки, просто погулять по лесу, «автономки» – на выживание на несколько дней…

Легко было представить, что это очередная «автономка».

Когда у тебя только то, что с собой,, а тебе надо выжить и продержаться… а ведь не факт, что получится!

Начало лета, кое-какие грибы есть, но не в таком количестве. Есть камыш, рогоз, кое-что можно кушать, но на растительной диете по лесам только лоси бегают. Лиля же предпочитала смешанную – растительно-белковую, и не собиралась ударяться в вегетарианство.

Лошадь – вегетарианец. У нее специализированный желудок и прямые коренные зубы.

Человек – хищник. И ближе к свинье, а не к лошади… ох, не накаркать бы!

Только б кабана или лося не встретить!

Лоси – они не особо умные, испугаются, так ломанутся, удрать не успеешь, а мозги с копыт соскребать накладно.

А кабаны…

Зверски умное и хитрое животное.

Лиля вообще по степени опасности ставила бы на первое место медведя, потом кабана, потом росомаху, а уж потом в произвольном порядке…

Волки?

Тоже нехорошая встреча будет, особенно со стаей. Придется на дереве долго отсиживаться… и не факт, что волки не окажутся в выигрыше. Чтобы справиться со стаей волков, одного меча и шести ножей мало будет.

Лук и стрелы?

Ага, можно предложить волкам воспользоваться ими в качестве зубочистки.

Хищные, умные, подвижные, не признающие авторитетов и легко обучаемые – это о волках. Ох, не зря о них писал Киплинг, и не зря их боялись до изобретения скорострельного оружия.

Лиля помнила из истории, с чего началась взаимная нелюбовь людей и волков.

Когда была чума, оспа, эпидемии бушевали по Европе, волки, пардон, поедали мертвецов. И приобрели вкус к человечине. А раз попробовав…

Да, есть чего опасаться.

Волкособаки здесь вряд ли водятся, но и волчья стая – радости не принесет. Лиля покусала губы, подумала – и заговорила с бароном. Так проще всего.

Что может отпугнуть дикого зверя?

Шум. Обычный шум.

Вообще, в лесу все устроено достаточно мудро, и, если человек не нападет первым, его просто проигнорируют.

У Лилиан в детстве был случай, когда на них вынесло кабана. Они компанией собирали чернику, обычно-то болтали, но тут увлеклись, устроились поудобнее… и тут – хруст.

Орать никто из детей не стал, принялись высматривать – кто идет?

И странно как-то… хруст есть, а человека нет… где человек?

Оказалось, что это кабан. А видно его не было… человека-то поневоле ищешь взглядом на определенной высоте, а вот кабана так не найдешь. Он ниже…

Дети заметили его – и оцепенели от ужаса. Никто не дернулся, не побежал, не заорал – повезло.

Кабан оглядел малолеток, хрюкнул и отправился себе восвояси.6

Так что Лиля не особенно боялась. Но зачем нарываться?

Пращу бы сделать…

Гальки она набрала на берегу моря, немного, но выбрала хорошую, кругленькую, она вчера и в пирамиде полежала, и обратно в карманы к женщине переместилась.

Пригодится.

Если примерно вспоминать карту… Вот в том-то и дело, что карта мира здесь была весьма и весьма примерная.

Меридианы? Параллели?

Ни-фи-га!

Плюс-минус лапоть по прикидке.

Лиля плотоядно посмотрела на барона.

– Лофрейн?

– Да, Лилиан.

– Вы ведь не вошли в Погибельный пролив?

– Нет, не вошли.

Вопрос был правомочным. Действительно, Лилиан-то сидела в каюте, последнее время ни с кем не общалась,, а Алекс не успел ей ничего рассказать.

Погибельным, кстати, пролив был назван не из-за течений и рифов.

Тут была целая история с географией – в буквальном смысле.

Ивернея – торговое государство. Но портов у него было раз-два и обчелся, из-за чего торговать они предпочитали по суше или по рекам.

География не позволяла, потому и история так складывалась. Побережье Ивернеи было кошмаром для мореплавателя. Жутким.

Рифы, мели, водовороты… причем все это, в силу то ли течения, то ли рельефа, то ли почвы,, постоянно меняло местоположение. Зыбучие пески, еще…

Было два или три места поближе к Ативерне, в которых можно было устроить порт. Небольшой. Бернард это и сделал. А вот к Авестеру…

Там побережье было просто неприступным. И густо заросшим лесом.

Разве что рыбачьи деревни, но… и то – вряд ли.

Жить в деревне, на которую в любой момент могут налететь пираты?

Представляете, какие милые, добрые и дружелюбные люди должны ее населять? Лиля, вот,, хорошо представляла. Потому и вдоль берега идти не собиралась.

Ладно, промолчим про свинский, иначе его не назовешь, рельеф. Можно не идти, а плыть… хотя – нет. Это не для таких мореплавателей, как они с бароном.