Во славу короля!

Дочерей Эдоард любил. А вот куда их замуж выдавать…

Анжелине будет сложнее. Она боле яркая, более взрывная, порывистая, Джолиэтт – поспокойнее будет.

Да, главный вопрос – за кого выдать замуж дочь.

Ивернея?

Авестерцы обижены, Ханганат не подходит, с Эльваной роднились при отце Эдоарда, а с Даркомом – при дедушке. Нельзя так часто жениться, надо кровь разбавлять. Альдон не одобрит.

Не раньше третьего поколения, а лучше – четвертого.

В Ивернею можно выдать замуж только одну дочь. Но ни Анжелина, ни Джолиэтт к его высочеству Мигелю интереса не проявили. Никакого.

Не понравился.

И что остается?

Как ни странно, Вирма была не худшим выходом из ситуации.

Во-первых, рядом. Брат всегда помочь сможет.

Во-вторых, кто бы у девочек не родился, хоть бы и шестеро парней, на трон они претендовать не смогут. В глазах знати вирмане… не второго сорта, какой там второй сорт с такими топорами, но недостаточно благородны для короны. И воспитание не то.

Править их дети не смогут, никаких потрясений не будет. И это важно.

В-третьих…

Неволить дочерей Эдоард не хотел. Не та сейчас ситуация, чтобы союз заключать вопреки чувствам. Его, вот, приневолили, потом едва расхлебали. Пусть малышки попробуют найти свое счастье. С вирманами?

Да хоть бы с кем!

Слабые и глупые на Вирме не выживают, естественный отбор.

Это Эдоард и изложил дочкам. Без скидок на возраст и романтические мотивы.

Девчонки переглянулись. Подумали пару минут – и слово взяла Анжелина.

– Наверное, поеду я. Я старше.

Эдоард улыбнулся.

Они с Джессимин и не ждали дочерей. Тем сильнее оказалась нечаянная радость, когда в таком возрасте ее величество забеременела. А через год и еще раз…

– Как хочешь.

– Мне интересно, – призналась Анжелина. – В мире столько всего, а я и не видела ничего, и не знаю, живу во дворце…

Эдоард вздохнул.

Да, судьба короля именно такая. Дворец, клетка из золота, ошейник и цепи долга… своей властью он может его ослабить. Хотя бы для девочек.

– Обещай слушаться Ричарда.

– Обещаю, – ни минуты не колебалась Анжелина. – Джоли, а ты как?

– Я лучше останусь дома. Пока вы там, кто-то должен быть и рядом с папой, – приняла решение младшая. – Это надолго?

– До конца осенних штормов. Потом домой.

– Месяца два, не меньше, – прикинула принцесса. Пап, а когда мы отплывать будем?

– Дней через пять-шесть…

– Я же ничего не успею! Ни собраться, ни платья уложить! Папа!!!

– Анжелина!

Сказано было увесисто. Анжелина вздохнула и замолчала.

Платья?

Ладно, чай не в дикую пустыню едет, найдет, что надеть. Но если отец передумает…

– Я успею. Джолиэтт, поможешь?

– Конечно, сестренка.

Эдоард довольно кивнул. Принцессу уговорили, теперь надо подобрать ей правильных спутниц. Но в Алисию он верил свято. Эта – справится, пары часов не пройдет, а он уже получит список кандидатур.

Было бы время, можно бы выбрать и что получше, и попригляднее. Но времени нет.

И так – всегда.

Сначала события тянутся и тянутся, словно сосновая смола, а потом летят вскачь, и тут уж хватайся за что хочешь, лишь бы не сорваться под конские копыта. Не то растопчут.

С другой стороны – посольство все равно готовится, а корабли всегда готовы к выходу в море. Чуть больше людей, чуть меньше…

Справимся.

Алисия не подвела, и спустя два часа перед его величеством на стол лег список с пометками напротив каждой фамилии. Эдоард подумал еще немного, и вычеркнул все имена, кроме четырех. Самых удачных.

Тех, кто точно не откажется от мужа, дома, самостоятельности.

Вопрос с приданым для девушек решился быстро, его выделяла Корона. Да и самих девушек Алисия подобрала с полным пониманием момента и ситуации. Ни одна из выбранных Эдоардом не отказалась. Соглашались с радостью.

Так попали в число фрейлин принцессы очаровательная смуглянка Лора Винст, побочная дочь герцога Винстона, которая хоть и была признана отцом, но…

Вы же понимаете? Рыбка-то второй свежести. В любовницы сойдет, а в законные жены – никак нельзя. Вдруг она в мать пошла? Такая же, блудливая?

Девушку эти предположения оскорбляли, и она стояла за свою честь, как дикая кошка – насмерть. Ехать на Вирму она согласилась достаточно быстро. Вирмане с легкой руки графини Иртон были очень популярны, а хозяйка дома – она что здесь, что там. Слугами распорядись, за хозяйством присмотри, а поддержка его величества – она дорогого стоит. Все лучше, чем в любовницы.

Попала в их число Эшли Лорин, шестая дочь барона Лорина, кареглазая смешливая толстушка. При полном отсутствии приданого сильно жизни не нарадуешься, а все же… жива ведь! Уже хорошо! А что Вирма – не беда. Дома, чай, не богаче.

И светловолосая, похожая на вирманку Алия Рейнст, со своей печальной историей. Банальной донельзя, ибо не стоит поддаваться на уговоры смазливых красавчиков с хорошо подвешенным языком. Ясно же, что раз язык подвешен, то и болтаться будет. Алию-то красавчик соблазнил, а женился на другой, там договор, там помолвка с детства, там общие интересы, дело нужное. И молчать не стал.

Так что стала девушка посмешищем, а вдова Рейнст, ее мать, бросилась в ноги королю, умоляя о защите. Его величество подумал – и решил отослать красавчика от двора, а девушку выдать замуж. Но случай, вот, не подворачивался. А что, семья хорошая, старая, баронская.

Так оказалась спутницей ее высочества и рыженькая веселая Джин Эррой. Замечательная девушка, но со своей бедой – воспитывал ее отец, а будучи в пьяном угаре… что он там мог воспитать?

Джин отлично дралась, ругалась, пила вино, прекрасно обращалась с лошадьми и собаками… хорошие манеры?

Эммм… да, я знаю такие слова. И другие слова тоже.

Как они выглядят? Их на бумаге пишут?

Ах, манеры, а не слова? А вот тут – извините.

Придворная жизнь хоть и пообтесала девушку, но все же, бить кавалера кулаком в печень за невинный флирт… нет, таким самое место на Вирме.

Анжелина, узнав о своих «фрейлинах» только плечами пожала. Какое место, такие и девушки. Справится, она же принцесса.

Эдоард искренне растрогался – и увеличил красавицам сумму на обзаведение. Пусть хоть платья себе пошьют, сейчас придворных портных озадачим, за пару дней каждой гардероб спроворят.

Анжелина покачала головой и предложила выдать тканью – мало ли? На Вирме мода другая, говорят…

На том и порешили. Довольны были все

Анжелина, которой хотелось посмотреть Вирму, девушки, у которых в жизни появилась перспектива, вирмане…

Вирмане еще не знали о своем счастье, но они тоже будут довольны. В этом никто и не сомневался.

Уэльстер, Кардин.

– ТЫ…!!! Тварь такая!!! Я тебе доверился!!! Убить тебя мало!!!

Альтрес Лорт принимал все вопли со смирением и покорностью, которые оценил бы даже Альдонай, если б лично соизволил полюбоваться.

Ну просто картинка.

Стоит, на коленях, босоногий, распоясанный, в одной рубахе и штанах, с ремнем на шее, как свидетельство королевской власти, а Гардвейг орет так, что стены трясутся.

Лорт не оправдывался. Мало ли… братец – натура увлекающаяся, а у него покамест все зубы целы и все ему близки и дороги.

Гардвейгу надоело минут через двадцать.

– Вон с глаз моих! В поместье! И чтоб не возвращался, пока не разрешу!!!

Лорт поклонился, и поднялся с колен. Едва удержался, чтобы не потереть их.

Больно…

Эх, нет в тебе, Харни, благочестия, нет, и не будет. Патеры с пастерами стоят и стоят, говорят, у них даже мозоли есть, а ты не привык…

До своих покоев во дворце Харни дошел честь по чести, иконой воплощенного страдания, а как только за ним закрылась дверь, тут же преобразился.

Полетел в угол надоевший и здорово натерший шею ремень, Лорт достал из шкафа сапоги, и принялся обуваться. Вот так, теперь камзол – и можно в потайной ход.

Его величество уже ждал брата.

Не один, нет. Сидела на скамеечке у ног его величества Милия, сидел на стуле граф Эрон Дишан. Лорт улыбнулся.

– Я уж испугался, что вы меня мечом саданете, ваше величество…

– А, так ты поэтому задержался? – проворчал Гардвейг. – Штаны менял?

– Не могу же я оскорбить ваш царственный нос свидетельством своей трусости, – нахально отозвался шут. Сейчас – именно шут, а не начальник тайной службы.

Гардвейг фыркнул.

– Стоило б. Не уберег девку… ладно! Дела ты графу передал?

– Да, ваше величество.

– Граф, вы во все вникли?

Граф, в свою очередь, поднялся со стула и с достоинством поклонился.

– Ваше величество, я искренне надеюсь не подвести вас. И его сиятельство – тоже.

Гардвейг кивнул.

– Хорошо же. Год, граф. У вас есть год. Справитесь – маркизом сделаю. Или… подумаем, чем вас наградить.

– Ваше благоволение для меня высшая награда, ваше величество.

– Но кушать тоже хочется, – хмыкнул Гардвейг. – Вы меня поняли, граф. Милли, дорогая, займи покамест графа, а мы вернемся к вам через пять минут.

Его величество поднялся с кресла. Посмотрел на Лорта и кивнул в сторону спальни.

Заговорил шут только там.

– Будь осторожнее, Гард.

– Что не так?

– Не знаю… наверное, это просто старость.

– Рано тебе пока стареть, сначала детей наделай.

Альтрес поморщился.

– Вот еще баб мне не хватало.

– Считай, что это мой королевский приказ. За год найти себе жену.

Альтрес промолчал. Но рожу скорчил…

Гардвейг покачал головой.

– Харни, я могу доверять только тебе. И хочу, чтобы мои дети доверяли твоим. Это не приказ, это просьба брата…

Альтрес потупился.

– Гард, ты сам знаешь…

– Знаю. И вот забыть ту идиотку я тебе приказываю. Понял?

Альтрес вздохнул.

Легко быть Львом Уэльстера. А его Шакалом? А ведь и так называли, и похуже… не вслух, но какая разница? Все равно он все эти шепотки слышит, знает… иным шептунам и шеи сворачивал. И все же, брат в чем-то прав.

– Обещаю.

Гардвейг повеселел, и хлопнул брата по плечу.

– Ну, тогда развейся. Считай, у тебя отдых. Сколько ты уже не отдыхал?

– Давно… У меня на душе тяжело, Гард. Старею, наверное.

– Переработал ты, вот и все.

– Да, скорее всего…

– Тем более надо отдыхать. Отдохни, Харни, а через год вернешься.

Гардвейг крепко обнял брата.

Этой ночью Альтрес Лорт уедет из Кардина. Уедет в свое поместье, в замок Лорт, и попробует пожить там тихой сельской жизнью провинциального дворянина. Наносить и принимать визиты, заигрывать с симпатичными дамами, ходить в храм.

Видеть злорадствующие взгляды от мужчин и пренебрежительные (горбун!) от дам, а что до храма… Альтрес отродясь на исповеди не был. И не собирался. Разве что местного патера вербануть? Пусть работает и пользу приносит?

Это уже звучало интереснее.

И все же, все же…

Альтрес готов был ухо себе отрезать за возможность остаться. Нельзя, он понимал, политика, будь она неладна, а ошибок политики не прощают. Он же очень сильно погорел.

Ладно.

Он уедет. Но он еще вернется.

Поздно ночью женщина с золотыми глазами почувствовала прикосновение горячих губ к руке. И открыла глаза.

– Это вы?

Мужчина кивнул.

Быстро разделся и скользнул под одеяло.

Тепло, хорошо…

Дама негодующе фыркнула, но ругаться не стала.

– Вы весь холодный….

– Я готов даже простыть ради такого!

– Такого?

– Горбун уехал!

Женщина затрепетала от восторга. И – нет. Мужчина рядом тут был вовсе не при чем. Лучшим афродизиаком было предчувствие мести.

– Точно?

– Я сам видел, как он вышел из дома, сел на лошадь и поехал. И убедился еще раз – на воротах. Он уехал.

– Уехал…

– Да, моя королева. Наша дорога свободна!

– Вы пошлете за ним отряд, мой герцог?

– Разумеется. С ним всего четыре человека сопровождения, обычные солдаты, а я пошлю опытных убийц. Они справятся, никуда эта горбатая тварь не доедет.

Женщина улыбнулась, отвечая на страстные поцелуи. И глаза ее горели нескрываемой страстью. Но если бы кто-то заглянул глубже, в душу…

Ее истинным желанием была не мужская любовь.

Месть – и власть.

И сегодня ночью она еще на шаг приблизилась к своей мечте.

– АПЧХИ!

Аж одеяло подпрыгнуло, вместе с дамой.

Мужчина смущенно покачал головой.

– Кажется, я все-таки заболею.

– Ничего страшного, любовь моя. У вас еще будет время выздороветь. До того, как грянет буря.

– Да. Подождем посольства.

– Подождем. Но – потом. А сейчас я не хочу ждать. Идите ко мне! Умоляю!

Дважды просить было не надо.

За окном бушевала гроза. Альтрес Лорт удалялся от Кардина. А в одном скромном, неприметном домике, на окраине столицы, словно нарыв, рос заговор против Короны. И скоро, уже очень скоро он прорвется!

Поздно ночью мужчина проснулся.

Гроза стихла.

Он поглядел на мирно спящую рядом любовницу, поцеловал обнаженное плечико, и вышел из комнаты. Прогулялся до кабинета.

В темноте мягко светилось окно, блистали где-то далеко молнии, чуть проблескивала позолота на книгах…

Темнота окутывала, словно живое существо, укрывала плечи и шептала. Шептала голосами, которых мужчина давно уже не слышал.

И мягко снимала маски с его лица. Одну за другой, пока не осталось только настоящее. То, что никогда не показывают людям, то, что прячут в глубине души. Сгорбились плечи, на губы наползла то ли улыбка, то ли оскал, красивое лицо исказилось, глаза вспыхнули злобой и ненавистью.

Что ж, Гардвейг, вот и приходит твой срок.

Из чего складывается заговор?

Три основных компонента – ненависть, деньги и возможности.

Ненависть… герцог ненавидел уже давно. Еще с того момента, как Гардвейг женился второй раз. Точнее – казнил свою жену. Мать Анелии, Камиллу.

Королю не отказывают. Не отказал ему и отец Камиллы, как не просили его влюбленные. Мечтали убежать, хотели… да много чего хотели. Но сегодняшний герцог тогда был только вторым сыном, наследником денег и титула был его старший брат, и возможностей у него было мало. Очень мало.

Он проиграл схватку за любимую женщину. А вскоре…

Камилла любила его, а не Гардвейга. Его.

Кто донес? Кто подстерег?

Хотя мужчина и так знал один из ответов. Альтрес Лорт.

Именно этот подлый горбун выследил Камиллу. А вот любовника узнать не удалось. Ему пришлось удирать в спешке, Камиллу застали на разобранной кровати, в непристойном виде, она клялась, что никогда, и ни с кем… Гардвейг не поверил. Особенно после того, как нашел кинжал с фамильным гербом. А под пыткой любимая назвала имя. Но не любимого человека, нет. Робера она не выдала даже под пытками.

Имя его старшего брата.

Тот был казнен, весь род попал в опалу, но какое это имело значение для несчастного влюбленного? Да никакого!

Камиллы нет.

Мир – мертв.

А потом, буквально за пару лет спился и сгорел от тоски его отец. И мужчина вдруг понял – он герцог! Полновластный! И все в его руках!

А все – это и месть. Страшная, кровавая. За Камиллу.

Так родилась ненависть.

Что интересно, позаботиться об Анелии герцогу и в голову не пришло. Это ведь не его дочь, а Гардвейга, пусть он и думает. Вот о сестрах Камиллы он честно позаботился, приданое дал, замуж выдал.

Деньги были. И были возможности.

Он – герцог, это земли, связи, это вассалы…

И тут Гардвейг сделал второй подарок герцогу. Он выгнал свою третью жену, мать своих четырех дочерей.

Задумка была простой. Королева едет в монастырь, а потом умирает от горя. Это по идее Альтреса Лорта.

Герцог перехватил караван на полпути. Деньги творят чудеса, и вместо королевы в монастырь отправилась очень похожая на нее женщина. Не просто так, конечно. За большие деньги, которые позволили ее семье жить безбедно и по сей день. Цена крови, цена жизни.

А разведенная королева отправилась с Робером в его герцогство. Благодарная за спасение, но так же жаждущая мести.

Оскорбленная женщина, страдающий мужчина – кто сказал, что они не найдут общего языка? Они нашли его во всех смыслах, в том числе и в постели. Так было нужно.

А потом медленно, уверенно, почти десять лет они готовили заговор. Приглядывались, прощупывали почву…

Заговор – это ведь не просто выйти на площадь и закричать: «Люди, долой короля!». Это серьезная подготовка, это войско, это оружие, это поддержка во дворце. Много всего. А провалиться можно на любой стадии.

По счастью, Гардвейг помог им.

Чтобы волк мог напасть на стадо, надо убрать собак. Это Лорта подкупить было нельзя, а вот к Дишану герцог давно присматривался, знал, чем его за горло взять. У Лорта слабостей нет, а у Дишана и жена есть, и дети, на него можно надавить.

Оружие в Кардин давно доставлено, наемники прибудут, толпу поднять несложно.

Остается самое важное.

Король и его семья. И этот вопрос герцог с удовольствием возьмет на себя. Сам не побрезгует руки запачкать. Только надо дождаться подходящего прикрытия.

Его репутация должна быть безупречна, ему еще править предстоит. Нужен кто-то, на кого можно будет свалить убийство короля.

Когда там прибудет посольство Ативерны? К этому времени все должно быть готово. Благо, историю Джерисона Иртона знала и Ативерна, и Уэльстер. Граф пробыл здесь достаточно долго, налюбовались. Самая подходящая кандидатура, чтобы на него все свалить, захочешь лучше выдумать, так не получится.

Герцог достал из стола миниатюру, провел пальцами по тонкому, бесконечно дорогому лицу. Аристократические черты лица, каштановые волосы, карие глаза, нежная, словно спросонья, улыбка.

Ушла. Навсегда утеряна, навеки…

Этот портрет всегда лежал здесь, в потайном ящике стола. И никто о нем не знал. Никто и не узнает.

Милая моя.

Камилла, Милли, милая…

Прости. Не уберег. Но – отомщу. Клянусь, я отомщу.

Ативерна.

Что такое посольство?

Сейчас Лиля знала ответ.

Крестец, песец и огурец. Все в одном флаконе, взболтать, хлебать залпом – и даже не надейтесь, что отвертитесь. Все равно нахлебаться сей смеси вам придется по полной.

В посольство входят лично глава посольства, Джерисон, граф Иртон. К нему прилагаются карета, три телеги, несколько лошадей, слуги, двое, конюхи – четверо, охрана – десять человек, из них всего – всего! – шестеро вирман. Неслыханная уступка. Вирман кое-как удалось отговорить ехать или плыть в Уэльстер всей армадой, на Вирме Эрик будет нужнее, да и Лейфу тоже его люди не помешают, но шесть человек – это минимум, без которого вирмане свою графиню отпускать никуда не собирались. Не нравится?

Ваши трудности!

И словно этого было мало, Эрик намекал на какого-то родственника из клана Хардринг, и даже дал Лиле письмо к нему.

Что такое письмо вирман?

Это вам не пошлая бумажка, нет! Это здоровущая блямба, с одной стороны которой залито мягкое олово, а с другой печать клана. На олове и царапаются иногда простым ножом несколько рун.

Так сказать – на предъявителя.

Казалось бы, бери и пользуйся? Сейчас стащить у Лилиан этот кругляш, и пользоваться в свое удовольствие?

Ага, были умники.

Потом вирмане нашли их и содрали шкуру. Заживо. Дикие люди, что с них взять, никакой гуманности!

Так что умников, которые решались на такой финт, давно уж на свет не рождалось.

Лиля ехала на Лидархе, Джерисон на своем черном монстре, безумно счастливая Миранда – то с отцом, то с матерью, постоянно намекая на собственного аварца. И ехать она моогла бы одна, сама по себе, она взрослая… ни Джес, ни Лиля на эти заявления не реагировали и гуманности не проявляли. Потерпит. Рано еще! Вот, будет лет двенадцать – хотя бы, тогда поговорим.

Собаки то бежали своим ходом, то ехали на телеге. И это только Джерисон.

Еще в посольство входили граф Ройвель с супругой, граф Элонт, также с супругой и человек десять – молодежи. Вторые-третьи сыновья, дочери, и все при каретах, конях, телегах… такого каравана небось и Моисей по пустыне не водил!

Посольство – это ж не просто так. Это еще и повод для знакомства.

Как вообще формируется посольство? По какому принципу?

Если говорить просто о послах, то выбирают самого изворотливого и повадливого на пакости. Пусть соседям вредит, если иначе жить не сможет. Приедет, нашпионит…

Это постоянное посольство, которое каждый приличный король послать к соседу обязан. В Лавери есть посольство Уэльстера, в Кардине – посольство Ативерны. Это одно.

А вот такое…

Это не ради сватовства. Это забрать невесту.

Примечания