Бессонница. Ночное вдохновение

Бриллиант.

Увидит человек ли мир в себе?

Своей души познает грани?

Или замкнувшись в пустоте

Свой дух сгноит в самообмане?

Ответ ты знаешь! Ты – ответ!

Ты человек! И вне сомненья,

В тебе струится Божий свет -

Ты человек – венец творенья!

В тебе бурлит огонь стремлений,

Любовь в твоей душе живет,

Ты знаешь горечь потрясений

И вдохновения полет!

Открой познания талант -

Отдайся истине нетленной:

Тогда поймешь, что ты – бриллиант

В бескрайней россыпи вселенной!

Ода Культуре.

К Тебе, о Культура, протянем мы руки

Во славу искусства – душевной науки!

Твои вековые прославим труды,

В истории ярких свершений плоды!

Твой свет, о Культура, над миром сияет

И, путь указав, нас творить вдохновляет.

В истории нитью златой каждый миг

Рождается сотня талантливых книг:

Средь них бриллиантом блистают одни -

И станут бессмертными верно они!

Культура, Ты правишь младыми умами,

Ты кисть направляешь, ведома мечтами,

Перо Твоему подчиняется зову,

И песня с Тобой зазвучит по-иному.

Ты в каждом мгновении жизни творца -

К тебе устремляются наши сердца!

Тебе, о Культура, слагаем мы оду!

Культура – священное благо народа!

Литературная симфония.

У музыканта всего семь нот,

Он не обижен судьбою, но все же,

Мои тридцать три верней предпочтёт

Любой, кому слово дороже.

Мои тридцать три неизменно звучат

Глухим перестуком клавиш,

И пальцы порой в нетерпении дрожат,

Пока тридцать три не расставишь.

Мелодией сердца льются слова,

Слагаются в музыку строки -

Симфония буквенного торжества,

И кода ее в эпилоге.

Смысл, сокрытый в чертогах моих,

Звучит лейтмотивом строчек.

Настойчивый ритм симфонии их

Задается ударами точек.

Мои тридцать три порой требуют нот,

И это стремление верно…

Не каждый услышит, не каждый поймёт,

Но ритм должен жить непременно…

Бессмертный свет культуры.

Когда посмеет только смертный

Бессмертный свет культуры извратить -

Тогда настанет крах времен,

Мы потеряем право быть!

Поскольку лишь одна Культура

В бестселлерах своих хранит

И тех, чья доблестна натура,

И тех, в ком доблесть – дефицит,

И тех, кто Чичиков по крови,

И тех, в ком Лариной душа, -

Всех, чья судьба у нас в основе,

Всех, кто живет, пусть не дыша.

Культура помнит! На ее подмостках,

В ее стихах, в музыке или в танце,

Сокрыт рассвет людского рода,

Маршруты жизненных дистанций.

Культура учит человека – быть

Человеком: верить и любить.

Не шутка ли, но только смертный

Ее бессмертный свет умеет защитить…

Человеку.

Среди льда видеть пламень,

Оживить мёртвый камень,

Устремившись к закату,

Увидеть восход,

Полететь в поднебесную

И объять солнце песнею, -

Ты способен на все,

Если сердце ведёт!

Прочь границы постылые,

Прочь невзгоды унылые,

Этот день до краев

Пусть наполнит мечта:

Среди льда вспыхнет пламень,

Оживёт мёртвый камень, -

И во след за твоим

Устремятся сердца!

На ночь.

Выпью крепкий, крепкий кофе,

Наложу на уста печать

И отправлюсь страдать от бессонницы,

Претворяясь, что хочется спать.

А когда предрассветные заморозки

Заползут в мой остывший дом,

Я закрою глаза от усталости

И забудусь счастливым сном.

Бессонница.

Бессонница – любовница моих упрямых снов,

Порою спать так хочется и не писать стихов!

Тепла порою хочется – по сердцу, не уму…

Бессонница-любовница, оставь меня одну.

В голове непослушные мысли,

Словно пчелы роятся в гнезде:

Как же хочется разум отчистить

И уйти хоть на миг в забытье.

Этот шум, что слагается в строки, -

Порождение больной головы.

Бесконечная рифма в потоке, -

Враг-убийца моей тишины…

Хоть на час, на минуту, мгновение

Подари, буйный разум, покой!

Скромный миг будет мне утешением,

Когда снова я встречусь с тобой…

Ты снова рядом, буйный сон, – бессонница моя.

Я силе творческой твоей готова поклониться!

Ты – мой источник, боль-бессонница моя.

С тобой мне сладостно, покой мне и не снится…

Хугин.

В лесной глуши моей души,

Среди ветвей моих стремлений,

Подобно идолу в тиши,

Блуждает Ворон размышлений.

Он не летит – он в корень зрит:

Смеряет веточки шагами,

Многозначительно молчит,

Сверкая чёрными боками,

И снова зрит, опять молчит,

Лукаво морщит чёрным глазом, —

Но я-то знаю, в нём горит

Предвестника манящий разум!

Среди ветвей моих идей

Он видит те, что не спасутся,

И видит те, что средь огней