Призрак Невесты

Призрак невесты

Глава 1. В объятиях вечности

Пустота. Прохладный ветерок, беспрерывно блуждающий в этой бескрайней тюрьме. Туман, окутывающий моё тело и проникающий так глубоко, что освободиться просто невозможно. Наверное, он счастлив сейчас, с ней.… А, может, и нет. Не знаю, я больше не вижу его. Мои глаза застелила густая пелена слепой мести и безмерного гнева, который сочился из незаживающих ран в моей избитой душе. Я мечусь между Раем и Адом. Нет, не тем Адом, которого панически бояться набожные людишки, отмаливающие с утра до ночи в церквях свои грехи, надеясь отхватить себе местечко в Раю, лишь произнеся пару заученных фраз. Не того Ада, в котором горящие сковороды, злющие демоны и всеобъемлющее пламя. Нет, всё это совсем не то. То место, в котором я нахожусь, похлеще любых пыток и бесов. Даже самые страшные ночные кошмары меркнут в сравнении с ним. Я там, где времени нет. Оно просто замирает на неопределенной отметке. Навсегда. Кому-то это может показаться смешным. Время… Подумаешь, да кому оно вообще нужно. Нужно. Сложно существовать в полной дезориентации, не понимая, где ты, кто ты, какой сейчас год, сезон, час… Мы давно потеряли счёт дням. Мы? Я сказала мы? Всё верно, я тут не одна. Нас много. Не так, как грешников в адских котлах, но всё же достаточно. Никто не попадает сюда просто так. Мы все оказались здесь по разным причинам. Алиса, Максим, Саша, Олеся, Вова, Маришка – девушка с необыкновенно красивым именем и тяжелой судьбой – это лишь часть из тех, кто, как и я попал в бесконечные сети пустоты. Тех, кто, как и я вынужден страдать, всё больше, теряя человечность и воспоминания, и всё больше обретая черты демонической сущности, подпитываясь болью друг друга.

В этом чёртовом месте совершенно пусто. Людям сложно представить себе абсолютную пустоту, тем не менее, здесь нет ничего. Только туман и сотни потерянных душ, блуждающих в нём туда-сюда без шанса выбраться и обрести покой. Никто не знает, что ждет нас после. Такие, как я, просто исчезают. Свет, вспышка и его (её) нет. Что происходит по ту сторону – загадка. Может, всё-таки есть надежда? А может, мы все станем лишь частью этого холодного, мёртвого тумана. Неизвестно.

Но далеко не все просто исчезают. Есть и те, кто добровольно остается тут, превращаясь в злобный дух. Вы, смертные, до жути боитесь их. Поверьте, у них есть причины для гнева. Другой же части из нас всё же удается вырваться, завершив свои земные дела: передав послание сестре, предупредив мать об опасности, ей грозящей, увидев свадьбу дочери, отомстив. Вам, живым, это покажется довольно легкой задачей, однако, это заблуждение. Попав сюда, мы начисто забываем всё и всех, кто окружал нас при жизни. Некоторые и имени-то своего не помнят.

Лишь туман – густой и липкий – и образы, то и дело возникающие на его мутно-молочной поверхности. Самые разные картинки – остатки воспоминаний заключённых тут душ.

Наверное, мне никогда не выбраться отсюда, но я должна. Нет, я обязана! И совсем не важно, что будет потом, куда я попаду, кем стану. Это в сотни раз лучше, чем снова и снова переживать день своей гибели. Ах, да, я забыла представиться. Моё имя Света, мне 20 лет, и я мертва.

Глава 2. Торжество

Тёплое весеннее утро. Апрельское солнышко ласково согревает землю, накрывая ее своей незримой простынью, но ещё не печет. Первые его лучи проникают сквозь шторы в мою комнату, озаряя её изнутри весёлыми отблесками. На стенах, окрашенных в нежные пастельные тона, играют шаловливые солнечные зайчики и, что удивительно, я радуюсь им, как в детстве. Невероятное ощущение счастья, эйфории, восторга. Сегодня самый счастливый день моей жизни – день свадьбы! Три года… Я ждала этого целых три года. Всё это время было очень непросто. Нас подкашивали самые простые бытовые проблемы, да и с учебой ситуация обстояла не самым лучшим образом. И вот он решился, наконец-то решился! Я до конца не могла и не могу в это поверить. Хоть бы всё это не оказалось сном. Я так боялась проснуться.

Сладко потянувшись, словно ребёнок под бочком у любящей матери, я соскочила с постели и, подойдя к окну, раскрыла его, впустив в комнату поток прохладного утреннего ветерка. Сегодня всё, абсолютно всё, вызывало у меня глупую детскую улыбку в тридцать два зуба. Я улыбалась, глядя на детей, резвящихся под окнами моей квартиры, улыбалась, завидев где-то на горизонте неторопливо пролетающий самолёт, улыбалась, заслышав тяжёлую музыку, исходящую из колонок соседа снизу, обычно бесившего меня до невозможности, но не сегодня. Сегодня я просто улыбалась.

На часах ровно десять. К одиннадцати обещала подойти Маша – моя близкая подруга, чтобы помочь с подготовкой. Времени было достаточно, поэтому, приняв ванну и позавтракав, я села за книгу.

***

Время пролетело незаметно. Оторвавшись от чтения и взглянув на часы, я поняла – Маша явно опаздывала. Уже без двадцати двенадцать, а её все нет и нет. Слегка расстроившись, я набрала номер подруги. С минуту слушая короткие гудки, я решила, что она просто проспала и решила зайти к ней.

Собравшись, минут за десять, я вышла из квартиры. Закрыв дверь, я быстро спустилась по лестнице и, выйдя из подъезда, направилась в сторону Машиного дома. Погода стояла просто замечательная, и настроение немного улучшилось. По пути я решила позвонить Антону. Они очень хорошо общались с Машей, ещё со школьной скамьи, поэтому, мне показалось, что он может знать, где она и почему не отвечает на звонки. Сколько себя помню подруга всегда отличалась пунктуальностью, так что подобное поведение выглядело довольно странно. Антон так же не брал трубку, но меня не смутило и это. Я списала всё на суету и свадебные хлопоты и довольно быстро обо всём забыла. Такая уж я – слишком наивная, смотрящая на мир сквозь розовые очки и до безумия любящая находить людям несуществующие и, порой, слишком глупые оправдания.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как добралась до подъезда Маши, благо мы жили в соседних домах. Уже на месте я снова позвонила подруге, но она по-прежнему игнорировала мои звонки.

Я начала злиться. Время-то идёт, а список дел все ещё не уменьшился. Когда я уже собиралась набрать номер Маши в третий раз, мне пришло от неё сообщение. Оно гласило:

Спущусь через пару минут, жди.

Жди… Видимо, этим я и занимаюсь всю свою жизнь. Но выбора не было. Искать кого-то, кто готов помочь с подготовкой, да ещё и бесплатно, было поздно. Оглянувшись, я заметила неподалёку детскую площадку. Перейдя небольшую дорожку, я села на одну из многочисленных ярких лавочек. Закрыв глаза, я подставила лицо солнцу. Его тепло заботливо ласкало мою нежную кожу, а ветерок игриво раздувал неаккуратно уложенные волосы. Очень скоро всё изменится.

Вдруг, прямо над собой я почувствовала чьё-то лёгкое дыхание. Ещё спустя несколько секунд до боли знакомый голос произнёс:

– Привет, прости, что заставила ждать. Вчера легла поздно, вот и проспала.

Я открыла глаза, зная, кого увижу.

– Привет, Маш, – произнесла я, вставая с места. – Ничего страшного, думаю, мы всё успеем. Но стоит поторопиться – скоро должны подъехать родители. Не хочу заставлять их ждать.

Маша кивнула, и мы отправились по знакомому пути. Всю дорогу на редкость болтливая Машка молчала, не издав ни звука. Лишь изредка она тяжело вздыхала, потупив взгляд. Мне, несомненно, казалось это странным, и я поспешила узнать, в чём же дело, даже не рассчитывая на какой-либо ответ.

– Маш, что с тобой такое?

– Ничего, всё в порядке, – девушка попыталась изобразить непринужденную улыбку. Честно говоря, у неё не вышло. Актриса из Маши всегда была ужасная. За это девушку и любили – за искренность и неспособность что-либо утаивать или недоговаривать.

– Хорошо, не хочешь рассказывать – не надо. Я не собираюсь выбивать из тебя каждое слово, – мне, естественно, было обидно, но поделать я ничего не могла. Если Маша не хочет говорить, спрашивать что-либо не имеет смысла. Лишь зря потратишь время и приличную порцию нервов. Упёртость – ещё одна черта её непростого характера.

Маша, почуяв долю обиды в моей фразе, в очередной раз тяжело вздохнула, но предпочла промолчать. Что ж, ничего другого я и не ожидала.

Так мы и шли: в полной тишине и напряжении, каждая думала о чём-то своём и вряд ли наши мысли хоть как-то пересекались. Пару раз я заметила краем глаза, что Машу словно разрывало изнутри каким-то неведомыми мне переживаниями, но, по каким-то непонятным причинам, посвятить мне в них девушка не хотела. Мне стало немного страшно за неё. Что же такого могло произойти? Но ответ, судя по всему, мне узнать было не дано.

Приблизившись к дому, я заметила отцовский джип. Сколько же детских воспоминаний связано с ним. Я помнила каждую царапинку, каждую вмятину, оставленную моими руками годы назад.

– Не успели? – Маша первый раз за время пути подала голос.

– Да, они уже приехали. Ну, ничего, надеюсь, мы не так сильно задержались.

– Мне кажется, сегодня твоя мама простит тебе любое опоздание, – засмеялась Маша, стараясь скрыть явную нервозность, но её выдавал слишком уж наигранный смех. Ладно, пускай думает, что ей удалось провести меня, потом поговорим. Не хочу ссориться накануне такого прекрасного события и портить настроение всем присутствующим.

– Да, ты права, – улыбнулась я в ответ, проигнорировав все знаки, что так настойчиво подавала мне судьба. Все сегодняшние события и детали давали понять – этой свадьбе не суждено состояться. Всё указывало мне на это, абсолютно всё: опоздание Маши, пропущенные Антоном звонки, молчание и нервозность подруги. К тому же, ещё раньше я стала замечать, что они с Антоном слишком сблизились. Слишком даже для друзей детства. Но тогда, когда моя голова была преисполнена лишь неописуемой радостью и предвкушением чего-то восхитительного, сказочного, я просто отказывалась воспринимать эти намёки. Хотя обычно я всегда полагалась на интуицию. Жаль, что я не сделала этого тогда, очень жаль.

Войдя в подъезд и поднимаясь по лестнице, я ещё за несколько этажей услышала голоса. Один мягкий, более высокий, нежели второй, излучающий тепло, по которому так изголодалось моё сердце – мама. Я скучала по ней, ведь мы виделись крайне редко. У неё работа, у меня учёба, подработка. Времени на встречи почти не было. Второй голос был несколько грубее и ниже первого, однако, в нём так же чувствовалась любовь, сочетающаяся с умеренной жёсткостью – отец. С ним я не виделась около года. По работе его постоянно отправляют в различные командировки, так что дома он почти не бывает. И я, и мама очень скучаем по нему.

Едва завидев меня на этаже, мама бросилась ко мне с радостным возгласом «Милая моя Светочка!» и крепкими объятиями. Дальше последовали продолжительные поздравления типа: «Я так счастлива за тебя!» ; «Господи, моя малышка совсем выросла» ; «А ведь совсем недавно в первый класс вели, помнишь, Лёш?» и так далее. В процессе мама даже прослезилась. Меня так тронули эти искренние материнские эмоции. Слёзы счастья за своё чадо. Отец менее эмоционально выражал свою радость, но всё же его слова тоже заполнили ту пустоту, которая образовалась в моём сердце в его отсутствие.

Всё это время я боковым зрением следила за поведением Маши. Думая, что я совсем не обращаю на неё внимания, она дала волю чувствам и, перестав неумело притворяться, плакала. И слёзы эти были отнюдь не слезами счастья. Терпеть это я больше не могла и спросила в лоб:

– Почему ты плачешь? Неужели не рада за меня?

Вопрос явно застал Машу врасплох.

– Это слёзы счастья. Я рада, очень рада… – всхлипывая, произнесла девушка.

– Правда? Мне смутно верится, Маш.

В разговор вмешалась мама. Она всегда, ещё в раннем детстве, выступала в качестве третьей стороны в наших с Машей спорах. Видимо, с годами это не изменилось.

– Хватит ссориться, девочки. Светик, ну что ты такое говоришь? Конечно, Маша рада за тебя, как же иначе? Перестань говорить глупости, – взглянув на часы, мама воскликнула: – Господи, девочки, как летит время! Нужно спешить, до церемонии остались считанные часы.

Я решила прислушаться к маминым словам. Очень часто я игнорировала её советы, и в итоге это боком мне выходило.

Открыв дверь лёгким движением ключа, я прошла в холл, а дальше в свою комнату. Родители зашли следом и отправились на кухню. Маша заходила последней. Закрыв дверь, она присоединилась ко мне.

– Ну что, начнём? – улыбнулась она, усаживая меня перед зеркалом и распуская мой небрежный “хвостик”. Она улыбалась, но я ей не верила.

– Начнём… – вздохнула я, разглядывая своё отражение. Через пару часов я стану другой. Любопытство съедало меня. Я закрыла глаза, погружаясь в сладкие фантазии.

***

– Ну, вот и всё, – радостно сообщила Маша, спустя несколько часов. – Можешь открыть глаза.

Повернувшись к зеркалу, я взглянула на себя и замерла. Такой красивой я ещё никогда не была. Машка старалась так, будто это последнее, что она делает для меня.

– Ты почти готова, осталось платье.

Мне не терпелось поскорее увидеть весь образ целиком. В своих мечтах я представляла себя сказочной принцессой, этакой Золушкой, сбежавшей на бал.

И вот, наконец-то, я стояла перед зеркалом, облачённая в прекрасное белоснежное платье, украшенное воздушным кружевом, придававшим платью и образу в целом дополнительную лёгкость. Я смотрела в холодную зеркальную поверхность и не узнавала девушку, отражавшуюся в нем. Принцесса… Нет, королева! Будто сошедшая со страниц модных журналов. Такая волшебная. Затаив дыхание я разглядывала свой облик деталь за деталью. Элегантное колье, украшающее тонкую шею, кудри, ниспадающие на плечи аккуратными волнами, перстни, красующиеся на длинных пальцах. На моём лице растянулась счастливая улыбка.

– Ты просто красавица, милая, – едва сдерживая слёзы, произнесла мама, заходя в комнату. – Дай я обниму тебя.

Улыбнувшись, я обняла маму. Она плакала. Она была рада за меня. Я чувствовала это и сердцем, и душой.

– Не плачь, мамуль, не надо, – я вытерла слёзы с маминых щёк, а она просто улыбалась и смотрела мне в глаза. Будь моя воля, я бы продлила этот момент на столько, насколько это возможно.

За мамой в комнату вошёл отец. Он не показывал того, что чувствует, но я знала – ему было тяжело отпускать меня, отдавать в руки чужого мужчины. Для него я всё та же пятилетняя девчушка, рисующая мелками на асфальте солнышко, домик и деревья. Для него я по-прежнему незащищенная, юная, нуждающаяся в защите малышка. Его малышка. Его маленькая девочка. Конечно, он никогда бы не сказал мне всего этого, да я и не нуждалась. Его глаза всё говорили сами за себя.

– Поздравляю, милая, – произнёс он, крепко меня обняв. Я едва не заплакала. Отцовского тепла мне не хватало ещё больше, чем материнского. – Ладно, пора. Лимузин уже подъехал, – отец отстранился, ещё раз осмотрел меня, улыбнувшись краем губ, и вышел из комнаты. Мама последовала за ним. В дверях она остановилась, будто что-то тянуло её обратно, но через пару секунд она все же скрылась из виду, оставив нас с Машей наедине.

– Ты прекрасна, – улыбнулась Маша. В искренность её слов я по-прежнему не верила. – Надеюсь, на своей свадьбе я буду так же неотразима, – она замолчала. Я отвернулась к зеркалу.

– Будешь. Не сомневайся.

В который раз за день повисло неловкое молчание. Напряжение между нами было таким сильным, что я, казалось, могла до него дотронуться.

– Ну что, идём?– произнесла Маша, взяв меня под руку. Я глубоко вздохнула. Совсем скоро всё случится…

У подъезда нас ждал роскошный белый лимузин. На его крыше красовались два золотых кольца, переливающихся на солнышке. Боковые стёкла и ручки дверей украшали яркие воздушные шарики. Я была в восторге!

Внутри салон был так же прекрасен, как и снаружи. Сидения, обшитые кожей, зеркальный потолок, подсвеченный всем спектром яркий огней, создававший в салоне невероятную сказочную атмосферу, сотканную из тайн и загадок; маленький камин, использующийся скорее для атмосферы, нежели по прямому назначению; ритмичная музыка; мини-бар, которым почти сразу же воспользовался отец. Мне всё это, до сих пор, казалось сном. Я боялась вздохнуть лишний раз, дабы не разрушить его.

Мы ехали чуть быстрее среднего. За окном мелькали величественные и массивные городские пейзажи: дома, устремляющиеся куда-то в небеса, соседствовали с маленькими домиками в пять-шесть этажей, магазины, кафе, клубы, суетящийся поток машин, среди которых находились и мы. Интересно, о чем думают все эти люди, несущиеся в своих автомобилях по полупустой дороге? О чем они мечтают? О чем сожалеют? Какие строят планы?

– О чем задумалась? – спросила Маша, заметив, что я молча смотрю в окно.

– Не знаю, просто думаю. Нервы сказываются.

Маша улыбнулась, протянув мне бокал с чем-то красным. Очевидно, вино.

– Нет, спасибо. Совсем не хочется пить.

– Да брось, Свет, зато нервничать перестанешь.

Я покачала головой – не любитель алкоголя. Маша пожала плечами и осушила сосуд.

– Расслабься, Свет, ты же на казнь едешь, а на свадьбу. Чего так нервничать?

– Не знаю, так со всеми, наверное, бывает. Колени трясутся просто. Мам, у тебя тоже так было?

Мама кивнула.

– Да, доченька, я тоже очень переживала. Особенно, стоя у алтаря. Но волнение быстро прошло, поэтому не переживай, всё будет хорошо.

Ах, если бы…

Наконец мы прибыли на место. Отец вышел первый. Открыв передо мной дверь, он помог мне спуститься, придерживая подол платья. Папа…

На парковке возле Загса было много автомобилей. Как дорогих, так и не очень, но “Шевроле“ Антона я не заметила… Может, опаздывает?

– Мам, Антона ещё нет, он не приехал.

– Мы, видимо, быстро добрались. Надо просто подождать.

Мамочка…

–Да, Свет, до церемонии ещё десять минут, – произнесла Маша, стараясь не смотреть мне в глаза. Её хмельное настроение постепенно улетучивалось. Я заметила это, и картина постепенно начала складываться, словно паззл. Нет, наверное, я ошибаюсь. Она не могла так поступить. Или всё же могла?

Моя сказка рушилась на глазах. Мой прекрасный сон разлетался на части, оставляя на память о себе лишь груду сияющих осколков.

– А будет ли вообще эта церемония? – печально произнесла я, плюхнувшись на лавочку возле парковки. Маша с ужасом посмотрела на меня. Я всё поняла, и она почувствовала это. В её глазах читалось чувство вины, стыд. Но мне было всё равно. Мне не хотелось верить в подобное, сознание отказывалось принимать это. Я до последнего надеялась, что ошибаюсь. Надежда умирает последней, ведь так?

– О чём это ты, милая? – засуетилась мама.– Как это “будет ли она вообще”? Конечно, будет. Что с тобой? Ты просто перенервничала. Он скоро подъедет. Может, тебе водички дать? Лёш, спроси у водителя, есть ли простая вода? Или всё-таки вина лучше? Милая, чего ты хочешь? Лёш, иди же! – мама тараторила без остановки, отец метался туда-суда, не зная, что делать, а я просто смотрела на Машу. Она опустила глаза, избегая зрительного контакта. Сейчас мне хотелось расцарапать ей лицо, вцепиться в её густые волосы пшеничного цвета. Было больно и… Просто больно. – Ну же, доченька, что тебе принести?

– Ничего не надо, мам, правда, – я попыталась улыбнуться. Не вышло. Поднявшись, я поплелась в сторону дома, чем вызвала всеобщее недоумение.

– Милая, куда ты? Антон вот-вот приедет, стой! Что вообще происходит?

Я остановилась и повернулась к матери лицом. Слёзы копились где-то внутри и готовы были в любой момент вырваться наружу. Мне не хотелось, чтобы это видели мои родители. Мне не хотелось, чтобы это видела она.

– Поинтересуйся у Маши, она расскажет тебе всё, что хочешь знать. При чём, в самых ярких подробностях. Так, Маш? Я права?

– Свет, прости, – произнесла Маша, всё так же стараясь не сталкиваться со мной взглядом. – Это как-то само вышло, прости…

Прости, прости… Мало произнести это слово. Если ты не раскаиваешься – оно превращается в обыкновенный бессмысленный звук. Маша же, похоже, совершенно этого не понимала и продолжала твердить одно и то же. Нет, не прощу. Никогда.

– Как-то само… Ничего не хочу слышать, Маш. Знать тебя не хочу.

Мама пребывала в полном ступоре, отец тоже. Повисло минутное неловкое молчание, во время которого каждый из тех, кто стал свидетелем этой сцены, пытался придумать, что лучше сказать в такой ситуации, но слов не было. А я… Мне просто хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы не видеть эту лицемерку. Как только я поравнялась с лимузином, водитель открыл передо мной дверь.

– Нет, спасибо, я пешком, – произнесла я, вытирая нахлынувшие, наконец,слёзы.

– Вы уверенны? Обещали дождь.

Я кивнула. Дождь… Дождь сейчас самая меньшая из моих проблем.

***

– Антон, привет. Это Света, ты ещё помнишь меня? Теперь я всё знаю. Что же, ты выбрал для расставания весьма удачное время. Так вот, запомни – я никогда тебя не прощу. Слышишь? Никогда. Надеюсь, ваш брак будет таким же прекрасным, как и наш с тобой, – оставив голосовое сообщение своему несостоявшемуся жениху, я убрала телефон обратно в сумку. За последний час мама звонила мне десять раз, отец, раз пять, а Маша… Она не звонила вообще. Не знаю, почему. Стыдно ли ей за то, что она совершила? Не думаю. Антон… Как же сильно я ненавидела его сейчас.

Предательство. Почему-то мне всегда казалось, что я никогда не познаю его вкус. Что моя жизнь будет долгой и счастливой, без боли и слёз, без потерь и страданий. Как же я была наивна.

Я медленно шла по городским улицам, ловя на себе многочисленные взгляды прохожих. О, эти взгляды, полные сочувствия. Вид у меня сейчас был и правда жалкий: тушь потекла от слез, оставив чёрные полосы на щеках, подол некогда белоснежного платья извалялся в пыли и грязи московских улиц, грустный взгляд, полный боли и сигарета в руках… Да, я вновь закурила. Эмоции, что поделать. Увидь я на улице нечто подобное, смотрела бы так же, так что ничего удивительного, что я сегодня была центром внимания. Я не знала, куда иду. Просто шла и всё. Вперёд. В попытке убежать от навалившихся событий. Слишком много переживаний для одного короткого дня.

На улице постепенно смеркалось. Солнце медленно приближалось к горизонту, окрашивая небо в жёлтые, розовые и рыжие тона. Прохожих становилось все меньше и меньше, так же, как и взглядов, направленных на меня. Все спешили поскорее добраться до дома, где ждёт семья… В отличие от всех этих людей меня домой, совсем не тянуло. Наверняка отец с матерью останутся на ночь, и, приди я домой, завалят меня кучей вопросов, отвечать на которые мне не особо хочется. Не потому, что я обижена, разбита и так далее, а потому, что я не знаю на них ответов. Я достала телефон, чтобы посмотреть время, и как раз в этот момент мне позвонила мама. Мне стало стыдно за своё поведение и игнорирование её многочисленных звонков, и я решила ответить.

– Алло, – тихим голосом произнесла я, продолжая брести по дороге.

– Светочка, милая! Почему ты не отвечала? Я разволновалась совсем! Где ты? Когда придешь домой?

– Не знаю мам, мне не особо хочется сейчас сидеть в четырёх стенах, прости…

– Доченька моя… – мама замолчала. Послышалось едва уловимое всхлипывание. – Милая, приходи домой. Мы с папой очень волнуемся за тебя.

Я вздохнула. Жалко мне маму. Даже не представляю, что она чувствует сейчас.

– Ладно, мам, скоро приду.

– Тебе приготовить что-нибудь?

– Нет, спасибо, ничего не хочу, – я поспешила положить трубку, так как чувствовала, что мамины расспросы на подходе. Это не совсем то, что мне сейчас нужно.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что нахожусь совсем недалеко от дома, буквально в паре километров. Оставалось лишь перейти дорогу и свернуть за площадку.

Светофор призывно загорелся зелёным. Я ступила на проезжую часть и медленно зашагала к противоположной стороне. Вдруг откуда-то слева до меня донесся оглушительный рев мотора. Повернув голову в направлении источника звука, я оторопела. Это была машина Антона. Он сидел за рулём, одной рукой сжимая «баранку», а другой обнимая за плечо Машу. Она довольно улыбалась, по-хозяйски свесив локоть из открытого окна. Надо же… Она совсем не выглядела опечаленной. Периодически Антон отвлекался от дороги, чтобы поцеловать девушку. Я стояла и смотрела на приближающийся автомобиль. Просто стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места. Я понимала, что нужно отойти, освободить шоссе, но ноги меня не слушались. Всё моё внимание сосредоточилось на “Шевроле”, угольно-чёрного цвета, который ехал прямо на меня. Это произошло быстро, почти молниеносно. Всего мгновение, и машина столкнулась с моим телом. В тот миг я не почувствовала боли. Однако, к моему сожалению, это был далеко не конец. Автомобиль затормозил в паре метров от места трагедии. Маша сразу же выскочила из салона и направилась ко мне. Я видела всё это, потому что, несмотря на изломанные кости и кашу из внутренних органов, я всё ещё была жива. Девушка быстро поравнялась с моим телом. Слёзы потекли по её щекам. Она плакала, а я ощущала во рту вкус собственных почек.