Неправильное время

Мерное гудение полотна дороги действовало успокаивающе и держать глаза открытыми было всё сложнее. Пожалуй, Ина бы поддалась сну, прислонившись головой к стеклу автобуса, но так ведь и проехать мимо дома недолго и потом через весь город возвращаться.

– У Центра опять аномалия открылась. – Всего несколько слов, и сон испарился, словно и не было его. Какая ещё аномалия?

– И что, пострадал кто? – Женский голос любопытный, жадный, пока им ещё интересно. Пока. Люди не гибли в аномалиях уже очень давно, к ним привыкли относиться как к неприятному, но безобидному явлению. Но если всё продолжится, если люди начнут гибнуть, то любопытство быстро перейдёт в страх, а там и в гнев.

– Да кто же его знает. Там ОЛА сразу всё оцепили, никого не подпускают, смотрят что-то. У меня там подруга рядом, так ей даже видео снять не дали. – И столько возмущения, словно не понимают, что организация ликвидации аномалий ради них старается. Ведь знают, что близко к аномалиям соваться не стоит и даже соблюдают обычно. Но на новые аномалии это знание почему-то не распространяется, рвутся посмотреть, сфотографировать, снять на видео и даже не задумываются, что непонятные и неизученные аномалии могут повести себя непредсказуемо.

Ина выпрямилась, перевела взгляд на говорящих, но две женщины средних лет уже говорили о видео, которая одна из них на той неделе сняла возле всё того же Центра. Сплетницы. Толку от них. Но аномалия. Нужно узнать про неё. Ина щёлкнула по браслету, вызывая вирт-экран, открыла меню сообщений и замерла. Ну и куда она напишет? Те, кто знает про аномалию, наверняка все около неё и слишком заняты, чтобы общаться с одной из закрывающих, а остальные знают не больше двух сплетниц. Посмотреть бы своими глазами, но Ина совсем недавно закрывала другую аномалию и только возвращалась домой. Сил ехать на другой конец города до центра не было. Это она точно уснёт и толку с неё будет?

Нет, нужно домой, а там она уже подумает. В крайнем случае ничего не случится, если она узнает про аномалию от коллег, когда вернётся после обязательного двухдневного отдыха. Главное, чтобы за это время больше ни одна аномалия не открылась, а иначе ОЛА может просто не хватить закрывающих. Где это слыхано – по две аномалии за день? Раньше объявляли режим близкий к чрезвычайному, если за месяц появлялось больше десяти в одном секторе. Но в этом месяце число аномалий только в планетарной столице превысило два десятка. Считать же общее число проявлений аналитики ОЛА уже откровенно боялись. И, главное, не одной аномалии в джунглях или на полюсах, как раньше, все сплошь в крупных городах, на оживлённых улицах.

Автобус затормозил, медленно опустился на магнитное полотно дороги, открыл двери. Пора, её остановка. Покрепче придержать ремешок сумки и из задней двери прыгнуть на платформу остановки. Автобус опять не долетел почти метр, программа сбоит, а транспортники отговариваются нехваткой денег. Большинство пассажиров, зная о сбоях, предпочитали выходить через передние или средние двери, но Ина слишком задумалась и могла просто не успеть выйти. Пришлось рискнуть и прыгнуть на платформу, рискуя пролететь два десятка этажей до нижней пешеходной улицы. Обошлось. Как и всегда. Скорее бы уже машину починили, чтобы не приходилось акробатикой заниматься. Ина стукнула каблуком по диску на краю платформы, запрыгнула на индивидуальное средство передвижения и направила к дому, благо было недалеко. Диски она не любила ещё больше, чем сбоящие автобусы. У них сбои случались чаще и заканчивались фатальнее.

У дома она отпустила диск. Три десятка этажей вверх под незнакомую мелодию, считаные сканером отпечатки пальцев и, наконец, любимый диван. Глаза закрывались, в голове шумело. Переизбыток аномалий уже сказывался на ОЛА. Опытных закрывающих не хватало, и на сегодняшнюю работу ей в напарники достался абсолютный новичок. Пришлось закрывать самой.

Ина лениво приоткрыла глаза, вновь открыла вирт-экран. Нужно всё же что-то узнать про новую аномалию. Ну хоть что-то же должно было в новости попасть. Ни один репортёр такой шанс не упустит, даже если придётся снимать над головами у оцепления. Дронов ОЛА к аномалиям не подпускала принципиально, сбивала на дальних подлётах. Попадания в точки искажения времени для техники, как правило, были даже плачевнее, чем для людей. В лучшем случае всё заканчивалось почти полным разрушением части корпуса, как с её машиной. Вот только возмещения вреда безутешные хозяева требовали почему-то с ОЛА, словно забыв, что сами направили ценную технику в аномалию.

Газетчики не подвели. Первая же новость имела огромный мигающий сразу тремя цветами заголовок «Что случилось с аномалиями? Почему организация ликвидации аномалий скрывает от нас правду?» Ина полистала статью, кривясь, и закрыла, не дочитав до конца. Как всегда. Никто ничего не знает, а виновата ОЛА. Предположить, что организация и сама ничего не понимает, у творцов статей не хватает ни то мозгов, ни то совести. Хотя знакомо ли им вообще такое слово? В такие моменты Ина остро жалела, что предоставленная планете почти полная автономия ограничивала здесь работу имперских цензоров. На Земле такая статья не имела бы шанса увидеть свет даже на самом забытом сайте. А здесь вон, на первой странице.

– Так, ладно. – Ина потёрла виски, похоже, из газет тоже ничего не узнать. Значит, через два дня на работе, если только раньше не вызовут. Нужно же кому-то закрывать аномалии. А если их станет ещё больше? Сколько они вообще могут множиться? И почему? Не придётся ли просить помощи у Империи? Ох, и не хотелось бы. Имперцы ведь могут и припомнить запрет на изучение аномалий для их учёных.

От окна донеслось сдавленное бормотание. По стеклу ползла муха. Ползла и жаловалась на жизнь. И диски по улице летают, и свалок совсем нет, и ящиков этих прозрачных наставили, и, главное, непонятно, как же выбраться из этой коробки. Вроде ничего нет, а лететь что-то не даёт. Ина слабо усмехнулась, встала. Насекомые в городе были нечастыми гостями. И как эту муху сюда занесло? Не иначе как недавно вылупившаяся. Прилетела, привлечённая блеском стекла небоскрёбов, да и потерялась, не смогла выход найти.

Муха замерла, скосила на Ину один фасеточный глаз и прожужжала что-то про глупых людей, которые не могут её в покое оставить. Ина вновь усмехнулась. – Во-первых, добрый день. Во-вторых, я могу помочь преодолеть невидимую преграду, но если продолжишь обзываться, то делать этого не стану. – Муха снова замерла, но теперь уже совсем по-другому. Будь она человеком, сейчас бы хлопала глазами и стояла с открытым ртом, но насекомые выражали удивление иначе. Ина понимала их, сколько себя помнила. В её селении их было много. Когда она в шесть узнала, что мама не понимает, о чём говорят стрекозы на пруду или большие и толстые заасские жуки, была столь же изумлена, как эта муха. К десяти приучилась скрывать. Люди никогда не любили странных. Быть обычной было спокойнее, пока дар закрывающей не обнаружился, конечно. Его уже было не скрыть. – Да, я тебя отлично понимаю и не пытайся делать вид, что ты не понимаешь меня.

– Ладно. – Муха быстро провела передними лапками по глазам. – А все люди меня понимают?

– Я других таких не знаю. – Муха не отозвалась, продолжила требовательно пялиться на Ину. Мух она недолюбливала. Думали те быстро, почти так же, как люди, большинство насекомых соображали куда медленнее, зато любили вот так молча смотреть огромными глазами, от которых Ине становилось не по себе.

– Я помогу тебе выбраться из комнаты и могу вывезти из города, но в обмен на одну услугу.

– Какую?

– Возле центра научных исследований сегодня открылась аномалия. Хочу, чтобы ты туда слетала, посмотрела на неё и рассказала мне.

– Если бы я разбиралась в этом вашем городе, уже бы давно улетела. – Это над ней муха смеётся что ли? Ину так и потянуло прихлопнуть чем-нибудь эту болтливую гадину. Пришлось сжать кулаки и сделать несколько глубоких вдохов.

– От круглой площадки внизу отходит длинный транспорт с алой полосой, сядешь на его крышу и будешь сидеть, пока сбоку не появится высокое здание с золотым шпилем. Где-то рядом должна быть толпа людей, спустишься к ним и посмотришь, только в аномалию смотри не залети. – Интересно, что же там за аномалия? Муха ведь не поймёт. Ну, если только в неё кто-нибудь ещё до появления ОЛА не попал. Тогда всё легко определяется, даже для насекомого. Замер кто-то без движения – остановленное время заморозки, двигается крайне медленно или, наоборот, очень быстро, но не сходя с места – замедленное или ускоренное время перемотки, а если аномалии уже и нет, то скачок уже поглотил жертву, превратив в глубокого старика или, наоборот – в младенца. Хотя с тем же успехом это может значить, что закрывающие успешно справились со своей работой. Но тогда там и толпы не будет, чего на пустое место смотреть? – А потом вернёшься сюда на таком же транспорте, расскажешь мне, и я сразу отвезу тебя на границу города.

Муха покрутила головой, ещё дважды протёрла глаза лапками, подняла крылышки и с тихим жужжанием перелетела на плечо Ины. – Поняла. Согласна. Убери невидимую преграду.

– Это называется стекло. Оно прозрачное, поэтому ты его не видишь. – Ина вызвала через браслет программу управления домом, окно зашипело и немного опустилось, вдвигаясь в пол. Мухе пролететь хватит. – Его может выдать блеск. Постарайся не врезаться в такое. И от людей держись подальше, чтобы не прихлопнули.

– Буду. – Снова жужжание крылышек и муха исчезла за стеклом. Ина проводила её взглядом, глубоко вздохнула и рухнула обратно на диван. Задачу удовлетворения своего любопытства она выполнила, теперь можно и поспать, пока муха не вернулась.

***

– Здравствуй, Инесса. Проходи. – Непосредственное начальство, глава закрывающих, поприветствовал её довольно мрачно, неплохо при этом изображая украшение кабинета уже своего непосредственного начальства – главы ОЛА.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.