Время огня. Кипрей
- -
- 100%
- +
Насколько Лиар знал, повзрослевший Эрег давно взял власть и войска в свои руки. Он пока не объявлял Эверрану войны, но и о союзничестве не шло речи, его варвары исправно разоряли предгорья, но ответственности за это никто не брал. С посольством в Белую долину Эверран не совался: гостей там не жаловали.
И заявиться к ним вот так, без приглашения?.. Славная мысль, вон Сивер Аритен однажды попробовал. Потерял несколько человек из числа приближенных и едва не погиб сам. В итоге горцы, правда, пострадали куда сильнее: именно тогда были убиты предыдущий владыка и вся его семья, кроме малолетнего Эрега. Что ж, эверранский император не нападал первым, но умел дать отпор… Но то Сивер! А Лиару-то что там ловить, да еще без войска?
Отчаянные бойцы, но скверные солдаты, малознакомые со словом «дисциплина», горцы были не так уж опасны на равнинах. Принцесса Альярге разбила их под Тавой несмотря на то, что многократно проигрывала числом. Но на своей территории бойцы Эрега становились почти неуязвимы.
Стало быть, Лиара все-таки сбрасывают со счетов. Интересно, на кого теперь делаются ставки: на Эйлен или на Анхейра?
– Господин, могу я?.. Разумнее будет усилить кордоны возле основных троп – на случай, если Эрег действительно предпримет атаку! – Вальд. Он тоже понял, куда дует ветер… Но, хоть в груди и пекло от чувства благодарности к этому человеку, смысла в его потугах не было никакого. – Ни один посол не сумеет изменить решения владыки, если тот действительно настроен воевать.
Сэйгран даже головы не повернул в сторону графа.
– Нам следует выразить Эрегу свое почтение и добрые намерения, – обронил он. – Вашего предложения это, впрочем, не отменяет. Кастен, займитесь формированием дозорных отрядов.
Интересно. А почему весь этот цирк вообще называется советом? Забавное название, учитывая, что ни разу еще Сэйгран Ивьен ни с кем не посоветовался. Все решения уже приняты, а то, что происходит здесь… Так, формальность. Хотя любопытно, а вот если прямо сейчас – на колени? Прилюдно раскаяться, начать молить о пощаде, поклясться, что отныне будет повиноваться во всем?.. Помогло бы?
– Но риск для посла будет слишком велик, господин, это же дикари, варвары!.. – в голосе гартарского графа звучала тщательно скрываемая паника. – Прошу вас, вспомните, чем подобное посольство обернулось для нашего предшественника!
Упрямый же ты человек, Вальд Гарта! Только он уже все решил. И ни к чему тебе унижаться, ты ведь ненавидишь просить.
Альвир поднялся.
– Полагаю, кандидатуру для столь ответственной миссии вы уже определили? – Надо же, впервые он смотрел на регента в упор и не испытывал потребности отвести взгляд. Это, наверно, оттого что терять теперь стало нечего. – Господин граф, а чего бы вам меня просто не повесить? Оно и быстрей, и надежнее… А то вдруг опять выживу, как в Траурную зиму?
Тревожные шепотки стихли разом, и в зале стало необычайно тихо. Оглушительно ударилось о стол дно кубка, так и не донесенного до рта командиром столичных стражников. Эль в ужасе прижала ладонь к губам. Адалан Этер, привычно занимавший место писаря, отдернул от бумаги руку с пером – будто обжегся. Никто и никогда не пытался так говорить с Сэйграном во всеуслышание. Да и наедине едва ли. Регент мог посылать на смерть, подставлять, разменивать – неприкрыто, демонстративно – и никто не посмел бы сказать об этом вслух. Но Лиару терять было нечего, и ему вдруг стало смешно.
– Его высочество желает предложить другую кандидатуру? А я полагал, вам нравится лично участвовать в подобном. – Регент был единственным, кого слова принца, похоже, не впечатлили, едва ли он вообще был способен на подобное чувство. Как, впрочем, и на любое другое. – Разве не вы добровольно возглавили поездку в Анвай? Не говоря уже о ваших действиях здесь, в замке… Долг принца – защищать свою страну, не вы ли об этом твердите? Так прекратите истерику и исполняйте свой долг.
Альвир стиснул зубы. Что ж, регент всегда умел запихивать племяннику в глотку его собственные слова. Да, нечто подобное принц, конечно, говорил и даже повторить готов: беречь и защищать Эверран – его единственный долг. И чтобы его исполнить, Лиар Нейд всегда готов был на любой риск. Но фениксы раздери, есть разница между риском и самоубийством! Последнего даже боги не одобряют. И хоть бы смысл был в этой треклятой поездке – все б не так тошно!..
– Как будет угодно вашей светлости, – наконец отчеканил он.
Совет продолжился, слово взял Кастен, и речь пошла о подготовке дозорного отряда, способного в случае необходимости задержать горцев. Нейд рассеяно кивал в такт словам и больше всего на свете хотел поскорее покинуть этот бесов зал. Сил не было сидеть под десятками пристальных взглядов – удивленных, сочувственных или откровенно довольных. Он едва дождался окончания и первым зашагал к выходу.
– Задержитесь.
Голос дяди застал уже на пороге. Пришлось посторониться, пропуская остальных. Через несколько минут в помещении они остались вдвоем, даже вездесущий дядин секретарь вышел.
– Кто-то из наших людей ведет переписку с Эрегом, – все так же бесстрастно, будто ничего не случилось, сказал регент. – И я пока не знаю наверняка, кто именно. Вам известно, что внедрить своего соглядатая в Белую долину еще сложнее, чем в лагерь степняков. Как результат, мы почти ничего не знаем о делах горцев. А теперь кто-то намерен использовать их в заговоре против вас и меня.
Нейд мысленно выругался. Фениксы разберут, отчего в загривок мертвой хваткой вцепились мурашки: от спокойного тона этого страшного человека, от предстоящей поездки или от осознания того, что очередная попытка переворота не заставит себя ждать.
– Я хочу, чтобы вы выяснили все, что сумеете: обращайте внимание на любую мелочь, на косые взгляды, привычки, обиды. Обещайте Эрегу что угодно, унижайтесь, врите – неважно, мне нужно, чтобы мир с Долиной продержался хотя бы до осени.
Ах, ну раз регенту нужно, то как иначе?.. Что ж может быть проще? Поклясться воинственному варвару в вечной дружбе, пару раз поцеловать ему сапоги – и готово.
– Я сделаю все, что в моих силах, дядя.
– Не сомневаюсь. И да, вот еще что… В заговоре замешаны не только горцы, но и Ирей, и некоторые силы Диона, и одни боги знают, кто еще. Если все они атакуют разом, повторится Война Огня, с той лишь разницей, что мы с вами – не Аритены. Наше положение проигрышно изначально.
Он был прав. Он, как всегда, был прав, сожри его фениксы, но что Лиару с этой его правоты?! Альвир не бог и не маг, как он должен расположить к себе Эрега, который, похоже, имеет немало претензий к роду Альвиров?!
– Я понял.
– Тогда не смею дольше отнимать ваше время. Вероятно, вам многое надо успеть до отъезда. Господин Рейер по пути ознакомит вас с некоторыми нюансами.
Успеть? Да, успеть перед такой поездочкой хотелось бы немало. Пожить, например, – не до двадцати, а подольше. Усесться на трон, раз уж родиться крестьянином не довелось – хотя, видит небо, под рукой Лидала[5] он был бы куда счастливей. Семью завести, в конце концов. Но время – штука коварная, его всегда или много, или ничтожно мало. Вот как сейчас: ни на что из перечисленного его, конечно, не хватит, а для того, чтоб собрать седельные сумки и вскочить в седло, Лиару Альвиру и пары часов было бы много. Так к чему ждать?
Хотел заглянуть к Жаворонку, даже до лестницы дошел, но потом повернул назад. Нейд не умел прощаться и соплей лишних не выносил. Да и что он будет делать, если мальчишка опять за ним увяжется? С него ведь станется, с Жаворонка-то… Вместо этого разыскал Анхейра Гарту, попросил присмотреть за парнем и по возможности приставить к делу – к Вальду не обратился, он человек жесткий и принципиальный, не уживется с ним Рик Жаворонок. Анхейр все же относится к жизни куда проще.
– Ну, ближайшую пару недель-то его вообще лучше не трогать, пусть отлеживается, а там… Я тебя очень прошу, помягче. Да меня не будет-то от силы месяц, ты же знаешь, я быстро. Доберусь, портретом поторгую, наобещаю всякого – и назад.
Анхейр скептически хмыкнул. Видно было, что ни в какое «вернусь» двоюродный братец не верит вовсе, и не сказать, что его это так уж расстраивает. Парня можно понять: теперь ему как никогда ярко светит корона Эверрана.
– Как у тебя все просто.
– А чего усложнять? Должен поехать – поеду, должен вернуться – вернусь! – отмахнулся Альвир. Сложно сказать, кому на самом деле предназначались эти слова. Наверно, все-таки не Анхейру.
А уже через несколько часов он двигался по улицам нижней Эверры в сторону восточных ворот. Вопросительные шепотки за спиной принц игнорировал: не было желания объяснять, какого беса его понесло этой дорогой и с чего он решил дать здоровенный крюк. Справа назойливо маячил Рей – вот кого Лиар бы еще лет сто не видел, но дядя снова решил навязать. Да вообще, ребята подобрались не самые приятные, принц сначала хотел возмутиться, а потом рассудил, что так даже лучше. Тащить в Закатные горы кого-то из приятелей было бы куда тяжелее.
– Придержи повод, я на минуту, – бросил он Рею – пусть хоть какая-то польза от него будет – и, соскочив на землю, двинулся к ступеням невзрачного строения, зажатого между стеной кузницы и казармой.
Как здесь возникло святилище Тиол, никто толком не помнил, дело давнее. Народ из верхнего города сюда забредал нечасто, больше местные, но его чтили и берегли.
– А, так он удачу просить!.. Так бы и сказал, оно понятно перед такой поездкой. Хотя тут никакая удача не спасет, – протянул кто-то из гвардейцев, очевидно считая Альвира глухим.
Принц не стал разочаровывать парня и, сделав вид, что не услышал, взбежал по ступеням. Тихо, стараясь не мешать молящимся, приблизился к вырезанной из дерева женской фигуре – давно резали, волокна потемнели, а кое-где и сколы появились, но, боги, с какой любовью, с каким тщанием неизвестный мастер подошел к делу! Она словно застыла на мгновение посреди танца, вот-вот оживет и продолжит кружиться. Лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц был устремлен в сторону, но Альвиру показалось, что она его видит… Тиол, рыжая богиня удачи.
И быстро, пока никто не обратил на него внимания, принц положил на деревянный постамент у ее ног горсть медовых леденцов – ну, женщина же, они, вроде, сладости любят – и букет одуванчиков. Гвардеец ошибся, Лиар Нейд не собирался ни о чем просить Тиол, он просто зашел сказать «спасибо».
Ледяное спокойствие Сэйграна и горячий гнев Эрега… Отчаяние в глазах Вальда и затаенная радость Теана Эльвинара. Это ерунда, с этим он уж как-нибудь справится. Что это такое в сравнении с десятью часами ожидания, когда вслушиваешься в чужое рваное дыхание и не знаешь – очнется или нет.
Очнулся. А потому, что бы там ни говорили, Лиар Альвир был бесовски везучим человеком.
Глава 2
Рик Жаворонок. Эверран, столица
Он скрючился в очередном поклоне, выпрямился и спешно нырнул в ответвление коридора – так было дальше, но зато сложней наткнуться на кого-то из господ. Тьфу, бесы, еще пара недель такой жизни, и мышцы на брюхе у Рика Жаворонка станут точь-в-точь как у Альдорских гладиаторов – кубиками. Кто ж это выдержит, кланяться через каждый шаг?.. Замок без Нейда вообще превратился в лабиринт с кучей ловушек и препятствий. Нет, всерьез Рика все еще не трогали: вдруг да случится чудо и эверранский принц вернется живым, как с ним потом объясняться? Дело сомнительное, но он же сволочь везучая… Однако пару раз выхватить по морде Рику уже довелось.
Уезжая, принц отдал слугу Анхейру Гарте, как коня или там пару сапог, и первым порывом было послать все к бесам, попросту слиняв из города. Но когда на одной чаше весов лежит неуместная обида на злейшего врага, а на другой – корона Эверрана, становится не до жиру. Приходилось терпеть. Надо отдать Нейду должное, выбор он сделал не худший: Анхейр Гарта был лишен и суровости старшего брата, и надменности сестры, так что прислуживать ему было не так уж противно. Нет, он не считал слуг ровней, как это делал Лиар Альвир, напротив… Люди же не считают ровней домашний скот, и нет в том никакой надменности, просто так уж распорядилась природа. Вот подобным образом и держался господин Анхейр.
Если Вальд Гарта не считал за людей слуг и разного рода придворных прихлебателей, то Анхейр за людей не считал вообще никого. Со всеми он держался приветливо и сообразно титулу, но мерещился Рику некий расчет. Будто смотрит граф на кучу хлама и думает, что вот это старенькое седло еще рано выкидывать, надо бы с него пыль стряхнуть, да и куртка вот эта вдруг зачем сгодится?.. В общем, был он человеком по-своему хозяйственным.
Внешностью граф Сэй пошел в мать: унаследовал от нее и светло-русые волосы, и приятную полноту, и мягкие, округлые черты лица. Разве что в разрезе глаз да форме бровей угадывалось что-то степное. И до того выходила располагающая к себе физиономия, что Жаворонок так и ждал от графа подвоха: с таким портретом только в карты жулить или лопухов на рынке обсчитывать – хрен кто заподозрит!
Впрочем, Рику с ним видеться почти не доводилось: это ж не Нейд, чтоб всюду за собой слугу таскать. Первое время граф еще присматривался к новому приобретению, видать, задавался тем же вопросом, что и все: на кой бес бывший каторжник дался эверранскому принцу. Потом, убедившись, что постичь лиаровские причуды невозможно, плюнул, передал Жаворонка в подчинение к одному из своих слуг – спасибо, хоть не Корду! С тех пор Рик видел господина разве что мельком.
Уже к обеду волшебник озверел окончательно. Тяжеленная штуковина на длинной ручке, заполненная горячими углями, скользила по сукну неохотно, складки упрямо не желали разглаживаться. Рик с тоской покосился на стоявшего поблизости Корда и отбросил идею помочь себе при помощи магической силы: этот так и высматривает, когда Жаворонок где-нибудь оступится. Бесы дери, вот как люди эти проклятые тряпки гладят, а?.. У Рика уже все пальцы саднили от случайных ожогов.
– Эй, можно, я?.. – Он вздрогнул, и только чудом не просыпал угли. Ну как Лина всякий раз ухитряется подойти так бесшумно?
Она забрала у смущенного Жаворонка гладильный прибор и вернула на подставку, потом, перехватив его ладонь, осторожно коснулась обожженной кожи.
– Ну что ж ты, хоть бы к Анатэ зашел… А то ведь еще с неделю болеть будет, – покачала головой девушка и, вновь взявшись за рукоятку, принялась ловко выглаживать замятую ткань. – Видишь? Легче, не дави так. Это несложно, если привыкнуть. Поверь, с женскими платьями куда тяжелее!
– Ага, спасибо, что хоть их Сэй не носит, – пробормотал Рик, чувствуя себя кромешным дурнем.
Вообще-то с роду он перед девками не робел – с какой стати? – но с Линой чувствовал себя скованно. А она будто этого не замечала. Засмеялась в ответ на его неловкую реплику и продолжила показывать, что и как делать. Даже жаль, что под ее руками куртка перестала артачиться и отгладилась почти что сразу, Рик бы с радостью еще так постоял. Все, что она там объясняла, он, конечно, прослушал, зато с удовольствием наблюдал, как выбившиеся из-под чепца рыжие пряди льнут к ее губам, и Лина вертит головой, стараясь стряхнуть их. Жаворонок даже не утерпел и, затаив дыхание, сам отодвинул особенно упрямый локон, заправил ей за ухо. Замер, ожидая увидеть на ее лице недовольство, но девушка только улыбнулась смущенно и чуть растерянно.
– Вот, держи, все готово. Видишь, совсем несложно. – Она протянула Рику графский наряд – нежно голубую куртку с белыми шелковыми лентами, обернутыми вокруг рукавов и свисающими почти до самого пола. Неудобная, небось, до одури. Ну, ирейская мода, что с нее возьмешь! – Ты, если вдруг у тебя что-то не получается, спрашивай, я помогу.
Лина умчалась, едва ли разобрав его сдавленное «спасибо», она вообще на одном месте долго находиться не умела, носилась по всему замку, хотя совершенно при этом не спешила и все делала на совесть и от души. Понятно, почему на нее не то что слуги, на нее и господа заглядывались!
– Так и будешь стоять или работать начнешь? Думаешь, она за тебя все делать будет? – недружелюбно окликнул хмурый долговязый парень, так же, как и Жаворонок, возившийся с анхейровским барахлом. – С каких пор у беглого ворья своя прислуга появилась?
Рик согнал с физиономии мечтательную улыбку и повернулся на голос. Н-да, внимание Лины – пусть даже дружеское, пусть ничего оно не значит – симпатии окружающих ему не добавляло. Ревнуют, завидуют… Корд с такой ненавистью глядит, что не по себе становится. Даже смолчал в кои-то веки. Надо бы с этим поосторожнее, Рику и без того почти любой здесь с радостью перегрызет глотку.
– Да работаю я, работаю. Уймись, приятель, – беззлобно отмахнулся он, и принялся вытряхивать угли.
Работать… Да за последнюю неделю он ничего другого и не делал. Разве что вот с Эридом один раз повидаться успел, и то ночью. А так все его время было занято подобной ерундой. Озвереть можно, вот Нейд как-то ухитрялся управляться с подобными делами сам, без посторонней помощи, а у этого личных слуг штук пять, и все с ног сбиваются. Впрочем, тосковать об уехавшем принце было совсем уж глупо: туда ему и дорога, если вдуматься. Зато не на его, Рика, ладонях останется кровь Лиара Нейда, горцы уж как-нибудь управятся сами. Если хоть половина того, что о них рассказывает молва, – правда – жуткий народец! И все-таки мог бы хоть попрощаться, что ли.
Ладно, это все ерунда, ломать голову, гадая, вернется эверранский принц или останется в Закатных горах, Жаворонок не собирался. Ему и без того было, о чем беспокоиться. Где-то на континенте его ненормальная тетушка готовится превратить Эверру в горящий факел, и как ее остановить, Рик не знал. А другие не знали тем более… Хранитель молчал, Эрид грозно таращил серо-зеленые глаза, стискивал зубы, но ничего толком не предлагал. Нужно было выходить на других, только ниточек, за которые можно потянуть, Рик имел отчаянно мало. Орвик? Знать бы еще, как этот лопух теперь на Жаворонка отреагирует. Да и не сказано еще, будет ли от стражника польза.
Впрочем, кое в чем с Анхейра Гарты стоило брать пример: в хозяйстве все может сгодиться, и разбрасываться людьми – последнее дело. Надо бы к Орвику все-таки наведаться. Еще бы вот время найти.
Отнес одежду Кимиру, лысоватому тучному типу, которого граф Сэй назначал старшим над своими слугами. Очень надеялся улизнуть по-быстрому, пока новых распоряжений не насовали, но где там!
– Почему так долго, плетей захотел? – напустился Кимир, буравя Рика маленькими острыми гляделками.
Жаворонок поморщился. Две вещи в жизни он особенно не любил: плеть и когда люди орут не по делу. Примирительно вскинул руки, демонстрируя, что вину свою полностью осознает и готов исправляться.
В итоге до темноты начищал серебряные приборы, расставлял вазы и тер сомнительного вида пятна на пушистых коврах. Руки так и чесались избавить Сэя от одной из серебряных безделушек – ну на кой бес человеку столько! – но осторожность брала верх. Сам граф, может, и не заметил бы, но вот прислуга… Нет уж, давать волю старым привычкам теперь не следовало. Отделаться удалось только к ночи, и Жаворонок, с тоской покосившись в сторону спален, двинулся к лестнице. Пес его знает, что завтра будет, а объясниться с Орвиком и правда следует.
Подстраховался, сделал солидную петлю, сбивая с толку возможных преследователей. Выбирал самые темные улочки и неожиданные повороты, а иногда останавливался и вслушивался в ночь, высвобождая при этом крохотную частичку магической силы – обличия, конечно, не принимал, но слух все равно здорово обострялся. Теперь, когда волшебник немного приноровился к подобному, голова почти не кружилась. Ночь отвечала тишиной: ни эха шагов, ни шелеста ткани… Что ж, это обнадеживало.
Но как бы там ни было, времени Рик потерял бесовски много. К внешней стене он спустился после полуночи, а уж на знакомый постоялый двор попал и того позднее. Даже замешкался немного, проходя через полупустой зал: а стоило ли притаскиваться посреди ночи? Краем глаза Жаворонок зацепил расклад фишек на игорной доске, отметил, что порции пива тут подают внушительные, а пыль со столов стирают разве что в годовщину падения Отступника, и то не в каждую. Впрочем, здешний сброд едва ли обращал внимание на подобные мелочи. Рик оглядел посетителей и уверился, что с такими физиями и в тюрьму не стыдно, не то что за грязный стол. Хотя… Ох ты ж, бесы!
С человеком, сидевшем в самом углу, они заметили друг друга одновременно. И неважно, что тот был одет в мешковатую рубаху и шаперон натянул по самые глаза, Рик все равно узнал его. Вернее, не его – ее. Виделись в роще у моста после того злополучного боя, будь он сотню и тысячу раз неладен! Умирающий Варрен – бывший приятель, а ныне не понять: не то враг, не то единомышленник… Чужая кровь на ладонях, неподдельная радость в глазах Лиара Альвира… Жуткий выдался денек. Рику не до того было, он не гадал, зачем незнакомая девчонка с медно-каштановыми волосами, скрыв лицо под шлемом, полезла в бой, а потом еще и сбежала до кучи. Но странность, понятное дело, подметил. А теперь вот, надо же, выпал случай спросить.
Если очередная марионетка Ордена, – плохи дела: ни драться не умеет, ни прятаться.
Жаворонок в два шага оказался рядом с ее столом, дамочка успела вскочить, но деваться ей было особо некуда. И кто так место выбирает?.. Сам Рик еще в детстве смекнул, что забиваться в угол не стоит, обманчивая это безопасность: видно тебя оттуда, может, и хуже, зато выбираться замучаешься, если что.
– Э, ты не торопись, разговор есть. – Волшебник постарался говорить тихо, чтобы не было слышно посторонним.
Она вздрогнула, побледнела так, словно сам Лант[6] по ее душу пришел. Рик аж растерялся сперва: никогда на него с таким ужасом не смотрели. Сколько себя помнил, он сам должен был ото всех подряд шарахаться, а тут вдруг на тебе!
– Я б на твоем месте не дергался, а то ж внимание привлекаем. Пойдем прогуляемся? Только если попробуешь сбежать, я кликну стражу – тут как раз один живет наверху.
Сказал и сам поразился своей наглости. Дожили. Беглый преступник Рик Жаворонок стращает кого-то стражей. Смешно сказать же! Интересно, что б он делал, засмейся девчонка ему в лицо и пошли к бесам? А могла ведь и сама стражу кликнуть, ничего бы он потом не доказал… Но та лишь стиснула зубы и кивнула.
Антара. Эверран, столица
Антара почти ничего не видела – то ли и правда ночь такая безлунная выдалась, то ли мутилось сознание. Вот все и кончилось. Удивляться было глупо, ну что она, не понимала, к чему идет? Дальше, наверно, будут подвалы эверрского замка, и, видит небо, ей не было жаль! Во всяком случае, не собственной жизни. Она и без того не принадлежала девушке. Антара из Аннея уже с месяц живет в долг.
Она знала человека, чьи пальцы сжали ее рукав – Рик Жаворонок, слуга принца Эверрана. Вероятно, где-то неподалеку ждал конвой. И как бы жутко это ни звучало, Антару устраивал такой исход: сгинуть в волчьем замке – это ничего, не самое страшное. Лишь бы только человек, за которым она следовала все это время, ничего-ничего не узнал. На остальное плевать.
– Ну что, давай знакомиться? – Ее спутник остановился так резко, что девушка едва устояла на ногах.
Небесные горы, великая Ане[7]… Неужели это еще один шанс?! Вокруг – пустой темный проулок. Одним богам ведомо, отчего черно-серебряный прислужник не потащил ее в замок или хотя бы к ближайшему гвардейскому посту, но не воспользоваться этим было немыслимо. Свободной рукой она потянулась к поясу, где висел нож.
– Э-э, спокойно! Убери зубочистку, – воскликнул он, шарахнувшись прочь.
Антара мельком подумала, что в драке у нее даже были шансы: как бы глупо она ни чувствовала себя с оружием в руках, Жаворонок с ним управлялся и того хуже. Только посмотрела на мальчишку, вскинувшего перед собой открытую ладонь, и поняла, что не ударит. Не сможет. За этот страшный месяц Антара успела лишить жизни двоих, и боги, до чего это оказалось мучительно! Но те хоть угрожали дорогому ей человеку, а этот… Этот смотрел возмущенно и даже укоризненно. Растрепанный, веснушчатый и совершенно нестрашный. Наверно, еще и младше самой Антары лет на пять.
– Что тебе от меня нужно? – обессиленно выдохнула она, чувствуя, как разжимаются сведенные судорогой пальцы. Нож стукнулся о землю, и эхо заметалось между стен.
Мальчишка скрестил руки на груди и пристально уставился исподлобья.
– А что нужно тебе? За каким бесом ты потащилась с отрядом в Холмы и что делаешь здесь? Зачем прячешь лицо?
– Не твое дело.
– Нет, конечно, не мое, – охотно подтвердил собеседник. – Я-то никто, и звать меня никак. Но в той самой таверне живет один мой хороший приятель Орвик, и ему тоже будет интересно!.. Вообще-то я ему про нашу прошлую встречу не рассказывал, но он был бы в восторге, я уверен. Романтик страшный, идеалист… А тут такая история!