Бора

Мира уложила волосы, подвела глаза тонкими стрелками и, довольная своим отражением, побежала в столовую. День обещал быть насыщенным и таким же прекрасным, как предыдущие.

— Ты опять опоздала, — бросила Кристина, отходя от стойки раздачи. — Завтра твоя очередь занимать нам место.

Пробираясь вперёд под недовольные возгласы очереди, Мирослава пристроилась за подругой.

— Да, помню, спасибо, — отозвалась она, пытаясь отдышаться после забега по коридорам общежития.

Игорь и Савелий уже ждали их за столом. Направляясь к друзьям, Мира то и дело ловила на себе восхищённые взгляды, и это внимание приятно ей льстило.

Кто-то резко толкнул её в бок. Поднос выскользнул из рук, и еда рассыпалась по полу. Парень, налетевший на неё, тут же скрылся в соседнем зале.

Друзья сразу подскочили к Мире. Игорь и Савелий помогли ей подняться, а Кристина стала отряхивать её одежду.

— Какого чёрта? — возмутилась она. — Что это было?

— Идиот, — процедил Савелий, глядя вслед обидчику.

— Я вся в пятнах, — только и сказала Мирослава.

Из соседнего зала донеслись крики, затем грянул грохот. Люди потянулись к дверному проёму.

— Что там происходит? — послышались растерянные голоса.

И вдруг один из стоявших неподалёку студентов закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Кровавая мокрота брызнула на пол и на одежду окружающих. Толпа шарахнулась назад. Парень судорожно вцепился в край стола, хватаясь за горло. Он задыхался и уже через мгновение потерял сознание, рухнул на скользкий пол и забился в конвульсиях.

Никто не решился к нему подойти.

Ужас стремительно расползался по залу, и в воздухе будто витала одна и та же невысказанная мысль: «Вирус. Это мозговирус».

Завыли сирены.

С криками и в панике ребята бросились к выходу. Расталкивая друг друга, студенты, охваченные ужасом, метались по коридорам, словно обезумевшая стая, не слушая слабый голос из громкоговорителя, безуспешно призывавший к спокойствию. Мирослава поддалась общему потоку и понеслась по коридору вместе с толпой.

Внезапно чья-то сильная рука вырвала её из людского потока и втолкнула в маленькое тёмное помещение. Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела знакомое лицо.

— Папа… папочка! — с облегчением выдохнула она.

— У меня осталось слишком мало времени, — взволнованно произнёс Евгений Соколов. — Сначала возьми это.

Он протянул изумлённой дочери крошечный предмет размером с ноготь.

— Проглоти.

— Что это? — опешив, она в смятении уставилась на него.

— Это биокрипт-капсула.

Мира прекрасно знала, что это такое, но не могла понять, откуда она у отца. Такие носители данных представляли собой гибрид биоматериала владельца и цифрового ключа. Более того, они находились под строжайшим запретом. Пользоваться ими разрешалось лишь узкому кругу лиц — в основном военным и государственным служащим. Её отец не относился ни к тем, ни к другим. Но сейчас это уже не имело значения. Мире предстояло спрятать капсулу и сохранить её, если, конечно, она вообще сумеет выжить.

— В ней содержится ценная информация, — продолжал отец. — Когда придёт время, ты узнаешь правду. И виновные будут наказаны. Расшифровать её сможет только твоя кровь — точнее, вещество в ней, которое проявится не раньше, чем через год.

— О чём ты вообще говоришь?

Но он будто ее не слышал.

— Ни один сканер его не найдёт. Потом он выйдет из организма естественным путём. Вреда здоровью это не причинит. Но если будут проводить углублённое обследование, тебе придётся позаботиться о том, чтобы носитель данных не обнаружили.

— Папа, перестань. Что происходит? — воскликнула Мира, сдерживая подступающие слёзы.

— Может, я редко говорил об этом, — смущённо отозвался отец, — но я люблю тебя. Очень сильно. Я хотел защитить тебя… — Он запнулся. — Хотел. Но не сумел. Прости меня.

— Папочка, я тоже тебя люблю, — шёпотом выговорила Мира.

За дверью прогремели первые выстрелы. Она вздрогнула и обернулась.

— И почему нельзя раскрыть правду сейчас? — с отчаянием спросила Мирослава, пристально всматриваясь в лицо отца.

На бледном, осунувшемся лице учёного резко проступали тени под глазами. Евгений Соколов выглядел измученным и неопрятным. Дрожащей рукой он протянул дочери пистолет. Нехотя взяв оружие, Мирослава, не отводя взгляда, произнесла:

— Ты не ответил.

— Люди ещё не готовы, — тихо сказал он. Потом кивнул на оружие: — Ты знаешь, как им пользоваться.

— Помню. Ты учил меня.

Он крепко обнял дочь.

— Мира, ты должна выжить. Любой ценой. И помни: — страх рождает сомнение, сомнение есть опухоль, а опухоли растут.

Он смахнул слёзы с её лица, попытался улыбнуться и, резко распахнув дверь, вытолкнул Мирославу в коридор. Где-то глубоко внутри Мира уже знала: это их последняя встреча. Больше они не увидятся, по крайней мере, не в этой жизни.

— Тебе пора, беги.

Дверь захлопнулась. На секунду повисла тишина, а затем раздался сухой, короткий выстрел. Мирослава застыла, не в силах вздохнуть. Ноги подкосились и стали ватными, а из глаз хлынули слезы отчаяния.

***

Белёсая непрозрачная дымка заполняла помещение. Почувствовав горький привкус во рту, Мирослава натянула воротник на нос и медленно сползла по стене. Дышать становилось всё труднее. Сквозь пелену, застилавшую глаза, она поползла вперёд. Мгла обволакивала со всех сторон, лишала ориентиров, будто нарочно преграждала путь. Ладонь соскользнула в чём-то липком, дёрнулась вперёд и уткнулась в мягкую, ещё тёплую плоть. Мира взглянула на руку: на запястье темнели кровавые следы. Секундой позже она уловила слабый металлический запах.

Лихорадочно ощупывая влажный холодный пол, она наткнулась на тело и, скользнув пальцами к шее, попыталась нащупать пульс. Его не было. Сдержав рвущийся наружу крик, Мирослава метнулась в сторону и по неосторожности налетела ещё на один труп. Вскочив, она бросилась прочь, вслепую ориентируясь по памяти и то и дело спотыкаясь о мёртвые тела.

— А ну стоять! — раздался позади требовательный окрик.

Мира не подчинилась. Ускорив шаг, она свернула за угол и скрылась за дверью. На мгновение показалось, что дышать стало легче, но это чувство оборвал звук тяжелых, неумолимых шагов. Грохот выстрелов расколол тишину. Кожу на руке будто хлестнули раскаленным железом — пуля задела предплечье. Отпрянув в тень, Мирослава бросилась вверх по лестнице, судорожно хватаясь пальцами за холодные металлические перила.

Резкая боль, почти заглушённая смятением, пронзила предплечье. Кровь редкими каплями отмечала ступени прерывистым следом. Грохот за спиной заставил её ускориться. Сжав пистолет здоровой рукой, Мирослава перенесла указательный палец на спусковой крючок и мысленно приготовилась к атаке. Гул погони отдавался в висках. Добежав до шестнадцатого этажа, Мирослава выскочила в жилой сектор и заперла за собой тяжёлую железную дверь.

— Попалась, — ехидно произнёс человек в военной форме.

Здесь дымка была слабее. Хорошая видимость позволяла разглядеть пустынный коридор, несколько знакомых ребят, чьи изувеченные тела застыли в неестественных позах, и высокого широкоплечего мужчину, лицо которого скрывал респиратор. Не раздумывая, Мира вскинула оружие.

Раздался выстрел.

В ту же секунду из ближайшей комнаты выскочил человек в защитном костюме.

— Ах ты, тварь! — донёсся его визгливый окрик.

Словно в бреду, Мира молча смотрела, как незнакомец приближался к ней с оружием в руках. Она направила на него пистолет, и снова раздался выстрел. Незнакомец повалился на кафель, несколько раз судорожно дернувшись, и затих.

Мира застыла на месте. Это было первое убийство в её жизни, и сразу две смерти легли на её совесть. Всё внутри перевернулось, когда она осознала, что стоит над телами людей, которых убила собственными руками.

Из-за двери одной из квартир осторожно показалась светловолосая макушка. В этой секции жили парни, а комната Миры и Кристины располагалась чуть дальше по коридору.

— Сава, — с облегчением выдохнула Мира.

При виде него оцепенение схлынуло, и вернулась способность действовать.

— Ты спасла меня, — прерывающимся голосом отозвался парень. — Заходи быстрее.

В апартаментах царили тишина и пустота. Крепко обнявшись, ребята жадно поцеловались. Почувствовав родной запах, Мира наконец осознала, насколько сильно её вымотал последний час — и физически, и морально.

Устроившись на диване, Мирослава устало привалилась к Савелию. Как маленькая девочка, она искала укрытия под его крепкой горячей рукой.

— Что творится? Что происходит? — немного успокоившись, спросила она.

— Вырвался вирус. Я не знаю как, — отозвался Савелий. — Мне сказали об этом те двое, которых ты застрелила. Они ведь тоже собирались меня убить.

— Но почему? — Мира старалась отогнать мысль о совершённом. — Почему они хотят нашей смерти? Почему нас расстреливают, как скот?

— Военные считают, что мы все заражены.

— Откуда здесь вообще мог взяться вирус? — сорвавшись на крик, воскликнула Мирослава.

— Тише. Нас услышат, — взмолился Сава.

Она заставила себя понизить голос.

— На Селене инфекция не передаётся воздушно-капельным путём.

— Но симптомы налицо. Многие впадают в кому, а потом их добивают. Я сам видел.

Загнанные в ловушку, перед лицом массовой бойни они притаились в укрытии и, не издавая ни звука, будто отсчитывали секунды до неизбежного столкновения.

— А где Игорь и Кристина? — нарушила молчание Мирослава.

— Я потерял их из виду, когда искал тебя.

Сава замолчал и внимательно посмотрел на неё.

— Что у тебя с рукой? И откуда оружие?

Проведя запястьем по запёкшейся крови и так и не выпустив пистолета, Мира только теперь по-настоящему почувствовала боль.

— Отец дал, — коротко ответила она.

— Ты виделась с отцом?

— Скорее прощалась.

— Что с ним?

— То же, что и со всеми вокруг. Он мёртв.

Ей не хотелось вдаваться в подробности. Всё происходящее казалось нереальным, противоестественным. Словно вот-вот она проснётся, и всё станет как раньше. Или кто-нибудь из друзей зайдёт в комнату и скажет, что всё это было чудовищной шуткой.

Отрезанные от остального мира, ребята сидели, тесно прижавшись друг к другу. В воздухе висело слишком много вопросов, на которые не находилось ответа. Постепенно, сами того не заметив, они провалились в тяжёлую тревожную дремоту.

Дверь распахнулась, и в комнату кто-то влетел. Это был Игорь. Задвинув засовы, он нервно подпёр хлипкую преграду плечом. Вскочив от неожиданности, Мира с трудом заставила себя опустить оружие. Обернувшись к друзьям, Игорь привалился к стене и медленно сполз на пол.

— Я уже не надеялся вас увидеть, — шёпотом выговорил он.

— Где Кристина? — спросила Мира.

— В нас стреляли. Крис мертва.

Только теперь друзья заметили небольшую красную лужицу, растекавшуюся из-под его ноги.

— Нужно осмотреть рану, — твёрдо сказала Мира.

— Сначала идёт зачистка, — словно в бреду, забормотал Игорь. — Убивают как можно больше людей. Оставшихся тестируют на наличие инфекции в крови. Тех, у кого заражение подтверждается, немедленно ликвидируют.

— Что ты несёшь? — возмущённо воскликнул Савелий.

— Он прав, — перебила его Мира. — Это стандартная инструкция по сдерживанию эпидемии.

— Но почему нельзя было просто нас изолировать?

— Не тот случай. Мозговирус убивает слишком быстро, а лекарства от него нет, — пояснил Игорь, отстраняясь от навязчивой заботы подруги.

***

Перепачканные кровью и грязью, в поту, ребята сгрудились и притаились за мебелью, вооружившись тем, что попалось под руку. Если уж умирать, то только в бою. Вытянув раненую ногу, Игорь осторожно ощупал кровоточащую рану. Следов пули в мягких тканях он не обнаружил. Она лишь скользнула по задней стороне голени, однако успела повредить мышцу и причиняла сильную боль.

За окном смеркалось. Поняв, что дальше держать оборону бессмысленно, друзья решили наскоро перекусить. Осторожно, на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху, они утолили голод и жажду скудными припасами, а затем занялись ранами. Ещё пару часов назад, под гулкие удары взволнованных сердец, им и в голову не приходило позаботиться хотя бы о собственном здоровье.

Отделавшись испугом и несколькими царапинами, Савелий молча хлопотал вокруг друзей, помогая каждому чем мог.

В комнате становилось всё темнее. Глядя на яркое звёздное небо, Мира как никогда остро чувствовала желание оказаться снаружи подальше от здания, охваченного паникой и смятением. В лесу шансы выжить в этой кровавой бойне и найти укрытие казались куда выше, но путь к спасению преграждали отряды спецназа.

Перед глазами всплыло странное видение в лесу. Раньше она считала его следствием наркотика, но теперь знала наверняка: это был вооруженный человек. Похоже, подготовка к нападению началась еще накануне вечером.

Открыв слипающиеся глаза, Мирослава снова невольно посмотрела в окно. Светало. Яркая звезда озаряла верхушки деревьев. Тесно сплетённые кроны укрывали землю плотным тёмным сводом. Устремляясь в небо, густая листва манила, словно мягкая перина, обещая усталому беглецу укрытие и почти сказочный покой.

Хрупкую тишину разорвал выстрел, и по коридору прокатился душераздирающий вопль. В то же мгновение преграда, отделявшая друзей от внешней угрозы, с грохотом рухнула. В помещение ворвались двое вооружённых людей; их лица скрывали дыхательные маски.

Ребята схватили своё жалкое оружие и замерли, готовые к атаке.

— Быстро все на пол! — скомандовал строгий приглушённый голос.

Нехотя подчинившись, они замерли, ожидая худшего.

— Заходи, всё чисто, — добавил один из военных.

В помещение медленно вошла невысокая фигура в костюме химзащиты. Она сжимала в руках небольшой прибор — тестер для выявления вируса.

— Успокойтесь, — мягко произнёс женский голос, приглушённый защитной экипировкой. — Сейчас вам сделают анализ на наличие вируса в организме. Проходите по одному. И без глупостей.

Женщина вкатила из коридора столик, заставленный пробирками и запаянными пакетами. Она распаковала стерильную иглу и закрепила её в тестере. Первым подошёл Игорь, неохотно ступая на ватных ногах. Уверенно сжав его руку, незнакомка выдавила немного дезинфицирующего геля на его предплечье и одним точным движением ввела иглу под кожу.

На датчике вспыхнул зелёный огонёк.

— Всё в порядке. Ты здоров, — сказала женщина и протянула ему респиратор. — Тщательно закрепи его на лице.

Он молча подчинился и отошёл в сторону, ожидая остальных.

Следующей подошла Мирослава. Повторив ту же процедуру, незнакомка протянула ей дыхательную маску и сказала:

— Всё отлично. Ты здорова.

Мира встала рядом с Игорем, не сводя взгляда с Савелия. Тревога уже разрасталась где-то внутри. Наверное, за любимого она боялась сильнее, чем за себя. Один из военных осторожно забрал у неё пистолет, но Мира цеплялась за него так отчаянно, словно это был последний спасательный круг, способный удержать её на поверхности.

— Заражён, — прозвучал безжалостный вердикт.

В ту же секунду один из военных вскинул пистолет к голове растерянного парня и нажал на спуск.

Савелий рухнул на пол. Кровь хлынула из раны, расползаясь по кафелю тёмным пятном.

В истерике Мира бросилась к его телу, но люди в форме тут же оттащили её в сторону. Её отчаянный крик, казалось, рвал воздух. Пытаясь вырваться, она продолжала сопротивляться, не веря в происходящее.

Глаза Савелия опустели, его умиротворённый взгляд, устремляясь куда-то вверх, провожал покидающую мир живых душу.

— Введите ей успокоительное, — приказал грубый голос военного.

Женщина в защитном костюме ввела содержимое заранее подготовленного шприца, насколько это позволяла бьющаяся в руках охраны девушка.

В немом отчаянии Игорь смотрел, как быстро слабеет подруга, как лицо его лучшего друга превращается в холодную неподвижную маску, чьё спокойствие страшно не сочеталось с творившимся вокруг хаосом. Превозмогая боль в раненой ноге, он послушно шёл за военными по скользкому полу, а перед глазами, будто в кошмарном сне, разворачивалась страшная картина: бегство охваченных паникой людей, резкие хлопки выстрелов, еще не остывшие тела и кровь… Много крови.

На глазах Игоря рушился целый мир — светлое будущее науки, могущественная исследовательская корпорация, главный генетический центр Федерации.

***

Спустя несколько дней космический корабль «Рулетка» прибыл на планету Бара, ближайшую к Селене, где было принято решение о карантинном размещении пострадавших в трагедии людей. Около двухсот учащихся оказались невольными пассажирами этого межпланетного лайнера. Выжившим немедленно обеспечили всё необходимое для жизни: чистую одежду, полноценное питание, душевые, санитарные блоки, а также места для размещения.

***

— Вы знали, чем занимается ваш отец? — донёсся строгий голос.

— Нет, — отозвалась она едва слышно.

— Ваш отец говорил что-нибудь тревожное? Высказывал странные мысли?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Вы замечали за ним раньше странные поступки? Необъяснимое поведение? Психические срывы?

— Нет.

— Он передавал вам какую-либо информацию?

— Нет.

Поджав острые колени к подбородку и застыв в позе эмбриона, Мирослава сидела на мягком стуле в тёмном кабинете для допросов и отвечала на очередные вопросы следователя. Утыканная датчиками, она смотрела в пол пустым взглядом, в сотый раз прокручивая в памяти несколько страшных часов, навсегда изменивших её жизнь.

— Она точно говорит правду? — с сомнением спросил майор, чья фигура неподвижно возвышалась над Мирой.

— Датчики не фиксируют признаков лжи, — пожав плечами, ответила следователь.

— Ладно, полагаю, Соколов не был полным кретином и не стал бы впутывать собственного ребёнка в свои тёмные делишки.

Хлопнув тяжёлой дверью, майор стремительно вышел, оставив допрашиваемую наедине со следователем.

— Тебе нужен психолог? — неуверенно спросила та.

— Нет, — безжизненно ответила Мирослава.

— Послушай… — следователь запнулась. — Ты не должна винить себя за грехи отца. Ты ни в чём не виновата. Понимаешь?

Мира подняла на неё тусклый, полный слёз и отчаяния взгляд, давая понять, что больше не намерена продолжать разговор. Глубоко вздохнув, следователь кивнула в сторону выхода, отпуская бывшую подозреваемую.

***

«Это кошмарный сон, — твердила себе Мира. — Я должна проснуться».

Сжавшись в комок на кровати, она смотрела в серую стену широко раскрытыми глазами. Ни фотографии, ни карты памяти — ничего не позволили вывезти с Селены: действовал жёсткий карантин, и любые предметы-носители из зоны заражения подлежали уничтожению.

Воскрешая в памяти родные черты, драгоценные морщинки, складки у губ, взгляды, Мирослава с ужасом осознавала, что однажды может не вспомнить дорогие ей лица. Личные вещи, снимки, записи — всё осталось там под завалами, в пепле после зачистки и последующей бомбардировки уже мёртвой планеты.

В корпусе, отведённом для выживших, разместили около четырёх тысяч человек — если слово «разместили» вообще подходило для описания тесно набитых помещений, где бок о бок существовали люди, которых не настигли ни вирус, ни шальная пуля, ни обломки рухнувших сооружений.

Сидя на перилах, Игорь докуривал очередную сигарету и настороженно озирался по сторонам. Поднявшись, он незаметно растворился в толпе таких же уцелевших — одинаково одетых, безвольно слонявшихся по коридорам людей.

Лица тех, кого он знал, то и дело проступали сквозь марево воспаленного сознания, затягивая в вязкий омут памяти. Мертвецы блуждали среди живых, терзая израненное сердце. В отчаянной надежде различить среди толпы черты друзей, Игорь всматривался в тени, где ему чудились отблески тысяч насильственно оборванных жизней.

Мирослава, в отличие от него, не питала иллюзий. Но, пытаясь отгородиться от страшной правды, тоже медленно сходила с ума.

***

Спустя две недели после трагедии границы Бары наконец открыли — но только для родственников выживших. Им разрешили прибыть за родными пережившими катастрофу.

Строгий усталый взгляд скользил по площадке для встреч. Не успев отдохнуть после долгого перелёта, Кира отправилась на поиски любимого брата. Ни тёмные волосы, ни карие глаза, ни смуглая кожа, ни яркая одежда не выделяли её из толпы, но стройная спортивная фигура легко маневрировала в людской тесноте.

— Игорь! Игорь! — громко крикнула она, заметив знакомое лицо.

— Ох, Кира! — с облегчением отозвался парень и крепко обнял старшую сестру.

Отстранившись, Кира внимательно вгляделась в его бледное, осунувшееся лицо. Под впалыми глазами залегли тёмные круги. Сильно закашлявшись, Игорь присел.

— Ты болен? — встревожилась она.

— Это сигареты, — усмехнулся он.

— Они же запрещены.

— Для пострадавших сделали исключение, — пожал плечами Игорь и после паузы добавил: — Жаль только, не все могут воспользоваться этой привилегией.

— Почему?

— Ну… мёртвые не курят.

Помимо пережитого, на самочувствие выживших тяжело влиял местный климат. Высокая влажность, вечно хмурое небо, бесконечные дожди — всё это ещё можно было бы вытерпеть. Гораздо хуже был воздух: загрязнённый, перенасыщенный вредными соединениями, тяжёлыми металлами и кислотными примесями. Поэтому рабочие командировки на Бару длились недолго и строго ограничивались по срокам.

— Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала Кира.

— Могла бы хотя бы сделать вид, что всё не так плохо, — съязвил Игорь, криво усмехнувшись.

Неподалёку, устроившись на низком бордюре подальше от толпы, Мирослава равнодушно смотрела на проходивших мимо незнакомцев. Редкие капли дождя, падая на бледную кожу, вызывали лёгкое раздражение, словно обжигали холодом и ядовитыми примесями.

— Мира! — радостно воскликнул знакомый голос.

Подняв глаза, Мирослава с удивлением увидела перед собой красивую молодую женщину.

— Ирина? — неуверенно спросила она.

— Ну а кто же ещё? — искренне улыбнулась та. — Ты разве не помнишь меня? Я двоюродная сестра твоего отца.

Медленно поднявшись, обессиленная Мира прижалась к ней, словно ища в этих объятиях защиту и понимание.

— Бедная моя девочка, — прошептала Ирина, осторожно поглаживая её по волосам.

— И кто это у нас здесь? — раздался позади ироничный голос.

Обернувшись, Мира увидела стремительно приближающуюся фигуру и сразу узнала бабушку, Лидию Петровну. Пожилая женщина казалась совсем невысокой и осунувшейся, но этот хрупкий облик не лишал величия её серые глаза, смотревшие на мир с достоинством прожитых лет. Дрожащими, морщинистыми руками она притянула Миру к себе и, привстав на носочки, поцеловала в щёку.

Впервые за долгие недели Мирослава почувствовала хотя бы тень душевного облегчения.

Короткие седые волосы прикрывала белая соломенная шляпа с широкими полями, украшенная искусственными цветами. Она отбрасывала тень на смуглое лицо, придавая облику бабушки ту изысканность, какая порой встречается у ухоженных женщин в преклонном возрасте. Глубокие морщины не искажали правильный овал лица, не портили крупный вздёрнутый нос, не скрывали широких скул и впалых щёк. Идеально сидящий белоснежный костюм маскировал недостатки фигуры и оттенял загорелую, покрытую пигментными пятнами кожу.

Словно в спасательный круг, внезапно подброшенный судьбой, Мира вцепилась слабыми пальцами в запястья родственниц, не желая ни на секунду отпускать их.

Нежный девичий румянец больше не оживлял её щёк, пухлые губы не растягивались в задорной улыбке, а яркие голубые глаза потускнели. Ими завладела неумолимая печаль: боль в сердце не утихала, и раны, оставленные случившимся, казались неизлечимыми.

Устроившись на одной из лавочек, Лидия Петровна с плохо скрываемой брезгливостью оглядывалась по сторонам. Её суровый пристальный взгляд выдавал явное недовольство. В силу возраста она тяжело переносила длительные межпланетные перелёты, а местный климат лишь усугублял состояние. Сдерживая подступающую тошноту, она невольно раздражалась, но изо всех сил старалась казаться бодрой и сильной.

Избегая серьёзных тем и тяжелых разговоров, родственницы увлеченно сетовали на несносный климат планеты. Вечером, устроив родных на ночлег в тесном гостевом крыле, Мира улучила момент и, тенью миновав полусонных охранников, отправилась на долгожданную встречу с другом.

Игорь выглядел взволнованным и, несмотря на плохое самочувствие, всё же нашёл в себе силы прийти.

— Чёрт возьми, я не думал, что нам придётся расстаться при таких обстоятельствах, — с горечью сказал он.

— Мне тоже плохо, — тихо ответила Мира. — Я до сих пор не могу поверить, что это произошло с нами.

Хмурые тучи на мгновение разошлись, обнажив звёздное небо, но тут же снова сомкнулись плотной пеленой.