- -
- 100%
- +
Плейшнер осторожно открыл первую. Ничего. Во второй тоже не оказалось ничего необычного. Зато третья заставила его замереть. В списке лиц, прошедших проверку и направленных в Советский Союз, одна фамилия была аккуратно зачёркнута синими чернилами. Рядом стояла пометка: «Личность установлена позднее». Без подписи. Без даты.
Профессор нахмурился. Такие записи просто так не появлялись. Он попросил принести журнал регистрации.
Архивариус развёл руками.
- Его нет.
- Как нет?
- Несколько месяцев назад его затребовали.
- Кто?
- Не знаю. Расписались только за получение.
Плейшнер задумался.
- И не вернули?
- До сих пор.
Профессор медленно закрыл папку.
Это был первый случай за много лет, когда архивный документ словно оборвался на полуслове.
Он посмотрел в окно. Снег уже перестал идти. Но чувство тревоги только усилилось. Кто-то до него уже искал именно эти материалы. И этот человек прекрасно понимал, что делает.
Глава 10: Старый знакомый
Утром Плейшнеру позвонили.
- Профессор?
- Да.
- Просим вас прибыть сегодня к одиннадцати часам.
Назвали адрес. Никаких объяснений. Плейшнер спокойно положил трубку. Через час он уже входил в неприметное серое здание. Дежурный молча проверил документы. Позвонил кому-то.
Через минуту появился молодой капитан.
- Прошу за мной.
Они долго шли по пустым коридорам. Наконец капитан остановился возле массивной двери.
Негромко постучал.
- Разрешите?
Из кабинета донеслось спокойное:
- Войдите.
Капитан открыл дверь.
- Профессор Плейшнер прибыл.
- Благодарю. Вы свободны.
Капитан вышел.
Плейшнер сделал несколько шагов.
За большим письменным столом сидел человек в штатском. Он что-то писал, не поднимая головы. Потом аккуратно закрыл папку. Снял очки. Поднялся. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
Плейшнер тихо произнёс:
- Максим Максимович...
Человек улыбнулся.
- Здравствуйте, профессор.
Они крепко пожали друг другу руки. Ни один не произнёс лишнего слова. Слишком многое осталось позади. И слишком многое нельзя было произносить вслух.
Первым заговорил Исаев.
- Рад видеть Вас. Честно говоря, не был уверен, что судьба ещё сведёт нас.
Плейшнер слегка улыбнулся.
- После Берна я вообще перестал что-либо загадывать.
Исаев пригласил его сесть. Некоторое время они молчали.
Потом Исаев налил чай в два гранёных стакана.
- Помните Блюменштрассе?
Плейшнер посмотрел на него долгим взглядом.
- Такое не забывают.
- Я надеялся услышать именно этот ответ.
Он достал из сейфа тонкую папку. Точно такую же, какую несколько дней назад видел Жеглов.
- Мы получили сведения, что часть документов, считавшихся уничтоженными весной сорок пятого года, всё-таки сохранилась.
Плейшнер медленно покачал головой.
- Не может быть...
- Я тоже так думал. Но информация поступила сразу из нескольких источников. И все они указывают на одно и то же место.
- Где?
Исаев помолчал. Потом тихо ответил:
- Пока не знаю. Но знаю другое. Если архив действительно существует, найдутся люди, которые готовы убивать ради него.
Плейшнер тяжело вздохнул.
- Значит, прошлое снова догнало нас...
Исаев посмотрел в окно.
- Оно никогда от нас не уходило, профессор. Мы просто научились жить так, словно его нет.
В кабинете повисла тишина. Потом Исаев неожиданно спросил:
- Вы ведь работаете сейчас с Жегловым?
- Да.
- Передайте ему... Он хороший следователь. Такие люди всегда нужны стране.
Плейшнер улыбнулся.
- Передам.
Исаев тоже едва заметно улыбнулся.
- А ещё передайте, что на этот раз преступники опаснее обычных бандитов. Они умеют ждать. Иногда по сорок лет.
Глава 11: Липовая грыжа
Когда Плейшнер вошёл в кабинет, Жеглов сразу понял: разговор был серьёзный.
- Ну что, профессор?
Плейшнер снял пальто.
- Пока могу сказать только одно.
Жеглов вопросительно посмотрел на него.
- Мы идём правильной дорогой.
Шарапов улыбнулся.
- Это уже немало.
Плейшнер сел за стол.
- А как наши дела?
Жеглов открыл очередную папку.
- Нашли врача.
- Какого?
- Того самого, который в сорок втором году выдал Копчёному справку о грыже.
Плейшнер поднял голову.
- Жив?
- Жив. Правда, теперь уже на пенсии. Работает понемногу консультантом. Зовут Семён Аркадьевич Левин. Живёт в Москве.
Шарапов добавил:
- Вызвали на завтра.
Плейшнер задумался.
- Нет. Поедем сами.
Жеглов удивился.
- Почему?
- Потому что дома человек говорит иначе, чем в кабинете следователя.
Жеглов усмехнулся.
- Опять ваша профессорская психология?
- Нет. Жизненный опыт.
На следующий день они приехали в старый московский двор.
Дверь открыл пожилой человек. Аккуратно выбритый. В домашних тапочках.
Он сразу заметил удостоверения. И заметно побледнел.
- Проходите...
Квартира была небольшая. Всюду книги. На стенах фотографии.
Жеглов оглядел комнату.
- Хорошо живёте.
Врач устало улыбнулся.
- Работал всю жизнь.
Шарапов достал папку.
- Семён Аркадьевич...Помните пациента Валентина Бисяева?
Врач нахмурился.
- Бисяева... Нет... Не припоминаю.
Плейшнер спокойно подошёл к книжному шкафу. Взял в руки фотографию. На ней молодой военный врач стоял рядом с санитарным поездом.
- Хорошая фотография.
- Сорок третий год...
- Значит, память у Вас хорошая.
Врач посмотрел на него.
Плейшнер продолжил:
- Тогда почему Вы забыли человека, которому выдали справку, спасшую его от фронта?
Врач медленно опустился на стул. Долго молчал. Потом тихо произнёс:
- Потому что это была моя самая большая ошибка.
Жеглов мгновенно насторожился.
- Значит, справка была липовой?
Врач закрыл лицо руками.
- Да... Но я не знал, чем всё закончится. Мне сказали... Что парень тяжело болен. Что его всё равно комиссуют. Я поверил. Потом узнал... Что он исчез. И больше никогда его не видел.
Плейшнер внимательно смотрел на врача.
- Кто Вас попросил?
Врач медлил. Очень долго. Наконец тихо ответил:
- Не он... Другой человек.
Жеглов подался вперёд.
- Кто?
Врач поднял глаза.
- Я не знаю его настоящей фамилии. Все называли его... Инженер.
В кабинете повисла тишина.
Плейшнер медленно повторил:
- Инженер...
Жеглов нахмурился.
- Кличка?
- Думаю, да.
Врач кивнул.
- Он говорил очень спокойно. Без угроз. Но почему-то отказаться я не смог. А потом... Он исчез. Будто его никогда не существовало.
Глава 12: Имя, которого не было
После возвращения от врача никто не спешил расходиться.
В кабинете Жеглова было тихо. Шарапов ещё раз перечитал протокол.
- Инженер... Слишком уж удобная кличка.
Жеглов кивнул.
- Именно поэтому мне она не нравится.
Плейшнер задумчиво вертел в руках карандаш.
- А мне... Нравится.
Оба удивлённо посмотрели на него.
- Почему?
Профессор снял очки.
- Потому что это не уголовная кличка.
Жеглов прищурился.
- То есть?
- В уголовном мире прозвища рождаются сами собой. По внешности. По привычкам. По профессии. Фокс. Промокашка. Кирпич. Копчёный. А Инженер... Он словно сам выбрал себе это имя.
Шарапов задумался.
- Хотел казаться обычным человеком?
- Скорее... Не хотел, чтобы запомнили настоящее имя.
Жеглов резко поднялся.
- Значит, будем искать инженеров?
Плейшнер покачал головой.
- Нет. Будем искать человека, который никогда не был инженером.
Жеглов улыбнулся.
- Опять загадками говорите?
- Нет. Логикой. Если бы он действительно был инженером, никто не стал бы делать из профессии тайну.
Шарапов задумчиво произнёс:
- Значит, это маска.
- - Именно.
В этот момент в дверь постучали. Дежурный положил на стол телеграмму. Жеглов быстро пробежал её глазами. Лицо его стало серьёзным.
- Пришёл ответ из Воркуты.
Плейшнер сразу насторожился.
- Что пишут?
Жеглов протянул телеграмму.
В ней было всего несколько строк:
Подтверждаем. Среди бывших заключённых, прибывших в сорок шестом году, находились двое, подозревавшихся в сотрудничестве с немецкими оккупационными властями. Оба после освобождения исчезли. Один пользовался кличкой Инженер.
В кабинете стало тихо.
Шарапов первым нарушил молчание.
- Значит, след всё-таки тянется из Воркуты...
Плейшнер медленно сложил телеграмму. Перед глазами снова возникли снежные бараки лагеря. Измождённые лица. Долгие разговоры по вечерам. И один человек... Который почти никогда не рассказывал о себе. Тогда профессор не придал этому значения. Теперь же память вдруг подсказала одну деталь. Тот человек никогда не говорил о фронте.
Плейшнер тихо произнёс:
- Кажется... Я начинаю вспоминать.
Жеглов сразу повернулся к нему.
- Что именно?
Профессор долго молчал. Потом ответил:
- Возможно, мы ищем не того, кто воевал. А того, кто во время войны обеспечивал других документами и маршрутами. Если это так... То перед нами человек, который привык жить под чужими именами. И именно поэтому его до сих пор никто не смог найти.
Глава 13: Тень из Воркуты
На следующее утро Плейшнер приехал на Петровку раньше остальных.
Жеглов уже был в кабинете. Он стоял у карты Советского Союза, приколотой к стене.
- Доброе утро, профессор.
- Доброе.
Через несколько минут вошёл Шарапов. В руках он держал тонкую папку.
- Ответ из Воркуты пришёл полностью.
Жеглов жестом предложил ему продолжать.
- Подтвердилось, что в одном из лагерных отделений действительно содержались двое бывших пособников оккупантов. После освобождения их следы потерялись.
Плейшнер внимательно слушал.
- Имена?
- Один проходил под фамилией Климов. Но проверка показала, что документы поддельные.
- Второй?
- Второй умер в лагере от воспаления лёгких.
Плейшнер задумался.
- Или считался умершим...
Жеглов внимательно посмотрел на профессора.
- Думаете, смерть могли инсценировать?
- Я ничего не утверждаю. Но за годы войны и после неё мне приходилось видеть, как люди исчезали не только при жизни, но и после смерти.
Шарапов открыл ещё один лист.
- Есть одна любопытная деталь. Во время разгрузки трофейного имущества заключённые перебирали старое железнодорожное оборудование, доставленное из Германии. Один из них машинально прочитал по-немецки надпись на чугунной станционной табличке. После этого сразу замолчал и сделал вид, будто ничего не произошло.
Плейшнер медленно поднял голову.
- Теперь вспомнил...
Жеглов насторожился.
- Вы были свидетелем?
- Да. Тогда я не придал этому значения. Мне показалось, что человек просто знает язык. Но сейчас...
Он сделал паузу.
- Сейчас я понимаю, что он произнёс название станции так, как это мог сделать только человек, долго проживший в Германии.
В кабинете наступило молчание.
Жеглов медленно прошёлся по комнате.
- Значит, наш Инженер мог пройти через Воркуту.
Плейшнер покачал головой.
- Не обязательно. Но кто-то из тех людей наверняка знал его.
Шарапов посмотрел на список бывших заключённых.
- Тогда придётся искать всех, кто работал с ними в одном лагере.
Жеглов усмехнулся.
- Работа предстоит немалая.
В этот момент зазвонил телефон. Жеглов снял трубку.
- Слушаю.
Несколько секунд он молчал. Потом коротко ответил:
- Понял. Сейчас будем.
Он положил трубку и посмотрел на товарищей.
- Только что задержали Копчёного. Говорит, что готов рассказать всё. Но только при одном условии.
- Каком? - спросил Шарапов.
Жеглов усмехнулся.
- Требует, чтобы на допросе присутствовал профессор Плейшнер.
Плейшнер удивился.
- Я?
- Именно Вы. И, признаться, мне очень интересно узнать, зачем уголовнику понадобился профессор-историк.
Глава 14: Разговор с Копчёным
Копчёного привели под вечер. Он вошёл в кабинет медленно. Огляделся. Увидел Жеглова. Шарапова. И остановил взгляд на Плейшнере.
Несколько секунд молчал. Потом тихо спросил:
- Это Вы профессор?
- Да.
- Тогда разговор будет.
Жеглов уселся за стол.
- Ну, начинай.
Копчёный усмехнулся.
- Не люблю я Вас, гражданин начальник.
Жеглов спокойно закурил.
- Это взаимно. Говори по делу.
Копчёный перевёл взгляд на Плейшнера.
- Я про войну ничего не знаю. И немцев не любил. Но один человек всё время говорил: Настоящие деньги лежат не в карманах...
Плейшнер внимательно слушал.
- ...а в бумагах.
В кабинете стало тихо. Жеглов перестал писать.
Шарапов поднял голову.
- Кто говорил?
- Один мужик. Никто его толком не знал. Появлялся редко. Всегда в хорошем костюме. Разговаривал спокойно. Без фени. Будто не с уголовниками вырос.
Плейшнер негромко спросил:
- Как его называли?
- По-разному. Кто Инженером. Кто Доктором. А некоторые вообще по имени не звали.
Жеглов нахмурился.
- Почему?
- Потому что боялись. Он никогда не повышал голос. Но после разговора с ним люди почему-то делали всё, что он говорил.
Шарапов записывал каждое слово.
- Он работал с Чёрной кошкой?
Копчёный покачал головой.
- Нет. Он был выше. Карп его уважал. Даже побаивался.
Жеглов переглянулся с Плейшнером. Это было уже серьёзно.
- Ты его видел часто?
- - Раза три. Не больше. Но один разговор запомнил.
Плейшнер слегка подался вперёд.
- Какой?
Копчёный прикрыл глаза, словно стараясь вспомнить.
- Он сказал Карпу: Не торопись. Придёт время, и люди сами будут искать то, что сегодня никому не нужно. Карп тогда засмеялся. Спросил: А если не дождусь? Тот ответил спокойно: Дождёшься. История умеет ждать.
Плейшнер невольно вздрогнул. Эти слова показались ему странно знакомыми. Будто он уже слышал их когда-то. Но где? Он никак не мог вспомнить.
Жеглов заметил его реакцию.
- Что-то вспомнили?
Профессор медленно покачал головой.
- Пока нет. Но чувствую... Что эта фраза пришла не из уголовного мира.
Копчёный продолжил:
- Ещё он всегда носил хорошие перчатки. Даже летом.
Жеглов удивился.
- Перчатки?
- Ага. Тонкие. Кожаные. И никогда их не снимал.
Шарапов задумчиво посмотрел на Плейшнера.
- Странная привычка.
Плейшнер тихо ответил:
- Иногда люди прячут не лицо. А руки. Потому что руки могут рассказать о человеке больше, чем документы.
Жеглов поднялся.
- Спасибо, Копчёный. Сегодня ты сказал больше, чем сам понимаешь.
Конвой увёл арестованного.
Когда дверь закрылась, Жеглов долго ходил по кабинету. Потом остановился.
- Значит, где-то рядом с Чёрной кошкой всё это время существовал ещё один человек. Не вор. Не налётчик. Не убийца.
Шарапов закончил запись.
- Человек, который думал на десятилетия вперёд.
Плейшнер подошёл к окну. За стеклом медленно кружился первый снег.
Он вдруг тихо произнёс:
- Самые опасные люди... Это те, кто умеет ждать. И почему-то именно сегодня мне кажется, что мы ещё не знаем его настоящего имени.
Глава 15: Записная книжка
На следующее утро Жеглов вошёл в кабинет раньше обычного. На его столе лежал небольшой бумажный пакет.
Шарапов уже был на месте.
- Что это?
Жеглов развернул упаковку. Внутри оказалась старая записная книжка в потёртом кожаном переплёте.
- Нашли при повторном обыске квартиры Фокса.
Плейшнер осторожно взял её в руки. Листы пожелтели от времени. Большинство страниц были пустыми. Лишь в самом конце карандашом были записаны несколько фамилий. И цифры.
Жеглов нахмурился.
- Ни адресов. Ни телефонов. Одни фамилии.
Плейшнер медленно перелистал книжку. Остановился. Поднёс её ближе к свету.
Потом неожиданно сказал:
- Здесь что-то было.
Шарапов удивился.
- Где?
- Вот на этой странице. Карандаш стёрли. Но не до конца.
Жеглов внимательно посмотрел.
- Я ничего не вижу.
Плейшнер улыбнулся.
- Потому что смотреть надо не прямо.
Он слегка наклонил лист. На бумаге проступили слабые вдавленные линии.
Будто когда-то поверх этого листа писали на другом.
Шарапов тоже наклонился.
- Кажется... Есть буквы.
Жеглов сразу вызвал криминалиста.
Через час специалист осторожно осмотрел книжку.
- Если не торопиться... Можно восстановить часть записи.
Плейшнер кивнул.
- Делайте.
К вечеру удалось разобрать несколько слов. Берлин. Склад. Ноябрь.
И ещё одно слово. От которого Плейшнер медленно снял очки. - Блюменштрассе...
В кабинете стало тихо.
Жеглов первым нарушил молчание.
- Совпадение?
Плейшнер медленно покачал головой.
- После всего, что мы уже нашли... Я перестал верить в совпадения.
Шарапов задумчиво посмотрел на восстановленную запись.
- Но почему это оказалось у Фокса?
Плейшнер закрыл записную книжку.
- Скорее всего... Он сам не понимал её ценности. Хранил как вещь, которую когда-то велели не выбрасывать.
Жеглов закурил.
- Значит... Кто-то очень давно поручил ему сохранить эту книжку. И этот человек был уверен, что однажды она снова понадобится.
За окном начинало темнеть.
Плейшнер долго смотрел на старый переплёт. Потом тихо произнёс:
- Иногда самая опасная тайна помещается в записной книжке размером с ладонь. И именно поэтому её берегут десятилетиями.
Глава 16: Цена молчания
Утро на Петровке выдалось пасмурным. Жеглов сидел за столом, молча просматривая материалы дела. Шарапов раскладывал протоколы допросов. Плейшнер, как обычно, стоял у окна.
Первым нарушил молчание Жеглов.
- Знаешь, Володя... Не люблю я такие дела.
- Почему?
- Потому что всё слишком гладко.
Шарапов поднял голову.
- Разве плохо?
- Плохо. Когда всё складывается слишком легко, значит, кто-то уже успел поработать до нас.
Плейшнер повернулся.
- Я думаю так же.
Жеглов взял со стола опись изъятого имущества.
- Вот смотри.
Он протянул лист Шарапову.
Тот внимательно прочитал. Потом нахмурился.
- "Папка картонная без надписей. Содержимое отсутствует..." Странная запись.
Плейшнер подошёл ближе.
- Очень странная.
Жеглов медленно закурил.
- Оружие нашли. Деньги нашли. Золото нашли. А папку нашли пустой. Почему?
Никто не ответил.
Через несколько секунд Плейшнер негромко сказал:
- Потому что бумаги были дороже золота.
Жеглов усмехнулся.
- Опять документы?
- Именно. Во время войны мне не раз приходилось видеть, как люди рисковали жизнью не ради драгоценностей. Ради одного листа бумаги. Потому что иногда одна подпись стоит дороже сейфа с золотом.
Шарапов задумчиво провёл рукой по подбородку.
- Значит, кто-то пришёл за документами раньше нас.
- Или, - спокойно сказал Плейшнер, - вообще не позволил им попасть в руки Карпа.
Жеглов перестал улыбаться. Эта мысль ему явно не понравилась.
- Хочешь сказать, Карп мог быть всего лишь исполнителем?
Плейшнер ответил не сразу.
- Пока это только предположение. Но слишком многое указывает именно на это.
Жеглов встал. Подошёл к окну. Долго смотрел на мокрую мостовую. Потом тихо сказал:
- Всю жизнь ловлю бандитов. А теперь начинаю понимать, что иногда главарь никогда не держит в руках ни ножа, ни пистолета. Он просто заставляет других делать грязную работу.
Плейшнер кивнул.
- Такие люди самые опасные.
Шарапов закрыл папку.
- Что будем делать дальше?
Жеглов обернулся.
- Продолжать. Только теперь искать не банду.
А человека, который сумел остаться в стороне.
Плейшнер посмотрел на обоих.
- И ещё... Не говорите никому о пустой папке.
Шарапов удивился.
- Почему?
- Потому что если документы действительно кому-то нужны, значит, этот человек внимательно следит за тем, что нам уже известно.
Жеглов коротко кивнул.
- Согласен. Пусть думает, что мы пока ничего не поняли.
На столе зазвонил телефон. Жеглов снял трубку. Выслушал несколько фраз.
Медленно положил её обратно.
- Только что сообщили... Нашли человека, который видел Инженера уже после войны.
Плейшнер и Шарапов одновременно подняли головы.
- Где?
- В Марьиной Роще.
Жеглов взял фуражку.
- Поехали. Кажется, он впервые начинает обретать лицо.
Глава 17: Каморка Петра Ручечника
Машина медленно свернула в знакомый переулок Марьиной Рощи. Плейшнер первым вышел на мостовую. Он долго смотрел на старые дома. Время будто остановилось. Покосившиеся заборы. Деревянные сараи. Палисадники. Даже запах сырой земли казался прежним.
Жеглов подошёл к нему.
- Узнаёшь?
Плейшнер едва заметно улыбнулся.
- Такое не забывается.
Они прошли во двор.
У самого угла дома виднелась узкая лестница, уходившая в подвал. Плейшнер остановился.
- Здесь.
Шарапов посмотрел вниз.
- Здесь ты жил?
- Да.
Он медленно спустился по ступенькам. Дверь давно рассохлась. Петли покрылись ржавчиной. Плейшнер осторожно толкнул её. Каморка оказалась пустой. Лишь старый стол стоял у стены. Да в углу притулилась покосившаяся табуретка. Плейшнер провёл рукой по столешнице. На пальцах остался слой пыли.
- Именно здесь по ночам я выстраивал хитроумные схемы финансовых потоков Чёрной кошки.
Жеглов внимательно осмотрел тесное помещение.
- А днём?
Плейшнер улыбнулся.
- Днём для всей Марьиной Рощи я был Петькой Ручечником. Чинил авторучки. Разговаривал с людьми. Слушал. Запоминал. Иногда казалось, что весь район приходит ко мне не ручки ремонтировать, а поговорить.
Шарапов медленно провёл рукой по старому столу.