- -
- 100%
- +
МИНИ-ПЬЕСА В ДВУХ ЧАСТЯХ
Жанр: Курортная трагикомедия с сочинским нахрапом, ростовским папиным джазовым колоритом и элементами одесского маминого жаргона.
Действующие лица:
Люба Меч-Та — восторженная, напрочь оторванная, бритая наголо барышня.
Носит пляжное платье с таким разрезом, что приличные бабушки на набережной крестятся. В глазах — шальной огонь, постоянно смотрит в окно на морской горизонт и выстукивает чечётку. В мыслях — круизные лайнеры, деньги и свобода!
Апатий Ленц — столетний трутень сочинского розлива. Жил в Одессе на Дерибасовской, но тридцать лет назад приехал в Сочи «на недельку» и так и не смог встать с кушетки. Сидит в засаленной гавайской рубахе, чешет волосатое пузо и выдает мысли битыми фразами.
Фобий Страхов — молодой человек, интеллигент из Воронежа. Ведёт себя так, будто всю жизнь прятался от ярких вспышек над Чернавским мостом. Судорожно протирает очки носовым платком, заикается, боится обгореть, подхватить холеру и сесть на пятнадцать суток.
Алла Стыдова — комендантша коммунального ада. Строгая баба, хозяйка этого недостроенного курятника для бройлерных туристов. Разговаривает матом через «пожалуйста», держит кассовую книгу и связку ржавых ключей.
Киря Пианист — лабух из Ростова-на-Дону. Пальцы вечно дёргаются, на шее — бабочка, которая видела ещё царя Николая, папироса намертво приросла к нижней губе. Характер взрывной. Не женат.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: Курортный тупик
Декорации:
Общая комната в гостевом доме «У Ашота» в сочинском микрорайоне «Светлана», обставленная с чисто одесским коммунальным нахрапом.
На стенах — пожелтевшие плакаты с видами Красной Поляны и объявление: «Секс на пляже — штраф 5000 рублей».
В углу стоит компактный малогабаритный акустический рояль «Yamaha», из которого торчит пустая бутылка из-под чачи.
В центре — плётёное кресло-качалка, в котором Апатий выглядит как прыщ на парадном портрете.
На столе — объедки чурчхелы, заветренный форшмак и чистая тетрадь.
На двери — тяжёлый железный засов.
Начало действия
(Алла мерно шагает из угла в угол, шумно листая кассовую книгу. Апатий полулежит в кресле, ковыряя в зубах грязной спичкой. Фобий дежурит у двери, то и дело заглядывая в замочную скважину. Киря сидит за роялем и напевает «Spain» — инструментальную композицию Чика Кориа, беззвучно разминая свои кривые пальцы над клавиатурой.)
Алла (останавливается, со всей дури хлопает книгой по столу).
Короче, граждане отдыхающие, тунеядцы и прочие паразиты! Кончай вату катать и прогонять порожняк для бедных. Пять минут до рассвета, а у нас жизнь стоит, как глухая пробка на заезде в Адлер. Семьдесят тысяч часов времени ушли в доход государства коту под хвост без единой копейки прибыли! Сколько можно эти чистые листы со стола на стол перекладывать? Кому вы это пишете, поцы? Мэру в администрацию или сразу в Лигу сексуальных реформ?
Апатий (не меняя позы, вяло чешет в паху). Алла, я умоляю — сбавь обороты и засунь свой комсомольский пафос в то самое узкое место, откуда у тебя растут ноги. Не гони волну, от твоего визга у меня уже яйца звенят, как бубенцы на свадьбе. Ну куда ты летишь, как голый на сочинский пляж, шоб я так жил? На кой нам сдался тот вокзал, где нас никто не ждет с шашлыком? Закрой калитку, несчастье ты мое, и не делай мне нервы. Мир шо, треснет, если мы до вечера хурму покушаем, выпьем чачи и массу придавим? На улице жара, приличные люди в тени сидят и пиво сосут.
И не чеши мне уши, они и так чешутся. Твой голос только портит мне эрекцию на всю оставшуюся жизнь. Слышь, К чему нам эти рифмы, когда вся жизнь — один сплошной курортный сбор?
Алла (подходит к Апатию, дает ему легкого леща по затылку). Посмотрите на этого философа-созерцателя! Ты шо, думаешь, если ты всю жизнь на этом шезлонге пролежал, так тебе за это капает процент в швейцарском банке? Ты волю пацанам ломаешь, в мацони их превращаешь. (Поворачивается к Фобию). А ты... ты шлемазл несчастный! Поц из поцев! Ты парализуешь любое дело. Из-за вас двоих наш приличный номер превращается в копеечный склеп для бедных родственников, где даже мухи дохнут от скуки.
ПЕРВАЯ ИНТЕРМЕДИЯ Апатия :«Философия шезлонга»
Апатий (медленно садится, поправляет шорты, сплевывает зубочистку, смотрит на всех тяжелым взглядом). Слышь ты, Алла.. ты меня на понт не бери и не пили, как ржавая пила «Дружба». Я на этом курорте зубы съел, пока ты еще под стол пешком ходила. Ты шо думаешь, Апатий — это просто так, от нечего делать бока пролеживает? Да это же высшая кавказско-одесская математика бытия! Это надо иметь колоссальный талант — уметь вовремя закосить под уставшего с дороги человека, шоб тебя легавые не срисовали и никто не трогал! Вот ты, Киря, всё бегаешь за своими гонорарами, делаешь себе инфаркт в рассрочку... А ради чего? Шоб выдать фортепианный пассаж и получить от Аллы грамоту за ударный труд? Ой, я вас умоляю, не смешите мои шлепанцы, они и так из Китая! Лучшее дело — это то, на которое мы не пошли, потому что нас там никто не заставил работать и никто не раскритиковал в пух и прах! Оно идеально в своем отсутствии, потому что мы в тени! Земля вертится? Вертится. Солнце встает? Встает без твоего будильника, Алла! Так зачем ломать ноги раньше времени? Движение — это жизнь для трактора, а для приличного человека жизнь — это созерцание.(Хлопает по креслу).Вот оно, мое сокровище.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.