- -
- 100%
- +
▲▲▲
− Я же приехал машину показать, а не эту хрень по новому кругу слушать! Полный багажник жратвой забил, думал праздник сделать… а здесь…
− Успокойся, Антон, сейчас все устроим. Как на работе?
− Да как… Есть работа − пахнет хорошим кофе, нет − чайные пакетики по седьмому разу завариваем.
− Не прибедняйся, тоже мне раненый солдат капитализма. Ты садись, садись.
− А где Кирилл?
Маминого друга Антона я знаю уже давно. Он раньше носил длинные волосы, цветную одежду и часто привозил мне что-нибудь из разных стран. Сейчас я в этом стал сомневаться, думаю все это куплено на каких-нибудь барахолках или в антикварных магазинах, но с ним всегда весело и легко. Да я вообще стал часто сомневаться.
Мое имя Кирилл, и это я знаю наверняка и могу подтвердить всеми необходимыми документами. Я верю, что мой разум сможет опереться на необходимую информацию из моей памяти, когда это будет необходимо. На этом моя уверенность не то, чтобы иссякла, а начинает идти под откос. Непоколебимость моей стабильности постоянно подмывают факты, которые я постоянно слышу из различных информационных источников. Эти источники могут быть самыми разнообразными по своей форме и содержанию – начиная от грибковой инфекции у собак и заканчивая наращиванием ядерного потенциала одной из недоразвитых стран планеты Земля.
Все началось в 11 лет. Была весна, и мы играли в футбол во дворе. Начался дождь, и все начали расходиться. Но я и еще несколько ребят остались. Дождь усиливался, домой идти не хотелось, и мы решили найти укрытие. Рядом стоял старый Газ-66. Никто не мог вспомнить, как он здесь оказался. Без колес, он был похож на лесного зверя, мирно спавшего, зарывшись глубоко в землю. Все побежали к грузовику и начали залезать в кузов. Я влез последним. Нас забилось внутрь человек девять. Сидений не было, нам всем пришлось стоять. Внутри было темно и жутко пахло. Меня постоянно толкал то Леша, то Славик. Они смеялись и шутили. Я никак не мог понять причину их смеха, стал прислушиваться к голосам, но никак не мог сосредоточиться и внятно расслышать хотя бы одно предложение. Звук дождя все отчетливее отдавался у меня в ушах. Тогда я кинул свою потрепанную кофту прямо на железный пол, сел на нее и прислонился спиной к холодному каркасу кузова. Сердце билось с такой скоростью, что, казалось, пробьет грудную клетку. Такой дискомфорт и страх я не чувствовал даже когда мы собирались у тети Марины, и мне приходилось читать стихи перед всеми родственниками, которых у нас было предостаточно. Многих из них я вообще видел первый раз, отчего мероприятие приобретало еще более ужасный окрас. Эта участь настигала меня с завидной регулярностью. Но люди, окружавшие меня, хоть и требовали нежелательных, с моей стороны, действий, были близкими, а некоторых я даже очень любил и уважал.
Здесь же счет шел не в мою пользу. Из всех собравшихся, Леша, которого я хоть и считал своим другом, иногда меня сильно раздражал своим занудством и всезнайством: постоянно промывал всем окружающим мозги о достижениях своего старшего брата, как будто они два супергероя из комиксов, и при необходимости, очень большой, конечно (на мелкие делишки у них с братом нет времени), спасут всю планету. Славик был очень застенчивым и высоким для своих лет парнем. Жил он на одной лестничной клетке со мной. Остальные ребята почти поровну делились на моих одноклассников и соседей по подъездам. С ними я проводил почти все свободное время, оставшееся у меня после школы.
Я еще раз огляделся вокруг, зачем-то посмотрел наверх, как будто в надежде увидеть светлое небо. В этот момент кто-то из ребят запел какую-то пошлую песню. Несколько раз, будто не замечая, меня задевали или толкали. Тогда я сел прямо на железный пол и закрыл глаза. Пару минут до меня доносились голоса. Из-за того, что в кузове было темно, все казалось незнакомым и страшным. Я отчего-то начал понимать, что всех вокруг я совершенно не знаю. Мне захотелось в этот момент оказаться дома без всей этой шайки. Что произошло дальше, я не помню.
Утром я проснулся от звука, прозвучавшего в моей голове словно выстрел. Это был дверной звонок. Дальше последовали шаги и приглушенные звуки чьих-то голосов. Я прислушался, но понять, кто это и о чем говорят, не смог. Слабость была такая, что даже дышать и моргать не хотелось. Присев на край кровати, я попытался отыскать хоть какую-нибудь одежду, но безрезультатно. Странно, ведь я всегда ставил все на одни и те же места, в одном и том же порядке и мог ночью с закрытыми глазами отыскать любую свою вещь. Я снова лег на кровать и закрыл глаза, решив сосредоточиться и все осмыслить. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Антон. Я не хотел думать, как он здесь оказался. Вся моя былая подростковая прыть растворилась, словно в кислоте, отчего приветствия с моей стороны ограничились чуть заметным кивком. Из цветной холщовой сумки торчали несколько журналов. Главным для меня в тот момент было увидеть знакомые лица и вещи. Приезд Антона означал восстановление спокойствия и равновесия в моем сознании.
Я попытался сесть на кровать, но ощутил такую слабость, что тут же снова принял горизонтальное положение.
Все тогда говорили о переутомлении, витаминах и заканчивали плохим воздействием окружающей среды на неокрепший подростковый организм. Антон даже предложил положить меня в одну из московских клиник для обследования. Он тогда часто привозил мне глянцевые журналы с работы. Были и на строительную тематику. Чаще всего – «ВЫСОТНЫЕ ЗДАНИЯ/TALL BUILDINGS». В них я любил рассматривать красивые картинки, четко передающие мощь и надежность зданий. Их геометрическая стройность приводила меня в восторг. Солнечный свет, отражающийся от их фасадов, заставлял непроизвольно щурить глаза. Подолгу рассматривая их, я чувствовал себя спокойно и уверенно – будто сам весил несколько тысяч тонн и стоял где-то посередине Бродвея и Пятой авеню. Я мог вспомнить приличное количество таких зданий в любой точке земного шара, назвав точно их вес и высоту. Эти знания откладывались в моей голове непроизвольно, сами собой, без каких-либо усилий с моей стороны. А так как применить их я нигде не мог, то использовались они исключительно для балансировки моей нервной системы.
Антон пробыл у нас три дня. Сказал, что ему самому необходимо «отсидеться» и привести мысли в порядок. За это время мы часто выезжали «на воздух» и много болтали о всякой ерунде. Странно, но никто из ребят так и не позвонил, и не зашел. Хотя мама говорила, что виделась с несколькими на улице, передавали «привет» − врала, наверное.
▲▲▲
Рекламное агентство располагалось в тихом московсковском дворике, в центре столицы. Проблемы парковки и частые пробки иногда вынуждали Антона добираться до работы общественным транспортом. Он любил ездить в метро, разглядывать пассажиров, выйти на Китай-Городе, пройтись по Солянскому проезду, свернуть на Малый Ивановский, пройти дворами и выйти на Хитровский, где уже недалеко был офис его агентства. Он был рад любой возможности пройтись по центру Москвы. Приходил, если не было важных встреч – курил, пил кофе – в общем, всем своим поведением и видом показывал, что ему некуда спешить. И только к середине дня начинал глубоко внедрять свои мысли в дебри накопившихся проблем и задач.
Помимо Антона в агентстве работало еще несколько человек. Все они не отличались физической крепостью, но их всех объединяла любовь к разноцветным футболкам и тонизирующим напиткам. Во всяком случае – это первое, что сразу бросалось в глаза. Несколько дорогих кофемашин были раскиданы по кабинетам. Кофе и сигареты были основной энергией креативного коллектива. Этот прокуренный комфорт мог удержать его почитателей до глубокой ночи. Но даже эта сила не исключала длительных простоев в работе. У агентства не было крупных заказов уже около полугода, что сказывалось на общем настрое. Изначально все это задумывалось как собрание друзей-единомышленников, и Антон очень гордился, тем, что из сырого подвала с окраины они сумели переехать пусть и в маленький, но находящийся в центре Москвы, свой офис. Здесь зажигались и сгорали самые различные идеи, но сейчас для них не находилось нужного применения.
Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда о его существовании, кажется, совсем забыли.
− Алле, Антон все еще здесь работает?
− Да, а кто его… сейчас позову.
Послышались глухие шаги, звук открывающейся двери и музыка − пел, надрываясь Моррисон.
Музыка неожиданно прервалась.
− Да, я вас слушаю.
− Оо, честь оказана, сам Антон выслушать решил!
− Ээ, а это кто?
− А вот тут, ты меня разочаровал. У тебя же вроде абсолютный слух, сам же рассказывал…
− Подожди… Леш, ты что ли?
− Я что ли!
− Как нынче живут скромные солдаты капиталистического фронта?
− Хм…Скромно.
− Да, это видно… Мобильный за неуплату отключен? Дозвониться не могу. Случайно твоя визитка оказалась. Я что звоню, тут по твоей части работа есть.
− По моей части – это выпить, покутить?
− Смешно, только ты вроде бы завязал?
− Это да…
− Я рекламу имел в виду, давай встретимся.
− Хорошо, давай.
Леша отказался ехать в офис, предложил встретиться на нейтральной территории.
На следующий день, в полдень, Антон ждал его в близлежащем кафе. Допивая вторую чашку кофе, он стал сомневаться в его появлении. Было бы не удивительно услышать его радостный голос в телефоне, оповестивший о появлении неотложных дел и просьбе переложить или отменить встречу. Но тут появился Леша. Он изрядно прибавил в весе. Пиджак обтягивал шар живота, верхняя пуговица была расстегнута, виднелась рубашка в широкую синюю клетку, на размер меньше необходимого и достаточно узкие джинсы. Одет он был хоть и стильно, и наверняка дорого, но безвкусно и небрежно. Складывалось впечатление, что кто-то просто указал ему на вещи, которые необходимо нацепить на свою бренную тушку, и он беспрекословно повиновался этому приказу. Подойдя, он широко улыбнулся и сел напротив.
− Ну, привет. Что- то ты мрачный…
− Привет, да уж… Хорошо выглядишь.
− Оо, спасибо, стараюсь. Ты же знаешь, сейчас надо соответствовать, только вот чему − не пойму: то ли новому течению, то ли из старого не выплывать. Так вот и дрейфуем посередине, но это скорее по твоей части.
− По моей?
− Как с заказами? – откинувшись назад и закурив, бодрым голосом спросил Леша.
− Не особо…
− Да я тебе уже говорил, надо было профессию с более стабильной зарплатой выбирать.
− Да уж.
− Ты же сам хотел включать дальний свет во тьме товарно-денежного туннеля.
− Как ты сказал? «Товарно-денежного туннеля»? Надо запомнить.
− Я сам где-то это слышал.
− Понятно… Видишь, сейчас и правда все плохо.
− Твое нытье меня достало! Вот у меня есть подруга, – Лиза. Я как-то давно с ней приезжал к Тихоновым на дачу, помнишь?
− Да.
− Так вот, ее сын Кирилл − гений, в отличие от тебя, может в уме перемножать четырехзначные цифры и знает всю мировую архитектуру от Канады до Индонезии. Но сам сейчас сидит дома, что-то произошло… Я их даже в клинику возил.
− Что произошло?
− Не знаю, боится на улицу выходить, чужих людей сторонится. Это называется антропофобией, кажется.
− Не слышал.
− Так вот здесь и, правда, плохо. Парень узник собственных страхов. А ты боишься только одного – отсутствия заказчиков и денег. Мечтает знать как можно больше, я ему про рекламу и прочее как-то рассказывал… У него глаза горели. Но его страх убивает любые побуждения на корню. Помочь бы ему… Но как? У него диагноз специфический. Так что, здесь, скорее, дело не в деньгах. Но тебе всегда нужны какие-нибудь зеленые стимулы.
− Не надо так… И при чем здесь я? − Антон уже начинал жалеть, что ввязался в очередную аферу.
− Я Кириллу очень много рассказывал о тебе, фотографии показывал. Он к тебе симпатией проникся, а это редкость. Так что, я предлагаю тебе двухстороннюю выгоду: я, в свою очередь, даю тебе возможность поучаствовать в проекте и раскрыть весь твой творческий потенциал, о котором ты не упустишь никогда возможности всем рассказать, а ты задействуешь в своей работе Кирилла.
▲▲▲
В офисе было как обычно − шумно и душно, отчего Антон никак не мог ни на чем сосредоточиться. К полудню весь немногочисленный коллектив, как обычно, устраивал перерыв и собирался в небольшой комнате, на стене которой висел плакат с изображением бездомного, в потрепанной одежде, с громкоговорителем в руке, из которого вырывались слова: “I'm wise not to advertise!”. Этот шедевр Антон сам повесил на стену, когда они только въехали в это помещение, и он оставался для него ярким воспоминанием бурной молодости, когда на одном энтузиазме и желании выделиться среди серого населения, он мог извергать по сотне идей в день и критиковать все, что только попадалось на его пути, переводя окружающий мир в свою собственную плоскость восприятия. В те дни материальные блага отходили на второй план и основной силой, способной двигать вперед, считались безграничные идеи и творческий потенциал.
На таких перерывах обычно обсуждалась работа над последними заказами или просто велись ни к чему не обязывающие разговоры. Он очень любил такие перекуры, когда за обсуждением замужества сестры бухгалтера, кто-то неожиданно прерывал разговор и предлагал обсудить разработку новой концепции наружной рекламы одного из недавних заказчиков. В один из таких тайм-брейков Антон налил себе кофе и сел за стол рядом с окном. В комнату тихо прошли несколько человек, проделав нехитрые манипуляции с чайником, уселись за стол. Среди них был и главный создатель большинства взрывных работ – Валя. Валей звали Валентина Сурова, друга Антона по институту. С ним он делал первые шаги в мире рекламы. Усевшись рядом с ним, он стал наблюдать за разговорами, которые не могли побудить его ни к каким действиям. Тогда, неожиданно для всех, раздался голос Насти, которая своим сопрано заставила вздрогнуть уже клонившийся ко сну коллектив. Она продекламировала, что звонил какой-то Геннадий и сказал, что знает Антона и хотел бы с ним поговорить. Что еще это какой-то госзаказ или что-то вроде того, она точно не поняла. В общем, всю контактную информацию она записала. При слове «госзаказ» Антон вздрогнул, быстро затушил сигарету и направился к себе в кабинет. Через минуту к нему зашел Валя.
− Ух ты! Давно такого не было − все оживились… Чтобы ты ушел, не докурив…Ты ведь понимаешь, что мы вряд ли потянем… Ты же сам знаешь, там чуть больше 60 % − госзаказы, а 3−5% − коммерческие организации. Где нам с ними тягаться?
− От тебя такого не ожидал.
− А чего ты хотел, чтобы я в ладоши хлопал?
− Пусть они и тягаются, нас ведь помочь просят, как я понимаю. Мы ведь тендеры не выигрывали. Это наш шанс.
− Ладно, ты здесь главный, вот и открывай клапана и дави на педали.
− Надо с ним связаться, узнать побольше.
Все, что принесла Настя занимало примерно две трети листа А4 и было напечатано мелким шрифтом. На первом листе жирным было выделено:
«Социальная адаптация для людей с ограниченными возможностями».
Антон быстро пробежал весь текст глазами, отложил листы и сказал:
− Моррисон говорил: «Я не сумасшедший, я здравомыслящий в сумасшедшем мире».
И без того большие глаза Насти, стали казаться еще больше. Антон продолжил оглашать свои мысли.
− Знаете, чем бы я хотел заниматься?
− И чем же?
− Хотел быть гонщиком формулы-1.
− Да ты ёбнулся Антон! Первый за долгое время приличный заказ, а он думает о том, как разогнаться до 300 км/час и влететь в какое-нибудь ограждение.
− Идеальное покрытие, изгибы трасс, разметка, ревущие моторы и конечно… красивые девушки и шампанское на финише.
− Ты себя хорошо чувствуешь? − уже с нескрываемым интересом все смотрели на Антона.
− Идеальное сочетание механики и человеческих возможностей. Вы видели работу механиков на пит-стопе? Для успешного выполнения необходима согласованная работа всех членов команды. Смотришь, как балет в Италии − все также дорого и красиво… идеально!
− Идеально? Это, ты к чему сейчас говоришь?
− Почему у нас все через жопу всегда? Радуемся, как собаки брошенной кости со стола! Надо было на Арбат идти, портреты рисовать.
−Знаешь, какая там конкуренция?
− Да идите вы!
Из головы Антона никак не выходил рассказ Леши о парне со страхом незнакомых мест, а главное – людей. Сам он всегда любил бывать в новых местах и знакомился с людьми при первой же возможности. К этому, конечно, во многом обязывала его профессия. Профессия, которая и его сделала узником собственного разума, но здесь он был только рад оказаться в заточении собственных мыслей и восприятия.
Наконец, все стало приобретать более четкие очертания. Валя отложил мелкие дела и полностью переключился на подготовку этого проекта. Антон сделал несколько важных звонков, «поднял» нужных знакомых. Настя постоянно складывала, помечала и распечатывала бумаги. Рабочая атмосфера в те дни была подобна празднику, точнее –подготовке к нему. Все старались побыстрее накрыть на стол, пока главный гость еще не пришел.
▲▲▲
Я слышал, как мама говорила с кем-то по телефону, смеялась, потом понизила голос и перешла почти на шепот. Разговор длился достаточно долго, я успел досмотреть фильм и даже отправил несколько сообщений. Я постоянно пересылаю сообщения Леше, моему другу. Доктор Зеленов мне постоянно говорит, что надо стараться с кем-то общаться, даже достал уже, вот я и общаюсь, − шлю сообщения, в основном Леше, почти никому не звоню. Леша отвечает через раз − тоже мне, важная шишка! Можно подумать, в аппарате помощников президента работает.
Мама сказала, что Антон собирается заехать на днях. Я очень обрадовался. Все это время до его приезда я постоянно рисовал, в основном разные геометрические фигуры, стараясь сделать стороны и углы как можно ровнее, а тень − реалистичнее. Вечером в субботу приехал Антон. Из его сумки виднелись обложки журналов, что еще больше увеличило мою радость. Давно на столе не было алкоголя. Я пошел в свою комнату смотреть журналы, а мама с Антоном остались на кухне.
− Я так и не поняла, что ты говорил по телефону на счет Кирилла? – спросила Лиза.
− Только выслушай внимательно, хорошо?
− Не томи! Это Леша тебя подговорил?
− Это касается моей работы… Помнишь, как мы познакомились?
− Да, – Лиза насторожилась. – Помню, как вы приехали с Лешей к Тихоновым.
− Люблю весну и вообще солнечную погоду.
− Да, но тогда, насколько я помню, лил дождь. Причем такой, что мы два дня не выходили из дома и весь шашлык пожарили на сковородке.
− Я… просто вспомнил наш разговор.
− Какой?
− Когда мы отошли, подальше от всех, в другую комнату, там еще на стене висела нелепая картина с «Девушкой на море».
− На озере.
− Какая разница? И ты мне тогда рассказала за каких-то пятнадцать минут всю свою историю… жизни. О переезде, Кирилле, болезни, радостях, переживаниях. Помнишь? Обо всем!
− Да, – опустив голову, почти шепотом сказала Лиза.
− И уже на следующий день я приехал к вам один, без друзей, хотя ты этого и не хотела.
− Я все это помню. Когда ты мне звонил, ты говорил о рекламе. Это как-то связанно?
− Да, я вспомнил о Кирилле. У меня есть крупный заказ. Госзаказ, если быть точным. Социальная адаптация для людей с ограниченными возможностями.
− И…?
− И поэтому я хочу задействовать Кирилла. Это, если кратко.
− Ты же знаешь всю щепетильность ситуации…
− Да, у меня сотрудник, Вал… Валентин сделает все в лучшем виде, не переживай. Будем снимать в квартире. Свет, звук, прочее − установим без Кирилла. А сам он будет с нами. Только один новый человек получается. Я их по почте свяжу, фото покажу, если надо будет.
− Я смотрю, ты уже все продумал.
− Приходится, дело ответственное.
− Вот поэтому и волнуюсь, ты скорее лицо безответственное.
− Ты же знаешь, как он интересуется съемкой, редактурой. Постоянно меня о работе спрашивал.
− Я должна подумать.
− Времени не так много, все сделаем отлично, ты ведь сама хотела что-то предпринять.
− Да-да.
Мама разговаривала со мной, как с умственно отсталым. Сначала меня это даже позабавило. Я шутил и всячески подкалывал ее. На вопрос − «Почему Антон уехал так рано?», не мог получить внятного ответа. Она говорила, что он приезжал по делам и не мог задерживаться. Я не придал этому значения. Решил проверить почту, надо же − письмо от Леши. «Нет» − это единственное слово, которое он смог из себя выдавить. Можно просто позавидовать его таланту краткости. Тоже мне, друг. Даже пару слов жалко переслать, а вдруг что-то посерьезней понадобится? Хотя я точно не к нему первому за помощью бежать буду, да и вообще, что мне может понадобиться?
Через несколько дней мама подошла ко мне, когда я разглядывал привезенный журнал, и сказала, что ей надо со мной поговорить. Вид у нее был слегка взволнованный, но она старалась улыбаться. Усадила меня на кухне и начала спокойным голосом со мной говорить. Она сказала, что приезд Антона, − тут она сделала паузу и покрутила вокруг головой, как будто хотела что-то найти, − был не случайным. Долго говорила о пользе рекламы, то, что она является, печатная − компасом, а телевизионная – навигатором, в тумане мира потребления. Все это я слышал из уст Антона и не по одному разу и не очень понимал, зачем сейчас мне все это цитировать. Я попросил ее сказать, в чем дело. Услышав про телевидение, профессиональные съемки, рекламу, мое сердце начало биться быстрее. Тут она зачем-то взяла меня за руку и спросила: не хотел бы я поучаствовать в съемках?
В съемках? Чего? Где? Вопросов было очень много. Еще больше мне хотелось извергнуть фонтан брани в адрес Антона, который так обошелся со мной, поскольку уже начал понимать, что разговор на кухне был обо мне. Мама продолжила свою прелюдию к оглушительной новости совсем уж идиотскими рассказами. Еще больше я боялся ошибиться в своих домыслах, но решил не разгонять свои мысли и стал неохотно ее слушать.
− Антон хочет… задействовать тебя в своей работе.
− В рекламе?
− Да, мы об этом с ним разговаривали.
− Ух ты! А как это будет выглядеть?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.