- -
- 100%
- +
Константинополь
Хроники Четвёртого крестового похода
КОЛЛЕКЦИЯ МЕМУАРОВ,
СЛУЖАЩИХ
ИСТОРИИ ФРАНЦИИ,
ОТ XIII ВЕКА ДО КОНЦА XVIII;
Предваренная
ОЧЕРКАМИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИМИ КАЖДОГО АВТОРА МЕМУАРОВ И ЕГО ЭПОХУ,
с последующим анализом относящихся к ним исторических документов;
ГГ. МИШО, ЧЛЕНА ФРАНЦУЗСКОЙ АКАДЕМИИ, И ПУЖУЛА.
СОДЕРЖАНИЕ
МЕМУАРЫ ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭНА 7
АНАЛИТИЧЕСКОЕ УКАЗАНИЕ ИСТОЧНИКОВ И ДОКУМЕНТОВ. 246
МЕМУАРЫ АНРИ ДЕ ВАЛАНСЬЕННА. 247
МЕМУАРЫ СИРА ДЕ ЖУАНВИЛЯ. 295
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ. 321
ВТОРАЯ ЧАСТЬ. 339
АНАЛИТИЧЕСКОЕ УКАЗАНИЕ ДОКУМЕНТОВ ДЛЯ ЦАРСТВОВАНИЯ СВЯТОГО ЛЮДОВИКА. 550
ДЕЯНИЯ ЛЮДОВИКА IX, 555
БОЛЬШАЯ ХРОНИКА СЕН-ДЕНИ. 563
ЖИЗНЬ СВЯТОГО ЛЮДОВИКА, 565
ЖИЗНЬ И СВЯТАЯ ЖИЗНЬ ЛЮДОВИКА IX, 572
ХРОНИКА МАТВЕЯ ПАРИЖСКОГО. 575
УСТАНОВЛЕНИЯ СВЯТОГО ЛЮДОВИКА. 580
ПИСЬМА, НАПИСАННЫЕ С ВОСТОКА 589
ПИСЬМО ЖАНА ПЬЕРА САРАЗЕНА, 618
ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ АРАБСКИХ ИСТОРИКОВ, 668
МЕМУАРЫ XIV ВЕКА, 726
СТАРИННЫЕ МЕМУАРЫ XIV ВЕКА 739
ГЛАВА ПЕРВАЯ. 740
ГЛАВА II. 748
ГЛАВА III. 750
ГЛАВА IV. 752
ГЛАВА VI. 757
ГЛАВА V. 770
ГЛАВА VII. 777
ГЛАВА VIII. 783
ГЛАВА IX. 804
ГЛАВА X. 818
ГЛАВА XI. 834
ГЛАВА XII. 839
ГЛАВА XIV. 864
ГЛАВА XV. 868
ГЛАВА XVI. 873
ГЛАВА XIII. 896
ГЛАВА XVII. 924
ГЛАВА XVIII. 933
ГЛАВА XIX. 950
ГЛАВА XX. 958
ГЛАВА XXI. 962
ГЛАВА XXII. 967
ГЛАВА XXIII. 974
ГЛАВА XXIV. 983
ГЛАВА XXV. 989
ГЛАВА XXVI. 996
ГЛАВА XXVII. 1011
ГЛАВА XXVIII. 1020
ГЛАВА XXIX. 1030
ГЛАВА XXX. 1039
ГЛАВА XXXI. 1055
ГЛАВА XXXII. 1070
ГЛАВА XXXIII. 1084
ГЛАВА XXXIV. 1091
ДОКУМЕНТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЮГЕКЛЕНУ ИЛИ К ЕГО ИСТОРИИ. 1102
КНИГА ДЕЯНИЙ 1139
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ КНИГИ О ДЕЯНИЯХ И ДОБРЫХ НРАВАХ 1140
ГЛАВА II. Здесь говорится, какова была причина и по чьему повелению была создана эта книга. 1141
ГЛАВА II, где говорится, по какому случаю и по чьему повелению была создана эта книга. 1143
ГЛАВА III. Здесь говорится о причине, по которой настоящий том будет изложен в трёх различных частях. 1144
ГЛАВА III, где объясняется, почему настоящее произведение разделено на три отдельные части. 1145
ГЛАВА IV. Здесь говорится, что такое благородство духа. 1145
ГЛАВА IV, где говорится о том, что такое благородство сердца. 1146
ГЛАВА V, где говорится, из какого места, от каких народов и в какое время произошли первые короли Франции и французы. 1148
ГЛАВА V, где говорится, откуда, от каких народов и в какое время произошли первые короли Франции и французы. 1149
ГЛАВА VI. Здесь говорится о рождении короля Карла. 1151
ГЛАВА VI, где говорится о рождении короля Карла. 1151
ГЛАВА VII. Здесь говорится о юности короля Карла и о том, какая великая опасность бывает, когда детям государей не даётся руководство доброго учения. 1154
ГЛАВА VII, где говорится о юности короля Карла и об опасности не давать хороших наставлений детям государей. 1154
ГЛАВА VIII. Здесь говорится о коронации короля Карла и о том, как вскоре после неё он начал следовать правилу добродетели. 1158
ГЛАВА VIII, где рассказывается о коронации короля Карла и о том, как вскоре после неё он начал вести добродетельную жизнь. 1159
ГЛАВА IX. Здесь говорится о юности и её свойствах. 1160
ГЛАВА IX, где говорится о юности и её склонностях. 1161
ГЛАВА X. Здесь ещё говорится о том же самом. 1163
ГЛАВА X. Продолжение того же предмета. 1164
ГЛАВА XI. Здесь ещё говорится о юности. 1167
ГЛАВА XI, где ещё говорится о юности. 1167
ГЛАВА XII. Здесь говорится о времени рассудительности и совершенного возраста. 1170
ГЛАВА XII, где говорится о возрасте рассудительности и о совершенном возрасте. 1172
ГЛАВА XIII. Здесь ещё говорится о зрелом возрасте. 1175
ГЛАВА XIII, где ещё говорится о зрелом возрасте. 1175
ГЛАВА XIV. Здесь приводятся доказательства, посредством доводов и примеров, благородства духа мудрого короля Карла. 1179
ГЛАВА XIV, где посредством доводов и примеров доказывается благородство сердца короля Карла Мудрого. 1180
ГЛАВА XV. Как король Карл при жизни устроил государство в прекрасном порядке. 1183
ГЛАВА XV. Как король Карл установил прекраснейший порядок в государственных делах. 1183
ГЛАВА XVI. Здесь приводятся примеры добродетельных государей, ведших хорошо устроенную жизнь, и, возвращаясь к королю Карлу, говорится, как он во всём был хорошо упорядочен. 1186
ГЛАВА XVI, где приводятся разные примеры добродетельных государей и хорошо устроенной жизни и напоминается, в связи с королём Карлом, как он сам был во всём точен и размерен. 1187
ГЛАВА XVII. Здесь говорится о наружности и телосложении короля Карла. 1194
ГЛАВА XVII, где говорится о наружности и телосложении короля Карла. 1194
ГЛАВА XVIII. Здесь говорится, как король Карл держал себя в своих замках и какой порядок соблюдал в верховой езде. 1195
ГЛАВА XVIII, где говорится, как король Карл управлял собой в своих замках и какой порядок соблюдал во время поездок верхом. 1196
ГЛАВА XIX. Здесь говорится о порядке, который король Карл соблюдал при распределении доходов своего королевства. 1198
ГЛАВА XIX, где говорится, какого правила держался король Карл при распределении доходов своего королевства. 1199
ГЛАВА XX. Здесь говорится о правиле, которое король Карл соблюдал в устройстве состояния королевы. 1200
ГЛАВА XX, где говорится, как король Карл содержал в порядке дом королевы. 1201
ГЛАВА XXI. Здесь говорится о порядке, который король Карл установил в воспитании и обучении своих детей. 1205
ГЛАВА XXII. Здесь начинается речь о добродетелях короля Карла, и прежде всего о его благоразумии и мудрости. 1206
ГЛАВА XXI, где говорится, как король Карл устроил воспитание своих детей. 1206
ГЛАВА XXII, где начинают говорить о добродетелях короля Карла и прежде всего о его благоразумии и мудрости. 1207
ГЛАВА XXIII. Здесь говорится о добродетели справедливости короля Карла. 1207
ГЛАВА XXIII, где говорится о добродетелях короля Карла в том, что касается справедливости. 1209
ГЛАВА XXIV. Здесь говорится о благости и милосердии короля Карла. 1211
ГЛАВА XXIV, где говорится о благости и милосердии короля Карла. 1213
ГЛАВА XXV. Здесь ещё говорится о том же и приводятся другие достоверные истории. 1216
ГЛАВА XXV, где говорится о том же предмете и о других достоверных историях. 1218
ГЛАВА XXVI. Здесь говорится, как смирение подобает высокому государю и достойно похвалы в нём. 1222
ГЛАВА XXVI, где говорится о том, как смирение подобает великому государю и как оно делает ему честь. 1223
ГЛАВА XXVII. Здесь говорится о порицании гордых и приводится много примеров. 1224
ГЛАВА XXVII, где говорится о презрении, преследующем гордых, и приводится много примеров. 1225
ГЛАВА XXVIII. Здесь говорится о щедрости и мудрой великодушной щедрости короля Карла. 1230
ГЛАВА XXVIII, где говорится о щедрости и мудром великодушии короля Карла. 1231
ГЛАВА XXIX. Здесь говорится о добродетели целомудрия в лице короля Карла. 1233
ГЛАВА XXIX, где говорится о добродетели целомудрия в лице короля Карла. 1234
ГЛАВА XXX. Здесь говорится о воздержности, достойной похвалы в лице короля Карла. 1237
ГЛАВА XXXI. Здесь говорится о добродетели правдивости в лице короля Карла. 1237
ГЛАВА XXX, где говорится о воздержности короля Карла. 1238
ГЛАВА XXXI, где говорится о добродетели правдивости в лице короля Карла. 1238
ГЛАВА XXXII. Здесь говорится о добродетели любви в лице короля Карла. 1242
ГЛАВА XXXII, где говорится о добродетели любви в лице короля Карла. 1243
ГЛАВА XXXIII. Здесь говорится о благочестии короля Карла. 1247
ГЛАВА XXXIII, где говорится о благочестии короля Карла. 1248
ГЛАВА XXXIV. Ещё о благочестии короля Карла и другие примеры. 1251
ГЛАВА XXXIV, где ещё говорится о благочестии короля Карла и приводятся другие примеры. 1253
ГЛАВА XXXV. Здесь говорится о том, что при раздаче даров следует соблюдать меру и что безрассудная щедрость есть порок. 1254
ГЛАВА XXXV, где говорится, что при раздаче даров следует хранить меру и что безумная щедрость есть порок. 1255
ГЛАВА XXXVI. Здесь заключение первой части. 1258
ГЛАВА XXXVI. Здесь находится заключение первой части. 1259
МЕМУАРЫ
ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭНА.
ОЧЕРК
О ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭНЕ,
МАРШАЛЕ ШАМПАНИ И РОМАНИИ.
Следующий очерк не будет историей заморского похода французов и венецианцев в первые годы XIII века; мы намерены начертать здесь биографию Жоффруа де Виллардуэна, а не рассказ о далеких событиях, в которых он нередко принимал благородное участие; история — произведение слишком важное, слишком возвышенное, чтобы заключать ее в тесные рамки очерка; кроме того, лучший способ выделить личность состоит не в том, чтобы нагромождать вокруг нее множество событий, способных заставить о ней забыть. Очерки, которые будут помещены во главе Мемуаров этой новой коллекции, станут чистым и простым выражением облика тех, кто их написал или вдохновил; если угодно, их можно сравнить с портретами авторов, помещаемыми в начале книг. Следуя по жизни за человеком, которому мы будем обязаны теми или иными мемуарами, совершенно очевидно, что для нас будет невозможно не указывать факты, с которыми связано его имя; такого рода указания совершенно естественно принадлежат биографу. Наша задача состоит не в том, чтобы писать историю рядом со старыми повествователями, которых мы издаем, а в том, чтобы сделать так, чтобы все эти свидетели прошлого были хорошо поняты публикой. Предыдущие замечания непременно должны были найти место в начале нашей работы.
Известно, что род Виллардуэнов был шампанским. Замок, в котором родился наш маршал, находился в одной лье от реки Об, на левом берегу, в одной лье к востоку от местечка Пине и в шести лье к востоку от Труа; на месте замка ныне находится деревня, носящая имя Виллардуэн; у подножия этой деревни еще можно различить старые рвы. Селение, унаследовавшее место и, без сомнения, также камни старого замка, расположено на южном склоне возвышенности, принадлежащей к небольшой цепи холмов. Мы не станем излагать историю дома Виллардуэнов, одного из самых знаменитых домов Франции; мы ничего не скажем здесь о Жоффруа де Виллардуэне, племяннике маршала, и о Гийоме де Виллардуэне, другом его племяннике, обоих завоевателях и князьях Пелопоннеса, чье государство держалось лучше, чем французские государства Византии и Фессалоники; здесь речь пойдет только о Виллардуэне, авторе Мемуаров.
Неизвестно, в какое именно время Жоффруа был облечен достоинством маршала Шампани и сколько ему было лет, когда он принял крест; ученые полагают возможным назвать 1191 год1вероятной датой, когда Жоффруа сменил своего отца Гийома в должности маршала, и предполагают, что ему было по меньшей мере сорок пять лет, когда евангельская труба призвала народы к крестовому походу. У Жоффруа было два брата и три сестры; его братьями были Жан де Виллардуэн и Ги де Виллардуэн, которых воодушевление святых походов не смогло вырвать из спокойствия родного края; его сестрами были Эммелина, принявшая монашескую жизнь в аббатстве Фруасси2, Эй, также посвятившая себя религии в аббатстве Нотр-Дам в Труа; третья его сестра, имя которой до нас не дошло, вышла замуж за Ансо де Курсель; у нее был сын, который последовал за экспедицией в Константинополь и получил свою долю добычи Греческой империи. У нашего шампанского маршала была жена по имени Жанна, двое сыновей, один из которых звался Эрар, другой Жоффруа, и три дочери, Ализ, Дамерон и Мари; по примеру баронов-паломников Жоффруа готовился к крестовому походу молитвами и благочестивыми пожертвованиями; он отдал церкви Кенси3землю, которой владел близ Пюи-де-Шассере4, и передал всю десятину, причитавшуюся ему с владений Лонгвиль5, часовне Святого Николая в Брандонвилье6.
Князья и рыцари креста могли надеяться, что Иисус Христос воздаст им в заморских странах сторицей за их милостыню; иной барон, который, отправляясь в путь, наделял некоторыми доходами церковь своей провинции, получал взамен на Востоке герцогство или королевство.
Жоффруа де Виллардуэн славился мудростью своих советов и красноречием; он был одним из шести посланников, отправившихся просить у Венецианской республики корабли и помощь для святой экспедиции. Ему поручили говорить в церкви Святого Марка перед дожем и собравшимся народом; маршал умолял господ республики пожалеть Иерусалим, находившийся в рабстве у турок, и сопровождать французских крестоносцев в заморскую страну, чтобы отомстить за поругание Иисуса Христа; он говорил им, что ни один народ на море не обладает такой великой силой, как они; оратор добавлял, что могущественные бароны Франции, пославшие его и его спутников, велели им пасть к их ногам и не подниматься прежде, чем венецианские господа согласятся сжалиться над Святой землей за морем. В тот же миг шесть посланников преклонили колени, много плача, а дож и народ воскликнули в один голос: «Мы даруем это, мы даруем это». Это единодушное решение стало мгновенным плодом красноречия Виллардуэна; на следующий день все договоры были подписаны, а грамоты и патенты составлены. Жоффруа возвращался в Шампань с добрыми вестями; но радость его возвращения вскоре сменилась трауром. Маршал был одним из тех, кого особенно сильно поразила смерть сеньора Тибо, которому едва исполнилось двадцать два года и который двумя годами прежде принял крест среди празднеств турнира, а умер с сожалением о том, что не смог сразиться с врагами Иисуса Христа. Графиня Бланка, вдова Тибо, нашла в Виллардуэне доброго советника и твердого защитника в своих политических переговорах с Филиппом Августом. После смерти молодого предводителя крестового похода, когда герцог Бургундский и граф Бар-ле-Дюк отказались его заменить, именно Жоффруа побудил шампанских баронов предложить командование войском Бонифацию, маркизу Монферратскому.
Советы маршала принимались словно спасительные внушения; Жоффруа был связан дружбой или уважением с главными лицами королевства, а прямота его суждений, соединенная с полным знанием дел, давала ему большое влияние; он был человеком трудных переговоров, посланником для щекотливых увещеваний; так, его отправили к Людовику, графу Блуа, который, двигаясь со своим отрядом, избрал иной путь, чем через Венецию, чтобы идти за море. Маршалу удалось вернуть графа Блуа, и это была немалая услуга, оказанная им христианскому войску.
Жоффруа всем сердцем принял это великое предприятие; как же он удручен, когда рассказывает о раздорах, о прискорбных ссорах, вспыхнувших среди паломников в Венеции, Заре и Корфу! Особенно горько он жалуется на крестоносцев, которые хотели раздробить войско и желали ему зла. Поэтому, когда после самых несчастных споров христианский флот наконец покидает Корфу, чтобы плыть к Константинополю, невозможно не волноваться, видя живую радость и воодушевление маршала; именно тогда Жоффруа называет себя автором этой истории: «И хорошо свидетельствует Жоффруа, маршал Шампани, который продиктовал это произведение». Пораженный зрелищем стольких христианских кораблей, бегущих по обширной водной глади, он восклицает, что «никогда не видали столь прекрасного зрелища» и что «сердца людей очень радовались этому».
Занятый исключительно великими делами, о которых рассказывает, Виллардуэн, идущий прямо к цели, как добрый крестоносец первых времен, вовсе не думает о географии земель, которые пересекает; в его рассказе не следует искать описаний берега или острова, воспоминаний, оставленных там древними веками. Так, Виллардуэн, проведя три недели на острове Корфу, ограничивается словами, что этот остров «был очень богат и изобилен»; маршал почти не останавливается ни на каких подробностях, кроме тех, что касаются похода, историком которого он является; поэтому во время морского пути он не забывает сообщить нам, хороши ли дни, благоприятны ли ветры. Когда флот покидает Корфу, его не заботит, какие земли остаются вдали на горизонте; ему безразлично, называются ли эти земли Левкадой, Кефалонией, Итакой или Закинфом; ему нужна счастливая и быстрая переправа, и потому он восклицает, что «день был прекрасен и ясен, а ветер мягок и приятен». И действительно, был май, когда франкские корабли шли к Константинополю; они имели попутный северо-западный ветер, который является весенним ветром в этих местах; именно этот северо-западный ветер дул в наши паруса, когда в июне 1830 года, несомые по тем же морям, мы искали берега Греции. Христианский флот оставил слева, на востоке, Наварин и Модон, которые мы посетили; Наварин, ныне окруженный свежими развалинами на пустынном берегу; Модон, восстановивший свои стены с французским гарнизоном; маленькие бесплодные островки Сапиенца, никогда не знавшие человеческих жилищ. Виллардуэн не называет ни Корона, ни Каламаты, а лишь мыс Малею, на который моряки не смотрят без страха.
Флот, миновав Чериго, Наполи-ди-Мальвазия, Идру, мыс Суний и Афинский залив, бросает якорь у Негропонта, чтобы держать там совет; затем, снова выйдя в море, он пересекает воды Хиоса, Лесбоса, Тенедоса, входит в Геллеспонт и высаживается в Абидосе; экспедиция останавливается там на восемь дней, чтобы дождаться маркиза Монферратского и графа Фландрского, которые отклонились к острову Имброс, чтобы там признали молодого принца Алексея. Из всех знаменитых мест, которые мы только что назвали, Негропонт, Имброс и Абидос — единственные, упомянутые маршалом. Мы, прошедшие всеми этими путями, бороздившие все эти воды, объехавшие все эти земли, как хотели бы мы найти в описаниях Виллардуэна образ того, что видели сами; но Виллардуэн занимался местностями не больше, чем все наши старые хронисты-паломники; его великим делом был Константинополь, как великим делом древних крестоносцев был Иерусалим, и доброму маршалу не пришлось укорять себя в том, что он смотрел направо и налево. Нам нет нужды добавлять, что на пути от Абидоса до Святого Стефана Виллардуэн также пренебрег местами: какое дело было ему до полей Трои с их гомеровскими реками, до Лампсака с его богатыми склонами, до Кизика и горы Диндим, которые не напомнили бы ему ни аргонавтов, ни богиню Кибелу? Для людей, гордившихся незнанием Гомера и презиравших светские искусства Греции, такие места могли представлять лишь весьма умеренный интерес.
При осаде Константинополя Виллардуэн состоял в отряде, которым командовали Матьё де Монморанси и Эд де Шамплит; нет сомнения, что доблестный маршал принял славное участие в осаде и завоевании императорского города, но этот верный рассказчик, с удовольствием заносивший в свои Мемуары блестящие подвиги каждого рыцаря, молчит о собственных поступках. Можно сказать, что Мемуары Виллардуэна — в меньшей степени его собственные мемуары, чем мемуары всех его товарищей по оружию; эта смиренная сдержанность, это забвение себя, которого не встречаешь у воинов древности, является одной из черт нашего христианского рыцарства.
После бегства узурпатора Алексея, когда Исаак вновь взошел на престол Византии, Виллардуэн был одним из четырех послов, отправившихся требовать от императора исполнения договоров; он говорил перед императором и призвал его ратифицировать различные соглашения, которые его сын-принц обязался выполнить; Исаак ратифицировал их присягой и золотыми буллами, и договоры, таким образом признанные, были вручены послам. Позднее, когда принц Алексей забыл свои обещания и договоры с франками, другое посольство, в котором также находился Виллардуэн, гордо потребовало от молодого императора выполнить условия, скрепленные клятвой. Известно, как неблагодарные отказы Алексея привели к войне и как старая Восточная империя стала французской империей.
Если бы Виллардуэн в своей героической и христианской скромности не хранил молчания обо всем, что касается лично его, мы могли бы с интересом следовать за ним, когда он поддерживал своим мечом императора Балдуина в различных военных походах; но напрасно ищем мы маршала в этих первых экспедициях французского императора; вновь мы встречаем его в 1204 году, когда он примиряет Балдуина и Бонифация, маркиза Монферратского. Это примирение, принесшее новой империи больше пользы, чем победы над врагом, составляет славу в жизни Виллардуэна. Бонифаций, которому император уступил Фессалоники и их владения, требовал вступить во владение своим княжеством и хотел отвратить императора от похода к Фессалоникам со своим войском. «Сир, — сказал он ему, — я прошу тебя, раз я могу завоевать свою землю без тебя, не входи туда; а если ты войдешь, мне не кажется, что ты сделаешь это ради моего блага». Маркиз добавлял, что если, вопреки его просьбе, император войдет в его земли, он отделится от него.
Балдуин остался глух к увещеваниям маркиза Монферратского. Тогда увидели, как Бонифаций и император обратили оружие друг против друга и дали латинянам скандальное зрелище жестокого раскола. В следующих Мемуарах будет видно, как по просьбе христианских баронов Виллардуэн сумел вернуть Бонифация, которым он был очень любим, и как благодаря его могущественному посредничеству два соперничающих князя заключили мир. Благородное поведение маршала Шампани, приведшее к этому важнейшему примирению, напоминает нам искусные усилия Нестора или Одиссея в «Илиаде», направленные на примирение Ахилла и Агамемнона. После мудрости Виллардуэна и влиятельного авторитета его речи в рассказе об этих переговорах нас поражает смелая уверенность, с которой бароны обращаются к главе империи, и легкая покорность государя. В те времена на заморской земле сеньоры и рыцари выбирали себе королей из товарищей по оружию; чувство нерушимого братства связывало воинов с коронованным князем; и когда речь шла о спасении войска, всякое величие отступало перед необходимостью увещеваний.
Военным событием, в котором Виллардуэн проявил больше всего храбрости и способностей, было отступление французов после гибельной битвы при Адрианополе, состоявшейся в четверг пасхальной недели 1205 года. Собрав все остатки разбитого войска, нужно было укрыть их от преследования болгарского короля; Родосто был пунктом, которого следовало достичь, чтобы уйти от опасности, а от Адрианополя до Родосто беглецам предстояло пройти двадцать пять лье. Лагерь сняли среди ночной тьмы…
…и еще до наступления дня несчастный отряд уже находился довольно далеко от врага; но враг пустился по его следам. Жоффруа прикрывал арьергард и сам направлял движение бедных беглецов; шли медленным шагом, чтобы не оставить на дороге, во власти врага, раненых, больных и всех, кто не мог бы выдержать быстрого бегства. Две ночи и один день проходят в утомлении и тревогах, и наконец перед их глазами появляются стены Родосто. Четыре года назад, когда в греческом каике мы следовали вдоль берегов Родосто, Селиврии и Ираклии, мы перечитывали Мемуары Виллардуэна, чтобы наложить воспоминания о героической старой Франции на все эти желтые, обрывистые и пустынные берега Фракии; мы думали об этом славном отступлении нашего средневекового Ксенофонта, о его дарованиях и мужественной самоотверженности, спасших тогда столь многих христиан от железа варваров.
Перед лицом врага, как и в совете князей, ничего важного не происходило без Жоффруа. В 1206 году, когда Генрих, регент империи, выступил против короля болгар, осаждавшего Дидимотику, маршал командовал авангардом; 400 франкских рыцарей собирались предложить битву армии из 40 000 всадников и большого числа пехотинцев. Виллардуэн, двигавшийся во главе христиан, должен был проявить мудрость и храбрость; но маршал ничего не сообщает нам об этом; он ограничивается словами, что «никогда люди не шли с большей опасностью искать битвы»; при приближении крестоносцев враг сжег свои осадные машины и оставил Дидимотику. Некоторое время спустя, в том же 1206 году, миссия, ставшая для маршала приятным отдыхом, призвала его на берега Геллеспонта в город Абидос, именуемый нашими франкскими рыцарями Авис; дочь маркиза Монферратского Агнесса, обрученная с императором Генрихом, была отправлена на галере в Абидос, и Жоффруа де Виллардуэн получил поручение «поехать за дамой, которая была очень добра и прекрасна». Вероятно, принимая благородную невесту своего государя на этом берегу, маршал не думал о поэтической любви Геро и Леандра. Абидос в ту эпоху еще был значительным городом; он разделил судьбу многих других городов Геллеспонта, и его разрушение было почти полным. Место города — треугольный участок земли, сохранивший от древнего Абидоса и средневекового Ависа лишь участок кирпичной стены, стоящий на берегу Нагарской якорной стоянки; на западной оконечности этой местности, у пролива, мы видели турецкую крепость, именуемую Нагара-Бурун, подобную замкам Дарданелл, расположенным в одной лье оттуда к югу.