Осколок души

Предисловие

Это вторая книга из серии «Славянский дом», которая продолжает прекрасную историю в стиле темного славянского фэнтези. Жестокие бои, сложные решения, моральные дилеммы, проработанный мир, ворожба, магия и мудрость древних жрецов и волхвов – все это вы найдете в этом мире. Здесь нет места слабости и трусости, а только долг, семейные узы и преемственность поколений. Это мир наших предков, который учит тому, как правильно поступать, и что такое «жить по кону».

Продолжая прочтение данного произведения, вы подтверждаете, что вам есть 18 лет и свое согласие с нижеуказанным.

Данное произведение доступно только лицам старше 18-ти лет, и может содержать детальные описания боевых сцен, увечий и насильственной смерти. Произведение не носит цели шокировать, поразить/оскорбить зрителя. Некоторые сцены, места, диалоги, события и герои являются вымышленными и введены для усиления художественной образности. Данное произведение носит исключительно развлекательный характер и не используется для распространения информации с целью опорочить гражданина/отдельные категории граждан, в том числе по признакам пола, возраста, расовой/национальной принадлежности и иным признакам. Данное произведение не направлено на оскорбление человеческого достоинства, общественной нравственности, религиозных чувств верующих, осквернение литературы/предметов религиозного характера, знаков/эмблем мировоззренческой символики/атрибутики. Данное произведение не содержит призывов к осуществлению/поддержке террористической/экстремистской деятельности/организаций, а также иной противоправной деятельности, в том числе изготовлению, хранению, употреблению, распространению наркотических средств и не является пропагандой вышеуказанной деятельности. Целью данного произведения не является распространение заведомо ложной информации под видом достоверной и/или демонстрация действий, выражающих неуважение, дискредитацию общества/государства/официальных государственных символов. Данное произведение не призывает к совершению действий/бездействия против общественной безопасности и общественного порядка. Мнения, озвученные в данном произведении, являются оценочными суждениями и в соответствии с принципом свободы слова, закрепленным в Конституции РФ, свободны к распространению и не являются призывом к совершению противоправных действий, а также формируются исключительно в рамках фэнтезийной книжной вселенной «Славянский дом». Совпадения имен и событий случайны. События недействительны.

Глава 1

Умелый художник наносил на большой холст различные пометки. Заранее отбеленная шкура была крепким подспорьем для новой карты земли славянской, границы которой в планах сдвигать не было. Однотонный ландшафт перекликался с холмистой и горной местностью, образовывая на стыках впадины, которые и стали вместилищем рек. Поселения, деревни и города наносились схематично, без излишних подробностей, в угоду экономии времени и сил. Ведь были и кочующие племена, которые постоянно отправляли людей для основания новых земель и городов. Ну, фактически, эти земли и так были закреплены за «руссами», «ариями», «тар-арийцами» и другими народами, чьи названия сливались воедино – «славяне». Произошло это посредством невозможности путешественников и историков разных народов договориться. Не было единой главенствующей организации, способной внести ясность и определенность в карту мира. Потому и, что не трактат, то новые названия и неточные границы государств. По-хорошему было бы и вовсе изолировать иностранных путников, что безустанно изучали славянские земли, но разве можно отказать в помощи путешественнику, промокшему до нитки? Сверяя и накладывая друг на друга различные карты, находились и общие черты, которые игнорировать было сложно. Довольно точный ландшафт, расположения сел и городов, а также места силы, которые особенно почитались древним славянским народом. Словно бы они ходили следом за Князем, вокруг которого города разрастались с такой скоростью, что с лихвой обгоняли близлежащие села. Очередной «Новгород» становился новой столицей до момента отправки Князя к новым плодородным землям и неизведанным лесам. Художник пером выводил дороги, которые забирали на себя основную часть карты. Маршруты торговцев и охранных постов несли за собой особый смысл, способный не только обезопасить добро путника, но и, иной раз, спасти ему жизнь. Жестокий и невиданный противник рыскал по родным лесам, основывая все новые и новые лагеря. Постоянные набеги на села, которые, без регулярной армии, не могли постоять за себя, превращались в пепелище и кровавое побоище. Не было сомнений, что в руки брал оружие каждый, кто мог его удержать, но против многочисленной и подлой армии Зародов сложно было выстоять в руках с тяпками. За последний год аванпостов вдоль дороги стало куда больше, но и это не защищало от вероломных нападений профессиональных хищников. Еще большей проблемой становилась тьма, сгущающаяся над миром. Множество истерзанных тел и беспокойных душ бродили по свету, отравляя все вокруг. Боль и печаль этих созданий порождали ужасных тварей, прибывших, словно из самих полей Нави. Справедливости ради, загробный мир и должен быть их местом обитания, который, словно тюремщик, ограничивает их власть, но времена изменились. Эта темная сила боли и разрушения меняла саму структуру природы и духов, превращая их обитателей в кровожадные создания, которым нет числа. Если вчера банник1[1] мог ошпарить тебя за неверно выполненный ритуал, то сегодня уже мог откусить сочный кусок или и вовсе похитить твоего ребенка. Духи помощники дурели и теряли над собой контроль, становясь кровожадными и безжалостными. Оттого и у жрецов появилось куда больше работы. Ежедневно рассказывались в местных постоялых домах и тавернах истории о мудрых старцах, которые изгоняют заблудшие души. Усталые, изнеможенные, они не могли быстро передвигаться между поселениями и спасать жизни здесь и сейчас, отчего и являлись к месту происшествия, когда оно уже полнилось людскими жертвами. Народ постепенно делился на два лагеря: понимающих ситуацию и всю ее сложность, и тех, кто был обозлен на нерасторопность старцев. Последние, как правило, и становились потерпевшими, теряя в стычках с духами жен, мужей и детей. Требовалась реорганизация армии. Четкие изменения, которые должны обезопасить не только физические тела жителей, но и их души, страдающие ничуть не меньше. Потому и собрались вместе мудрые правители, не знающие ни покоя, ни усталости, для решения этих, и многих других вопросов.

Союз поселений еще не был создан, но на словах Князья уже давно договорились об объединении против общего врага. Это совершенно не значило, что появится общий правитель, однако, о выборе главнокомандующего на период военных действий, разговоры велись уже давно. Но подобные идеи выносили многие соседние государства, которые потеряли голоса предков и укрепились на новых территориях, не желая признавать свои корни. Темное время настало для народа славянского, который постоянно отвоевывал свою независимость мечом и топором. Неугомонный сосед постоянно норовил откусить кусочек пирога от общего пира. Невидимой и неосязаемой чумой с западных стран неслись отголоски нового времени, немедленных реформаций. Их народы, отождествленные от славян, все больше углублялись в экономику и материальные блага, теряя нравственность и духовность. Славянин трепетно и с состраданием относился к своему далекому брату, который просто заблудился, пытаясь образумить его. Но при том же стоял на своем, не позволяя внедрить в свой разум смятение и тревогу. Таков стал мир на третий год после «Пробуждения»2[2]. Доподлинно неизвестно, как, и при каких обстоятельствах, произошло это действо, но сомнений у жрецов не было, оно действительно случилось. Наступало время жестокой и подлой политики, а также интриг, лжи и предательств.

Терон ходил среди лавок и навесов с разными товарами и осматривался. Множество яств лежали на прилавках: острые приправы, разнообразные орехи и ягоды, мягкие и пестрые ткани для дома и убранства. Разнообразию товаров не было числа, но объединяло их одно – у каждого была своя цена. На подобных приграничных базарах не был в ходу товарный обмен, потому и принимали торгаши металлами, которые точно можно пустить в ход. Этим металлам давались разная драгоценность и вес, чтобы поточнее можно было определить выгоду. Простому славянину ни к чему были эти светящиеся кусочки, но он прекрасно понимал, что маленький желтый металл можно обменять на месячный запас еды, но куда практичнее на него купить новый крепкий плуг для обработки полей. Казалось это им мудрым и логичным решением, чтобы с комфортом выполнять свои домашние обязанности. Сложнее на базарах было с женщинами, которых, словно сорок, привлекали разные побрякушки. Но то касалось только совсем юных, взрослая же дама куда больше засматривалась на крупные чаны для готовки в печи. Ей, вообще-то, семью кормить, а не красоваться перед селянами. Умиляли эти разговоры Терона, когда он слышал шутливую брань супругов. Особенно забавным было, как детки подергивали отцовский рукав, то и дело указывая на какой-то приглянувшийся товар. Вели себя сдержанно и скромно, либо смиренно принимая отказ в покупке за ненадобностью, либо аргументированно пытаясь доказать, что вот именно этот деревянный меч пригодится в хозяйстве, а не какой-либо другой. Очевидно, что далеко не у всех мог заваляться сверкающий драгоценный металл, так что товарный обмен еще жив, и жить будет долго. Вопрос был только в отношении к нему, что некоторые торговцы ну никак не хотели менять глиняную расписную вазу на пару десятков яиц, еще и выражая невиданное оскорбление к своей персоне.

— Говорю тебе, до сих пор вой слышно в тех местах, ни ногой я туда больше не полезу. — Восклицал мужчина в лисьей шапке, которого, очевидно, потряхивало.

— Да кого тебе там бояться, — парировал тучный торговец оружием и разного рода железными изделиями, — ну трупы и трупы, что в этом такого? Давно же было-то!

По толстой морде этого торговца можно было сделать вывод, что живет он достаточно фривольно, не ущемляя себя в разного рода угощениях. Не говоря уже о том, что ратный физический труд ему явно был незнаком.

— Не будет товара, значит, не будет и нашей сделки. — Торговец сложил на груди руки, что далось ему не малыми усилиями.

Мужчина сорвал с головы свою лисью шапку, словно пытаясь продолжить спор, но тут же осекся, услышав позади шаги Терона, и отошел в сторону, теряясь в толпе.

— Здрав будь, брат по ремеслу, — добродушно подошел Терон, — чем торгуешь?

— Брат? — Ехидная улыбка проскользнула по лицу. — А разве твое барахло покупает кто-то?

— А как же, мои артефакты и истории эксклюзивный товар, который найти куда сложнее, чем ты думаешь.

— Историями сыт не будешь. — Торговец встал в пол оборота, демонстрируя свое нежелание продолжать диалог. Учтивым поклоном Терон попрощался и вернулся к палатке, где его уже ждала Мира.

А девочка времени зря не теряла и всеми силами помогала своему опекуну в продажах. Кто бы знал, что в ней проявится потрясающий талант рассказчика. Одна из ее любимых историй была о доблестном воине, который в одиночку смел целое полчище Зародов, оставляя после себя только трупы неприятелей и захватчиков. Открыв рты, слушали ее дети, восторгаясь подобными подвигами, когда их родители скептически относились к подобной истории. Все непонятно было им, откуда бы девочке знать столько подробностей той битвы, неужели сама присутствовала? Мира росла умной девочкой, и ей точно хватало сообразительности не рассказывать уж совершенно редкие небылицы, как, например, путешествие в мир Нави. Уже давно с Тероном они обсудили это, не желая привлекать к себе ненужное внимание. На границах с западными государствами нельзя было говорить о тайных знаниях, которые им открывались, не говоря уже о том, что это крайне опасно. По окончании истории толпа разбрелась, а девочка, в два прыжка, добралась до Терона и схватила за руку.

— А я все чашки продала! — С довольным лицом она заглядывала в глаза.

— Вот так дела, они же половина треснутые были, как умудрилась-то? — Терон бросил взгляд на ящик, и, в самом деле, не обнаружил там товара.

— Они как узнали, что это рукотворные чашки мастеров из покинутых деревень, то сразу накинулись. Но больше одной никто не брал.

— Ну, наши, видимо, брали, на память светлую. Мало кого не коснулись набеги зверей, — вслух рассуждал торговец.

Терон встал за прилавок и принялся осматривать оставшиеся товары с целью определить, что предложить людям. Среди прочего, ему на глаза попадались и вполне легендарные предметы и книги, которые на местном базаре наверняка никто не купил бы, а были и вполне себе посредственные. Не сказать, что они были обычными, но на «редкость» не тянули. Неподалеку по базару шли отец с дочкой, которые перешучивались и играли. В какой-то момент, он подхватил ее на руки, и посадил себе на плечи. Мира с любопытством глядела на них, слегка поджимая коленки и переминая пальчиками подол своего сарафана. В такие моменты Терон чувствовал себя немного неполноценным и подозвал к себе девочку. Жестом он указал ей на небольшой деревянный табурет и обошел сзади. Из кармана медленно выплыла, вслед за пальцами, красная ленточка с оранжевой окантовкой. Торговец аккуратно собрал волосы и принялся вплетать Мире ленточку в косу.

— Ты так активно рассказывала историю, что все волосы растрепала, — улыбался Терон.

Мира сидела к нему спиной и не видела лица, но по его касаниям четко понимала, что он улыбается. В процессе, девчушка замялась, но, все же, начала разговор.

— Дядюшка, а ты нашел братика? — Звучало в полголоса.

Торговец ответил не сразу, словно выбирал слова и факты, которые можно было бы рассказать. Ему совершенно не хотелось ничего скрывать, но чувство такта никто не отменял. Кроме того, собеседница и так была достаточно впечатлительной.

— Есть одна зацепка, но это может быть пустой след. Потому и не хотел обнадеживать раньше времени, — его пальцы ловко завязывали косичку.

— Так давай проверим! — Мира резко обернулась, выдернув волосы из рук.

Терон спокойно, пальчиками, снова развернул ее голову от себя, слегка распустил косичку, и принялся заплетать заново.

— Я буду рассказывать, а ты, дорогая моя, не вертись.

Мира была вполне себе послушной не только потому, что ее спасли в свое время, но и потому, что бескрайне доверяла своему опекуну, не меньше, чем доверяла бы родителям. Во время их долгих путешествий они прикипели друг к другу, в каком-то смысле, даже полюбились.

— Слышал на базаре один слушок, что какой-то воин, по просьбе селян, уничтожил нечисть на южной границе, а пользовался он ярко-голубым луком, — Терон ощутил, как девчушка заерзала на месте, едва сдерживая себя, — и спутница с ним была, молодая девушка, с волосами цвета вороньего крыла.

— Это точно он, проверить надо! — Мира снова обернулась, и выдернула волосы из пальцев торговца.

Спокойствию Терона можно было позавидовать, он вновь развернул голову девочки и спокойно продолжил заплетать.

— Продолжу рассказ, когда закончу с волосами.

— Это нечестно!

— А нечего было вертеться.

На телегу Терона ревностно смотрели все торговцы. Мало того, что ее тянул массивный вол, который не знал усталости, так еще и сама она была выполнена на совесть. В свое время, Ратимир немало помог ему в создании этой телеги, применяя свои старые навыки плотника. С тех времен она претерпела изменения: добавилась парочка окон со ставнями, а также, сиденье извозчика было обшито мягкими тканями и находилось под небольшим козырьком, позволяя вести телегу даже в дождливую погоду с относительным комфортном. Когда плотники выдалбливали в стенах ему окна, то ругались знатно: «что-ж это за древесина такая, твердая, словно сама Навь ее породила». Терон не обращал на это внимания, а лишь загадочно улыбался, наблюдая за стараниями мужиков. Но нет того славянина, который бы со своей работой не справился, так что все прошло по высшему разряду. Для Миры, позади телеги, он тоже сделал небольшой выступ, чтобы можно было сидеть в пути снаружи, а не париться внутри телеги с товарами. Кроме того, добавилась и ступенька для подъема, все-таки высоковата телега была для девчушки. Только вот, единственное, что ему казалось странным в телеге, будто бы снаружи она меньше, чем внутри. Однако, не стал тогда торговец вникать в этот вопрос, а списал просто на великолепные конструкторские навыки Ратимира. Все-таки грамотный был человек, рукастый и сильный. Все думал еще Терон о том, чтобы сделать борт телеги открывающимся, но в тех условиях это было бы затруднительно, и старый друг точно бы высказал все, что о нем думает. Упоминал еще тогда старый воевода своих соседей, что обучали его плотницкому делу. Обычно так не происходит, ведь каждое знание является ценным по своей природе, и «за так» не отдается в чужие руки. Но кто был бы тот человек, что отказал бы в помощи самому Ратимиру? Таких, к счастью, не нашлось, ведь поделиться знаниями – это меньшее, чем они могли бы ему отплатить за помощь, заботу и защиту. Воспоминания старых времен бередили душу торговца, заставляя снова и снова пускаться в путь. Да и новые истории и артефакты сами себя не продадут. Но это не единственное, что тревожило Терона. Его давнее обещание, данное Мире, найти родителей девочки, было куда тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Живого-то человека найти сложно, не говоря уже о мертвом. Пойди и пойми, что искать, толи захоронение, толи оскверненный блуждающий труп. Последний вариант, и в самом деле, был ужасен, но уже не так удивителен, учитывая текущие дела. Нужен был какой-то толчок, начало, подсказка.

Вожжи бодро хлопнули по спине вола, который ленивыми шагами приводил телегу в движение. Мира вновь бросила в торговца недовольный возглас, подсказывая, что Буяну может быть больно. Других способов управлять такой большой скотиной Терон не знал, потому и не стал отказываться от вожжей, пусть так и просила сама Мира. Кроме того, девочка должна понимать разницу в обращении с животными, что ему подобный щелчок, словно похлопывание по спине. Да и иногда слышать «нет» полезно, как молодой, так и взрослой женщине – так считал торговец. Но все детское естество Миры и ее непосредственность постоянно бередили безутешное сердце Терона. Стоит уточнить, что девочка уродилась очень милой, а от внешности веяло восточной кровью. Ее волосы немного выцвели, обретая пепельный оттенок, карие глазки-пуговки отражали мир, словно зеркала. А лисий разрез глаз и вовсе таил в себе некую загадку и игривость. Если, в свои почти пятнадцать лет, девушка уже так красива, то не сложно представить, как быстро растут переживания Терона по поводу ее будущего. Мира же не обращала на это никакого внимания, не понимая суть волнений. Ей куда важнее было выслушать мнение торговца, который во всем помогает своей юной спутнице.

Спустя немного времени накатанная дорога закончилась, и начались ухабы. Телегу трясло, а в багажном отсеке звенела посуда. Бедная Мира подкладывала под себя все больше мягких тканей, чтобы не ушибиться. Хорошо, что на таких кочках Буян замедлял темп, позволяя больше наслаждаться красотами. Бескрайние поля, над которыми виднеются белые балахоны облаков, сверкали на солнце. Маленькие фигурки пахарей мелькали, словно рыбки над водой. Металлические косы взмывали в небо и вновь ныряли в это золотое море, поблескивая в дневных лучах. Отдаленные дома деревушки работников уже во всю готовились к вечерней трапезе. Виднелись тонкие струйки дыма из дымоходов. Это уже были совершенно новые поселения, которые только-только внесли на карту, а торговец уже знал о них. Ведь в княжеской лавке Терон не мало средств потратил на то, чтобы заполучить уже готовую карту торговых маршрутов и мира в целом. Только, на самом деле, его весь мир не сильно волновал, пока что, а вот близлежащие просторы – очень даже. Только для особой касты людей эти карты были доступны в полном и подробном виде, к тому же, бесплатно. Остальным же приходилось довольствоваться записками и заметками охотников. По правде говоря, в их работу входило составлять карту ближайших земель, а вот сами же маршруты рисовали и помечали гонцы. Так что совсем «темным» не остался никто, заботясь каждый об общем благополучии. Только вот, промежуточные остановки отмечались слишком уж схематично, обозначаясь определенными символами. Часто бывало, что сама природа подсказывала путнику, куда лучше свернуть, что не приходилось даже сверяться с картами. Такие вот места, которые требовали к себе внимания и изучения, и помечались на безразмерных картах территорий. Хорошо хоть, в свое время, была придумана такая вещь, как масштаб, позволяющий ориентироваться с куда большей точностью.

— Этой дорогой мы не поедем, — бубнил себе под нос Терон, — надо бы позже прикрыть телегу, а то мало ли что.

Маршруты, которыми пользовался торговец, были безопасны только в определенное время суток. На этих дорогах, как по расписанию, орудовали хищники и Зароды, отпугивая разбойников всяких мастей. Ведь переходя на обмен металлами, появились и желающие поживиться за чужой счет. Мешок серебра или золота куда проще утащить, чем условное стадо, которое собирались продать. Казалось, что эти изменения однажды приведут к необратимым последствиям, но тогда еще никто не представлял, к каким. Терон уже давно обучил девочку условным знакам, и заранее предупреждал, когда стоит затаиться и прикрыть добро тем или иным покрывалом. Мира же тоже держала ушки востро. Необычный талант был у девочки чувствовать неприятности, от чего она, еще до команды торговца, знала, что и когда делать. Тяжело стало торговать, постоянные опасности на дорогах неумолимо повышали цены товаров и услуг. Более-менее себя чувствовали только оседлые торговцы и кузнецы, которым не было надобности путешествовать. Эти старожилы своего дела всегда могли разжиться и с помощью услуг, либо подкову починить, либо же, знаниями поделиться. И не было деревни, где не хватало мастеров своего дела, если, конечно, разговор не о жрецах.

Вдалеке вздыбилась пыль. По дороге, с постепенно приближающимся грохотом, неслись всадники верхом на лошадях. Их приближение не стало сюрпризом, ведь, примерно в это же время, должен проезжать патруль, только вот, что-то он сильно торопится. Чтобы Буян не испугался, Терон повел телегу ближе к обочине. С широко раскрытыми ноздрями лошадь едва удерживала на себе тяжело экипированного воина. Седельные сумки были совершенно пусты, а на поясе висел меч с рукоятью, предназначенной для княжеской кавалерии. Таких всадников было четверо, ровно, как и их лошадей, которые уже давно, судя по всему, не видели отдыха. Последние двое за спиной имели луки. У кавалеристов имелись на руках множество мелких ран и порезов, так что оружием они орудуют довольно часто. Поднятая вверх рука приказывала остановить повозку.

— Доброго дня тебе, грек, куда путь держишь? — Властным, но не лишенным дружелюбия, голосом проговорил старший патруля.

— И вам доброго дня, славяне, в город возвращаюсь с границы. – Терон едва заметно осматривал своих собеседников.

Один из всадников в это время объезжал телегу вокруг, удерживая руку на гарде. Лучники же слегка с опаской поглядывали на Буяна, который, пользуясь случаем, лениво жевал траву с обочины.

— И как торговля? — Звучало с некоторым подозрением. — Удачно?

— Да какое там, — торговец расплылся в настолько широкой улыбке, на какую только был способен, - все металла хотят, а я лишь безделушки вожу.

Начальник патруля, буквально богатырских размеров, внимательно заглядывал в глаза Терону. Каждый из присутствующих просто выполнял свою работу, так что с уважением относились к любого рода вопросам.

— Угодно ли вам будет мою торговую палатку осмотреть? — Опережал вопросы Терон. — Может, что-то подберете, а то сегодня я и вовсе могу голодным уснуть.

Воины патруля были далеко не глупы, потому и ощутили подозрение в свою сторону. Если торговец расскажет о том, что едет с богатствами, то он либо лжец, либо выжил из ума. А предложение проверить карету, и вовсе можно было воспринять, как жест доброй воли. Только вот, один из лучников подъехал к командующему и что-то шепнул на ухо. Оба уставились на мохнатую голову Буяна и улыбнулись.

—Были ли еще всадники на пути к городу? — Круговым движением руки, командир приказал отряду вернуться к построению.

— Нет, уважаемые, да и в дороге я всего ничего, только недавно выехал.