- -
- 100%
- +
Посвящается всем русским парням, захороненным на кладбище Медведевка, Калининградской области.
Все события вымышлены, любое совпадение случайно.
Калининград
2025
Часть 1. Пролог.
1986 год стал для меня переломным. Уральского паренька, никогда не видевшего моря, судьба занесла на ПТК (приёмно-техническую комиссию) Дважды Краснознамённого Балтийского флота в Пионерске (теперь на её месте резиденция Президента РФ «Янтарь»). Здесь среди призывников, собранных со всего Советского союза, формировались команды для различных военных частей и проходила аттестация: кого на три года, а кому-то выпадал счастливый билет всего на два года в морскую пехоту или авиацию. Действие это происходило на плацу, где через громкоговоритель объявлялась фамилия, номер команды и заветные слова «Три года или два». Мне выпало три года, хоть все предварительные документы пророчили службу в связистах, но «злобные дяди» решили иначе, заполнив мной место заболевшего и отправленного в госпиталь претендента. Выдали форму, собрали команду и погрузили в автобус, "здравствуй, флот!"
В части всё было в диковинку, как на другой планете: жёсткая дисциплина, изнурительные физические нагрузки, отсутствие свободного времени и много новых незнакомых предметов и слов. Считал себя достаточно сильным парнем, с разрядами по боксу, борьбе и гребле на байдарке, но здесь ощущал себя слабым цыплёнком. Где набрали по стране таких крепких богатырей? Среди новобранцев преобладали крепкие парни из Украины, Крыма, Калининградской области и Урала. Все примерно одного роста – 170-175 см и веса – 75-85 кг. Позже выяснилось, что это было необходимо для возможности размещения в обитаемой торпеде «Сирена» и протискиваться через торпедный аппарат.
Часть 2. Курс молодого бойца.
Распорядок дня был расписан поминутно с 6:00 до 23:00:
Утренний кросс 5 км (иногда 10 км)
Заправка кроватей
Уборка территории
Завтрак
Подводная подготовка
Изучение средств связи
Обед
Занятия на воде или полигон, топография, инженерное и минно-подрывное дело
Ужин
Изучение устава
Политическая подготовка
Спортплощадка
Отбой
Все передвижения для молодых только бегом или строевым шагом. После утреннего кросса, когда ноги уже отваливались, старшина объявил: «Кто курит – может идти в курилку», потом добавил: «а кто не курит – дополнительный круг», а это ещё 5 км. На следующий день, услышав разрешение, все ринулись в курилку – так у меня появилась эта пагубная привычка.
Сказать, что мне не очень нравились нагрузки –ничего не сказать. Через две недели такого ритма жизни я очень лихо отличился: во время утреннего кросса просто … уснул на бегу и вместо того, чтобы повернуть вместе со всеми, пробежал прямо мимо поворота и, споткнувшись, упал, расцарапав себе половину лица. По этому случаю был отмечен командиром на общем построении карантина с обещанием после ещё одного происшествия такого рода быть отправленным на гауптвахту.
Надо отметить, что половина нашей новоиспеченной команды в первый же месяц была отсеяна по своей воле в другие части, лишь бы подальше от этой беготни, нагрузок и сырости.
Часть 3. Матрос.
3.1. Парашют.
Если водные процедуры, даже выход через торпедный аппарат, меня особо не пугали, стрельба и радио вообще оказались на высоте, к бегу тоже за пару месяцев приноровился, то мысль о предстоящем прыжке с парашютом вызывала у меня животный страх, несмотря на отработанные прыжки с вышки на землю и в озеро. Поэтому, когда у меня заболело горло в день первого прыжка, я ухватился за это, как утопающий за соломинку и попросил у старшины с фамилией Рябик разрешение сбегать к медику и получил добро: «Мухой-туда и обратно!» Муха побежала, но скрывшись из виду, резко замедлила ход, а увидев очередь к фельдшеру из двух мичманов и офицера, несмотря на право внеочередного обслуживания, скромно занял за ними очередь. Ожидаемо, вернувшись в подразделение, застал пустые стены. Дневальный сообщил, что все убыли на прыжки.
Благо, что на территории части имелись заросли ежевики. Неожиданно появившееся свободное время было использовано на поедание ягод, которые спасли многих матросов от авитаминоза. Надежда убедить старшину Рябика в своей невиновности в опоздании на прыжки, не увенчалась успехом, к тому же килограммы съеденной ежевики предательски окрасили мои губы в фиолетовый цвет. Поэтому, помимо мгновенно полученного строгого выговора «с занесением в грудную клетку», получил обещанное ранее направление на гауптвахту сроком на трое суток за «нерасторопность, вызвавшую срыв боевой подготовки и нарушение распорядка дня». Ягодки вскрыли преступный замысел и отправили меня на цугундер.
3.2. Неожиданный поворот. Замена гауптвахты.
Утром баталер выдал рабочую робу и замену ремня. После завтрака прибыл дежурный мичман и забрал меня на перевоспитание. На автобазе стоял только один УАЗик, под ним лежал матрос и что-то чинил. После отсутствия ответа на реплики дежурного мы подошли и заглянули под авто: там водитель-матрос мирно спал, привязав руки к кардану, создавая видимость проведения неотложного ремонта трансмиссии. Мичман побагровел от возмущения, но через четверть часа криков и ругани успокоился:
– Как фамилия, матрос?
– Зовите меня Алёша, – спокойно ответил водитель.
– Последний раз спрашиваю, фамилия?
– Матрос Милый – браво выпалил матрос, окончательно проснувшись.
– Ладно, поехали на гауптвахту, Алёша.
На КПП ждал облом, дежурный преградил нам выезд – оказалось, что пока мы собирались, вышло распоряжение командира: никого из части не выпускать без особого распоряжения. Тут же в часть проследовала колонна чёрных волг и автобус с гражданскими.
В штабе переполох, командир дежурного пожурил, что тот долго валандался со мной, а теперь уже не до нас, т.к. прибыла комиссия из Москвы и часть закрыта на карантин – по этому поводу гауптвахта отменяется. Меня отправили в подразделение, и через несколько минут с чувством глубокого облегчения я вернулся в ставшую родной казарму, где нимало удивились моему быстрому освобождению. Однако вместо продолжения процесса службы вдруг отправили в ленинскую комнату, в которой незнакомые мне угрюмые мужички устраивали всем матросам экспресс-собеседование в присутствии старшины и командира подготовительного отделения.
Мне не дали даже произнести лишнего слова, кроме своей фамилии. Отрапортовал за меня командир подразделения: «Боевая и политическая подготовка пройдена в полном объёме, зачёты сданы, здоров, готов к выполнению …». Старшина Рябик, он же и комсорг, попытался про «моральный облик и не снятое взыскание» напомнить, но был осажен: «Кроме него остался только ты сам, одно из требований – моложавый внешний вид, так что, если готов заменить его собой, то иди сбривать свои могучие запорожские усы и оболванивайся под полубокс!»
Так, неожиданно для себя, я стал частью команды пловцов для выполнения первого особого задания.
Тут же с меня сняли мерки, постригли, причесали и сфотографировали, одев для этого в гражданский пиджак с галстуком. После проверки и укладки гидрокостюмов, баллонов, аксессуаров вся команда направилась в баню, а после помывки нам выдали готовые чёрные костюмы, уже подогнанные по фигуре, с рубашкой, галстуком, новыми офицерскими хромовыми туфлями и по спортивному синему костюму с вьетнамскими кедами – невиданная роскошь.
После усиленного приёма пищи и получения сухих пайков мы погрузились в автобус и в сопровождении чёрных «волг» с мигалками помчались на аэродром, а ещё через два часа грузились на корабль в эстонском порту, имея в кармане новенький заграничный паспорт, где мелким шрифтом пропечатано: «Всем представителям Советских властей оказывать всяческое содействие предъявителю настоящего паспорта».
Мы не одни грузились на корабль, несмотря на собственную навьюченность, я не смог не заметить группу шикарных девушек в одинаковых пальто и шапочках. Одну сразу выделил за искристые глаза и кошачью походку – впоследствии они оказались официантками и помощницами официальных членов делегации.
Прояснилось и наше назначение – сопровождение и охрана подводной части шикарного семи палубного Таллиннского теплохода польской постройки «Георг Отс» по пути в исландский Рейкьявик и обратно. Впоследствии новые русские прохиндеи продали этот шикарный теплоход в неизвестные моря, где он и сгинул бесследно.
3.3. «Георг Отс».
На теплоходе для нас выделили два больших кубрика в кормовой части и два помещения для оборудования и сушки гидрокостюмов. Кто-то хорошо позаботился об организации службы, вплоть до компрессоров набивки разными воздушными смесями баллонов, новых идашек (ранцы за плечами, регенерирующие выдыхаемую углекислоту в кислород, изготавливаемые в Орехово-Зуево), новых импортных полусухих гидрокостюмов с подогревом, новых буксировщиков, сидя на которых верхом можно было быстро передвигаться под водой, и совершенно новых подводных автоматов с трассирующими пулями.
Я держал такие уже в руках, но стрелять из них ещё не доводилось. Длинные патроны для него с зелёными вершинками стоили, по словам оружейного мичмана, «как чугунный мост». Из остальных видов оружия на стрельбах ограничений не было, можно было отстрелять хоть тысячу патронов за один день.
После размещения по рундукам и распаковки оборудования сразу пошли на пробные погружения ознакомиться с новым пароходом, проверить оборудование и испытать новое подводное оружие. Выпущенная под водой очередь карандашей у меня вызвала восторг – чётко видно, куда и как летит смертоносная пуля. После окончания наших водных процедур корабль отшвартовался и полным ходом вышел в море, а мы развесили одежду сушиться и пошли на камбуз. Кормили на убой, красивая посуда и вкусная еда выгодно отличались от матросских будней в части, даже не смотря на усиленный сыром и копчёностями рацион пловца.
Четыре дня на полном ходу пролетели незаметно, тем более, что удалось, хоть и шапочно, познакомиться с красивой стройной официанткой, которую увидел при погрузке. Она представилась Ольгой, родом из Одессы, была явно старше меня, опытнее во всём и очень привлекательной. Я пытался завязать знакомство, но она умело держала дистанцию. Бог наградил её не только стройной фигурой, красивой улыбкой и глазами, но и острым языком и чувством юмора.
Одним из запоминающихся событий стало "посвящение в моряки". Нас заставили пить забортную воду из плафона освещения. Гадость неимоверная! Хорошо, что я знал, как вызвать рвоту, нажав на корень языка, а иначе морская болезнь свалила бы меня тут же. Смысл этого мероприятия так и остался для меня загадкой – возможно, чтобы боролись за живучесть корабля более активно, познав вкус забортной воды.
Не смотря на начало октября, после Фарерских островов воздух сильно остыл и небо потемнело, но мысль о том, что красивая девушка с именем Ольга где-то рядом, меня согревала и добавляла оптимизма.
Командиры не давали нам скучать, постоянно придумывали задачи: тренировки, занятия, обслуживание оборудования, психологические семинары с замполитом, изучение устройства корабля и основ управления плав средствами. Но традиционный для корабельных матросов «адмиральский» час сна после обеда не отменили. Это было самое приятное время на корабле.
3.4. ПДСС
Когда наш корабль бросил якорь в рейде Рейкьявика, график подводных дежурств уже красовался на двери кубрика. Две пары водолазов одновременно – у носа и у кормы. Часовая вахта, три часа перерыва – и снова в воду. Не служба, а марафон на износ. Сменная команда куталась в бушлаты на катере с одного борта и в открытой шлюпке с другого, ожидая своей очереди в ледяной воде – словно мы охотились на морского кракена, а не охраняли корабль. Это помимо акустических буев, подвешенных с обеих сторон по всему периметру… Только тут мы узнали истинную причину такой беспрецедентной предосторожности – на борту парохода будет отдыхать Михаил Горбачёв собственной персоной с ближайшим окружением. А днём на берегу должны будут вестись судьбоносные переговоры с президентом США Рональдом Рейганом, который скормил нам дезу о якобы созданной в США системе СОИ "звёздные войны" и теперь морочил всем голову.
К концу первой ночной вахты я чувствовал себя выжатым лимоном.
Плохая видимость действовала на нервы, а постоянные погружения, пусть даже на смешные глубины менее десяти метров, изматывали до костей. Вдруг, боковым зрением замечаю тёмный силуэт метрах в шести подо мной. Инстинкт сработал быстрее разума. Не раздумывая, нажал на спуск и выпустил туда весь магазин. Тёмное облако замутило воду, скрывая поражённую цель. И тут меня словно молнией пронзила страшная мысль: а что, если я не услышал сигнал пересменки? Это звонкий удар металлом по железной лестнице, который должен был нас предупредить. Что, если я подстрелил своих же товарищей, решивших надо мной подшутить? От этой мысли в животе всё похолодело и меня прошиб ледяной пот.
К счастью, подоспел напарник, мой ровесник Саша Заяц, с выпученными от волнения глазами и показал букву «О» из указательного и большого пальцев. Только тогда я смог хоть немного прийти в себя, а моё бешено колотящееся сердце начало успокаиваться. Да и сигнал о погружении сменщиков прозвучал. Мы, словно очнувшись, принялись отстукивать SOS гайками по ранцам, понимая, что натворили. После всплытия я доложил о происшествии. Пытаясь успокоиться, твердил про себя, что это был просто осьминог. Но серьёзные лица офицеров говорили сами за себя. Корабельный врач, бросив на меня один взгляд, скомандовал переодеться в сухое, вколол успокоительное и отправил отлёживаться в кубрик на сутки.
Этот случай надолго врезался в мою память. Я выучил урок: в любой, даже самой экстремальной ситуации, нужно сохранять рассудок и хладнокровие.
3.5. Пресс-конференция.
Проснувшись лишь к обеду, я, словно сомнамбула, побрёл на камбуз. Судьба распорядилась так, что прямо там я и попался на глаза начальству.
– Как самочувствие, боец? – голос командира звучал непривычно мягко.
– В полном порядке, – отрапортовал я, стараясь скрыть остатки сонливости.
– Молодец! – похвалил он. – Немедленно переоденься в отглаженный гражданский костюм. До завтрашнего утра ты поступаешь в распоряжение офицера охраны Горбачёва по имени Сергей. Намечается грандиозная пресс-конференция с массой зарубежных корреспондентов и именитых гостей, а штатных охранников катастрофически не хватает. Будешь подстраховывать, разумеется, без оружия.
Сергей оказался человеком рассудительным и толковым. Он быстро ввёл меня в курс дела: моя задача – бдительно охранять один из коридоров от проникновения посторонних. В этом коридоре располагалось несколько кают, среди которых выделялся резервный кабинет для Горбачёва.
Меня тщательно ознакомили с обстановкой всех вверенных мне помещений. Особенно впечатлил резервный кабинет – роскошная отделка, огромная кровать и изысканная туалетная комната.
– Никуда не отлучайся, – напутствовал Сергей. – Разводящий доставит тебе еду и воду, вот рация для связи. Надеюсь, до завершения конференции никто не потревожит твой пост. Потом тебя сменят штатные сотрудники.
Монотонная задача коридорного охранника уже начала меня убаюкивать, как вдруг в коридоре возникла она – прекрасная Ольга в форме официантки. Мои жалкие попытки завязать знакомство и комплименты растворились в её невозмутимости. Но спустя несколько минут она вернулась с подносом, на котором красовались два хрустальных бокала с коньяком, украшенные лимонными дольками, и два бутерброда с чёрной икрой.
«Забирай половину, я скоро вернусь за посудой», – произнесла она с лёгкой улыбкой.
Я мгновенно понял её благородный замысел – она намеренно удвоила заказ высокопоставленного гостя, чтобы побаловать простого матроса деликатесами. За такое внимание я был готов на всё. С жадностью поглотив угощение, я с нетерпением ожидал её возвращения.
Когда она вернулась, то, возвращая блюдце с бокалом одной рукой, другой она позволила мне обнять её изящную талию и запечатлеть поцелуй на её губах. Не проронив ни слова и не нарушив равновесия подноса, она с той же уверенной походкой растворилась в лабиринтах коридоров, оставив меня в состоянии сладостного томления.
Не прошло и пяти минут, как она вновь появилась – теперь уже без подноса. Без единого слова она прильнула ко мне, накрыв своими пухлыми устами мои губы, и заключила в страстные объятия. Такого упоительного поцелуя я ещё не испытывал. Однако даже в этот момент я не утратил присутствия духа и, не выпуская её из объятий, увлёк в охраняемую каюту с необъятной кроватью.
Ольга проявила недюжинный здравый смысл – она заперла дверь и начала неспешно освобождать меня от одежды. Наши ласки длились бесконечно долго, пока внезапный стук в дверь не прервал наше уединение. Оказалось, что Михаил Сергеевич решил воспользоваться ближайшим резервным кабинетом вместо своих апартаментов – вероятно, для этого имелась веская причина. Увидев меня, открывшего дверь изнутри, он гневно провозгласил:
– Уволить негодяя!
– Может, утопить его в море? – с иронией поинтересовался охранник Сергей.
– Нет, это не наши методы, достаточно просто уволить, – ответил Горбачёв, бросив сладострастный взгляд на приправляющую одежду Ольгу, и проследовал в свой персональный санузел.
Не пощадили и Ольгу:
– Оля, что здесь происходит? – строго вопросил Сергей. – Вон отсюда!
– Есть! – отчеканила она, вытянувшись по стойке смирно, сделала два строевых шага и, перейдя на бег, исчезла в недрах корабля.
Все присутствующие облегчённо выдохнули, а я осознал, что подобную выправку можно выработать лишь годами строевой подготовки – наверняка где-то в тёмном шкафу у неё хранится форма с васильковыми погонами.
Сергей заменил меня на штатного охранника и повёл сдавать обратно в подразделение, но не напрямую, а через ресторан, откуда уже выпроводили всех посетителей. Для нас двоих накрыли роскошный стол с чешским пивом, вяленой рыбой и остатками деликатесов с барского стола.
– Не надейся, до дембеля тебя никто не уволит, -успокоил меня Сергей. Но как ты, матросская душа, умудрился очаровать первую красавицу на борту? К ней до тебя домогался один высокопоставленный партийный деятель, так она ему мужское достоинство разбила и нос сломала.
– Сам не знаю, наверное, это волшебство.
Мы пили пиво, а я думал только об одном, увижу ли я ещё раз Ольгу?
3.6. Особый отдел.
Сразу после завтрака меня вызвал особист.
Он, словно тень, встретил меня на пороге своей каюты, его проницательный взгляд пронизывал насквозь.
– Это ты уснул во время утренней пробежки и грохнулся на бегу? – его голос звучал холодно и отрывисто, словно чеканил автоматную очередь.
Я замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Его осведомлённость поражала до глубины души. Казалось, этот человек знал обо мне больше, чем я сам. Словно паук в центре паутины, он улавливал малейшие колебания событий, происходивших вокруг.
Он был в курсе всего: и того, как меня не отправили на губу из-за заснувшего под уазиком матроса-водителя, и подводной ночной стрельбы, и моих романтических приключений с официанткой, и выволочки от самого Горбачёва. Даже о той единственной рюмке коньяка с бутербродом из чёрной икры ему каким-то непостижимым образом стало известно.
Днём ранее, пока я нежился в постели, он уже успел переговорить со старшим смены и моим напарником об инциденте с последним погружением. Картина происшествия уже сложилась в его голове, и мой допрос был скорее формальностью. Тем не менее беседа затянулась до самого обеда, завершившись подписанием протокола и журнала о неразглашении.
В те времена в особых отделах флота служили настоящие профессионалы – серьёзные, подтянутые, справедливые мужики, не склонные к мелочным придиркам. Если нет угрозы стране и её гражданам, они не станут вписывать в протоколы лишнего.
В обед ко мне подошла официантка, протянув записку от Ольги. В ней было приглашение на прощальный ужин в её каюту. Каюта была очень аккуратная. Слов было сказано не много, о чём можно говорить с матросом срочной службы? Но её образ, упругое стройное тело, окутанное тонким ароматом мускуса – навсегда запечатлелся в моей памяти, словно фотография, сделанная на рассвете.
За подводные работы нам в книжках водолаза проставили много часов. Если обычно проставляли только часы за время нахождения под водой, то здесь – за всё рабочее время, и оплату провели в валютных чеках Внешпосылторга.
3.7. Дисциплинарная рота Палдиски.
По возвращении корабля в порт начальник особого отдела преподнёс мне поистине поучительное задание. Вместе с ещё одним проштрафившимся мичманом нам предстояло отправиться в далёкий северный городок Палдиски, что на берегу Балтийского моря. Наша миссия- вернуть оттуда матроса, отбывшего год в дисциплинарной роте №63 за нарушение воинской дисциплины.
Этот эстонский городок, овеваемый холодными балтийскими ветрами, был известен двумя действующими атомными реакторами. Они предназначались исключительно для обучения экипажей новых подводных лодок. Но увидеть их мне не довелось – судьба привела меня в иное место, где царили совсем другие законы.
Пока мичман занимался документами на расконвоирование, я стал свидетелем поразительной картины военной муштры. Лица матросов, закопчённые северным ветром, хранили следы страха и отчаяния. Личный состав передвигался по территории либо в стремительном беге с чётким ритмом, либо громко чеканя шаг. За малейшие провинности переходил на изнурительный гусиный шаг.
Со стороны выглядело это красивым военным балетом, но я-то знал, чего стоило такое цирковое передвижение и догадывался, какими методами добивались такого беспрекословного подчинения у здоровых, непокорных чужой воле молодых парней в возрасте от 18 до 21 года.
Свободного времени, как и курилок, здесь не существовало. Каждый день был расписан по минутам: тяжёлый физический труд на каменоломне или погрузке вагонов, строевые занятия, зубрёжка устава и скудный рацион питания.
Мичман помнил этого матроса, тот служил в роте охраны, был неуравновешенным неуправляемым прибалтом из Литвы. Не упускал случая ударить более слабого, а одного фельдшера заставил воровать наркотическое средство «Афин» из персональных аптечек, хранящихся на складе медслужбы. После обнаружения недостачи его отправили на перевоспитание в Палдиски – и время там не прошло даром.
Так вот, мичман не смог узнать в лицо этого матроса. За год розовощёкий здоровяк превратился в поджарого мужчину с осунувшимся лицом. Исчез литовский акцент, а вместо прежней неуравновешенности появилась идеальная выправка. Теперь он мог от тарабанить устав наизусть, стоя по стойке смирно, словно пионер на торжественном построении.
Этот случай оставил неизгладимый след в моей памяти. После посещения исправительного учреждения я твёрдо решил: никаких нарушений и рукоприкладства до самого дембеля. Даже спустя почти сорок лет при воспоминании о той поездке в эстонский городок Палдиски по затылку пробегают мурашки.
Наше путешествие выдалось необычным – мы везли провинившегося матроса через все прибалтийские республики. Таллин, Рига, Лиепая, Паланга, Клайпеда, Нида – каждый город оставлял свой след в памяти. И хотя маршрут был сложным, обошлось без происшествий.