Последний РИМ

От автора.

Фантастические явления в жизни человека проявляются в разных видах и формах, их просто невозможно счесть. Иногда что-то происходит рядом, но мы не видим; иногда что-то предчувствуем, но не придаём значения… И лишь столкнувшись, понимаем: Вселенная совсем не такая, какой мы её представляли. Я насобирал в голове множество идей и тем для коротких фантастических историй и решил сделать сборник рассказов в разных жанрах от научной фантастики до фэнтези. Сборник всегда будет в статусе «Завершён» (рассказы буду сюда периодически добавлять, так как не знаю, когда закончу этот сборник). Поэтому, кому интересно, подписывайтесь, чтобы не пропустить что-нибудь интересное.

Содержание:

Проекция.

Отсутствие притяжения.

Одинокая птица.

Мэкки красная рука.

Прощай Земля, планета молодых.

Пустота.

Дикие.

Эхо.

Проекция.

"Бойся своих желаний, если не выстрадал их своим существованием".

Лаврентьев осторожно подкрался к двери, чуть помедлил, прислушиваясь – что там за ней? Вроде все тихо. Опрометчиво, не ожидая угрозы, спокойно потянулся и схватив дверную ручку, резко рванул на себя. Как говорится, «на автомате», машинально подался всем телом вперед, влетая внутрь дома, но тут же остановился и остолбенел. В небольшом коридоре стоял мужик с безумным взглядом сумасшедшего, наставив на него что-то вроде ружья. Полицейский уперся практически лицом в дульный срез. Черный кружок смерти судьбоносно смотрел прямо ему в правый глаз.

«Сука! Ствол!», — бахнула у него в голове мысль.

Он, словно кошка, прыгнувшая на горячую печку, мгновенно отпрыгнул в сторону, впрочем, успев захлопнуть обратно дверь. И вовремя. Потому что бахнуло уже за дверью, разметав ее на мелкие куски. Попутно вырвало дверной косяк, который вылетел рваным воздушным змеем, за ним фонтаном часть штукатурки, следом последовала непонятная яркая вспышка и служебная машина Лаврентьева, Форд Фокус, стоявшая, как раз на одной прямой с дверью, разлетелась на части.

Сам полицейский, размахивая руками, свалился с крыльца в кусты розового шиповника. Он, не мешкая, на карачках, с треском, прорвался сквозь шипастые ветки, потом перекатился, как в индийском боевике и оказался за спасительным углом дома. Прислонился спиной к стене кашляя и отплевывая горячую пыль, потряс головой.

«Еб твою мать! Что это было?!», — спросил он сам себя, продолжая трясти головой и смахивая кусочки древесины и штукатурки с куртки и волос.

Плечо онемело, но через пару секунд нестерпимая, ломящая боль накрыла, сообщая мозгу – на выбор: перелом, сильный вывих или сильный ушиб. По лицу тонкой струйкой потекло что-то теплое. С правой стороны на щеке легкое жжение.

«Сука… Задел!», — подумал Лаврентьев, размазывая неповреждённой рукой кровь на лбу.

Он сосчитал про себя до десяти и обратно.

«Заряд прихватил, и сильно… но жить буду», — отметил он.

Где-то там в доме вопил подозреваемый, который по предварительным данным взял в заложники жену и двух своих детей:

— Не смейте! Не смейте! Вас нет! Не вздумайте даже… Даже не пытайтесь!

Лаврентьев осторожно, пригибаясь и поддерживая руку, вышел с боковой стороны строения на дорогу. Держа в поле зрения развороченный вход в дом и окна, достал мобильный телефон и присел за кустарником. Связался с отделением, запрашивая поддержку, попутно кратко обрисовав ситуацию.

— Подозреваемый в доме. Вооружен… Чем-то вроде гранатомета, не разобрал. В невменяемом состоянии. Чрезвычайно опасен… Стреляет без предупреждения. Я не ранен, только немного оглушило. Веду наблюдение.

Через несколько минут подъехало несколько полицейских машин. Две перекрыли оба въезда на улицу, а еще одна встала за покореженным Фордом Фокусом. Лаврентьев устало проковылял через дорогу и присоединился к коллегам, которые вылезли из машин и пригибаясь, заняли позицию за ними, используя, как защитную стену.

— Палыч что здесь твориться? – спросил один высокий полицейский, в мятом, видавшем виды пиджаке, одновременно доставая из плечевой кобуры пистолет.

— Хуй его знает. Какой-то патлатый пидар едва меня не размазал по асфальту из какой-то базуки. Едва ноги унес… Еще секунда и перемешал бы меня с моим Фокусом в греческий салат.

Полицейский «из подмоги» несколько секунд рассматривал изувеченный Форд Фокус.

— Мда..., — протянул он, потирая подбородок.

Другой, тоже посмотрев на останки машины предположил.

— РПГ-7 или Муха.

— Я не видел, — отмахнулся Лаврентьев, — больше было похоже на пиратское ружье из…, — он задумчиво покусал губы, — как из детского мультика про Бармалея. Ну такое, знаете с расширением на конце ствола, как у музыкальной трубы. Типа игрушечное…

Полицейские уставились на него.

— Палыч, какая еще труба? Может самодел какой? Сейчас могут собрать все что угодно. В Интернете этого добра, как говна за деревенской баней.

— Не знаю ребята. Но шарахнуло, как из пушки сами видите, — и тут же предложил, — ну что может зайдем с трех сторон и возьмем говнюка?

— Ты чего песни Вальхалы услышал? Посмотри вокруг, здесь прямо бой шел. Так что, нет, не рвись, — ответил один из коллег, — Николай Вениаминович спецов вызвал. Сейчас прибудут, пусть сами разбираются, что там за труба, как у пиратов… Кстати, что у тебя с лицом?

Лаврентьев наклонился к зеркалу заднего вида у одной из машин. Лоб в размазах крови, кожа словно получила солнечный ожег, розовая, с одной стороны небольшой волдырь, протянулся длинной полосой от верхней скулы и почти до уха.

«Это он меня гребаной вспышкой приложил», — подумал он, поворачивая голову то правой то левой стороной.

Приехал автофургон со спецназом. Парни выпрыгнули из кунга и встали в закрытом от видимости секторе. Лаврентьев отправился к ним, оставив коллег наблюдать за домом.

— Ну и видок у тебя Палыч, — вместо приветствия сказал командир спецназовцев.

— Сережа, он чуть меня не размазал, нахер, — пожаловался Лаврентьев.

— Чем шмальнул?

Лаврентьев задумался на пару секунд.

— Что-то вроде гранатомёта, но мы думаем на самодел больше похоже.

— Ясно, — подытожил спецназовец.

Он махнул рукой одному из бойцов.

— Давай стрелка на позицию. Пусть держит окна и выход.

Потом быстро глянул на дом.

— Две группы. Щитовой заходит на адрес с правой стороны. Так, все, парни ничего нового, выдвигаемся на позицию и ждем моей отмашки.

Он повернулся к Лаврентьеву.

— Тебе медик нужен?

Тот отрицательно мотнул головой.

— Нет. Справлюсь. Когда войдете?

Спецназовец пожал плечами.

— Приказ был только встать на позицию, обложить дом и ждать.

Посмотрев на удивленное лицо полицейского, пояснил.

— Палыч, я не знаю, что у них там. Сказали ждать. Сейчас говоруна привезут, будет твоего гранатометчика увещевать. А дальше уже по ситуации. Два варианта: либо маякнет контуром в окне и стрелок его снимет, либо потопаем внутрь и там его уже уложим мордой в пол.

— Сережа, я с вами пойду.

— Палыч ты себя в зеркало видел? Вождь краснокожих твою мать… И плечо, я вижу, у тебя болтается отсушеное, как нарезка из минтая. Сиди уж…

— Нет Серега, не тормози меня. Ты мне друг или нет? За вами зайду через два метра.

Спецназовец досадливо цыкнул и покачал головой.

— Хер с тобой. Но только через два метра… За нами, после зачистки. И давай без самодеятельности.

— Идет.

Подъехал переговорщик. Полноватый, респектабельного вида мужик с звучащей, для своей деятельности фамилией, Балакирев. Позвали Лаврентьева.

— Палыч, доброго денечка, — сухо поздоровался переговорщик, — говорят ты видел пациента. Что можешь сказать?

— Ничего, только то, что он совсем не в себе.

— Обдолбаный?

Лаврентьев задумался.

— Нет не похоже. Но взгляд хоть и сумасшедший, но осмысленный.

Переговорщик усмехнулся и вытащил из кармана пачку сигарет, вытащил одну и протянул пачку полицейскому.

— Умеешь ты Палыч, дать определение «сумасшедший, но осмысленный». Нарушаешь второй закон логики.

— Слава, ты меня спросил, что я думаю, я тебе ответил! Чего ты от меня хочешь еще? Он мене чуть башку не снес! – разозлился Лаврентьев, — иди у него сам спроси!

— Ладно не пыхти, — миролюбиво буркнул переговорщик.

За оцеплением начали собираться зеваки, кто-то уже достал смартфон и держал наготове для съемки горячего видео. Подъехала еще одна машина.

— Так нормально… Привезли мать и сестру твоего гранатометчика. Пойду перекинусь парой слов, — сказал переговорщик, бросая окурок.

«Блять, уже окрестили подозреваемого гранатометчиком. С моих слов окрестили… Теперь ребята в отделе будут каждый раз прикалываться», — вздохнул про себя Лаврентьев, — «да и хер ними, пусть будет гранатометчик».

Пока спецназ «обкладывал» дом, а переговорщик беседовал с родными подозреваемого, Лаврентьев сел на бордюр у дороги, рядом с последними, желая послушать их разговор. Переговорщик знал свое дело. Он доверительно приобнял мать гранатометчика.

— Валентина Николаевна, у вашего сына не было в последнее время каких-либо стрессов, потрясений? Ну например на работе или в семье?

Женщина всхлипнула и заплакала, не находя в себе сил внятно ответить.

— Нет… Нет…

— Он говорил, что сделал какой-то очень крутой проект, — ответила вместо матери его сестра, — говорил, что это перевернет все что мы знаем о нейросетях. Я его тогда спросила, конкретно, что он имеет ввиду, но он лишь посмеялся, дескать всему свое время. Он был очень воодушевлен.

— Хм… — переговорщик достал еще сигарету, — вы не против? — кивнул он сестре «гранатометчика».

— Нет, не против, — ответила она, — дайте мне тоже, — спросила девушка, — я так-то не курю, но сейчас… Вот мне очень нужно.

— А кем работал ваш брат? – спросил переговорщик.

Лаврентьев знал, что парламентер еще в машине прочитал все что мог найти о подозреваемом, но задавая вопросы родным пытался найти скрытые маркеры в его профайле.

— Он работал IT специалистом в одной небольшой фирме. Они разрабатывали аналог GPTChata. Знаете, что это такое? – спросила девушка.

— Да знаю, — кивнул переговорщик, — чат-бот с искусственным интеллектом, разработанный американской компанией OpenAI и способный генерировать в диалоговом режиме контекст разного направления тексты, изображения, код по словесному описанию. Да, занимательная штука.

«Делать вам нехер», — подумал про себя Лаврентьев, как человек далёкий от всех достижений в сфере IT, а тем более смутно понимающий, что такое нейросети или Искусственный Интеллект.

— Хм… В тренде… Значит на работе у него все было хорошо?

— Да. Начальство его ценило и зарплату ему давали выше, чем у остальных сотрудников.

— Ясно. А в семье у него как все складывалось? Скандалы, недопонимание, может измены, то есть то, что может вывести нормального человека из равновесия.

— Нет что вы! У них замечательная семья. Он очень любит жену и детей и Оксана… Она знаете какая? Хозяйка, красавица, любит его. Они вот и дом купили.

«Ну с чего-то же у него крыша поехала», — подумал Лаврентьев, отбрасывая окурок, — «мотив есть всегда. А может он долбаный Чикатило. Жил себе и держал в себе все дерьмо. И вот срок пришел ему выплеснуться наружу. И понеслась душа в рай. Сколько я таких видел…».

— Скажите, а он не увлекался каким-то хобби… Скажем так, связанным с оружием или может посещал какие-то психологические группы по интересам? Какие-то неформальные? – спросил переговорщик.

— Ничего такого, нет-нет, — замотала головой девушка.

— Он… он…, — всхлипнула мать, — неделю назад позвонил… Говорил какую-то глупость, что нас нет, что мы иллюзия. Я хотела перезвонить, но он больше не отвечал.

— А он не пояснил, что имел ввиду? может быть, упоминал людей вам не знакомых?

— Нет, — снова ответила за мать девушка, — я потом пыталась до них дозвониться…

Внезапно в доме раздался непонятный рык.

— У вашего брата есть в доме животное? – спросил переговорщик, после небольшой паузы и искоса поглядывая на дом.

«Ага, таежный слон и арктический страус», — ответил за девушку Лаврентьев, — «похоже начинается самое веселье… А я-то думал выстрел светящимся шаром был апогеем вечеринки».

— Нет… У них даже кошки не было… У Оксаны аллергия на шерсть.

Переговорщик посмотрел на Лаврентьева.

— Нет, я не видел ни кошки, ни собаки… Хотя, как по мне так, это сейчас, орал динозавр или тигр.

Балакирев поморщился, давая понять Лаврентьеву – ну чего ты несешь? Здесь же его родственники.

— Вы можете поговорить с сыном? – переговорщик-парламентёр снова доверительно приобнял мать подозреваемого.

Женщина что-то нечленораздельно всхлипнула, что можно было истолковать как утвердительный ответ.

«Становится все интереснее и интереснее. Не зря у меня с утра предчувствие было», — Лаврентьев встал, направляясь к спецназу — «оно меня редко подводит. Думаю, придется грубо ломиться в хату предварительно вышибая калитку».

Уже за спиной краем уха он услышал, что попытка дозвониться по телефону не удалась и в ход пошел ручной громкоговоритель.

— Анатолий, с вами хочет поговорить ваша мама. Она просто хочет убедиться, что с вами все в порядке.

В ответ снова непонятный душераздирающий вопль, крики детей и женщины, затем непонятный треск, словно от электрической дуги.

«Вот и поговорил с мамой», — подумал Лаврентьев.

Но парламентёр Балакирев тертый калач, его так не возьмешь, поэтому он не оставлял попыток: то через мегафон, в сторону дома, всхлипывала мать, то говорила сестра, то он сам начинал какие-то истории из своей жизни, пытаясь на волне откровенности войти в доверие «гранатометчика» — все в пустую, ответ молчание.

Предчувствие Лаврентьева не обмануло все шло к штурму и вот-вот должен начаться заход спецназа в дом. Но перед произошло событие, накалившее и без того не простую ситуацию. Подъехала еще одна машина и из нее вышел сам начальник отдела.

«Чет серьёзное начинается… Генералиссимус пожаловал чичас на белом коне указующим перстом покажет движение полков», — отметил про себя Лаврентьев и переместился по ближе к начальству.

— Что у нас? – без всяких формальностей спросил Николай Вениаминович.

Все кратко отчитались по обстановке, как видели они, и в двух словах высказали свое мнение. Итогом общего кворума стало – надо штурмовать дом, пока не стало еще хуже, то есть пока по некоторым, косвенным данным, живы заложники. Полковник задумался на пару секунд, рассматривая, дымящиеся останки Форд Фокуса.

— Вот что Сергей, — обратился он к командиру спецназа, — подозреваемого необходимо взять живым.

Лаврентьев видел, как дернулось мышца глазного века у друга – понятно, если из дома шмаляют из гранатомета, даже пусть и самодельного, есть серьезный риск для бойцов – он за каждого в ответе. Начальник отделения, словно зная о чем сейчас думает командир спецподразделения пояснил.

— Позвонили сверху, прямо из Москвы. Есть приказ, взять придурка живым. И чтобы ни один волос с его дурьей башки не упал. Вот такие дела ребята.

— Сделаем, раз им так надо, — спокойно ответил спецназовец и повернувшись ушел планировать заход в дом.

Его задача в разы усложнялась.

Лаврентьев тоже, не стал слушать начальство, а тихим сапом отклеился от «пятиминутки в Филях», как он окрестил небольшое совещание и увязался за командиром спецназа.

— Вить, будь другом не ходи с нами, — попросил его спецназовец, — ту же видишь Биг Босс на холме стоит… Ну куда тебе?

— Я под Кандагаром в разведроте и не такое видывал, — парировал Лаврентьев, — и ты обещал

— Обещал… Он потом мне мозги склюет. Давай в следующий раз. А? Я тебя в следующий раз, вообще вперед пущу щитовым. И тем более, когда ты под Кандагаром за душманами бегал? Тридцать лет тому назад. Старше тебя в отделе нет никого.

Но Лаврентьев не унимался. Он схватил друга за плечо и повернул к себе.

— Мне не нужно в другой раз! Тут что-то не так. Я это жопой чувствую. Ты слышал, как динозавры там орут?

— Ты совсем ёбу дался? Вить, какие динозавры? Какое ружье Бармалея? Ну не могу я, ты чего не видишь? Меня потом со службы попрут если тебя гранатомётчик завалит. Тут и так… Без тебя проблема нарисовалась… Электричеством придется его укладывать.

Пока они препирались, Лаврентьева окликнул начальник отдела.

— Вот ты…, — злобно выдохнул Лаврентьев и пошел на зов высокого чина.

«Ладно, хер вам, я найду лазейку», — он и не думал отказываться от своего желания войти в дом.

Улучив момент, когда начальник отдела повернулся к переговорщику, он мгновенно вильнул за угол дома. Прислонившись к глухой стене, он пропал из поля зрения всех.

«Как начнется толкотня в доме я найду окно и влезу в него», — подумал он, — «тем более дружественного огня не будет, так что нечего бояться».

За углом раздался раскатистый хлопок светошумовой гранаты, потом еще один и стройный топот десятка ног, который перемежался с криками приказывающими лежать.

— Все пошла жара, — сказал Лаврентьев, оглядываясь по сторонам.

Внезапно дом дрогнул, и как в ночном кошмаре полились странные звуки, один за другим: сначала, прерывистые, словно из фантастического фильма, когда космические истребители пуляют красными черточками лазеров, потом синтетический голос оглушительно возгласил…

— Threat detected.

После него кричали уже спецназовцы. Беспорядочный треск электрошокеров PDG-S5. Потом, несколько запоздалых пистолетных выстрелов.

—The object has been destroyed.

Опять душераздирающий рык «динозавра». Его сменил, толи грохот гигантских шагов, толи небольшое землетрясение. В конце, что-то пару раз, гулко ухнуло за углом. Затихающие вопли раненых людей и торжествующий глас «гранатомётчика».

— Вас всех не существует! Вы всего лишь иллюзия!

И все разом стихло. Только, какой-то, похоже по издаваемому звонкому шуму, кусок железа звонко катился по асфальту.

Лаврентьев пришел в себя, через пару секунд, чувствуя, как легкий ветерок задувает в открытый рот, а широко раскрытые глаза начали слезится из-за того, что он долго не моргал.

— Это что сейчас было?! – спросил он сам себя.

Он осторожно выглянул за угол дом и оцепенел — все полицейские машины представляли собой клубки покореженного дымящегося металлического лома. Мятые кузова словно проткнули раскаленными стрежнями или рубили гигантским топором. В паре десятков метров от дома лежали беспорядочно разбросанные тела спецназовцев и полицейских. Некоторые, по-видимому, были живы и издавали тихие стоны.

Он, оглядывая разгром, присел на корточки.

— Это что за хуйня творится?

В паре метров от него лежал командир спецназа.

«Серега!», — Лаврентьев бросился к нему.

Тот дышал, но замутнённый взор говорил о том, что он тяжело ранен.

— Сейчас братишка, я тебя вытащу! Что там было?

Лаврентьев подхватил друга просунув руки подмышки и потащил его за угол здания.

Командир спецназа что-то прошептал.

— Ты чего? Серега, я не слышу. Что ты сказал?

Он наклонился, подставив ухо почти к его губам.

— И никто не поверит…, — едва слышно прошептал спецназовец.

— Серега… Я же тебе говорил… Мне нужно было с тобой идти, — причитал он, пристраивая его у стены дома, — сейчас, потерпи чутка… Вызову медика. А пока вот сам… Помнишь, как раньше в молодости…

Он дернул липучки на броннике и остановился. Бронежилет прошило насквозь, как и тело его друга. Из-под ткани торчали черные лохмотья кевларового волокна, а в груди зияло небольшое сквозное отверстие с запекшейся кровью на краях. Лаврентьев медленно, словно во сне, осторожно, снял часть амуниции и посмотрел на командира спецназовцев. Тот больше не дышал, веки полуприкрыты, зрачки расширены, тело обмякло. Лаврентьев опустил голову на грудь друга.

«Вот и все», — подумал он, закрывая глаза.

Сколько он так просидел, полицейский не знал. Лаврентьев поднялся, аккуратно положил друга, расправив ему руки. Накрыл мертвеца серебристым покрывалом из тактической аптечки, заботливо подоткнув края под тело. Потом достал смартфон и позвонил дежурному в отделение. Сухо и кратко, голосом, лишенным эмоциональной окраски, обрисовал ситуацию. Не став слушать ошарашенного дежурного, убрал смартфон. Вытащил из плечевой кобуры ПЛК и сняв с предохранителя, передернул «мягкий» затвор.

— Я иду за тобой, сучонок, — злобно процедил он сквозь зубы.

Памятуя свою прошлую попытку, полицейский осторожно, едва ли не на цыпочках подкрался к выходу из дома. Как и тогда — тишина. Он также осторожно поднялся по бетонным ступенькам на крыльцо и заглянул в дом. Держа пистолет у груди и готовый сразу стрелять на поражение. Вошел. Внимательно огляделся и даже принюхался. Вроде бы дом, как дом, но что-то необычное витало в его атмосфере. Лаврентьев ощущал это каким-то сверхъестественным чутьем, складывая пазлы внутреннего предчувствия из микроскопических деталей обстановки.

«Где-то ты здесь, говнюк, я тебя чувствую», — он медленно продвигался вперед, мысленно обращаясь к преступнику.

С правой стороны находилась дверь ведущая предположительно в комнату, кухню или возможно в подсобное помещение. Лаврентьев рукой надавил на дверь чуть сместившись в сторону. Снова глянул по сторонам. То, что он увидел, с улицы, в проеме входной двери не поддавалось никакому объяснению. Он рефлекторно сглотнул и на несколько секунд зажмурил глаза — но рукава медленно вращающейся спиралевидной галактики в развороченном входном проеме никуда не исчезли. Чернота глубокого космоса, звездные системы и галактика, все как в фильмах Дискавери.

«Ебический паралепидический…», — мысль внутри его сознания застряла, так и не дойдя до конечного финала этого выражения.

Он тут же подумал о галлюцинациях вызванных, возможно действием неизвестного вещества в виде газа и присутствующего в воздухе.

«Ведь гранатометчик этот, из патлатых пидаров, которые в Интернете всякое говно находят, а потом могут людей травить», — мелькнула злобная мысль.

Но сразу отмел это предположение – галлюцинации слишком какие-то странные… Что-то необходимо предпринять, чтобы побороть неожиданно возникший когнитивный диссонанс. Лаврентьев медленно выдохнул и дал себе установку не думать ни о чем необычном, воспринимать любые фантастические проявления, как реальные события, ничем не выделяющиеся из остальных, и двигаться к цели — найти проклятого «гранатометчика», а там будет видно. Только так, по его мнению, он сможет сохранить трезвый рассудок и выполнить свою миссию. Поэтому он осторожно толкнул дверь перед собой… И едва не выронил пистолет. Комната встретила его невероятным буйством невиданных растений. Огромные цветы, начиная от соцветий в виде перевернутых зонтиков до сложных замысловатых форм, переливались всеми цветами радуги. Музыкальные ноты прыгали по мятным облачкам выдавая расслабляющий бит. В воздухе порхали гигантские бабочки с завитыми усиками. А птицы и звери выглядели так, что его словарный запас тут же капитулировал, наглухо отказываясь выдать хоть какое-то описание. Неожиданно деревья с изумрудными кронами, переливаясь тысячами колокольчиков, разошлись в стороны и вышел розовый с поперечными зеленоватыми полосками тираннозавр. Он довольно осклабил пасть, обнажив ряды острых, как колья зубов. Полицейский готов был поклясться, что эта доисторическая животина улыбалась. И как в доказательство его догадок, розовый тираннозавр ласково рыкнул на немецком языке.

— Guten Tag, р-р-р!

— Прошу прощения…, — пробормотал Лаврентьев, аккуратно закрывая дверь, — и вам доброго дня.

Он сел на корточки прислонившись спиной к стене и уставился на вращающуюся в дверном проеме галактику.

«Может гранатомётчик все-таки попал в меня? Я подох. И моя душа свободна, летит с голой жопой… Куда летит?», — подумал он.

За дверью раздался какой-то писк, треск деревьев и звук удаляющегося топота тираннозавра с ритмом похожим, словно гигант бежал в припрыжку.

«Резвится тваринка», — проскочила отрешенная мысль.

Он почему-то представил, как розовый тираннозавр в круглых очках колесах, носится среди фантастических растений с огромным сачком и ловит гигантских бабочек. Потом собирает их в большие банки и расставляет их на полки.

— Палыч, ты совсем ёбу дался? – спросил он сам себя вслух, — какой динозавр с сачком? Какие банки?

Из размышлений его вырвал веселый детский смех за дверью, рык динозавра и снова тяжелый топот. Потом сипящий звук, словно кто-то спустил воздух из воздушного шара. Он вскочил и открыл ее. Но за ней ничего не было. Бесконечная серая пустота и тишина.

Лаврентьев много повидал в жизни, но такое с ним в первый раз. Нет, он не растерялся, просто не знал, что со всем этим делать.