Проклятый код

Глава 1. Печаль.

Со временем боль от наших потерь стирается, и они превращаются в сны. Мозг перетасовывает события долгих лет жизни, как колоду карт Таро, каждый раз выкладывая новую пару загадочных картинок. Воспоминания о том, что мы хотим помнить всегда, и реальные переживания, они перемешиваются между собой притупляя остроту, оставляя вязкий туман печали. Так происходит, только если ты обычный человек...

Более прекрасных глаз, в которые он сейчас смотрел, он никогда больше в своей жизни не видел. Их великолепную красоту создал искусный спаун-дизайнер. Такие генетические дизайнеры большая редкость, они могут перестроить человеческое ДНК так, что получаются непревзойденные биологические «шедевры». Их остались считаные единицы и стоимость услуг, которые они оказывают, настолько высока, что предложений об их услугах нет даже на «черном рынке» для посвященных в тонкости этого бизнеса людей. Есть фирмы и компании, которые успешно занимаются работой с человеческим геномом, имеют в своем штате высококачественных черных спаунов, но все же им далеко до этих загадочных одиночек, живущих по своим законам, придерживающихся своей, малопонятной для окружающих, философии — их можно найти лишь по особым доверительным рекомендациям избранных людей планеты.

И даже в таких условиях свободные спаун-дизайнеры доступны лишь единицам из людей на Земле. А когда-то их было достаточно много. Со времени короткого расцвета биологического вида спаунов, образы этих загадочных существ потускнели, стали малоизвестными, обросли большим количеством мифов, легенд. Люди, ранее смотревшие на «синтетических создателей» с восхищением, сейчас испытывают при их упоминании страх. У спаунов нет паспортов, нет удостоверений личности, нет имплантатов id, официально они не существуют, и в базах данных полиции сведения о них остались лишь в архивах. История их появления на свет, для простых людей, окутана тайнами и домыслами.

Но посвященные знают, что еще, будучи яйцеклеткой, спаунов подвергли радикальной коррекции ДНК, нанеся так называемый квантовый шрам. А когда начинали проступать первые очертания плода, в первые недели эмбриогенеза, в самый важный период формирования центральной нервной системы, им находившимся еще в утробе матери, устанавливали в это место синтетический биочип.

Специальные медицинские нанороботы вживляли в их мозг особое устройство нейромод, который по своей природе являлся не чем иным, как сложнейшей микросхемой биосинтетического происхождения. Он «прорастал» в ткани мозга миллиардами нитей нервных окончаний, переплетаясь и срастаясь с нейронами человеческого мозга и прорастая дальше по всему организму создавая нервную систему отличную от подобной нервной системы обычного человека. Воздействие на эмбрион, носило столь существенный характер, что выживал лишь один из сотни тысяч создаваемых спаунов. По малоизвестным причинам, в большинстве случаев нервная система человека не развивалась и переставала функционировать, превращая его в бездушное существо, способное выполнять лишь прямые приказы. Часть этих существ безжалостно утилизировали, а часть отправляли на консервацию в лаборатории, где впоследствии и устанавливали нейро-машинный интерфейс и создавали ужасных биокибернетических существ — персекуторов.

Таким непростым способом образовывалось нейромодулирующее управляющее конектомное устройство, позволяющее спаун-дизайнерам изменять человеческое ДНК соперничая с самим Создателем.

Функции нейромода не ограничивались работой с ДНК, он давал его владельцу уникальную возможность в режиме реального времени синтезировать органические имплантататы для различных задач, как в области синтетической биологии, так и для решения других самых специфичных задач, решение которых абсолютно не доступны обычному человеку.

Именно такой спаун-дизайнер и создал ее. Георг смотрел в глаза, наполненные синим перламутровым сиянием, которое шло из глубины склеры. За свои уникальные глаза она получила имя Мюриэл. Древние друиды, так называли мерцающую поверхность моря в лунном свете. Спаун-дизайнер, создавший эти глаза, смог встроить в аллели генов ее ДНК, отвечающих за передачу цвета радужки, ген редкой арктической медузы, обладающей способностью к биолюминесценции. Поэтому сияние ее глаз было, как фантастическое отражение света самой Вселенной. Если приблизить свое лицо к ее лицу, встретится взглядами, долго смотреть подрагивающую радужную оболочку, то возникало ощущение волшебного полета, похожего на полет среди далеких космических туманностей и прекрасных галактик. Казалось, что рождается захватывающее чувство, возникающие у путешественника при пересечении орбит гигантских планет и звезд во мраке синевы гигантских пульсаров.

Георг держал ее, затекших руках, не отпуская, смотрел с любовью в ее потрясающей красоты глаза и отказывался верить в то, что скоро, они начнут меняться.

Но вопреки его хрупким надеждам, белок глаз внезапно начал темнеть, а вокруг зрачка появился красный мерцающий ореол, как от пиролизного горения бумаги, пропитанной селитрой. Ореол беспощадно разрастался, все больше и больше приближаясь к зрачку, который уже начал терять четкую округлую форму, превращаясь в бесформенную лишенную признаков жизни мертвую фигуру. Георг, онемев от ужаса, смотрел на процесс омертвления глаз не в силах, что-либо сделать. Через несколько секунд, красный ореол превратился в яркий бордовый кружок на месте зрачка. Он еще конвульсивно дергался - в право, в лево, в верх, вниз. Затем произошло постепенное угасание, превратив ее некогда изумительные глаза, которыми она смотрела на него с любовью, в абсолютно черный и бездушный взгляд мертвеца. Он не мог поверить в происходящее. Отчаянно сопротивлялся мысли, что она мертва. Хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, Георг сделал несколько судорожных глотательных движений и закричал. Крик получился слабым сдавленным, наполненным болью, ужасом и безутешным страданием.

— Уважаемые пассажиры, наш экипаж воздушного корабля Боинга – 979 DreamlinerSpace вновь рад приветствовать вас на борту нашего авиалайнера. Самолет готовится совершить посадку в аэропорту города Н. Просим привести ваши кресла в вертикальное положение и пристегнуть ремни безопасности. Кнопка вызова стюардессы находится на верхней панели. Во время посадки категорически.... Расчетное время прибытия в ...

Георг открыл глаза.

Он почувствовал, как пот тонкой струйкой по затылку стекает за шиворот и дальше по спине. Руки немного подрагивали.

«Черт, возьми», — выругался он про себя.

— С вами все хорошо? — встревожено спросила сидящая на соседнем пассажирском сиденье девушка.

— Да, да, все хорошо, — поспешно заверил ее Георг, — нехороший сон. Только и всего.

Он отвернулся на секунду.

— Проклятье, — прошептал он, очень тихо.

Этот сон снился ему уже несколько лет подряд. Он боялся его и не мог предсказать, когда он снова будет видеть его. Стирались какие-то его яркие грани, но в целом он воздействовал на него, как вторая реальность.

— Если вы испытываете страх перед полетами на самолетах, — девушка улыбнулась, — то думаю, для вас, будет не лишним узнать. Авиакатастрофы по статистике самые редкие аварии. Легче попасть в дорожную аварию, чем в авиакатастрофу, даже быть сбитым машиной или стать жертвой уличного преступления можно чаще.

Георг согласно кивнул и нехотя улыбнулся в ответ.

— Ну как вам лучше? — участливо спросила девушка, сочувственно положив ему свою руку на плечо.

От тепла ее руки, в мозге Георга, мгновенно активизировался один из имплантатов нейромода — секвенатор. Из-за усталости, а также еще будучи под впечатлением кошмарного сна, Георг промедлил и не успел обратно деактивировать его, поэтому мозг привычно построил голографическую проекцию всех ее хромосом. Имплантат продолжал работать, проводя их анализ. Буквенные описания генов пошли одной бесконечной стеной, струясь полосками букв и символов. Секвенатор расплел их на тонкие нити хроматинового волокна и далее на нити молекул ДНК и белки. Перед его «глазами» прошла вся цепочка ее ДНК. Он видел, что у девушки нет искусственно изменённых генов - она не подвергалась генной коррекции. Ее генетические мутации носили исключительно естественное происхождение. Она представляла собой очень редкий экземпляр, человека, еще не затронутого синтетической биологией. Георг невольно залюбовался её ДНК — она прекрасна. Он видел, что ей предстоит очень долгая жизнь, не отягощённая смертельными болезнями. Чтобы не потерять то, что он сейчас видит — не удержался и записал с помощью нейромода структуру ДНК своей спутницы. Делать это категорически нельзя, так как его поступок относился к незаконным действиям, но он не смог удержаться. Тем более в свете последних событий, происходящих в мире — для него важно сохранить такие «чистые» образцы.

Было еще пару причин, по которым он сделал это. Георгу нравилось рассматривать и изучать ДНК, не тронутые синтетической биологией. Естественные аллели генов, без вмешательства человека, вызывали у него восхищение. Он с грустью смотрел на ускорение эволюции с помощью инструментов технического прогресса. Возможно, отчасти и потому что сам являлся неотъемлемой, зависимой и несчастной частью достижений синтетической биологии и кибернетики.

— Прошу прощения, как вас зовут? — спросил он.

Не успела она дать ответ Георгу, а он уже знал ее имя, просканировав активность в слуховой зоне коры ее мозга, восстановил ее мысли, синтезировав их в речь у себя мозгу с помощью имплантата, предназначенного для сканирования нейроактивной работы мозга. Еще одно нежелательное, незаконное действие, но он хотел знать, о чем она думает. Тем более даже в мыслях не допускал причинить ей вред или как-то воспользоваться результатами своих навыков. Поэтому восстановительный речевой синтез не являлся его устойчивой привычкой при общении с людьми. Иногда синтез речи происходил с ошибкой и понять, что подумал человек, перед тем как что-то хотел сказать, не представлялось возможным. Иногда, ошибка возникала из-за того, что Георг «натыкался» на девайсы, защищающие от подобного сканирования. Все руководители и владельцы компаний, фирм, чиновники государственных учреждений, военные и просто люди, озабоченные собственной безопасностью, имели специальные датчики на обнаружение сканирования мозга и соответствующие устройства противодействия такому сканированию. Хуже всего, если в противодействие включалась опция активного подавления, что могло привести к перегреву имплантата и его «зависанию». В самом наихудшем случае, теоретически, нейромод мог выйти из строя, а его поломка неминуемо приведет к омертвению окружающих его периферию тканей мозга. В итоге, спаун становился не только инвалидом, но и погибал. У пораженного активным противодействием спаун-дизайнера в голове словно взрывалась бомба, он мгновенно терял сознание, больше не приходя в себя, становился беспомощным «овощем». Поэтому Георг чрезвычайно осторожно относился к попыткам прочитать мысли у незнакомого человека, особенно, если тот по внешнему виду, относился к названным социальным группам. Георг обладал нейромодом с самым высочайшим классом защиты, единственным в своем роде, ему мало грозила перспектива «подожжённого» мозга. И все же стоило быть начеку. Технический прогресс не стоял на месте. Но эта девушка не имела в себе ничего, что бы ему угрожало. Она совершенно беззащитна перед квалифицированным вторжением в свое сознание. Георг, в последнее время, все чаще и чаще думал о тех временах, когда люди еще не так сильно зависели от синтетической биологии и кибер девайсов, вживленных в свое тело. Его мысли наполнялись грустью и сожалением о некой эфемерной потере эволюционной идентичности человека. Эти времена казались ему, временем пребывания разумных существ в райском саду, когда человек находился ближе всего к абстрактному Богу, чище, светлее. Хотя сам он абсолютно не верил в него.

Использование нейромода для обычного человека, не спауна по рождению, но обладающего им, чересчур утомительное и исключительно опасное «обладание». Психика и нейронная система мозга испытывают колоссальные нагрузки. А результатом этих нагрузок являются частые непереносимые головные боли, потеря собственной личности, изматывающая депрессия, образование в мозгу неконтролируемых нейронных связей, что в конечном итоге рано или поздно приводило к развитию шизофрении или шизоподобного состояния. Люди пытавшие вживить себе нейромод чаще всего быстро, но мучительно умирали.

Деактивировав нейромод и дав себе слово больше не использовать его, пока он находится рядом с ней, Георг впервые за время полета посмотрел на девушку пытаясь рассмотреть.

Симпатичная, хотя ее внешность самая обычная: светлые волосы, темные карие глаза, правильное лицо, гладкая кожа — Георг любовался ей, удивляясь, как же раньше он не обратил на нее внимания, когда садился в самолет; она без генетических корректировок, подкожных имплантатов, без использования биосинтетических молекул, нейро визуальных матриц на роговице глаз и прочих вещей, прочно вошедших в жизнь каждого человека Земли, и без которых он уже не мыслил свое существование — этим она его привлекала.

— Мария.

— Георг, — представился в ответ он.

— Какое интересное у вас имя, — она посмотрела на него и улыбнулась.

— Обычное Но мне приятно думать, что оно вам нравится.

Она немного смутилась, но не стала этого отрицать.

— Мое имя симбиотический процесс слияния нескольких национальностей, — засмеялся он, помогая ей преодолеть смущение.

— Это, каких же?

Она так искренне и широко открыла глаза, что он сделал секундную паузу, чтобы насладиться этим искренним, полным детского удивления, взглядом.

— Мой далекий прадед по материнской линии был шотландцем. Отец русским, а мать грузинкой. Они были генетиками, встретились в одной лаборатории, работая над одним и тем же проектом.

Он не стал раскрывать деталей этого проекта.

— Я же в свою очередь. Не могу похвастаться тем же... У меня все просто, все мои предки и родители были русскими.

На мгновение у Георга возникло желание активировать нейромод и просмотреть ее ДНК еще раз. Но он не стал делать этого, чтобы не убить небольшое счастье от общения с девушкой.

За оставшееся время, что был рядом с ней, он больше ни разу не активировал биочип.

— Вы летите в город Н, по делам? — она смущенно улыбнулась, — простите за бестактность.

— Все нормально, — успокоил ее он, — да по делам ведомства, если так можно сказать.

— А вы?

— Я живу в городе Н, была в отпуске, посещала в Италию.

— На отдыхе?

Она засмеялась.

— Нет, я культуролог, изучаю эпоху Ренессанса. Жила в своей любимой Флоренции. Бродила по музеям и по старым улочкам средневековой части города. Мои друзья помогли мне попасть в закрытые от публичности частные дома, принадлежащие этой эпохе. Я увидела многое из того, что не представлено в музеях и на выставках. Познакомилась со многими семейными реликвиями, относящихся к этой эпохе... Поверьте, это совершенно иное впечатление.

— Наверное, это очень интересно.

— О, да несколько дней пролетели, как один миг, а я увидела лишь малую часть из того, что так хотелось. Жаль, что не смогу продолжить в ближайшее время.

— Почему?

— Я не могу себе позволить так часто бывать в Европе, это очень дорого. А вы бывали в Европе?

— Я сотрудник Интерпола. Живу в Европе, а по специальным делам бываю в разных местах по всему миру. Особенно после того, как Интерпол вошел в состав особой комиссии ООН по безопасности в области синтетической биологии, и большая часть стран присоединилась к этому проекту.

— Первый раз в жизни встречаю полицейского из Интерпола.

— Я не совсем настоящий полицейский, скорее эксперт.

—Это так важно обеспечивать безопасность в области синтетической биологии? — живо спросила она.

— Вы даже представить себе не можете, как это важно, — уклончиво ответил он, - особенно после известных вам событий в Джакарте

Она посмотрела на него восхищенным взглядом.

Она посмотрела на него восхищенным взглядом.

Мария ему очень понравилась, и он чувствовал, даже без жульнического использования имплантатов, что он также вызвал в ней ответную симпатию, еще немного и можно перевести их дорожное знакомство в развитие более серьезных отношений. Он поймал себя на мысли, что в других обстоятельствах, если бы он не был таким, каким он является на самом деле. Они могли встречаться, любить, друг друга, спать и просыпаться вместе, жить. Она бы могла готовить ему завтраки, поправлять ему галстук, перед тем как поцеловать его в щеку и проводить на работу. Но Отношения с ней для него несбыточная мечта. Он может строить отношения с единицами людей, только соответствующих его нейро социальному статусу, а их попросту нет. Но в этих отношениях, где в противоборство, между полами вступают технологии, меняющие человека, где искренность и любовь нуждаются в подавлении чужого нейромода, потому что, иначе человек просто не может быть самим собой — это, как путь в один конец с одним билетом. У него уже нет, и не будет другого пути. Самое ужасное, — он не выбирал свой путь, для которого предназначен. Если он будет жить с ней, то сможет ли она смириться с его невероятными способностями? Чувствовать каждый раз, прижимаясь к нему, как имплантаты нейромода просвечивают ее душу и сознание насквозь, тем самым убивая доверие и любовь.

Пока самолет кружил над аэродромом, ожидая своей очереди посадку, они легко общались на самые разные темы, даже пропустили тот момент, когда самолет начал снижаться.

Заложило уши, но это только сблизило. Они склонили головы к друг другу так близко, что он ощущал аромат ее волос, чувствовал тепло, идущее от ее гладкой, немного покрасневшей от возбуждения кожи. Видел ее глаза так близко, что различал переплетение узора в рисунке радужки. Впервые за много лет он вдруг почувствовал страстное желание, наклонится и поцеловать женщину.

Наконец самолет сел. Они вышли из него, вместе отправившись к зданию аэропорта. В терминале находилась последняя точка невозврата, когда надо принимать решение, уходить в разные стороны или же дать друг другу шанс, подарить надежду, что через некоторое время — мы с тобой увидимся.

Они стояли в потоке идущих людей и молчали.

Первой нарушила молчание она, робко сказав.

— Я, наверное, пойду.

Георг молчал не в силах, что-либо сказать. Если бы он только мог ей все объяснить, надеясь, что она поймет. Но ведь это невозможно. После затянувшейся паузы он ответил, едва двигая, губами.

— Да.

Она повернулась и пошла, неся небольшую сумочку на плече. Он понимал, что стоит ему только окликнуть ее, как она развернется и бросится ему на встречу. Настанет другая жизнь, наполненная обычным человеческим счастьем. Но он молчал, лишь смотрел на ее спину, на локоны волос, чуть подрагивающие от ее неторопливых шагов.

Она ждала, что он окликнет ее.

Но он молчал.

Наконец Мария исчезла в потоке людей, потерялась, как одна капля воды среди миллиардов капель дождя, словно ее никогда не существовало в его жизни.

А может, ее никогда и не было? Может, это одно из его видений?

Георг стоял несколько минут, чувствуя страшную усталость и опустошение. Он заблокировал нейромод от внезапного включения, потому что, находясь среди множества людей, соприкасаясь с ними частями тела, касаясь их «биополя» можно сойти с ума от поступающей информации. А сейчас, когда он стоял, ощущая свое ужасное одиночество — это неминуемо приведет к самым не желательным последствиям.

На выходе из терминала стоял молодой человек, с небольшой табличкой в руках, на которой было написано «Георг Аренский». Куратор из компании «Фарм Индефикал». Георг подошел к нему. Молодой человек кивнул головой и опустил табличку.

— Георг Аренский?

— Да это я.

— Михаил Осинский, — представился молодой человек, — наша машина на стоянке.

Глава 2. Воспоминания.

Они прошли к ожидавшему их автомобилю «Tesla» водитель открыл дверь, и они уселись на заднее сиденье.

— В фирму, — кратко сказал водителю Михаил Осинский.

Осинский аккуратно, скашивая глаза, поглядывал на спутника. Наконец он не выдержал и спросил.

— У вас какая-то определенная миссия в нашей компании? Не подумайте ничего такого, но дело в том, что мы работаем с большим количеством иностранных партнеров и интерес вашего ведомства, скажем так, может бросить тень на нас.

Георг безучастным взглядом скользил по ровным рядам деревьев, стоящих в лесополосе вдоль дороги. Никакой особой тайной миссии у него нет, для него важен результат, зависящий от того, что он обнаружит, проверяя листинги с тестами одного из химических препаратов, что разработан в лабораториях их компании. Этот биохимический препарат, «Био Базикс - А14» патентованная разработка российской компании «Фарм Индефикал». А он, уже в свою очередь будучи рекурсивным препаратом необходим для производства другого препарата и стоял в начале длинной цепочки, получения уже другой лекарственной формы, состоящей из искусственно полученного субстрата под названием, двойная трансфераза PDI-4. Под действием другого также искусственно полученного фермента он запускал в организме человека ряд важнейших изменений, повышающих устойчивость человека к патогенным бактериям, которые за относительно недолгую историю использования антибиотиков стали резистентными ко всем известным видам. За последние два десятилетия человечество столкнулось с серьезной угрозой — новой генерацией бактерий, которые больше не восприимчивы антибиотикам. По всему миру вспыхивали очаги эпидемий, готовых перерасти в новую Черную Смерть, подобную средневековой чуме. Новое универсальное лекарство в корне решало эту проблему, но неожиданно возникло непредвиденное обстоятельство, настолько страшное и неправдоподобное, что в это трудно поверить.

— У меня нет никакой иной миссии. Кроме той, что обговорена в запросе моего, как вы сказали, ведомства, — ответил он неопределенно, — небольшая формальность, которая, уверяю вас, не повлияет на ваш имидж.

Возможно, он дал не самый вежливый ответ, но Георг не мог сказать ему то, что происходило на самом деле. Настолько невероятным и пугающим оно было. Осинский ненадолго умолк, ответ его явно не удовлетворил, он несколько сконфужено посматривал в окно автомобиля.

— Вы могли получить все файлы по почте. Какой смысл был вам приезжать сюда.

В этот раз, он уже ответно резок в своем предположении. Георг, наконец, отвлекся от равнодушного созерцания деревьев, повернулся к нему.

— Михаил, вы знали, что я родом из этих краев? — улыбаясь, спросил он.

Георг махнул рукой в сторону окна.

— Я не был здесь уже так давно, что с трудом узнаю ту местность, по которой мы сейчас едем.

Осинский от удивления открыл рот.

— Вы хотите сказать, что вы просто решили погостить на родине и заодно заехать к нам в компанию? — саркастически заметил он.

Осинский возглавлял в компании, как раз тот отдел, который занимался тестированием «Био Базикса - А14» и он немного нервничал, предчувствуя неудобные вопросы специалиста по синтетической биологии из Интерпола. Нет, ему абсолютно нечего скрывать, свою работу он делал очень добросовестно и известен в своих кругах, как ученый очень высокого класса. Он так же один из авторов и получил свой процент от патентованной разработки. И все же не чувствуя за собой никаких грехов он испытывал беспокойство. Просто по той причине, что кто-то будет копаться в его работе, пытаясь найти несуществующие нестыковки в тестировании. Почему препарат, который они создали, который успешно использовался в течение полутора десятков лет, вдруг попал под внимание специального отдела Интерпола? Он каждый раз задавал себе этот вопрос пока сидел рядом в машине с этим человеком.

— Вот.

Он протянул Георгу небольшой цифровой накопитель.

— Здесь все что вас может заинтересовать. Полный листинг. Все протоколы. Результаты всех экспериментов. Все диаграммы. Можете на досуге посмотреть, — Осинский немного запнулся, и взволновано продолжил, — чтобы лучше понять работу нашей лаборатории.