Пепел величия

Глава 1

Способность адаптироваться к изменяющимся условиям позволила человечеству достичь вершины эволюции, она же раз за разом вгоняет его в оковы рабства.

Подсознание зажглось яркой вспышкой, не оставив и следа о том, где оно пропадало и чем занималось. В попытке оценить происходящее, мозг заработал на полную мощность, анализируя поток импульсов, поступающих от нервной системы.

Полученная информация не утешительна — критически низкая температура окружающей среды. Для сохранения жизни необходима немедленная активация сознания.

Судорожно вдохнув полной грудью, Андрей очнулся от обжигающего холода и застучал зубами со скоростью радиста, отправляющего срочную телеграмму. Это был безволосый, обтянутый пергаментной кожей человек, со свистом втягивающий воздух через кислородную маску. Его сердце глухими ударами сотрясало изможденное тело, а перегруженный неизвестными переменными мозг в броуновском движении метался внутри черепной коробки.

«Холодина, ни хрена не видно, да еще и пошевелиться не могу — сука, да что вообще происходит?!» — промелькнула первая мысль, и древний животный ужас охватил взбудораженный разум.

Лавина паники, обрушившаяся следом, заставила мозг судорожно перебирать варианты происходящего. В мыслях, тизерами блокбастеров, всплывали безумные сценарии: «Меня парализовало на Северном полюсе?! Я под транквилизаторами в подвале маньяка?! Меня похитили пришельцы и хотят разобрать на органы?! Или, может, я умер, и теперь моя душа томится в аду, в ожидании страшного суда?!»

«Стоп! Отставить панику!» — остановил поток безумия, пробившийся сквозь хаос мыслей, голос разума. В свободном от мусорных идей мозгу аксиомой возникла мысль: «Страх не убивает — убивает паника!».

В тот же момент Андрей вырвался из толщи инстинктивного страха, жадно глотая сухой, безжизненный воздух, какой бывает только в самолетах и больницах. Чтобы успокоиться, он мысленно, в такт движениям грудной клетки, стал повторять как мантру: «Вдох-выдох, вдох-выдох».

Когда дыхание выровнялось, а в голове прояснилось, он попытался трезво оценить ситуацию и осознать происходящее: «Я лежу голый на холодном листе металла и не могу пошевелиться, словно попал под лавину. Перед глазами настолько густая тьма, что не видно даже полутонов. До слуха доносятся лишь хриплые звуки моего же дыхания».

«Мда… Расклад хреновый как ни крути. Не особо-то и помог этот логический анализ…» — разочарованно подумал он.

Неожиданно сверху раздалось тихое механическое жужжание сервоприводов, и он почувствовал вокруг себя движение воздуха.

«А вот это уже интересно! Я как Нео, очнувшийся в городе машин! — непроизвольно промелькнула мысль, и он задумался: — Какой-то бред… Кто этот Нео и откуда? Почему-то ничего не могу про него вспомнить… А что я вообщепомню?»

В попытке вспомнить хоть что-нибудь он погрузился в калейдоскоп образов и даже нащупал очертания своего прошлого, но его усилия безжалостно оборвало внешнее вмешательство. По ощущениям что-то похожее на маленькие механические щипцы нежно, но крепко ухватилось за его веки и медленно начало их поднимать.

«Охренеть! Я просто не мог открыть глаза! — сначала с радостью озарения и сразу же с усиливающейся тревогой подумал Андрей, ведь следующая, пугающая до дрожи мысль уже маячила на подходе: — Твою мать! Хоть бы не паралич… Уж лучше смерть, чем подобие жизни…»

Когда веки полностью открылись, он увидел блеклый рассеянный свет, который, подобно дымке над водопадом, мягко струился из матовой поверхности потолка и не слепил глаза, привыкшие к темноте.

Вдруг в поле зрения вспыхнула ослепительная точка фонарика и заплясала перед глазами назойливой мухой.

«Да они издеваются! Я даже глаза закрыть не могу, а они палят как на допросе! Вот же петушня!» — мысленно выругался Андрей, обращаясь к неведомым «оним», даже не предполагая, кто бы это мог быть.

Не успел он об этом подумать, как ненавистный фонарик исчез, и откуда-то сверху раздался бархатистый женский голос, лишенный эмоций: «Процедура криоразморозки завершена. Пациент в норме. Начинаем процесс восстановления мышечной активности».

Услышав знакомую речь и приятный тембр голоса, Андрей приободрился: «Похоже я в какой-то экспериментальной больничке… Странно все это… Но если это лечение поставит меня на ноги, я готов хоть бегать голышом по морозу и смотреть на прожектор днями напролет! Тем более, такой сексуальный голос не может предвещать ничего плохого. Скорее всего меня ждет расслабляющий массаж, который будет делать красотка-медсестра модельной внешности!» — подумал он и мысленно расплылся в блаженной улыбке.

Правда, уже через пару секунд его фантазии разлетелись в дребезги, как лампочка от перепада напряжения. Механические зажимы прижали и без того неподвижное тело к холодному металлу и тысячи иголок с невероятной скоростью стали впиваться в тело со всех сторон, прошивая мышцы короткими, чувствительными разрядами тока.

От такого «расслабляющего массажа» Андрей затрясся от боли словно в приступе эпилепсии и покрыл отборным матом своих мучителей. К его счастью, вскоре он потерял сознание и страдания прервались, оставив тело в безжалостных механических руках, выполняющих им одним известный алгоритм.

Когда Андрей очнулся снова, боли уже не было. Он без труда открыл глаза и с интересом огляделся.

На этот раз он лежал на широкой кровати, застеленной белоснежным постельным бельем, поскрипывающим от каждого движения и приятно щекочущим в носу запахом чистоты. Кровать стояла по центру просторной комнаты, которая больше напоминала номер дорогого отеля, чем подвал маньяка или корабль пришельцев. Справа, возле стены, расположилось затейливое кресло, напоминающее пушистое облако. Возле него, на стеклянном столе, похожем на перевернутую шахматную ладью, стояла изогнутая хрустальная ваза с пышным букетом экзотических цветов, наполняющих воздух нежным, сладковатым ароматом. Слева, во всю стену, раскинулось панорамное окно, в котором виднелась стеклянная стена соседнего здания. Напротив кровати была единственная дверь, которая бесшумно отъехала в сторону и впустила в палату фигуристую, загорелую блондинку модельной внешности в медицинском халате. На ее выразительном лице искрилась улыбка, а в руках она держала бумажный стаканчик, источающий бодрящий кофейный аромат.

Заметив, что Андрей очнулся, блондинка мигнула большими, небесно-голубыми глазами и радостно его поприветствовала:

— Здравствуйте! Выспались?

Андрей опешил — без сомнений, это был тот самый голос, который он слышал в прошлый раз, причем его обладательница была даже лучше, чем он мог себе представить. Резко почувствовав сухость в горле, он ничего не ответил и молча смотрел на посетительницу.

Не получив ответа, блондинка удивленно повела бровью, подошла к креслу и элегантно села, закинув ногу на ногу. Нисколько не смущаясь приклеенного к ней взгляда, она с интересом посмотрела на Андрея.

— Вижу, жизненные показатели в норме — это радует! — бодро рапортовала она, пытаясь продолжить не начавшийся диалог. — Наверное, вам еще сложно говорить… Да и в мыслях скорее всего полный хаос… Но мне прямо сейчас необходимо провести небольшой опрос, чтобы определить ваше психоэмоциональное состояние.

Андрей молчал, пытаясь собраться с мыслями. Теперь он уже боялся ударить в грязь лицом, ведь как известно — первое впечатление самое важное.

Девушка, снова не получив никакого ответа, натянуто улыбнулась, сделала пару больших глотков кофе и произнесла с легким укором:

— Хотя бы моргните, если понимаете!

Затем она встрепенулась и торопливо добавила:

— Ой, совсем забыла представиться — Зоя, доктор биотехнологического университета Горного полиса и по совместительству куратор вашего проекта.

— Приятно познакомиться! — чужим, хриплым голосом ответил Андрей и внутренне ужаснулся неестественным звукам, похожим на скрип ржавой калитки.

Зоя же, услышав его речь, сразу преобразилась. В ее глазах заплясали искры разгорающегося интереса, и она подалась вперед.

— Не переживайте, голос, как и другие функции организма постепенно восстановится. Сейчас же, как я и говорила, мне необходимо провести опрос. И пожалуйста, воспринимайте наш разговор как простую формальность — не зацикливайтесь на ответах и отвечайте не задумываясь

Андрей равнодушно кивнул и опрос начался.

— Для начала стандартный вопрос: назовите, ваши имя, фамилию и отчество.

Андрей лениво улыбнулся и подумал: «Ну это просто!». Потом еще раз, уже медленноподумал, и улыбка сползла с его лица, словно снег с крыши по весне. В памяти никакого ответа на этот простейший вопрос не оказалось, будто в мозгу оборвалась невидимая связь между сознанием и памятью, оставив лишь пугающую пустоту и липкую неопределенность. По спине пробежал мерзкий холодок.

Видя череду сменяющихся на его лице эмоций, Зоя продолжила, не дожидаясь ответа:

— Вижу, вы немного растеряны… Не волнуйтесь! Если не можете ответить на вопрос, мы просто перейдем к следующему. Тем более, это первый случай в истории, поэтому важно подробно зафиксировать каждую особенность вашего состояния. Чтобы ускорить процесс, предлагаю продолжить в блиц-формате — либо сразу отвечаете, либо идем дальше по списку.

Андрей с усиливающимся чувством тревоги эхом повторил: «Первый случай в истории…», но на него уже посыпался град новых вопросов.

— Какой сейчас год?

Тоже ноль реакции. На лбу крупными каплями проступил холодный пот.

— Адрес прописки?

— Новосибирск, улица Ватутина, дом 26, — слетело с его губ так быстро, что он даже не успел осознать ответ.

Зоя вскочила с кресла и восторженно крикнула, указывая пальцем Андрею прямо между глаз:

— Вот оно! Значит, мои гипотезы были верны!

Тут же, как будто поймав новую мысль за хвост, она погрузилась в размышления и, накручивая локон на указательный палец, стала вышагивать по палате. Сделав три круга вокруг кровати, Зоя остановилась, задумчиво посмотрела на потолок и протянула, как бы обращаясь сама к себе:

— А что, если попробовать иначе?! — и вдруг резким, командным голосом, крикнула: — Воинское звания, фамилия, цель прибытия!

— Капитан Алексеев, — неожиданно для себя, бодро ответил Андрей, затормозив на непостижимой «цели прибытия».

— Ну вот и познакомились, капитан Алексеев! — сверкая озорной улыбкой, ответила его собеседница, протягивая ладонь.

Андрей нежно пожал ее руку и растерянно улыбнулся, приободренный первым успехом.

Зоя, удостоверившись, что воспоминания все же остались в глубинах его памяти, решила сменить тактику и определить хотя бы примерные границы утраченного, поэтому поудобнее уселась в кресло и сказала:

— Теперь кратко расскажите все, что помните о себе. Постарайтесь начать с самых дальних — детских воспоминаний и дойти до последнего события, которое осталось в памяти.

Андрей закрыл глаза и сконцентрировался. Обрывки воспоминаний крутились в голове, сменяя друг друга в ярмарочной чехарде. Лишь усилием воли их удавалось соединить в единую систему, поэтому прежде чем он заговорил, прошло несколько минут.

— Первое, что я помню — как мы с родителями смотрим «Ну погоди!» по новому телевизору. До этого у нас его вообще не было, а в тот вечер отец принес его из магазина — новый, пузатый, цветной! Я был просто счастлив. Казалось бы, чему там радоваться, незамысловатые, яркие картинки и громкая музыка, но в тот момент все это казалось настоящим волшебством.

— Пузатый телевизор… Как необычно… — задумчиво откликнулась Зоя и продолжила: — Скорее всего, это первое яркое событие в вашей осознанной жизни, поэтому и запомнилось. Расскажите поподробнее, каким было ваше детство? Вы были счастливым ребенком? Или, может, наоборот вам приходилось выживать?

— Я был единственным ребенком в семье, поэтому родные сами не заметили, как вырастили эгоиста. Считая себя центром вселенной, я стал лениться, забросил учебу и чуть не пустил жизнь под откос. Но, нужно отдать должное моему отцу — в четырнадцать лет он впервые в жизни выпорол меня ремнем, да так что задница еще несколько дней полыхала лесным пожаром. Всыпав мне по первое число, он без лишних эмоций дал понять, что отныне подобные процедуры будут ждать меня за каждый проступок. Конечно, сначала это вызвало только гнев — как-никак я уже считал себя взрослым. Но деваться было некуда — отец не бросал слов на ветер, да и я, когда поостыл, понял, что получил по заслугам. Поэтому пришлось взяться за голову и наверстать упущенное.

— И что же было дальше? Вам удалось оправдать ожидания отца?

— Да, я с отличием сдал выпускные экзамены, поступил в военное авиационное училище и стал летчиком. Знаете, меня всегда завораживала мысль, что пилот может в любой, даже самый пасмурный день увидеть солнце — стоит лишь взмыть над облаками.

— О, так вы были пилотом! Как увлекательно! — воскликнула Зоя с неподдельным восторгом.

— Вот только летал я не долго… — с грустью продолжил Андрей, скрестив руки на груди и отрешенно глядя в потолок.

— Помните, что случилось? — осторожно поинтересовалась Зоя, поставив стаканчик на стол, и подвинулась на край кресла.

Андрей тяжело вздохнул:

— Хотел бы я забыть тот момент, но, как назло, помню каждую гребаную деталь… Жаркий июльский полдень — разгар лета. Я в отличном настроении. Днем нужно пройти плановый медицинский осмотр — плевое дело, я их до этого уже сто раз проходил. А вечером назначено свидание с горячей брюнеткой, которое по всем признакам должно перерасти во что-то большее. Но моим планам не суждено было сбыться. В конце медосмотра мне, как бы невзначай, объявляют, что у меня подозрение на рак. Врачи, конечно, пытались успокоить, говорили, что, возможно, произошла ошибка и нужно дополнительное обследование. Но отстранение от полетов лучше любых слов показало мне неумолимость диагноза. Тем более, после дополнительных анализов все подтвердилось — множественная миелома — рак крови, который не лечится…

Зоя впилась ногтями в мягкие подлокотники и сочувственно прошептала:

— Боюсь даже представить, что вы чувствовали в этот момент…

— Гнев, ужас, бессилье… — медленно чеканя слова, ответил Андрей.

— В любом случае вы все еще живы! Поэтому, расскажите, что было дальше?

— Дальше были бесконечные обследования и изматывающая терапия, которая закончилась ремиссией. Но летать мне так и не разрешили…

— Помните еще что-нибудь?

— Всего одно воспоминание, а после пустота, — глядя неподвижным взглядом в окно, задумчиво произнес Андрей.

Зоя оживилась:

— Расскажете?

— Так странно, будто злой волшебник стер все следующие воспоминания, оставив лишь черную кляксу на полотне жизни… — пробормотал Андрей, погруженный в размышления.

После недолгой паузы он глубоко вздохнул и продолжил:

— Последним, что я помню, был разговор с подполковником Федеральной службы безопасности. Он предлагал пойти к ним в контрразведку. Надежд вернуться в небо уже не оставалось, поэтому я согласился. Тем более контрразведка звучит круто, даже несмотря на то, что я должен был работать кем-то вроде аудитора на секретных проектах. Мы пожали друг другу руки и на этом все. Дальше только собачий холод и жужжание машин.

Зоя удивленно приподняла бровь и извиняющимся тоном прошептала:

— Хм-м… Похоже, вы пришли в себя немного раньше, чем мы рассчитывали… Прошу прощения, если вам было не очень комфортно…

— Ну что вы, не очень комфортно бывает, когда одеяло во сне падает на пол… — иронично протянул Андрей, сел на кровати и с ухмылкой посмотрел Зое в глаза. — В тот момент я ощутил себя перелетной птицей, попавшей в грозовое облако — вокруг молнии и воняет горящими жопами!

Она зарделась и воскликнула, вскочив на ноги:

— Вы так рано пришли в себя?!

Андрей многозначительно кивнул.

— Невероятно… Простите, это была первая в своем роде операция, поэтому нам не удалось предусмотреть всех нюансов.

— Ладно, проехали! Может, теперь ответите на интересующие менявопросы? — насмешливо спросил Андрей, уселся на край кровати и пошевелил пальцами ног.

— Да, я выяснила все, что мне было нужно. Теперь могу ввести вас в курс дела и по возможности ответить на интересующие вопросы.

Андрей улыбнулся самой обворожительной улыбкой из своего арсенала и спросил:

— Тогда я хотел бы узнать, что вы делаете сегодня вечером?

Зоя медленно покачала головой и задорно рассмеялась:

— Вы истинный представитель своего времени! Еще не понимаете, где вы, кто вы и что происходит, а уже готовы пригласить девушку на свидание.

— А зачем тянуть? Жизнь коротка — нужно успевать быть счастливым. Иначе какой во всем этом смысл?! — удивился Андрей и продолжил тоном, не терпящим возражений: — Скажите, что согласны, и мы продолжим наш увлекательный разговор!

— Какой самоуверенный! Вижу, вы даже не предполагаете отказа!

— Мы только познакомились, а вы уже смеетесь! Тем более кольца у вас на пальце я не вижу! Соглашайтесь — гарантирую, что не пожалеете!

— Признаюсь, я, конечно, подозревала, что такой вопрос может возникнуть, но не ожидала, что он будет первым.

— Заканчивайте тянуть время! Где и во сколько? — теряя терпение, нервно переспросил Андрей.

— Ладно-ладно! — Зоя расправила ладонями полы халата и подошла к окну. — Сегодня вечером я свободна, можем ради эксперимента сходить куда-нибудь поужинать, но только при условии стабильности вашего состояния!

Андрей, в попытке скрыть внутреннее ликование, надменно усмехнулся:

— Вы же мой врач, поэтому придется постараться, чтобы ничего не сорвалось! Тем более, если я жив — никаких противопоказаний нет! Вечером еще удивитесь моей стойкости.

Зоя нахмурилась, сверкнула глазами на Андрея и с металлом в голосе ответила:

— Не задавайтесь! Вы же еще совершенно ничего не знаете! Кстати, у меня для вас есть две важные ново…

— Тогда давайте хорошую! — перебил ее на полуслове Андрей. — Не люблю плохие новости по утрам.

Зоя ненадолго замолчала и вгляделась в окно. Спустя несколько секунд оцепенения она продолжила изменившимся, серьезным тоном:

— Уже далеко не утро, да и хороших новостей у меня нет, одна — так себе, вторая еще хуже…

Андрей скривился как от пощечины.

— Ну и что там у насплохого? — спросил он с усталостью в голосе, чувствуя, как внутри все сжимается в комок от тяжелого предчувствия.

Зоя потупила взгляд и, разглядывая лакированные носки своих туфель, тихо ответила:

— К сожалению, мы не смогли вас вылечить.

— Что же тогда в плохой новости? — прищурившись, спросил Андрей.

— Через месяц вы умрете… У нас получилось разработать препарат, который поможет вам прожить это время без особых физических ограничений, но дальше — только смерть.

Андрей обреченно вздохнул и медленно, погруженный в свои мысли, констатировал:

— Перспективы так себе…

После короткой паузы, он тряхнул головой, будто отогнал стаю назойливых мух, резко переменился в лице и бодро произнес:

— Я был прав — нельзя терять ни минуты! Рассказывайте по-быстрому, где я, как тут очутился и что происходит. Честно говоря, теперь все это меня мало заботит, но все же хотелось бы ориентироваться в происходящем, а не плыть наугад. И еще, скажу сразу, в свете новых обстоятельств я ответственно заявляю, что не буду соблюдать ваши медицинские рекомендации. Теперь у меня одна цель: не упустить ни секунды и успеть насладиться каждым моментом!

— Не так быстро! — ответила Зоя учительским тоном и скрестила руки на груди. — Я, конечно, учту ваши пожелания и могу гарантировать, что скучать вам не придется, но вы же не думаете, что мы оживили вас для того, чтобы вы наслаждались остатком жизни?!

— Не очень-то мне нравится ваш тон… Но куда деваться, рассказывайте, — развалившись на кровати ответил Андрей.

— Начну с того, что сейчас 137 год с конца Последней войны, или чтобы вам было понятнее, 2176 год от рождества Христова.

— Ну уж нет — это какой-то розыгрыш?! — натянуто улыбнулся Андрей.

— Это чистая правда. Ваше тело около ста сорока лет было заморожено в криокапсуле и только сейчас мы смогли разработать технологию, гарантирующую успешность оживления.

— Ладно, допустим… — уныло протянул Андрей, и вдруг подскочил на кровати от пришедшей в голову мысли. — Подождите-ка! Вы меня разморозили, чтобы я прожил всего месяц? Неужели нельзя было подождать, придумать лекарство от рака, а потом уже вот это все? Тем более я уверен, что это лекарство было бы полезно не только для меня! — возмущенно воскликнул он и в недоумении уставился на свою собеседницу.

Зоя кинула на него в ответ скептический взгляд, словно проверяла, точно ли он именно тот человек, которого нужно было оживлять.

— В том-то и беда, что дело срочное! Поэтому мы не могли ждать! Пока вы были в анабиозе, старый мир умер, а новый идет в бездну забвения по тем же рельсам, — сказала она со слабо скрываемым волнением в голосе.

— И что же интересно такого произошло, что вам потребовался именно я?

Зоя глубоко вздохнула и пронзительно глядя ему в глаза ответила:

— Если кратко, то только вы можете спасти прогрессивное человечество от неминуемой гибели и возвращения в темные века.

Глава 2

Погожим майским днём, какие бывают перед самым началом лета, две девушки в потрепанной военной форме шли по узкой тропинке. Нить вытоптанной земли, межой отделяла замшелое кладбище, уходящее за горизонт, от стены векового соснового бора. Игривые солнечные лучи беззаботно пронизывали кроны великанов, наполняя округу освежающим ароматом разогретой хвои, но теплый ветерок периодически навевал землистый запах с кладбища, сурово напоминая о скоротечности человеческой жизни.

Ладная брюнетка с каре, вздернутым носиком и изумрудными глазами о чем-то оживлённо рассказывала и размахивала руками. Ее спутница — внешне ничем не примечательная, долговязая девушка с жидким хвостом на голове периодически поправляла на остром носу очки с круглыми стеклами и слушала, лишь иногда вставляя в трескотню подруги короткие комментарии.

Лиза вообще не планировала начинать этот разговор, но приближающаяся церемония посвящения атомным взрывом давила ей на нервы и она, плюнув на опасность обсуждения запретной темы, решила высказаться. Тем более, вокруг не было никого, кроме ее единственной подруги — Яны. Уж кто-кто, а она ее точно не выдаст.

— Эх, и почему я не родилась пацаном! — вздохнула Лиза и пнула со всей силы радиоактивную поганку размером с футбольный мяч.

— Опять ты за свое… Заладила… Пацаном-пацаном! Ну подумаешь, выйдешь замуж, родишь ребенка, будешь воспитывать — все остальные же как-то живут и ничего! — закатила глаза Яна, высказывая свои аргументы в очередной раз.

Лиза быстро оглянулась, сжала кулаки и, сбавив тон, сдавленно добавила:

— Да ты не понимаешь! Проблема совсем не в этом… Точнее не только в этом…

— Ты же сама все время говоришь, что дети и домашнее хозяйство — скука смертная!

— Да-да… — лишь бы закончить обсуждение, примирительно ответила Лиза, затем решилась и запальчиво продолжила: — Слушай, только не смейся и никому не рассказывай! Я хочу быть разведчиком! Выполнять секретные задания Епископа, мочить биомеханоидов, а после в Бункере рассказывать о своих приключениях и хвастаться трофеями! А вся эта домашняя рутина и подмывание детям задниц меня совсем не вдохновляет…

Яна встревоженно прошептала:

— Ты совсем, что ли?! Сам Пророк сказал, что женщины созданы для быта и ухода за детьми, а мужчины для сражений и служения Богу! Если кто-то услышит — сразу отправишься к позорному столбу за ересь!

— Да ладно тебе — не ссы! Слышала это только ты, поэтому если что, я буду знать кого мне благодарить! — рассмеялась Лиза в ответ.

Лицо Яны покрылось красными пятнами — возмущенная до глубины души, она отломила от растущей рядом осины длинный прут и, схватив его словно рапиру, погналась за подругой с криками:

— Сейчас я сама тебя выпорю! Совсем сдурела?! Чтобы я сдала подругу?!

— Ладно-ладно! Остынь! Я же шучу! — смеясь выкрикивала Лиза, ловко уворачиваясь от хлестких ударов, со свистом рассекающих воздух.

После нескольких минут фехтовальных упражнений Яна окончательно запыхалась, но так и не сумела зацепить подругу. Разочарованная, она размахнулась и копьем забросила свое оружие подальше в траву. Затем насупилась и, скрестив руки на груди, замерла на тропе, пытаясь отдышаться. Выждав паузу, она с напускной обидой выдавила:

— Ну и шуточки!

Лиза, видя, что гнев подруги почти иссяк, осторожно подошла к ней и приобняла за плечи. Заглянув в глаза, она, как обычно, нашла лишь свое отражение в очках и примирительно улыбнулась.