- -
- 100%
- +
— На всех, кто охотится за Советом. Вы — не первые. И не последние. Но вас я запомню. Особенно тебя, — он кивнул на Ярого. — Ты сломал систему. Но мы создадим новую. Без тебя.
Ярый подошёл к генералу, приставил пистолет ко лбу.
— Скажи Палачам, чтобы ушли. Или ты труп.
— Стреляй, — усмехнулся Шаповалов. — У меня иммунитет. Даже мёртвый, я буду для тебя проблемой. Мои люди найдут твою команду. Перебьют всех. Девчонку твою — сначала изнасилуют, потом убьют. Мужиков — в пыль. А тебя оставят напоследок.
Ярослав нажал на спуск.
Курок щёлкнул вхолостую.
— Патрон выпал, — сказал Данила, подходя. — Я вытащил магазин, пока ты его тащил.
— Зачем? — прорычал Ярый.
— Затем, что мы берём его живым. Это приказ.
— Ты не мой командир.
— Сегодня — да. — Данила посмотрел ему в глаза. — Убьёшь его сейчас — его люди разбегутся, и мы никогда не найдём всех Палачей. А они будут убивать. Твоих, не твоих — неважно. Ты хочешь этого?
Ярослав опустил пистолет. Злость клокотала в груди, но он понимал — Данила прав. Генерал мёртвый — бесполезен. Живой — ключ ко всему.
— Уводим его, — сказал Ярый, отворачиваясь.
Палачи тем временем отступили — видимо, получили команду не рисковать. Слепой насчитал семь теней, уходящих в лес. Ворон пошёл за ними — на расстоянии, чтобы не потерять след.
— Машины целы? — спросил Данила.
— «Нива» на ходу, — ответил Кузьмич. — У «Лады» пробито колесо и радиатор.
— Бросаем её. Все в «Ниву». Вместимся.
Они загрузились — Кузьмич за руль, Слепой с обрезом рядом, на заднем сиденье — Ярослав, Аля, Данила и Шаповалов. Блондинку пришлось оставить — она наотрез отказалась ехать с ними, и времени уговаривать не было.
— Ты ответишь за это, — сказал генерал Даниле. — Я тебя уничтожу. И твою фамилию вычеркнут из всех списков.
«Нива» вылетела на трассу, взревела двигателем. Сзади ни погони, ни выстрелов — только темнота и редкие фонари.
— Он не врёт, — сказал Слепой. — У него действительно есть иммунитет. И связи. Нам нужно спрятать его так, чтобы никто не нашёл.
— У меня есть место, — сказал Ворон, появляясь на заднем сиденье. Никто не видел, как он сел — просто оказался. — Старая база в горах. Туда даже Палачи не сунутся.
— Веди, — сказал Ярослав.
Он посмотрел на Данилу. Тот сидел прямо, сжимая в руке пистолет, и смотрел в окно — на убегающую назад дорогу.
— Ты молодец, — сказал Ярый. — Не растерялся.
— Я тренировался, — ответил Данила без тени гордости.
— Но если он ещё раз скажет про Алю — я его убью. Несмотря на иммунитет, приказы и твою карьеру.
— Договорились, — кивнул Данила.
Они замолчали. В салоне пахло порохом, кровью и потом. Шаповалов закрыл глаза — притворялся спящим, но его пульс выдавал напряжение. Ярослав смотрел на него и думал: «Этот — не последний. Их много. Сотни. И все они должны ответить».
Впереди была долгая дорога. И только первый бой.
Глава вторая. Допрос
Новосибирская область — Алтайский край, трасса Р-256.
Вторник, 9:23 утра.
«Нива» тряслась на ухабах, подпрыгивала на стыках асфальта. Ярослав сидел на заднем сиденье, сжимая автомат, и смотрел на Шаповалова. Генерал молчал уже четвёртый час. Не пил, не ел, не просился в туалет. Только смотрел в окно и иногда усмехался.
— Он нас боится, — сказала Аля тихо. — Я вижу.
— Боится — значит, умный, — ответил Ярый.
— Или играет. Он же куратор. Он знает, как ломать людей.
— Меня не сломаешь.
— Тебя — нет. А Данилу?
Ярослав посмотрел вперёд. Данила сидел на переднем сиденье, выпрямившись, и смотрел на дорогу. Пистолет в кобуре расстёгнут — готов выхватить за секунду. За рулём — Кузьмич, молчал, сосредоточенно вёл машину. Слепой дремал, положив обрез на колени. Ворон исчез ещё на рассвете — ушёл по следу Палачей, обещал вернуться к вечеру.
— Данила, — позвал Ярослав.
— Слушаю.
— Ты уверен, что твоё начальство не хватится? Старлей пропал на сутки — никто не забеспокоится?
— Я в отпуске, — ответил Данила. — Оформлен официально. Три недели. Никто не ищет.
— А Шаповалова? Генерала не хватятся?
— Он тоже в отпуске. Оформлен официально. Две недели. — Данила усмехнулся краем губ. — Я проверил перед операцией. У него дочь в Испании, он каждый год летает к ней в это время. Никто не знает, что он остался в России.
— Кроме Палачей, — сказал Слепой, не открывая глаз.
— Кроме Палачей, — согласился Данила. — Но они не заявят в полицию. Сами заинтересованы, чтобы генерала не нашли.
— Куда везём? — спросил Кузьмич.
— В Горный Алтай. Заброшенная метеостанция. Ворон сказал — там безопасно.
— А если Ворон врёт?
— Не врёт, — ответил Ярослав. — Я проверял.
Он не проверял. Он просто чувствовал. За последние недели он научился отличать правду от лжи в междумирье. В реальности — пока нет. Но Ворон был одним из своих. По крайней мере, пока.
Алтайский край, заброшенная метеостанция.
Вторник, 14:15.
Место оказалось идеальным. Три бетонных здания, обнесённых ржавой сеткой. Вокруг — лес, горы, ни души на десятки километров. Дорога — разбитый грейдер, который никто не чинил лет десять.
Кузьмич загнал «Ниву» в сарай, закрыл ворота. Данила вывел Шаповалова из машины, усадил на стул в главном здании. Аля и Марина обыскали помещение — нашли старую печку, дрова, даже консервы в подвале.
— Здесь кто-то жил, — сказала Марина. — Недавно. Месяц, может, два назад.
— Ворон говорил, у него было убежище, — ответил Ярослав. — Наверное, это оно.
— А если Палачи знают про это место?
— Тогда мы их встретим, — усмехнулся Ярый. — Как в бане.
Данила подошёл к Шаповалову, сел напротив. Положил на стол диктофон, включил.
— Генерал-лейтенант Шаповалов, вы обвиняетесь в государственной измене, коррупции и создании преступного сообщества. Сейчас у вас есть возможность дать показания добровольно. Если откажетесь — мы найдём другие способы.
— Ты ничего не найдёшь, — ответил генерал. — Все документы уничтожены. Свидетели — мертвы или за границей. Даже если я расскажу всё, что знаю, — мои показания не примут. Потому что я — генерал. А ты — старший лейтенант. Смешарики, блин.
Ярослав шагнул вперёд, но Данила остановил его взглядом.
— Не надо, — сказал Данила. — Он провоцирует.
— А ты умный, — усмехнулся Шаповалов. — Жаль, что умные долго не живут.
Данила выключил диктофон, встал.
— Ярослав, выйди. Я сам с ним поговорю.
— Не оставляй меня одного с ним, — сказал генерал, но в голосе его впервые проскользнула тревога.
— Боишься? — спросил Данила.
— Тебя? Нет. Его — да. Он псих.
— Тогда тебе повезло. Потому что сейчас с тобой буду говорить я.
Ярослав вышел, закрыл за собой дверь. Встал у окна, закурил. Аля подошла, встала рядом.
— Он справится? — спросила она.
— Данила? Не знаю. Он слишком правильный для таких, как Шаповалов.
— А ты — слишком неправильный. Вместе вы — сила.
— Посмотрим.
Из комнаты доносились голоса. Данила говорил тихо, ровно, без эмоций. Шаповалов отвечал — сначала громко, потом тише, потом замолчал. Через двадцать минут дверь открылась. Данила вышел, бледный, но спокойный.
— Он рассказал всё, — сказал он.
— Как? — спросил Ярослав.
— Показал ему фото напарника. Того, которого убили по приказу Шаповалова. Сказал, что если он не будет говорить — я его убью. И никто никогда не узнает.
— Ты же не убиваешь, — сказала Аля.
— Он не знает, — ответил Данила. — Я сыграл роль. Получилось.
Ярослав посмотрел на него по-новому. В этом идеальном солдате оказалась сталь, о которую можно порезаться.
— Что дальше? — спросил он.
— Дальше — список. Всех Палачей. Всех, кто сотрудничал с Советом в России. Адреса, пароли, явки. Всё, что он помнил.
— А если он врёт?
— Слепой проверит. Он чувствует ложь.
Слепой кивнул, вошёл в комнату. Через минуту вышел.
— Не врёт. Но говорит не всё. Что-то держит про запас.
— Что? — спросил Ярослав.
— Не знаю. Что-то страшное. Связанное с тобой.
Ярый посмотрел на дверь, за которой сидел генерал.
— Я выбью, — сказал он. — По-своему.
— Только без трупа, — напомнил Данила.
— Без трупа, — пообещал Ярослав и зашёл в комнату.
Шаповалов сидел на стуле, скованный, но смотрел с вызовом.
— Ты не получишь от меня больше ничего, — сказал он. — Твои методы — примитивны. Боль я терпеть умею. Угрозы — не боюсь. Что ты можешь мне сделать?
Ярослав сел напротив, положил пистолет на стол.
— Ты знаешь, кто я, — сказал он. — Знаешь, что я сломал дверь в Междумирье. Убил Хранителя. Уничтожил Совет. А теперь представь, что я могу сделать с тобой.
— Что? — усмехнулся генерал. — Убьёшь? Это не страшно. После смерти меня ждёт свобода. Вы же разрушили все кармические долги. Уроков больше нет. Я просто исчезну. Без боли. Без наказания.
— Ты думаешь, — Ярослав наклонился ближе, — что смерть — это конец? Я был там. Я видел, что происходит с теми, кто причинял боль другим. Их души не уходят в никуда. Они остаются здесь. В реальности. Но не могут ничего сделать. Только смотреть. Как их дети, внуки, правнуки живут без них. Как их деньги тратят чужие люди. Как их имена вычёркивают из истории. Это и есть настоящий ад. Не боль. Пустота.
Шаповалов побледнел.
— Ты врёшь.
— Я был мёртв. Я знаю. — Ярослав встал. — Ты расскажешь всё, что знаешь. Иначе я вычеркну тебя из жизни так, что ты даже не умрёшь. Ты просто перестанешь существовать. Как будто тебя никогда не было.
Генерал молчал минуту. Потом заговорил — быстро, сбивчиво, как на исповеди.
— Есть ещё один список, — сказал он. — Не Палачи. Те, кто выше меня. Кто создал Совет. Они не умерли. Они ушли в другое место. Глубже, чем Междумирье. Они ждут.
— Кого ждут? — спросил Ярослав.
— Тебя, — ответил Шаповалов. — Они знают, что ты придёшь. И готовят тебе встречу.
Ярослав вышел из комнаты, закрыл дверь. Данила смотрел на него вопросительно.
— Есть ещё враги, — сказал Ярый. — Главнее, чем генерал. Мы только начали.
Данила кивнул.
— Тогда продолжим.
За окном садилось солнце. Алтайские горы темнели, уходя в ночь. Впереди была охота — долгая, опасная, без гарантий.
Но команда была в сборе. И это давало шанс.
Алтайский край, заброшенная метеостанция.
Вторник, 19:40.
Ярослав сидел на ржавой койке, чистил автомат. Движения автоматические, отточенные до миллиметра — разобрать, протереть, смазать, собрать. За двадцать лет войны руки научились делать это даже во сне. Рядом, на перевёрнутом ящике, лежал лист бумаги — список, который Шаповалов надиктовал под запись. Двадцать семь имён.
— Двадцать семь, — сказал Данила, заходя в комнату. — И это только верхушка. Те, кто финансировал Совет. Кто подбирал кандидатов. Кто прикрывал в правительстве.
— Где они сейчас? — спросил Ярослав, не поднимая головы.
— Кто в Москве, кто за границей. У каждого — охрана, связи, иммунитет. Трое — депутаты. Четверо — бывшие министры. Один — академик.
— Академик? — Ярый поднял голову.
— Институт психологии. Разрабатывал методики «коррекции поведения» для Совета. По сути — пытки, замаскированные под науку.
— И его нельзя тронуть?
— Можно, — ответил Данила. — Но осторожно. Очень осторожно.
Он сел напротив, положил перед собой свою папку — тонкую, почти пустую. Зато всё, что в ней было, — проверено, перепроверено, заверено.
— Я предлагаю начать с ближнего круга, — сказал Данила. — Те, кто в Новосибирске. Их пятеро. Двое — бывшие сотрудники ФСБ, в отставке. Один — действующий. Полковник. Начальник отдела.
— Полковник — это проблема.
— Проблема, — согласился Данила. — Но у меня есть на него компромат. Взяточничество, связи с оргпреступностью. Если прижать — расколется.
— А если нет?
— Тогда ты его прижмёшь. По-своему.
Ярослав усмехнулся. С каждым часом Данила становился всё больше похож на него — не внешне, не повадками, а отношением к делу. Закон — это хорошо. Но когда закон бессилен, в ход идут другие методы.
— Кто ещё? — спросил он.
— Банкир. Держит счета Совета. Живёт в центре Новосибирска, в пентхаусе. Охрана — двенадцать человек, все с лицензией. Дом — крепость. Но есть вход через подземный паркинг.
— Откуда знаешь?
— Я там работал два месяца. Под прикрытием. — Данила достал фото — мужчина лет пятидесяти, дорогой костюм, лицо холёное, глаза холодные. — Борис Коган. Финансист. Любит женщин, дорогие машины и быть незаметным.
— Как его взять?
— На публике — никак. Но у него есть слабость. Дочь. Она учится в консерватории, живёт одна, охраны нет. Если взять её…
— Мы не берём заложников, — перебил Ярослав. — Это не наш метод.
— Я не про заложников. Я про то, что он придёт к ней сам, если узнает, что ей угрожает опасность. А опасность можно инсценировать.
— Подстава?
— Оперативная комбинация, — поправил Данила. — Называйте как хотите.
Ярослав закурил. Дым тянулся к потолку, в щели старого бетона. За стеной слышались голоса — Аля и Марина готовили ужин на печке. Кузьмич возился с машиной — менял пробитое колесо, проверял двигатель. Слепой сидел у двери, охранял Шаповалова.
— Что с генералом? — спросил Ярый.
— Сидит тихо. Слепой следит, чтобы не заснул. Мы не можем дать ему спать — во сне он может связаться с Советом. Остатки Совета.
— Ты веришь в это? В связь через сон?
— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Данила. — А видел я человека, который умер и воскрес. После этого не знаешь, во что верить.
Ярослав кивнул. Данила не боялся признавать, что не всё понимает. Это было редкое качество для человека в погонах.
— Ладно, — сказал Ярый, затушив сигарету. — Завтра выезжаем в Новосибирск. Берём сначала банкира, потом полковника. Остальных — по списку.
— А Шаповалов?
— Останется здесь. Слепой и Кузьмич его охраняют. Ворон будет рядом — на случай, если Палачи сунутся.
— Ты уверен, что они не сунутся?
— Нет, — честно ответил Ярослав. — Но выбора нет.
Алтайский край, заброшенная метеостанция.
Среда, 6:15 утра.
Рассвет пришёл серый, холодный. Ярослав спал три часа — на койке, не раздеваясь, с автоматом в обнимку. Разбудил его Кузьмич — тряс за плечо, шептал:
— Вставай. Там это… Ворон вернулся. И не один.
Ярый сел, протёр глаза. Ворон стоял в дверях, в капюшоне, мокрый от росы. Рядом с ним — мужчина лет сорока, в камуфляже без знаков отличия, с перевязанной рукой. Лицо избито, глаза затравленные.
— Кто это? — спросил Ярослав.
— Палач номер семь, — ответил Ворон. — Перебежчик. Хочет сдать своих.
— Почему?
— Потому что они убили его брата. За то, что тот отказался стрелять в детей.
Ярослав посмотрел на мужчину. Тот опустил глаза.
— Я не хочу больше воевать за них, — сказал он глухо. — Хочу, чтобы они сгорели в аду. А вы — единственные, кто может это сделать.
— Почему мы?
— Потому что вы убили Хранителя. Потому что Совет пал. Потому что вы — те, кого они боятся. — Мужчина поднял голову. — Я проведу вас к ним. Ко всем. К базе, где они прячутся. Но вы должны пообещать, что не убьёте меня.
— Не убью, — сказал Ярослав. — Если не врёшь.
— Не вру.
Слепой, который всё это время стоял в углу, кивнул.
— Не врёт, — подтвердил он. — Но боится. Очень сильно.
— Бояться — нормально, — ответил Ярый. — Бояться и делать — это храбрость. Не бояться и делать — это глупость.
Он подошёл к перебежчику, посмотрел в глаза.
— Как тебя зовут?
— Сергей.
— Сергей, запомни: если ты нас предашь — я найду тебя даже в междумирье. И там уже не будет Совета, который сможет тебя защитить.
— Я не предам, — ответил Сергей. — Клянусь братом.
— Принимаю, — сказал Ярослав и протянул руку.
Сергей пожал — крепко, как солдат.
Данила, который всё это время стоял в стороне, наблюдал молча. Потом подошёл, достал блокнот.
— Где база Палачей? — спросил он.
— В Томской области. Бывший военный городок. Заброшенный, но под землёй — бункер. Там их десять человек. Командир — Палач номер один. Вы его уже видели.
— Видели, — усмехнулся Ярослав. — Он нам должен за ту перестрелку.
— Он многим должен, — сказал Сергей. — Но вы — особенно.
Ярослав повернулся к Даниле.
— Меняем план. Сначала идём к Палачам. Банкир и полковник подождут.
— Согласен, — кивнул Данила. — Палачи — прямая угроза. Если их не убрать, они нападут первыми.
— Тогда собираемся. Выезжаем через час.
— А Шаповалов? — напомнил Кузьмич.
— Останется здесь. Слепой, Ворон — вы с ним. Если что — уходите в лес, не принимайте бой.
— Понял, — сказал Слепой.
— Понял, — повторил Ворон.
Ярослав вышел на улицу, закурил. Утро было морозным — дыхание паром, трава в инее. Где-то в горах кричала птица, и звук этот был чистым, не тронутым войной.
— Ярослав, — позвал Данила, выходя следом. — Ты уверен, что мы успеем? Палачи могут узнать о предательстве.
— Успеем, — ответил Ярый. — Мы уже опаздываем. Но это лучше, чем не приехать никогда.
Он затушил сигарету, посмотрел на небо. Солнце только вставало, но он уже знал — этот день будет долгим.
Алтайский край — Томская область, трасса Р-256.
Среда, 8:45 утра.
«Нива» вылетела на трассу, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Ярослав сидел на переднем сиденье, сжимая автомат. За рулём — Кузьмич, сосредоточенный, злой — не выспался. На заднем сиденье — Аля, Марина и Данила. Слепой и Ворон остались на метеостанции с Шаповаловым. Перебежчик Сергей сидел в багажнике — тесно, обидно, но безопасно.
— Сколько ехать? — спросил Ярослав.
— Часов двенадцать, — ответил Кузьмич. — Если без пробок.
— Без пробок не получится, — сказал Данила. — Под Новосибирском ремонт. Объезд через Бердск.
— Значит, четырнадцать, — поправился Кузьмич.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.