Летописи. Книга 1. Проклятье Нави

– Кто… это? – дрожащим голосом прошептал мальчик.

– Это леший, – спокойно, без тени страха или волнения ответил Белогор, – он может менять свой облик, как ему вздумается. Если же он вышел на прогулку, то чаще появляется в виде старичка, но не дай ему себя обмануть: проявишь неуважение к лесу или к нему – верная смерть. А угощение всяк любит, вот и лешему кусок хлеба за радость. Хлеб ведь всему голова. Но если ты чем лес обидел и его, он тебе из леса не выпустит. Либо сам убьёт, либо тропинки запутает так, что будешь плутать, пока не лишишься сил и сам не помрешь.

– И что, теперь всегда с собой хлеб таскать? – с удивлением спросил Влад.

– Да нет же, многим можно его угостить, только помни: не стоит предлагать лешему то, что в его лесу сорвано. Если ты ему предложишь земляники, собранной на солнечной опушке в этом же лесу, то этим очень сильно его обидишь и домой уже не вернёшься.

– А как ты узнал, что это леший? – не отставал от волхва Влад.

– Не знал я, а что еще оставалось делать? Был наготове. Всегда стоит сначала попробовать миром порешить, чем в драку сразу лезть.

– То есть это мог бы быть и не леший, а кто-то другой?

– Всякое может быть, разные существа есть, у нас одни живут, в других странах другие, бывает и оттуда к нам заглядывают. В лесу лешие, берендеи, волколаки, в реках и озерах – водяные да шишиги, в городах и селах – люди. Поэтому всегда будь готов к чему-нибудь нехорошему, но надейся на лучшее, – с улыбкой закончил пояснение Белогор.

Вдруг за его спиной появилась бледная фигура и практически сразу исчезла. Белогор улыбался и непонимающе смотрел на Влада, у которого от страха глаза расширились, а к горлу подкатил ком, да такой, что он и слова сказать не мог, только медленно поднял руку, пальцем показывая за спину волхва. Белогор обернулся. Но там уже никого не было. Волхв снова посмотрел на Влада. Теперь силуэт появился с другой стороны, и Белогор его увидел. Взгляд старика сразу изменился.

– Встань ближе! – скомандовал волхв и начал что – то шептать, почти прикасаясь губами к посоху. Снова начал появляться свет, но уже не такой яркий. Свет образовал сферу, которая постепенно расширялась, пока не охватила путников.

– Призрак, – пояснил Белогор. Закрыв глаза, он снова начал неразборчиво, почти без звука, произносить слова. Но ничего не произошло. Призрак женщины то появлялся совсем близко, то проходил за деревьями, то бросался на барьер из света. Но пройти через этот барьер у призрака не получалось. Закончив заклинание, волхв открыл глаза. Огляделся, увидел женщину. В глазах читалось удивление.

– Не получается, – с огорчением сказал волхв, – придется ждать рассвета.

Мальчик потерял счет времени. Духов стало больше, теперь уже трое. Бледная женщина, которая появилась первой и из спины которой торчали стрелы. Двое мужчин. У одного разрезан живот, да так, что внутренности видно, у второго уже видны следы разложения и в некоторых местах проступали кости. Белогор держался из последних сил, ведь барьер нужно было поддерживать, а после схватки с нежитью в деревне и всего лишь нескольких часов сна волхв еще не успел восстановить свои силы.

Наконец над вершинами деревьев появились первые лучи солнца. Но духи не исчезли. Даже появился еще один. Девушка с испачканными кровью светлыми волосами. В глазах Белогора читалось отчаяние. Он не мог прогнать духов, сил на поддержание барьера оставалось очень мало. Все еще темные, несмотря на старость, волосы были мокрыми от пота. На морщинистом лице было видно его напряжение. Владислав ничем не мог помочь, ему оставалось только смотреть по сторонам да на измученного волхва.

Вдруг из чащи, все еще плохо просматриваемой в сумерках, показалась новая фигура, но она не была такой же бледной, как призраки. Призраки тоже её заметили, повернулись к ней, но через мгновение с жутким загробным воем исчезли. Фигура начала приближаться к путникам. При этом с каждым шагом она становилась все меньше. Когда её можно было рассмотреть, Владислав признал в ней того самого старичка, которого они встретили прошлым вечером. Белогор, обессилев, упал на колени и смотрел на него измученным взглядом. И волхв и мальчик были неподвижны. Вспоминая рассказ Белогора про леших, Влад боялся хоть чем – то выказать свое неуважение, поэтому стоял смирно и смотрел вниз, на землю. Старичок как ни в чем не бывало прошёл мимо путников и скрылся в лесу. Белогор повалился набок и потерял сознание. Владиславу ничего не оставалось, кроме как развести погасший ранее костер и ждать, когда волхв придет в себя.

Влад просидел так не один час. Солнце было уже высоко, когда Белогор резко поднялся. Владислав тоже подскочил на месте из-за неожиданного пробуждения волхва.

– Доброго утра! – как ни в чем не бывало сказал волхв. – Трудная ночка была.

Белогор проспал не так уж и долго, но выглядел вполне отдохнувшим.

– Уже давно не утро, – пробурчал Влад, который так и не спал этой ночью, вначале сторожа сон своего спутника, а потом из-за страха.

– Проголодался я, – не обращая внимания на недовольный тон Влада, продолжил волхв, – пойду поищу, чем бы позавтракать, заодно посмотрю окрестности, разведаю, так сказать, – он подобрал лежащий рядом посох и вполне бодро поднялся на ноги. – Сиди здесь и не шуми, я недолго.

– Подожди… я… – сказал Влад вдогонку уходящему, – а вдруг духи или леший? Или ещё кто… – но Белогор даже не обернулся.

Ничего не оставалось делать. Мальчик сидел около догорающего костра, сначала немного задремав, а потом и вовсе уснув.

Выспаться не удалось. Владислав проснулся от шороха неподалеку, в страхе он резко открыл глаза, готовый подскочить и бежать, но это был Белогор. Он только вернулся.

– Смотри, что я раздобыл, – волхв держал в руках тушку кролика, подпаленную с одной стороны, – до Главного тракта совсем недалеко, сейчас поедим и в путь. Там как раз заварушка намечается, но нам сейчас не до этого. Да они и сами вроде справятся.

– А что там? Что за заварушка? – успокоившись, спросил Влад.

– Обычные бандиты. Напали на беженцев, но те тоже не промах. Там девица какая – то бешеная. Вроде сидела спокойно, а потом прыгнула, ногой лук пнула, чтобы своих не задело, горло бандиту перерезала. Так рассчитала все, как будто уже не первый раз людей убивает. Возрастом, кстати, чуть старше тебя будет на вид. А ты вон сидишь, каждого шороха боишься, ладно хоть в штаны не напрудил, – говорил Белогор, разделывая тушку.

Владислав решил ничего не отвечать волхву. Может, с одной стороны он и прав, смелее нужно быть. Вот только его короткая жизнь, всего в шестнадцать весен, не готовила его к потере семьи, встрече со всякой нежитью, начиная от мертвяков всяких, заканчивая лешими. Он, конечно, про леших слышал, но их видели крайне редко, да и рассказы про них заканчивались очень плохо.

Поев, путники продолжили свой путь. На месте стоянки, прямо рядом с костром, в землю вонзилась стрела.

* * *

Ольга очнулась из-за приближающегося шума. Это был плеск воды и голоса людей. ГОЛОСА ЛЮДЕЙ. Ольга обрадовалась. Если есть люди, значит нет мертвяков. Она села. Перевязанная оторванной от сарафана лентой рана на ноге болела. Закружилась голова. Вставать она не рискнула. Ольга все так же плыла в рыбацкой лодчонке. Как далеко ее унесло течение, она не знала. Оглядевшись, Ольга увидела небольшой корабль, который приближался к ней с большой скоростью. «Спасена,» – подумала Ольга.

Корабль был все ближе. Он был больше похож на большую лодку. Ближе к носу торчали несколько весел, яростно ударяя о водную гладь в такт мужским крикам. Это был ушкуй. Отец рассказывал про них, несколько раз Ольга даже видела такой издали, когда он проплывал мимо их деревни. Но отец говорил, что на таком плавают разбойники, ушкуйники. Они нападают на маленькие города, никому не подчиняются, кроме своих вожаков. Иногда и торгуют. Было всегда тяжело понять намерения ушкуйников: нападают ли они или торговать хотят? Поэтому в большинстве случаев при виде таких кораблей поднимали тревогу. «Ну вот, – подумала Ольга, – спаслась от нежити, так теперь разбойники, ладно… будь что будет».

Ушкуй почти вплотную приблизился к лодке девочки.

– Куда плывешь, красавица? – из-за борта была видна толпа мужиков, потрепанных, грязных. Впереди стоял один из них, он-то и говорил с Ольгой. – Рядом нет деревень, где твои родители? Почему одна?

– Нет родителей больше. Одна осталась, – Ольга решила не придумывать историй, а сказать все как есть, – от мертвяков спасалась, так на лодке и оказалась.

– Слышали про такое, но до нас они не дошли. Поднимайся на борт, ты, – он указал на одного из мужиков из толпы, – помоги ей.

Тот с явным нежеланием подчинился. Борта у ушкуя невысокие, поэтому Ольга забралась почти без помощи, несмотря на боль в ноге. Напоследок она обернулась. Отцовская лодка…

– Сесть за весла, а то и ночью до Серечки не доберемся.

Мужики спешно заняли места у весел. Остальные же чистили свои доспехи, точили мечи. Эта картина Ольге показалась слишком подозрительной.

– Серечка? Что это? – Ольга подошла к мужику, который с ней разговаривал.

– Деревенька, тут… неподалеку.

– А зачем мы туда плывем? Вы меня там оставите?

– Может быть, если будет, где оставаться. А зачем плывем? Я думал, ты уже догадалась, – со злорадной ухмылкой сказал Бажен (Ольга узнала его имя из разговоров ушкуйников) и направился на другой борт. Там одиноко сидел человек, уже в доспехах, в кольчуге, даже шлем не снят.

Ольга уже жалела, что попала именно на этот корабль. В своей лодке ей было бы лучше. Но деваться некуда, она тоже села на скамью, которая шла почти вдоль всего борта. Все, кто сидел рядом, не отвлекаясь от своих занятий, косились на нее недобрыми взглядами. Ольга сжалась, пытаясь привлекать к себе как можно меньше внимания.

Плыли почти весь день. Ольга так и просидела на скамье. Мужики перестали коситься. Видимо, привыкли к новому пассажиру. Начало смеркаться. Мужчина, что все это время сидел на корме, вдруг встал и вышел в центр ушкуя.

– Скоро будем в деревне. Высаживаемся, не заплывая в залив. Быстро забираем все ценное – и на корабль. Не задерживаемся. Времени мало. Лишнего не буяним. Утром мы должны быть в Беломорске, – четко и коротко объявил мужчина. Видимо, он был главным.

Мужики, внимательно слушавшие, начали облачаться в доспехи. В основном это были кольчужные рубашки, у некоторых были шлемы. Тяжелых доспехов и вооружения не было. На корабле воцарилась тишина. Был слышен только шум воды от бьющих в нее весел. Стемнело. Огонь никто не зажигал, двигались в темноте, при этом ни разу не уткнувшись в берег и не сев на мель. Рулевой хорошо знал эти места.

Спустя некоторое время вёсла тоже подняли, позволив реке нести корабль. Рулевой начал сворачивать.

Как только нос ушкуя уперся в берег, все начали высаживаться. Это происходило в полной тишине, без лишнего шума. Командир был впереди, остальные за ним. До деревни было недалеко. Дошли быстро.

Ольга все это время шла вместе с воинами. Когда подошли к деревне, она почему-то не закричала, чтобы предупредить жителей. Не потому, что боялась, что ее убьют, а по какой-то другой причине. Ушкуйники рванули вперед, с яростным криком начали врываться в хаты. Ольга отстала, и на её лице не было эмоций, когда она смотрела на происходящее. После нападения мертвяков все это казалось детской игрой. Избы не горели. Женщины кричали, но это был не предсмертный крик, а крик страха.

«Остаться здесь? – пронеслось в голове. – Сказать, что я тоже жертва? Меня пожалеют, дадут кров. А потом? Ждать, пока мертвецы дойдут и до этой деревни? Или выйти замуж за какого-нибудь деревенского парня? Нет. Этот мир оставил мне только один выбор – быть сильной».

Были небольшие стычки с местными солдатами. Но как только разбойники пригрозили убийством жителей, сопротивление прекратилось.

Ольга увидела, как Бажен вытаскивал из дома сундук. Мужик споткнулся, и сундук выпал из его рук. Девочка, превозмогая боль в ноге, подошла и молча подняла одну ручку сундука, взглядом предложив взять другую. Бажен с удивлением посмотрел на нее, но кивнул. Это был не порыв отчаяния, а холодный, расчетливый выбор. Выжить любой ценой, и, если для этого нужно стать одной из них, она станет.

Разбойники собрались на берегу очень быстро. Некоторые несли мешки с добычей. На удивление этих мешков было много. «Откуда в маленькой деревне столько всего ценного?» – промелькнуло в мыслях Ольги.

Все произошло очень быстро и слаженно. Мужики, подойдя к ушкую, толпой столкнули его обратно в воду. Те, кто успел забраться раньше, помогали отставшим и тем, кто сталкивал корабль в воду, подняться на борт. Ольга была одной из первых, кто оказался на корабле и, как и остальные, кто был с ней, помогала отставшим. Когда она протянула руку Бажену, она увидела неподдельное удивление в его глазах.

– Ты здесь?! Я думал, ты останешься.

Ольга, ничего не сказав, пошла помогать остальным.

Корабль поплыл дальше. Как только все забрались на борт, снова воцарилась тишина. Проплывали мимо деревни, в которой вовсю били тревогу. Скорее всего, собирая стражу и дружину, состоявшую из деревенских мужиков. Видимо, собирались в погоню. Но деревенские видели, что разбойники убежали на север. А о том, что там их ждал корабль, они не догадывались. В это время ушкуйники проплывали мимо их деревни. Ночь скрывала их.

Проплыли мост. Течение усилилось. И вот уже огни деревни остались позади. Некоторые из разбойников сели на весла. Ветер был попутный, поэтому начали устанавливать мачту. На таких кораблях она съемная.

Ушкуй шел быстро. Мужики снимали доспех. Добычу сложили на корме, где ранее сидел командир. После установки мачты весла бросили. К Ольге подошел Бажен, он единственный разговаривал с ней на этом корабле. Скорее всего, он был вторым после капитана, его все слушали и выполняли приказы.

– Капитан хочет с тобой поговорить, – его голос звучал строго, – он на корме, – мужик показал пальцем, куда идти, вдруг девчонка не знает, что такое корма.

Ольга молча встала и пошла в указанном направлении.

Капитан сидел там же, где и днем. Недалеко от него лежало несколько полупустых мешков. Ольга удивленно покосилась на них. На борт поднимали намного больше.

Капитан смотрел вдаль. Услышав приближение Ольги, он медленно повернулся.

– Почему не осталась? – спросил он.

– Не захотела, потому что там мне места нет, – твёрдо ответила Ольга, на этот раз глядя капитану в спину. – Моё место сгорело вместе с родителями.

– Тебе и здесь не рады. Утром будем в городе…

– Спасибо, что довезете до города, – перебила капитана Ольга – Но я могу быть полезной. Я вижу, как вы работаете. Я научусь.

Капитан медленно повернулся. В его глазах было не презрение, а оценка.

– Утром будем в Беломорске. Там и решим. Свободна.

Ольга все это время смотрела вниз, боясь поднять взгляд на капитана. Она была рада тому, что ее довезут до города. А могли бы снасильничать да прирезать, подобрав ее с рыбацкой лодчонки.

– Свободна, – капитан снова отвернулся от девочки и смотрел куда – то вдаль, в сторону отдаляющейся деревни.

Не задерживаясь, Ольга вернулась на то место, где сидела до похода к капитану. Несмотря на столь унизительное отношение к ней, она понимала, что сейчас лучше помалкивать и засунуть свой характер куда подальше. По крайней мере, теперь она могла не бояться. Ее не убьют.

Вокруг было темно, на носу и на корме светили масляные лампы, все остальное скрывала тьма. После того как установили мачту, почти все легли спать. Прямо там, на досках палубы. Ушкуй – небольшой корабль, отдельных кают нет, да и к дальнему плаванью он был не приспособлен. Не спали только рулевой, несколько мужиков и капитан, который так и сидел на корме. В конце концов Ольга тоже задремала, а потом и вовсе уснула.

Глава 3. Добрались, а туда ли?

Место поклонения богам. Круглая площадь, выложенная камнем. По кругу стоят двенадцать колонн, олицетворяющих двенадцать главных богов. На колоннах высечены их имена. С дальней от входа стороны возвышение для того, кто обращался к жителям деревни, будь то служитель богов или староста. Сейчас же здесь стояли и служитель, и староста, и я. На площади собрались практически все деревенские жители. Староста произнес очень длинную хвалебную речь, в которой рассказывал, почему именно меня выбрали следующим хранителем. В конце речи он спросил, есть ли противники того, чтобы именно я продолжил службу богам и людям на Калиновом мосту. Все промолчали. Потом служитель богов начал церемонию благословения меня на столь отважное деяние. Толпа, стоявшая тихо, начала молиться вместе с ним. Мои родные и близкие тоже молились, но сквозь слезы. Несмотря на столь значимое и почетное назначение, они видели меня последний раз. Ибо больше в деревню я не вернусь. Я видел слезы своей матери, младших братьев и сестер. Отец старался не плакать. Он с гордостью смотрел на меня. Но все же и на его щеке блеснула слеза.

Служитель закончил молитву. Он сказал мне, что теперь я должен идти.

Все спустились с возвышения. Напоследок обернувшись, я посмотрел на статую Сварога. «Помоги мне в столь нелегком деле. Надеюсь, ты слышишь меня…» – мысленно попросил я его. Потом взгляд поймал лица родителей в толпе. Я отвернулся. Видя их, ощущал, что прощаться становилось еще труднее. Лучше не оглядываться. Жители во главе со старостой, служителем и мной двинулись к окраине. Дошли быстро – деревня была небольшой. Староста похлопал меня по плечу. Главное – не оборачиваться. Оставив позади провожающих, я покинул родные места.

* * *

Вокруг городов обычно располагались поля. Около больших городов помещики выкупали земли, нанимали крестьян, выращивали разные злаки. Около маленьких городов обычно землю отдавали крестьянам, которые возделывали её и часть урожая, как плату, отдавали городу. На одном крестьянском наделе обычно работала одна семья, да и земли брали столько, сколько могли бы освоить своими силами. Триград – город небольшой. Вокруг него как раз и располагались такие крестьянские наделы.

Обоз с беженцами подъезжал к городу. Радим и Айка все так же шли пешком. Только Айка держалась немного в стороне. Радим пытался несколько раз заговорить с ней, но разговор быстро обрывался. В итоге он оставил попытки. С обеих сторон дороги начались поля. Все бы ничего, но что-то было не так. Вроде поля как поля, ничего особенного. Взгляд Радима скользил по колоскам пшеницы. Вспомнилась деревня. Вспомнились родители. Как он приходил домой из школы, обедал, а потом нес обед отцу в поле. Такое же поле, как здесь. Хотя… Все же что-то не так. Несмотря на то что день был в разгаре, людей в полях и около одиноко стоящих домов видно не было.

Спустя мгновенье Радим понял: людно было около городских ворот. Не только беженцы пытались попасть в город, но и крестьяне. Но почему? Мужчины, что шли впереди обоза, начали что-то обсуждать. Беженцы медленно, но уверенно приближались к городу. Однако очередь желающих попасть за каменные стены была очень большой, и вскоре обоз остановился. Деваться было некуда. Пришлось ждать. Радим снова подошел к Айке, которая стояла, прислонившись спиной к колесу телеги. Она смотрела куда-то вниз, разглядывая каменную кладку тракта.

– Видимо, в город попадем не скоро, – снова попытался завести разговор Радимир.

Айка подняла глаза, несколько секунд смотрела на Радима, потом снова опустила взгляд, так и не проронив ни слова. На плечо Радимира легла чья-то рука. Повернувшись, он увидел бабушку Айки.

– Оставь ее. Она недавно убила несколько человек. Ей тяжело. Пусть придет в себя.

Радим кивнул и, присев около колеса с другой стороны телеги, тоже уставился на мостовую.

Камни лежали ровно. На них было много выбоин от подков коней, на которых здесь проезжали чаще, чем проходили пешком. Главный тракт был достаточно широким, на нём могли разъехаться две телеги. Но сейчас занята была только одна сторона. В направлении города. Очередь стала еще больше. Еще несколько обозов с беженцами уже стояли позади. Начало смеркаться. Радимир, который был не в силах больше сидеть около телеги, решил пройтись. Оглянувшись, он посмотрел в сторону, где раньше стояла Айка. Её там не было. Она спала на телеге, положив голову на колени бабушки. Решив не беспокоить ее, Радим медленно пошел к началу обоза. Пройдя чуть дальше, он увидел мужчин, ехавших впереди всю дорогу. Они тоже расположились на отдых. Кто у телег, кто на краю дороги. Радимир решил пройтись вдоль очереди.

Беженцев было много. Радимир насчитал шестнадцать телег. На одних были раненые. На других – старики и дети. Некоторые были сильно измождены. Видимо, ехали издалека. Но всех объединяло одно: отпечаток ужаса и горя на лицах.

Среди телег с беженцами затесалась телега местного крестьянина. Она резко выделялась среди остальных. В ней расположились чисто одетые, не отмеченные ранами люди. Им не пришлось провести много времени в пути. Просто долго собирались, поэтому и попали в очередь. К ним-то Радимир и подошел.

– Вы же местные? – все же решил уточнить он.

– Да, – хриплым голосом ответил уже немолодой мужчина, сидевший спереди. Он и правил лошадьми, потому что вожжи лежали недалеко от него.

– Мы днем проезжали поля, но на них никого не было. Куда все подевались?

– В городе уж все давно. Слушай, малой, иди куда шел, нет желания у меня с тобой болтать, – мужик явно был не совсем трезвым. Похоже, решил скоротать время в очереди.

– А почему все в город подались? – решил не отступаться Радим, включив детскую наивность и сделав вид, что не слышал последних слов мужика.

– Мертвяки идут, подыхать никто не хочет, вот за стенами и спрятались. А сейчас брысь отсюда!

Мертвяки! У Радимира потемнело в глазах. Он снова вспомнил тот ужас, который пережил у себя в деревне. Ту безысходность и отчаяние, когда увидел своих родителей. Точнее, то, что раньше ими было. Нужно предупредить своих! Радим побежал вдоль очереди к своему обозу.

Уже совсем стемнело. Мужики все так же сидели у телег да на краю дороги. Радим подбежал к тому, который был за старшего.

– Они идут сюда! Они… снова… – Радим пытался объяснить, но то ли из-за того, что быстро бежал, то ли из-за того, что вспомнил недавно пережитые ужасы, не мог нормально связать слова. Не мог объяснить. Из-за этого начал переживать еще сильнее. Ком подошел к горлу, полностью лишая способности внятно изъясняться. Со стороны конца очереди послышались крики. Все оглянулись. В темноте хорошо было видно зеленое свечение. Они уже здесь! Радиму не пришлось объяснять дальше. Секундная заминка… Что теперь делать?

В очереди началась паника. Все, кто мог идти самостоятельно, бежали к воротам. Стража, которая проверяла телеги, не могла долго сдерживать толпу. Мужики из обоза Айки и Радимира помогли слезть старикам и, взяв на руки детей, которые не могли сами быстро передвигаться, тоже ринулись к вратам. Радимир побежал к телеге с Айкой и ее бабушкой.

В воздухе появился гнилостный смрад от большого количества разлагающихся тел. Послышался мужской голос, говоривший что-то на непонятном языке. Он шел одновременно со всех сторон. Радимир уже слышал этот голос. Тогда. В деревне.

Айка с бабушкой уже слезли с телеги. Девочка держала ба под руку, становясь для неё опорой и позволяя идти быстрее.

Около ворот была давка. Несколько человек сбиты с ног и растоптаны толпой. Городская стража уже начала закрывать створы – враг рядом. Но толпа не давала.

– Ну же, ба! – кричала Айка, но ее бабушка не могла передвигаться быстрее. В обозах, приехавших позже обоза Айки, тоже было много стариков. Они пытались бежать, некоторые спотыкались, падали. Кто-то, не видя возможности спастись, даже не вставал. Вокруг были плач, стоны обреченности, крики детей.

Послышался свист. Несколько человек, бежавших позади Радима, упали. Стрелы, не видимые в ночном небе, дождем посыпались на тех, кто был позади. Радимир подхватил под руку бабушку, помогая Айке, они уже почти бежали. Снова свист стрел. Новый залп. Бабушка дернулась, обмякла. Дети не смогли удержать ее. Бабушка повалилась наземь. Она была неподвижна. Радим протянул руку Айке, чтобы потащить ее дальше. Но, подняв взгляд на её лицо, передумал. Глаза Айки были красными. В них не было страха. Только ненависть.