Песнь Крови. Книга первая. Железный кулак
- -
- 100%
- +
– Ох Астарта, конечно же нет. Ты столь запугана, что слышишь любые мои слова слишком буквально. Или просто я разговариваю на другом языке. Девочка, я жажду любви в этом месте, наполненном грязными мужланами. Но любви иного плана. Мне не нужно твоё тело. В конце концов, любая женщина лишена особого достатка. – Валейна, улыбаясь, встала изо стола и подошла к кровати. – Сегодня был долгий день. Как для тебя, так и для меня. Помоги мне снять одежду.
Сира, испытывая облегчение, тут же встала и подошла сзади. Всё-таки она преисполнилась надежды на лучшее будущее и уже была благодарна волшебнице, мотивы которой оставались для пленницы несколько размыты. Танцовщица аккуратно раздела женщину, стараясь быть нежной и ласковой. Кожа волшебницы казалась шёлком и Сира наслаждалась ею, невольно дотрагиваясь кончиками пальцев. Тело волшебницы источало запахи свежести и яблок. Валейна же забралась в кровать и укрылась одеялом. Она приказала Сире раздеться и так же ложиться спать. Сира повиновалась. Она легла под тоже одеяло и уставилась в потолок, на котором играли тени от горящих свечей. Некоторое время они лежали не двигаясь, не зная, что сказать. Валейна повернулась на бок, отвернувшись от девушки и пожелала ей доброй ночи. Мгновение Сира находилась в замешательстве, но вскоре ответила взаимностью. Загадочная женщина улыбнулась и вскоре они обе заснули. В большой, удобной и мягкой кровати. С подушками и тонким одеялом. Снаружи стояла летняя, немного прохладная ночь, во время которой продрогнут лишь те, кто остался снаружи.
***
– Подъём, грязные свиньи!
Как только наступило утро и взошло солнце, бандиты покинули свои комнаты и вышли во двор, где спали пленники. Многие из фермеров лишь часами назад смогли уснуть, ворочаясь на голой, ухабистой земле, как их тут же грубо разбудили. Головорезы обходили спящих и старательно раздавали пинки. Южане просыпалась. Большинство постанывало от боли в спине и суставах. Некоторых мучал кашель, исходящий глубоко из недр груди. Климат на Фелестине был тёплым круглый год. Ни осень, ни весна, ни лето практически не отличались, а зиму сопровождал слегка прохладный дождь. Но все фермеры были коренными южанами и родной для них климат ощущался прохладным, чему удивился бы путник родом с Ванлатаина, привыкшего к суровым заснеженным зимам. Этой осенней ночью, уроженец Эрендира мучался бы от духоты, проспав крепким сном на прогретой земле. Но южанам Фелестины было холодно. Их тела чувствовали усталость и недомогание, готовое сорваться в озноб.
– Подъём! – Прокричал головорез, хватая южанку за волосы и поднимая её на ноги. Бандит находился в особом нерасположении духа. Скорее всего, ему не удалось выспаться, и он держал злобу на само утро, наступившее так рано.
Фермеры поднимались, а на площадь выходило всё больше разбойников. Среди них показался Кристан. За ним появилась Кхалис. Валейны не было видно, но на балконе второго этажа стоял крайне крупный мужчина, полностью закованный в латные доспехи. На наплечниках, рукавицах и на поясе были украшения в виде острых шипов. Шлем он держал в руках. Его лицо казалось заплывшим морщинами, но даже сквозь щёлочки глаз было различимо его презрение к собравшимся. Чёрные волосы, сплетённые в косы, блестели от жира. Густая борода свисала до груди.
Бандиты отцепляли ошейники на фермерах от цепи, оставляя на руках кандалы. Когда же из усадьбы вышел четвёртый из генералов, началось распределение. Грозный мужчина, не уступавший в размерах вожаку, указывал руками на южан, которых в последствии разводили по разным группам. Самые молодые и привлекательные девушки становились подле входа в усадьбу. Им предстояло стать служанками, готовыми по любой прихоти удовлетворять хозяев.
Вторая группа набиралась быстрее. То были юноши и мужчины и даже женщины, по какой-то причине не приглянувшиеся головорезам. Эту группу пленных фермеров ожидал тяжёлой труд в угольной шахте. И было сложно сказать, какой группе южан повезло меньше. Работа в шахте изматывала. Самые хрупкие погибали от переутомления и болезней. Но всё-таки у них был хлеб и кров. Рабочих не щадили, но и не доводили до предела. Бандиты Железного Кулака понимали и знали, что рабочие в шахтах – самый ценный ресурс южного материка. Ресурс, который нельзя было пополнить одним желанием. Фермерство юга велико, но, если разграбить все фермы за несколько месяцев, больше никого не останется. К ним же подводили старух и стариков, а вместе с ними двух совсем юных подростков. Им предстояло жить в лагере рабочих. Старикам воспитывать детей, которым в последствии предстояло стать новыми рабочими.
Генерал, отвечающий за распределение южан, остановился напротив Артэна. Побитый, чумазый и обессиленный блондин выглядел жалко, но всё равно выгодно отличался на фоне остальных пленных.
– Этого в гладиаторы.
– Варен! – Прогремел с балкона голос вожака. – Все свободные силы нам нужны, чтобы восстановить шахты!
– Я помню, Азентор. Но моим гладиаторам необходима свежая кровь. Вы все любите смотреть бои на арене. И, я возьму лишь одного.
– Двоих! – Вмешалась Кхалис, напоминая распределяющему генералу о договорённости.
– Ах, да. Двоих. Я возьму этого здоровяка и того, что на повозке.
– Что с ним? – Удивился Азентор, стоящий на балконе, рассматривая израненного Джеймса.
– Он пострадал во время набега. – Вновь встряла в разговор лучница.
– Зачем он тебе, Варен? – Вожак продолжал обращаться к широкому и высокому воину, который отвечал за распределение пленных, умышленно игнорируя Кхалис. Но не из-за неприязни. Азентор уважал лучницу, как и волшебницу, ведь они тоже имели титул. Однако, именно Варен руководил процессом, и вожак хотел, чтобы все это понимали. – Зачем вы вообще потратили силы на то, чтобы тащить его сюда? Он выглядит слабым и жалким. Кто ранил его в бою?
– Это Кхалис. Она же и просит за него.
Варен, в свою очередь, не захотел говорить от лица лучницы. Бандиту было бы по душе, если бы Кхалис и Азентор сами решили судьбу фермера. И вождю пришлось обратиться к женщине.
– Как это понимать? Ты ведь не участвовала в нападении. Это был рейд Кристана.
– Южанин убил и покалечил троих наших воинов, в попытке избежать плена. Мне пришлось пустить в него две стрелы. Я решила, что нам не стоит терять солдат во время нападения на фермеров.
– Южанин… – Вожак взял небольшую паузу, обдумывая услышанное. – Давно я не слышал о подобном неповиновение. Но если сама в него стреляла, зачем пытаешься сохранить жизнь? И назначить гладиатором?
– Если бы хотела, то убила бы на месте. Вы же знаете, я не промахиваюсь.
– Это верно.
– И потом. Смерть наших людей не была случайностью. Я не знаю, где этот фермер научился сражаться, но он это умеет. Я выпустила в него стрелы прямо перед тем, как он чуть не одолел…
– Хватит! – Неожиданно взорвался Кристан. – Я не собираюсь слушать этот вздор!
И вытащив свой двуручный меч из-за спины, Кристан со злостью на лице направился в сторону повозки, где лежал Джеймс. Кхалис тут же сняла с плеча лук, молниеносно вытащила стрелу из колчана, натянула её и прицелилась в бандита. Увидев это, вожак громко взорвался.
– Стоять! Это ещё что такое?! Кристан! – И головорез, намеревающийся покончить с раненым фермером, остановился как вкопанный. – Объяснитесь. Вы оба!
– Кристан чуть не проиграл южанину в поединке. Его это злит, само собой.
– Чушь! Ты прострелила его прямо перед тем, как я чуть не разрубил его голову. Кто он такой, чтобы сравниться со мной?! Я одолел бы его тогда и одолею прямо сейчас, чтобы ни у кого больше не было вопросов!
– Хочешь восстановить свою честь, убив человека без сознания? Ты что, совсем идиот?
– Не важно! Покончу с ним, и закончатся эти глупые россказни. Как какой-то сопливый южанин, якобы чуть не одолел меня! Меня!
– Двинешься и я прострелю тебе ноги.
На фоне разъярённого Кристана, Кхалиса звучала невероятно спокойно. Она действительно знала, что делает. И знала, что бандит не успеет навредить фермеру, ведь её стрелы невероятно быстро и метко летят.
– Варен, он выживет? – Спросил Азентор.
– Возможно.
– Я хочу узнать твоё мнение на сложившуюся ситуацию.
– Мы с Кхалис и Валейной находились в отдалении от деревни. Я ничего не видел лично. Но… Я склонен доверять глазам сокола нашей Кхалис. Она уверяла меня, что этот южанин способен всех удивить. И я бы дал ему шанс.
– Хорошо. Если он поправится, у тебя будет два дня, чтобы понять, насколько он обучаем. Если толку от него не будет, отправится в шахты.
– Я заберу его в личные слуги, если всё пройдет именно так. – Лучница опустила тетиву и убрала свой лук за спину.
– Что за привязанность? – Удивился вожак.
– Я вижу потенциал. Даже если другие слепы. И потом, все генералы у нас имеют в услужение личные игрушки. И по несколько. Настал и мой черёд взять себе то, что просто хочется.
– Я не запрещаю тебе, Кхалис. Просто удивляюсь, ведь на тебя это не похоже. Но хорошо! Если на этом мы закончили спор, то давайте заканчивать на сегодня.
– Я тоже хочу назначить гладиатора! – Кристан выглядел крайне раздосадованным и озлобленным.
– Хватит, Кристан. Это уже ни к чему не приведёт. – Азентор уже выглядел уставшим от разговора и ему явно хотелось закончить поскорее.
– Это не имеет никакого отношения к происходящему. Я отпустил ситуацию. Этот фермер через чур дерзок, чтобы протянуть пару дней в компании с Ману.
– Тогда, чего ты хочешь? Я ведь говорил уже, что нам необходимо восстановить шахту.
– Эта девчонка всё равно не пригодится. – Бандит указал на девушку с чёрными волосами, которая укусила разбойника за щеку во время путешествия каравана. – Она бойкая и не послушная. В шахтах будет только мешать. А в качестве служанки, откусит не мало членов.
– Девка? – Опешил Варен.
– Её приструнят. – Возразил Азентор.
– Приструнят. Конечно. Но только путём умерщвления. Это трата и сил и времени.
– Я не собираюсь тренировать девчонку. – Варен никак не мог понять, что за глупая затея пришла в голову его товарища.
– Её не надо тренировать. Это сделают гладиаторы. Они найдут на неё управу. И позабавятся заодно. Если она будет так же старательно цепляться за свою никчёмную жизнь, то сумеет хорошо нас развеселить на арене. Посмотрите только в её озлобленные глаза. А если нет, что же. Они быстро с ней расправятся. – И немного подумав, Кристан добавил. – В пользу такого решения, я готов отказаться от личной служанки из этой партии пленных.
– Раз это твоя прихоть… И если больше ни у кого нет абсурдных идей, то давайте уже кончать с этим фарсом!
И после этих слов, Варен спешно обошёл оставшихся южан. Артэн и Кара, как звали ту самую бойкую девушку, назначенную в гладиаторы, стояли подле повозки с Джеймсом. Они смотрели, как женщин, которым предстояло стать служанки, отводят в усадьбу. Они смотрели, как оставшихся уводят в неизвестную сторону, где предположительно находилась угольная шахта. И всё существо блондина вопило и скрипело в этот момент, ведь его Зари так же назначили в группу рабочих. Девушка, маленькая и хрупкая, постоянно оборачивалась назад, чтобы своими заплаканными глазами увидеть Артэна. Она знала, что её молодой человек был не в силах что-либо изменить. Но так мечтала об этом.
Бандиты подняли с телеги Джеймса, который всё это время наблюдал за происходящим сквозь туман. И вместе с его другом Артэном и Карой, всех троих увели вслед за Вареном.
Глава 4. Свежая Кровь
В течение нескольких дней Джеймса старательно выхаживали. Всё это время он находился в небольшой, сухой комнате, в которой кроме кровати и маленького столика ничего не было. Так выглядели все комнаты для гладиаторов, но что примечательно – у каждого была собственная. Мужчины, жизнь которых состояла из каждодневных тренировок, ютились не в общем бараке, а имели свой личный уголок. Его они обживали по-разному. Кто-то собирал на столе трофеи, кто-то мастерил фигурки по дереву, а единицы даже собирали книги, которые читали. Да, большинство гладиаторов – это бывшие южане или северяне, имеющие в прошлом жизнь не воинов, но фермеров, торговцев, путешественников.
Все эти два дня, Джеймса навещали служанки. Такие же пленные, как и он сам, но служащие в главной усадьбе клана. Девушки и женщины приходили кормить и обмывать парня. Их задача была поставить фермера на ноги и, если бы не Зари, которая нанесла на раны друга целебную мазь, Джеймс вряд ли бы пошёл на поправку.
На третий день, когда в комнату южанина вошли двое крупных мужчин, Джеймс сидел на краю кушетки, растирая свои ноги. За все дни лёжки они ослабли, а когда парень вставал походить, его ноги неприятно кололо. Мужчины, которые ворвались в комнату Джеймса, были очень скудно одеты. Потные и блестящие торсы с накачанной грудью, полностью голые. Вместо штанов короткие юбки из кожи, наручи и ботинки. Не церемонясь, они подхватили фермера за руки и грубо вытолкали из комнаты. Пока Джеймса вели в неизвестном ему направлении, он вдруг подумал, что уже больше не являлся фермером. И вряд ли теперь сможет стать Героем. Он всё ещё оставался южанином, но теперь скорее был рабом, чем кем бы то ни было ещё.
Когда парня вытолкали на улицу, солнечный свет ослепил его глаза, привыкшие к полумраку в помещении. Взгляд затуманился. Двое мужчин, что тащили Джеймса, бросили его на песок. Упав на колени, южанин и раб старался рассмотреть происходящее вокруг, пока зрение возвращалось к нему.
В конце концов, Джеймс разглядел несколько групп сильных мужчин, сражающихся друг с другом. Они так же были одеты как гладиаторы и дрались серьёзно, но не на смерть. Это были тренировки. Вокруг был песок. Южанин понял, что находится во внутреннем дворике дома для гладиаторов. И здесь они проводили почти каждый свой день, занимаясь единственно важным для них делом – совершенствуя своё тело и навыки для боёв на арене. Джеймс увидел своего друга – Артэна. Артэн тоже заметил Джеймса, когда того вытолкали из здания, но блондин был очень занят, с тренировочным щитом в руках отражая выпады своего оппонента.
Перед Джеймсом, на песок упал деревянный меч. И следом, к южанину подошёл крупный, черноволосый мужчина в доспехах, которого звали Варен. Парень мог лишь смутно припомнить, что именно этот генерал являлся ответственным за распределение рабов. И Варен обратился к рабу, стоящему на коленях.
– Поднимайся.
На площадке нависла тишина. Варен ждал, когда южанин выполнит приказ. Джеймс молча сопротивлялся, не желая повиноваться. Гладиаторы же прекратили сражаться, с любопытством наблюдая за происходящем.
– Возьми меч и встань. – Повторил генерал. – Твоё время истекло.
– Зачем? – Голос Джеймса звучал слабо, но даже так проскакивали нотки дерзости и неповиновения. – Чтобы плясать вам всем на потеху?
Мгновение, Варен был озадачен. Его вид всегда наводил ужас на пленных и ни одному ещё не приходило в голову перечить ему. Но генерал был силён не только телом, но и духом. Озадаченность не столько обескуражила его, сколько позабавила. И Варен тут же нашёл, как стоило поступить дальше. Кивком головы, он отдал приказ одному из тех гладиаторов, что сегодня стояли по краям площадки и следили за порядком. В этот же миг, Джеймса пронзила страшная, жгучая боль. Кнут со свистом оставил порез на спине раба, который чуть не упал лицом в песок, упершись на свои руки. Всё тело Джеймса дрожало, из глаз сорвались слёзы, а сквозь зубы парень издал приглушённый стон. Варен же, как ни в чем не бывало, продолжил говорить.
– Мне нет дела до твоих обид. Можешь винить Богов или судьбу, но ты больше не свободный человек. Ты раб. И будешь делать то, что тебе прикажут. Предпочитаешь повиноваться путём получения боли? Ладно.
И, прежде чем кнут вновь рассёк плоть на спине, Джеймс поспешно встал на ноги, превозмогая дикую боль.
– Так будет гораздо проще для всех нас. – Варен сделал несколько шагов в сторону, обернулся и подозвал одного из своих старых гладиаторов, вновь обращаясь к южанину. – Подними меч. Покажи, что чего-то стоишь. Прежде, чем от тебя избавятся, как от слабого и никчёмного раба.
Джеймс глянул на мужчину напротив, с которым ему предстояло сразиться. Лысый, смуглый, крупный, как и все остальные. Южанин на фоне гладиаторов казался обычным мальчишкой, пусть и изнемогающий от боли, голода и жажды. Но что действительно зацепило внимание парня, так это взгляд воина. Он был безучастным, пустым. Словно мужчина никогда и не хотел, не стремился стать тем, кем он стал. Нет, даже не так. Мужчина так и не смог полюбить то, чем его заставляли заниматься.
– Меч! – Джеймса из раздумий вывел грубый голос Варена.
И осторожно опустившись на одно колено, Джеймс поднял тренировочное оружие с песка. Что же, никто не собирался предоставлять рабу времени для того, чтобы всё хорошенько обдумать. Ждали только безропотного, незамедлительного выполнения указаний. Но одна мысль таки успели проскочить в голове южанина. Он мечтал стать Героем. А для того, ему нужно было многому научиться, стать сильнее и искуснее. Чтобы однажды выступить против разбойников. И если они, головорезы, сами собирались ему в этом помочь, то почему бы и нет?
Только одно но. Такой подход обещал быть крайне суровым и болезненным. Как только Джеймс взял в руку меч и вновь поднялся на ноги, его оппонент тут же обрушился на него шквалом ударов. Это был совершенно другой бой. Джеймс едва успевал парировать атаки соперника, не редко получая болезненные удары по бокам. Южанин был слаб, обессилен после ранения, но и гладиатор в качестве оппонента казался намного опаснее того же Кристана. Что уж и говорить про остальных разбойников. Но это было понятно. Даже закаленный в боях Кристан страдал от тщеславия, не способный всерьез воспринимать угрозу от фермера. Не избалованные гладиаторы были лишены этого. Они просто брали в руки оружие и делали то, что от них требовали – сражались на пределе своих сил. Всегда.
За тем, как Джеймса избивали, пришли посмотреть и другие. Азентор стоял подле стены, огораживающей площадку для тренировок. Бормоча сквозь густую и сальную бороду, он нахваливал Артэна. Вожака клана впечатляли объёмы блондина и способность стойко переносить побои. Джеймс так же приглянулся бандиту. Азентор напомнил стоящему подле него Кристану, что отнёсся крайне скептично к решению Кхалис, но вынужден признать, что южанин казался человеком с прочным стержнем внутри. Ничто приключившееся с ним так и не сумело его сломить. Это было достойно похвалы.
Кристан нехотя соглашался, старательно указывая на слабые стороны Джеймса. Головорез нарочито упускал из виду травмы, раны и голод фермера, которые оставили последнего без сил. И каждый раз понимая, что ему не удаётся переубедить Азентора, Кристан клал свою руку на плечи стоящей перед ним на коленях девушке, с силой сжимая её шею. То была Кара. Её обнажённое тело было перетянуто чёрными, кожаными ремнями, едва прикрывающими интимные места. Во рту был кляп, мешающий Каре даже выть от боли, причиняемой Кристаном.
– Разве ты не собирался сделать из неё гладиатора?
– Конечно, конечно. Уже скоро. Хочу дать ей насладиться шоу. Пусть посмотрит, что её ждёт.
– По-моему, ты просто наслаждаешься ею сам. Не валяй дурака, Кристан. Забери девку себе и дело с концом.
– Ну уж нет. – Бандит усмехнулся. – С этой мерзкой тварью будет больше хлопот, чем удовольствия. Просто дай мне немного времени.
Со стороны тренировочной арены послышался гул неодобрения, привлёкший внимание командующих кланом Железного Кулака. Обратив внимание на происходящее, Кристан замахал руками, указывая на фермера, отчаянно сопротивляющегося атакам гладиатора.
– Он снова это сделал! Жалкий червь! Как можно держать его в живых?
На песке арены происходило следующее. Всё то время, что Азентор разговаривал со своим генералом, лысый мужчина с деревянным мечом в руках наседал на Джеймса, не давая последнему продыху. Уставший и измождённый южанин старательно оборонялся, но всё же пропускал удары соперника. Силы Джеймса давно его покинули. Было сложно сказать, как он всё ещё продолжал защищаться и для чего. Парень не видел никаких возможностей переломить ход дуэли в свою сторону, кроме одной. И Джеймс повторил тот же трюк, что исполнил в бою против Кристана, несколько дней назад. Он отскочил от нападающего на несколько шагов и бросил в него своё тренировочное оружие, тут же рванув всем телом следом. Но гладиатор не только отбил летящий на него меч, но и остался полностью сосредоточен. Фермер набросился на мужчину, повалившись вместе с ним на песок. Но прежде, чем Джеймс успел нанести хотя бы один удар, замахнувшись кулаком, он почувствовал, как рука гладиатора вонзилась в его челюсть костяшками. Взгляд Джеймса рванул в небо, теряя из виду землю. Гладиатор же нанёс второй удар кулаком в то же самое место, которым сбросил южанина с себя. Джеймс повалился на спину, не способный пошевелиться. Гладиатор же, с которым сражался парень, поднялся на ноги без чьей-либо помощи и обратился взглядом к Варену. Генерал разбойников одобрительно кивнул, после чего лысый мужчина вернулся к своим тренировкам, словно никакого боя с фермером и не было. К тренировкам вернулись и все прочие на арене. Никто совершенно не обращал внимания на лежачего Джеймса. Его словно и не было.
Но только не Кристан. Этот крайне неприятный и грубый бандит сокрушался перед Азентором, настойчиво обзывая Джеймса трусом, слабаком и крайне скользким червём. И это было понятно. Как бы Кристан не отнекивался, сохраняя самоуверенность, стычка с южанином не давала ему покоя. Генерал мечтал наяву, чтобы фермера четвертовали и сожгли. Он ненавидел Джеймса за унижение, которое испытал во время нападения на деревню Кондина.
Но Азентор отнекивался от Кристана. Что вызывало сильное недоумение у разбойника. Все знали вожака, как крайне грубого и сурового человека. Азентор относился буквально ко всем с презрением. Вождь был такой же разбойник, как и прочие, почти никогда не встречавший сопротивления в стычках с фермерами южной Фелестины. Огромное количество людей подчинялось ему, что так же сказалось на характере Азентора. Он чуть ли не надел корону себе на голову, страдая от тщеславия и мысли, что каждый бандит в его клане испытывает животный страх перед ним. И вот, этот грозный и самовлюблённый мужчина, обожающий унижать и измываться над прочими, по какой-то причине встает на защиту жалкого фермера, не способного постоять за себя.
Но в этом и был секрет. Частично. Вожак Железного Кулака смотрел на Джеймса трезвым взглядом. Он видел, что парень, особенно щуплый на фоне гладиаторов клана, раненый и измождённый, несокрушимо защищается несмотря ни на что. Точнее защищался. И всё-таки был повержен, но тем не менее! Азентор признал, что Джеймс достойно держался и фокус с брошенным мечом в соперника казался вождю не подлостью и хитростью. А изобретательностью. Возможностью к сопротивлению, когда, казалось бы, никаких возможностей и нет вовсе.
Как только все гладиаторы вернулись к своим обычным тренировкам, вождь клана развернулся и покинул арену, так и не удостоив своего генерала хоть каким-то ответом. Кристан остался раздосадованным лояльностью Азентора к фермеру. Разбойник от злости ударил ладонью по затылку пленной девушки, отчего та упала лицом в песок. Но этого было крайне мало. Кристан хотел бы начать крушить всё вокруг и рубить мечом головы, но просто выплеснуть злость казалось недостаточным. Всё, что могло бы удовлетворить бандита – это расправа над южанином. Пусть и чужими руками. Уверенной походкой, Кристан направился к Варену через арену.
– Расправься с ним.
Варен с недоумением взглянул на бородатого мужчину, говорившего в пол голоса так, чтобы прочие его не слышали.
– С этим южанином. Пусть его добьют в дуэли. Или прирежут в казарме. Не важно, я хочу, чтобы он сдох.
– Тебе нужно было это сделать самому, когда был такой шанс.
– Ты знаешь! – Взорвался Кристан, но опомнившись, вновь понизил голос. – Она помешала. Эта… Кхалис. Ты ведь был там.
– Ты не смог пойти против её воли, почему думаешь я стану? – И Варен не стал бы. В отличие от многих, испытывающих страх перед лучницей, Варен испытывал к ней уважение, как к надёжному соратнику.
– Я не прошу тебя лично делать грязную работу. У тебя полно ублюдков в подчинении.
– Мои гладиаторы не выродки. Они не станут, а я не заставлю. Ищи другие возможности. – И с этими словами, Варен отвернулся, как бы демонстрируя конец разговора. Но тут же обернулся, вспомнив что-то важное. – И когда ты приведёшь свою девку? Все мои гладиаторы должны жить под одной крышей.
Как ни в чём не бывало, Варен продолжил раздавать указание тренирующимся мужчинам. Кристан в недоумении остался стоять на месте. Никто не обращал на него внимания и это должно было ещё больше разозлить разбойника. Но вместо того, он успокоился. Кристан осознал, что ему не дождаться поддержки Варена. И уж тем более под пристальным вниманием Кхалис, которую он разглядел на балконе главного здания вдалеке.