Пламя безрассудной войны

Глава 6

После резни в Бэринге Амин нёсся рысью уже более суток.

Мимо степей, полей и редких поселений – не разбирая дороги, не оглядываясь назад. Ветер бил в лицо, трава шуршала под копытами, а земля будто сама указывала путь. Словно он стал частью этого мира, одним из его потоков.

Даже удивительно, как конь сумел выдержать такой безумный бег.

За это время Амин пересёк почти всю империю. До её края оставалось около десяти княжеств. Дальше начинался лес Лонэ, за ним поднимались суровые Вернитские горы, а уже за горами лежал Восточный фронт.

Конь резко вскинул голову.

– Пр-р-р!!!

Амин натянул поводья.

– Тише… спокойно…

Он оглядел горизонт.

– Дальше будут посты, – тихо сказал он. – В города нам нельзя.

Немного подумав, он развернул карту.

– Обойдём дугой. Через лес и горы.

– Так выйдем прямо к Восточному фронту.

Он похлопал коня по шее.

– Потерпим ещё немного.

Оставшийся путь до леса он прошёл пешком – чтобы дать коню отдохнуть и самому немного прийти в себя после безумной скачки. Когда перед ним наконец поднялись тёмные стены леса Лонэ, он почувствовал странное облегчение. Амин углубился в чащу, пока не оказался в самой глуши. Там он нашёл подходящее место для лагеря.

Он привязал коня к крепкому дереву и начал обустраиваться – решив задержаться здесь на пару дней. Пройдя немного по округе, Амин нашёл несколько сухих брёвен и веток. Вернувшись обратно, он сложил их в небольшую кучу и вскоре разжёг огонь. Место и вправду оказалось прекрасным. Это была своеобразная граница между лесом Лонэ и Вернитскими горами. Лес здесь всё ещё оставался густым и тёмным, но деревья постепенно редели, уступая место каменным склонам. Совсем рядом шумела горная река. С этого склона открывался широкий вид на далёкие поля княжеских поместий, а ночью здесь можно было увидеть невероятно чистое, бездонное звёздное небо.

Амин поймал себя на мысли, что с каждым движением будто возвращается в детство. Ещё до войны. Когда после тренировок и работы в полях он часами бродил по лесу. Иногда – сутками. Лес тогда казался бесконечным приключением. И сейчас, спустя столько лет, он всё ещё прекрасно ориентировался в таких местах. Лес был его вторым домом.

Немного погревшись у костра, Амин отправился искать пищу. На его удачу, спустившись ниже по склону, он заметил оленя. Животное спокойно щипало траву у края небольшой поляны.

Амин замер. Он давно не охотился, но тело помнило всё. Шаг. Ещё шаг. Он двигался тихо, почти бесшумно. Через несколько мгновений всё было кончено. Вернувшись в лагерь, путник начал разделывать добычу. Он достал свои метательные ножи – острые, но всё же не предназначенные для такой работы. Поэтому дело шло медленно. Иногда приходилось прикладывать силу. Но выбора у него не было. Когда всё наконец было закончено, Амин собрал оставшиеся ветки и соорудил себе простое ложе, накрыв его мантией. К этому моменту мясо уже почти приготовилось.

Добычи оказалось много. Он разделил её на три части. Сначала пополам – одну часть отдал своему коню. Вторую разделил ещё на две. Одну съел сразу. Вторую аккуратно завернул и убрал в мешок – на завтра. Когда трапеза закончилась, Амин некоторое время просто сидел у костра.

Он повернулся к коню.

– Может, дать тебе имя?

Конь тихо фыркнул.

– Ты мне уже как родной.

Амин задумался.

– Хм…

Он посмотрел на животное, которое выдержало весь этот безумный путь.

– Будешь Нимродом.

Конь слегка мотнул головой. С этого момента Нимрод и Амин словно стали одним целым.

Амин лёг на своё простое ложе. Тишина леса медленно обволакивала всё вокруг. Костёр тихо потрескивал. Где-то далеко шумела река. И постепенно сон начал забирать его.

Но среди ночи он вдруг проснулся. Нимрод беспокойно переступал копытами. Амин резко открыл глаза. Лес был слишком тихим. Костёр почти погас. Только красные угли едва светились в темноте. Нимрод тихо фыркнул. Амин поднялся и взял нож. Он медленно огляделся. Между деревьями что-то мелькнуло.

Тень.

Он сделал несколько шагов вперёд.

– Кто здесь?

Ответа не было. Только ветер медленно прошёлся по верхушкам деревьев. Амин подошёл ещё ближе. И вдруг остановился. На коре одного из деревьев были свежие следы. Кто-то вырезал символ. Грубый. Неровный. Будто знак. Амин провёл пальцами по резу. Дерево было совсем недавно повреждено. Он осмотрел землю.

Следы, но странные. Словно их специально пытались скрыть. Он медленно выпрямился. Лес снова погрузился в полную тишину. Слишком полную. Будто что-то наблюдало за ним из темноты. Амин ещё несколько секунд смотрел вглубь леса. Но больше ничего не происходило. Он вернулся к лагерю.

Нимрод всё ещё нервничал.

– Спокойно… – тихо сказал Амин.

Но внутри него уже поселилось неприятное чувство. Словно лес Лонэ был не просто лесом. В конце концов усталость всё же взяла своё. И он снова уснул. Проснулся он на рассвете. Перед его глазами раскинулся один из самых красивых рассветов в его жизни.

Амин резко сел.

– О, боги…

Он повернулся к коню.

– Нимрод, смотри…

– Какая красота…

Солнце медленно поднималось над горизонтом.

– Рассвет…

В лесу начали звучать первые утренние птицы.

– Послушай…

– Лес просыпается…

Тёплый свет коснулся травы и далёких полей.

– Лучи солнца играют с полями…

Он тихо улыбнулся.

– Да…

– Всё же утром эти места особенно прекрасны.

Он вдохнул холодный утренний воздух.

– Природа божественна.

Амин быстро собрал вещи, затушил костёр и отвязал Нимрода. Но вдруг они оба остановились. Перед ними всё ещё сияла розовая заря. По голубому небу медленно плыли облака, словно огромные корабли в бесконечном море. Лёгкий ветерок мягко касался лица. Они простояли так несколько минут. Молча. Но вдруг… Голоса вернулись.

– Ах-ха-ха!!!

– Смотрите на него!

– Любуется, словно баба!

– Ах-ха-ха!!!

Амин резко схватился за голову.

– Сгинь!!!

– Уйди!!!

Он тяжело выдохнул. Стоять на месте было нельзя. Время уходило. Амин достал карту, быстро сверился с дорогой и вскочил в седло. Он резко натянул поводья.

– Гони, Нимрод!!!

И конь сорвался с места.

Глава 7

Нимрод нёс его изо всех сил. На крутом спуске коню пришлось резко остановиться, и Амин едва не вылетел из седла.

– Чёрт! Завал.

– Придётся возвращаться… влево и дальше по прямой.

– Ладно. Заодно загляну в город.

Через два часа он уже въезжал в город. Это был последний южный город перед северными землями империи. Здесь сходились три дороги: на Запад, на Север и на Восток. Город носил название Бинквин.

Сегодня в городе был праздник. Улицы были полны людей, повсюду звучала музыка, раздавались смех и громкие разговоры. Торговцы выставили свои лавки прямо на площади, уличные музыканты играли возле бочек с вином. В такой суете на одинокого всадника никто даже не обратил внимания.

Это оказалось большой удачей.

Амин спешился у ближайшего трактира и вошёл внутрь, решив быстро взять провизии. На вражеских землях он не хотел задерживаться ни на минуту.

За стойкой стоял широкоплечий трактирщик.

– День добрый, – обратился Амин.

– Добрый. Чего желаете?

– Можно мне три бутылки воды и на остальные деньги еды.

– Сделаем.

Трактирщик начал собирать заказ, но через мгновение снова посмотрел на гостя.

– А вы откуда путь держите и куда, если позволите?

– Позволяю. Из столицы на Север. В заброшенный замок Аинэе.

Трактирщик удивлённо поднял брови.

– О-о… Вот значит как. К вратам света идёте?

Амин удивлённо посмотрел на него.

– А вы откуда знаете про это место?

– Мать моя этим увлекалась. Всё рассказывала мне про древние легенды, пыталась и меня в это втянуть… да только не вышло. Но кое-что я всё же запомнил.

Амин на мгновение задумался.

– Можно тогда и мне задать вам вопрос?

– Спрашивайте.

– Что происходит за пределами столицы? Почему бандиты свободно разгуливают?

Трактирщик усмехнулся.

– Бандиты? Да какие там бандиты…

– Это верные солдаты баронов, князей и всяких местных правителей.

Он поставил на стол бутылки.

– Грабят людей, собирают дань. Где-то меньше, где-то больше. Народ уже привыкает.

– А почему не жалуетесь императору?

Трактирщик фыркнул.

– Пф… Как не жалуемся? Жалуемся. Только жалобы до него не доходят.

– К императору не попасть. К нему пускают только по военным делам.

Он понизил голос.

– Да и скажу тебе по секрету… люди волнуются. Говорят, с императором что-то не так.

Амин едва заметно напрягся.

– Боятся за него. А этим могут воспользоваться бароны и всякая другая шушера.

– Тогда нам всем худо будет.

Амин на мгновение задумался.

Трактирщик протянул ему мешок.

– Вот ваш заказ.

– Спасибо. Как ваше имя?

– Сабин.

Амин кивнул, забрал провизию и вышел из трактира. Он подозвал Нимрода, на ходу вскочил в седло и направил коня прямо на север. Теперь он не делал никаких обходов. Время уходило слишком быстро.

Амин пронёсся через позиции своей армии так стремительно, что солдаты едва успели заметить лишь пыль, поднятую копытами. Через полтора суток он уже был в глубине северных земель. До цели оставалось около двух дней пути. Он решил сделать короткий привал, чтобы перевести дыхание. Но отдых оказался недолгим.

Спустя полчаса Амин заметил разведчиков аэсиднцев.

– Твою мать! Нимрод!

Он подозвал коня и собирался продолжить путь, но через мгновение заметил, что за ним уже движется погоня.

Это был гвардейско-пехотный отряд Рэдины.

– Чёрт…

– Не хотелось бы с ними вступать в бой… – пробормотал он, тяжело дыша.

– Но, видимо, выбора нет.

Отряд насчитывал около ста пятидесяти солдат. Возможно, боя можно было бы избежать. Но внутри него уже начинало подниматься другое чувство – тёмное и холодное. Сущность внутри требовала крови. И тогда в голове прозвучал голос.

– Ну давай сразимся!

– Ах-ха-ха!

– Покажем им, на что мы способны!

– Хватит… – тихо произнёс Амин.

– Нет.

– Я сказал – нет!

– А я говорю – да.

Сопротивление длилось недолго. Сущность внутри победила.

Амин спрыгнул с коня на ходу, вытащил меч и поднял его, давая знак солдатам. Начался бой. И он был страшным.

Амин двигался среди них словно призрак. Клинки свистели вокруг него, но не касались его тела. Он был быстрее и точнее. Каждый взмах его меча валил на землю сразу нескольких солдат.

Бой длился около получаса.

Когда всё закончилось, поле было усеяно телами. Амин стоял среди них, тяжело дыша. Внутри не осталось ничего – ни злости, ни радости, ни сожаления.

Лишь пустота.

Он спокойно стряхнул кровь с клинка и убрал меч в ножны. Затем свистнул. Нимрод подбежал. Амин вскочил в седло и продолжил путь. Он понимал одно: очень скоро новость о том, что один человек перебил полторы сотни гвардейцев, разлетится по всему Северу. И тогда начнётся охота. Больше он не останавливался.

Тем временем на месте боя солдаты медленно обходили поле, усеянное телами.

– Что там у тебя? – спросил офицер.

– Пусто. Ни знаков, ни герба.

Офицер нахмурился.

– Сержант! Зови чародея!

Через несколько минут к ним подошёл человек в тёмной мантии. Он внимательно осмотрел поле и закрыл глаза.

– Мне нужно применить заклинание.

– Ну так колдуй.

Чародей поднял руки и начал произносить слова древнего заклинания:

– Аэпсидкхевнитэншан…

Ветер внезапно усилился. Пламя факелов задрожало. Тело чародея медленно оторвалось от земли. Он завис в воздухе, глаза его были закрыты, лицо напряжено. Прошло несколько долгих мгновений.

– В глубь Севера… – тихо произнёс он.

– К замку света…

Офицер резко поднял голову.

– Он будет там… через день.

Чародей медленно опустился на землю.

– Это всё…

Офицер повернулся к солдатам.

– Быстро! Передайте всем постам: отправить к замку всех, кого можно!

– Завтра там будет король.

Лица солдат стали серьёзными.

– Поэтому мы не должны допустить непоправимого.

Один из сержантов нахмурился.

– Хотите сказать… это был южанин?

Офицер медленно кивнул.

– Завтра узнаем.

Тем временем Амин продолжал путь.

Пройдя через тёмный северный лес, он вышел к обрыву. На другой стороне возвышался заброшенный замок – чёрный и безмолвный, словно забытый самим временем.

– Осталось чуть-чуть…

Амину пришлось оставить Нимрода, так как конь не смог бы пройти дальше. Он начал осторожно спускаться по камням через труднопроходимую скалистую местность. Через некоторое время он обнаружил вход в пещеру. Внутри было темно, поэтому Амин зажёг факел и двинулся вперёд. Через несколько минут на стенах начали появляться рунические знаки.

– Так… я на верном пути…

Амин прекрасно умел читать руны. Оставалось совсем немного. Он продолжил идти вперёд, пока в темноте не начал проявляться древний каменный фундамент замка. Ещё несколько шагов – и перед ним появилась лестница, ведущая наверх.

Но внезапно что-то остановило его.

Глава 8

– Докладывайте!

Голос Вана Дэридо прозвучал резко, будто хлыстом щёлкнул. Штабные офицеры вытянулись, и первый из них шагнул вперёд, разворачивая карту.

– На Северном фронте войска в полном комплекте. Готовы к наступлению, как только прикажете.

– Восточный фронт заканчивает подготовку. Ждут указаний.

– Западный… – второй офицер запнулся, но продолжил твёрже: – Западный фронт закончил разведку. Тоже готов.

Ван на мгновение задержал взгляд на говорившем. Что-то в его интонации царапнуло, но времени на разбирательства не было. Он шагнул к столу, где лежала развёрнутая карта империи с тремя фронтами, обозначенными тяжёлыми линиями.

– Хорошо. – Он поднял голову, обвёл взглядом присутствующих. – Начинайте наступление с восходом солнца. Всем трём фронтам одновременно. Вопросы?

Тишина была ему ответом.

– Тогда – с богом.

Офицеры козырнули и начали расходиться. Ван провёл их взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Слишком многое зависело от этого рассвета.

Как и было приказано, наступление началось с первыми лучами солнца. Ван не спал всю ночь – стоял у шатра, вглядываясь в розовеющий горизонт, и ждал вестей. Они пришли: сначала редкие, потом всё чаще, и наконец гонцы понеслись один за другим, словно вспугнутые птицы. Первые битвы были тяжёлыми, но успешными. Северный фронт, где Ван когда-то провёл ротацию, отбил ранее захваченные территории – солдаты дрались с остервенением обречённых, а может, поверивших, что победа возможна. Восточный удержался и даже взял пару городов; их названия Ван тут же отметил на карте жирными крестами.

Западный… Западный был успешен поначалу. Но потом началось.

Сначала единичные случаи – солдат не вернулся из разведки, другой не вышел на пост. Потом побежали группами. А следом пришло известие: король Рэдрик бросил большую часть сил именно на это направление. И не прогадал. Ван сжал край стола, когда ему доклали первые потери. Пальцы побелели. Он заставил себя разжать их, выдохнуть. В целом ситуация всё ещё оставалась более успешной, чем неудачной. Но осадок остался.

А потом пришли письма из столицы.

Ван вскрыл конверт, пробежал глазами – и почувствовал, как внутри холодеет. Оппозиция начала бурную деятельность. Король Мёргли, судя по тону послания, держал всё на контроле, но между строк читалось напряжение. Его собственные просьбы, отправленные ранее, остались в заморозке. Ответа на них не было.

– Печально… – тихо произнёс Ван в пустоту шатра. – Из-за этого мы можем проиграть.

Он помолчал, глядя на карту. Потом добавил, уже самому себе:

– Однако надежда всё же есть.

Он не знал тогда, как скоро она понадобится. Спустя пару дней ситуация изменилась. Резко, жёстко, не в их сторону.

Только Ван успел отметить на карте новые укреплённые позиции, только начал верить, что худшее позади, – как началось. Новая мощная наступательная атака обрушилась на них словно камнепад. Рэдрик не дал передышки. Он бил снова и снова, методично, безжалостно, словно знал, что у Вана нет козырей в рукаве.

Они не выстояли.

Гонцы то и дело сменяли друг друга, доставляя письма от фронта к фронту. Ван рвал конверты, читал, комкал, отдавал новые приказы – и снова рвал. Фронты сыпались. Особенно Западный. Особенно Восточный. Северный пока держался, но надолго ли хватит людей, которые смотрят на юг и ждут подмоги, которой нет?

Ван опустился на походный стул, потёр переносицу. Впервые за долгое время он позволил себе то, что запрещал всегда.

– М-да… – выдохнул он. – Как же не хватает здесь императора…

Он поднял глаза к пологу шатра, за которым темнело небо.

– Боги… если вы меня слышите… дайте надежду. Хотя бы…

Тишина была ему ответом.

Через два дня пришла сводка за последние две недели. Ван развернул её дрожащими пальцами – и замер. Большие потери на Западном и Восточном фронтах. Солдаты бегут. Многие позиции отданы. Северный пока держится, но цифры в сводке говорили сами за себя: долго он не продержится.

Ван аккуратно сложил бумагу, положил перед собой.

– Через пару дней проведу совет, – сказал он вслух, будто репетируя разговор с офицерами. – Будем думать, что делать…

Он помолчал.

– После – направлюсь в столицу.

За пологом шатра завыл ветер. Где-то далеко, на Западном фронте, продолжали гибнуть люди. А Ван сидел неподвижно, глядя на карту, и думал об одном: успеет ли он до того, как всё рухнет окончательно.

Глава 9

– Ваше превосходительство, всё готово.

– Открывайте.

Тяжёлая дверь со скрежетом отворилась, и в лицо ударил запах сырости, старой крови и чего-то ещё – кислого, тошнотворного, въевшегося в камни за долгие годы.

Рэдрик шагнул внутрь.

Он был высок и массивен – широк в кости, с той особой грузностью, которая бывает у людей, привыкших много есть и мало отказывать себе в удовольствиях. Но при этом в нём не чувствовалось рыхлости: под слоем барской упитанности угадывалась крепкая, тяжёлая мускулатура человека, который хоть и не гоняет себя каждый день, но в случае нужды способен и меч поднять, и в седло вскочить. Двигался он с ленивой, чуть замедленной грацией – не потому, что не мог быстрее, а потому, что не видел нужды торопиться. Здесь всё подчинено ему. Спешить некуда и не перед кем.

Одежда выдавала в нём короля, который не чурался лишний раз напомнить о своём положении. Тёмно-синий, почти чёрный дублет из плотной шерсти, расшитый серебряной нитью по вороту и обшлагам – добротный, дорогой, но без крикливой роскоши. Поверх – короткий плащ тёмно-бордового сукна, застёгнутый у горла массивной серебряной пряжкой в виде волчьей головы. Перчатки из мягкой чёрной кожи облегали кисти как вторая – он небрежно одёрнул их, входя, и жест этот был настолько привычным, что казался частью его самого.

На поясе – меч. Не парадная игрушка, а настоящий боевой клинок, за которым тщательно следили. Ножны простые, без украшений, но из хорошей кожи. Рукоять обмотана тёмно-красной полосой – ни потёртостей, ни следов небрежения. Таким мечом убивали, но его любили и холили, как дорогую игрушку.

Но главным было лицо.

Рэдрику на вид можно было дать чуть за двадцать – может, двадцать два, может, двадцать три. Молодое ещё лицо, но уже тронутое той особой, преждевременной взрослостью, которая приходит к тем, кто слишком рано получил власть. Тёмные, густые волосы зачёсаны назад, открывая чистый, без единой морщины лоб. Лицо – широковатое, с ещё не прорезавшимися резко, но уже обозначенными скулами и тяжёлой нижней челюстью, которая придавала ему выражение упрямства, граничащего с тупой настырностью.

Глаза – светлые, серо-голубые, с холодным, цепким блеском. Такими глазами смотрят не на человека, а на вещь, которую оценивают: пригодится – не пригодится. Они могли быть весёлыми, даже игривыми, но в этой весёлости всегда сквозило что-то нехорошее – будто он знал про тебя что-то, чего ты сам не знаешь, и в нужный момент это припомнит.

Нос прямой, чуть широковатый в основании. Губы – полноватые, подвижные, постоянно кривящиеся то в усмешку, то в гримасу, то в притворное участие. Рэдрик любил поговорить и умел это делать. Особенно – за спиной. Особенно – когда слова могли поссорить вчерашних друзей или стравить между собой тех, кому лучше бы держаться вместе.

На левой щеке – тонкий, едва заметный шрам, идущий от скулы к уху. Старый, детский ещё, полученный то ли в драке, то ли по собственной дурости. Рэдрик его не скрывал – напротив, когда хотел казаться своим, трогал пальцем и рассказывал байки, в которых всегда выходил героем. Врал он легко и с удовольствием.

В целом в его облике чувствовалась та особенная порода, которая бывает у людей, выбившихся из грязи в князи, но так и не сумевших забыть, как пахнет грязь. Не аристократическая тонкость, а грубоватая, с трудом начищенная стать – человека, который помнит, откуда пришёл, и сделает всё, чтобы туда не вернуться. И при этом сделает так, чтобы другим было ещё хуже.

Он остановился напротив решётки, за которой стояла Шеала, склонил голову набок, разглядывая пленницу с ленивым интересом. Во взгляде его не было злобы – было холодное, чуть насмешливое любопытство кота, который играет с мышью не потому, что голоден, а потому, что может себе это позволить.

– Ты… жалкий ублюдок!

– Ничтожество!

Голос Шеалы резанул по тишине подземелья – звонкий, полный такой ненависти, что, кажется, даже факелы дрогнули. Рэдрик усмехнулся. Криво, одними уголками губ – именно так, как умел только он. Усмешка эта говорила: «Кричи громче, детка. Мне нравится».

– Ну-ну, прибереги слова для разговора, дорогая.

– Разговора?!

– Так это теперь называется?!

– Можешь называть это как хочешь, но информацию я от вас получу.

Он сделал знак стражнику. Тот понятливо кивнул и вышел, оставляя короля наедине с чародейкой.

Да, это был он. Король Севера Рэдрик собственной персоной. А она – Шеала дэ Лаве. Та самая чародейка, которая когда-то спасла жизнь императору Амину. Могла ли она тогда, стоя в той операционной, представить, что судьба сведёт их снова? Вряд ли. Могла ли представить, что это будет в подземелье врага? Тоже вряд ли.

Но судьба любит такие шутки.

Амин тем временем стоял в темноте за углом, прижавшись спиной к холодному камню. Тридцать минут. Может, больше. Он замер, стараясь дышать реже, тише, почти не дышать вовсе. Звуки из камеры доносились приглушённо, но каждое слово врезалось в память. Шеала. Она здесь. Живая.

Что-то внутри него рванулось, потребовало действий. Но он заставил себя остаться на месте. Рано. Слишком рано. Он прислушался – и двинулся дальше, крадучись, вдоль стены, туда, где каменный коридор уходил вглубь замка.

Чтобы понять, как всё зашло так далеко, нужно вернуться назад. Задолго до того, как Амин оказался в этих подземельях. Задолго до того, как Шеала заговорила с ним впервые. Задолго до войны.

Замок света – или, как его ещё называли, Лунный – вовсе не был заброшен. Это была легенда, которую Рэдрик тщательно поддерживал. Но за его стенами кипела своя жизнь. Тёмная. Страшная. И началась она задолго до того, как Север узнал своего нового короля.

Всё изменилось после событий на Танэде.

Тогда по всему Северу началась охота. На чародеев, чародеек, магов, целителей, на всех, кто хоть как-то был связан с магией. Героев, которых ещё вчера прославляли в балладах, объявили отбросами общества. Их ловили, пытали, сжигали, топили – и никто не смел слова сказать против. Потому что за словом следовала та же участь. Эти действия начались с подачи человека, который тогда ещё не был королём. И мало кто задумывался, что он вообще может занять престол.

Рэдрик родился в деревне Сернои – самом дальнем, забытом уголке Севера. Месте, где даже налоги собирали раз в пять лет, потому что добираться туда было сущим наказанием. Жителей – от силы пара сотен. Дома лепились друг к другу, словно пытались согреться в этом промозглом краю.

Его отец был графом этих земель. Титул звучал громко, а вот владения – убого. Доходов едва хватало, чтобы не умереть с голоду. Рэдрик рос один. Мать умерла рано, отец вечно пропадал то на охоте, то в кабаке, то в бесплодных попытках выбить хоть что-то из своих крестьян. Воспитания не было. Были только стены холодного дома и бесконечное одиночество.

С деревенскими детьми он общий язык не находил. Да и их родители запрещали им приближаться к графскому сынку. Слишком странный, слишком замкнутый, слишком колючий. А ещё – слишком завистливый. Рэдрик смотрел на чужие семьи, на чужих матерей, на чужие праздники – и молчал. Но в этом молчании росла злоба. На весь мир. На всё живое. Уже тогда в нём проступали черты, которые позже сделают его королём. Не только плохие, нет. Он был умён, расчётлив, умел ждать и просчитывать на шаги вперёд. Но обида на мир въелась в него так глубоко, что стала частью характера.