Аркаим-2 Лаборатория "Б"

Глава 1

Глава 1. Марш-бросок

Когда нет будущего, прошлое в руинах,

«Надежда», мертвым телом на руках!

Завидуешь тем, кто уже в могилах,

Непогребенных перешагивая прах…

Челябинская область. Поселок Кузнецкое (в семидесяти километрах от Челябинска).

12.05.2033, 04.50 по Южно-Уральскому времяисчислению.

Капитан Смирнов открыл глаза, пытаясь понять, где находится. Кошмары вызвали ироничную улыбку. Реальность оказалась страшнее сна. Сильная головная боль не дала оперативнику полноценно отдохнуть. Изнурительные марш-броски и отсрочка, а порой, ожидание неминуемой гибели сказались на душевном состоянии. Желание утолить жажду заставило прийти в себя. Усталый, организм, так и не восстановивший свою жизненную энергию, почти не реагировал на внешние раздражители. Алексей даже вспомнить не смог, как уснул в углу командирской землянки, не сняв защитного комплекта, но при этом крепко сжимая цевье старенького АК-74.

Поднявшись на ноги с «тяжелой» головой, он огляделся. В земляном помещении находилось еще несколько человек. Все отдыхали. Громкий храп одних, приглушающий посапывание других были лучшим тому подтверждением. Единственный источник света, идущий от керосиновой лампы, сопровождал сонную атмосферу. Сняв капюшон ОЗК, Алексей почувствовал прохладу раннего утра. Изо рта при дыхании выделялся пар, что говорило о низкой температуре на улице. Вдохнув полной грудью свежего воздуха, новоиспеченный офицер «Стражей» внимательно посмотрел на счетчик-измеритель, который успокаивающе молчал.

Оперативник подумал, как обманчиво создается иллюзия спокойствия и умиротворения, и даже может показаться, что находишься в полной безопасности. Но стоит выйти за пределы укрепленного района, и каждое полуживое существо или мутировавшее растение будет пытаться тебя убить. С радиацией еще сложнее, в одном углу землянки счетчик-измеритель молчит, в другом показывает повышенный уровень.

Прокрутив в голове основные варианты возможной опасности, Смирнов вспомнил о более страшном враге. То обстоятельство, что он жив и относительно здоров, в нынешних условиях было уже невероятной удачей.

– Где же вода? – произнес он вслух в надежде, что его кто-то услышит, обшаривая при этом лежавший рядом вещевой мешок.

Осмотревшись внимательнее, увидел лежавшую на столе фляжку.

– И как же я тебя сразу не заметил?

Припав губами к емкости, наполненной на четверть, Алексей жадно начал глотать прохладную воду. Влага живительной энергией растеклась по измученному организму. Стало намного легче. Головная боль отступила, а шум в ушах пропал. Сняв прорезиненные перчатки, он немного налил воды в правую ладонь и протер лицо.

– Ну вот, теперь совсем хорошо, – подумал Смирнов. – Где же противогаз и снаряжение?

– Гарнизон, подъем! Выходим строиться! – послышались со стороны улицы одна за другой негромкие команды дежурного офицера, которые почти шёпотом дублировались у землянок.

Храп и сопение мгновенно исчезли, сменившись звуками стона, хруста костей, скрипа резины и щелчков затворной рамы автоматов. Землянка «ожила» и «зашевелилась». Люди вставали и, не издавая лишнего шума, выходили на улицу.

– Строимся в две шеренги, ко мне лицом! – послышался командный голос полковника Головина. Быть услышанным «мертвыми» или мутантами он, видимо, уже не боялся. После этого всем стало понятно, режим молчания снят.

– Выходим в полном боевом снаряжении, – добавил дежурный офицер.

– Еще пять утра! Как же хочется спать, – шепотом произнес Алексей, поймав себя на мысли, что разговаривает сам с собой. Посмотрев на часы, он, превозмогая нахлынувшую утреннюю лень, разыскал свое снаряжение. После небольшого ритуала проверки целостности оружия и боеприпасов направился к выходу, сопровождая свое появление на улице окриком:

– Мобильная группа на ЗИЛ - 131 строится на левом фланге у машины. – Алексей пытался привыкнуть к кромешной темноте, которая стеной встретила его на выходе из укрытия. – Младший сержант Павлов, ко мне! Где его носит? Павлова найдите!

Рассвет должен был начаться не ранее семи часов утра. Из-за пыли, выброшенной в атмосферу после ядерной войны, на улице было очень темно. Со временем многокилометровый слой мелких частиц покрыл все небо. Ориентироваться в периметре укрепрайона можно было по редким караульным кострам и керосиновым лампам, висящим у входа землянок и блиндажей.

– Товарищ капитан, младший сержант Павлов по вашему приказанию прибыл!

– Строй людей, Максим! Готовимся к отправке.

– Так точно! Все уже построены.

– Отлично, – удовлетворенно ответил Смирнов, направившись для доклада к полковнику Головину.

На общем построении, как было указано ранее, офицеры вместе с оставшимися в живых солдатами разбились на небольшие группы. По большому счету офицеры начали выполнять обязанности сержантов, из-за малой численности подразделений.

– Товарищи офицеры, солдаты! – начал свое официальное обращение полковник Головин. – Через тридцать минут мы совершим марш-бросок до опорного пункта, находящегося в поселке Аргаяш. Для удобства обозначаю этот блокпост номером три. Увильды – номер один, поселок Кузнецкое, где мы сейчас находимся, – номер два, думаю, логика всем понятна? До Челябинска остается поселок Касарги, он будет блокпостом номер четыре, и поселок Долгодеревенское – блокпост номер пять. Минимальная задача дня: добраться до опорного пункта номер три, совершив марш на расстояние в четырнадцать километров. После уточнения обстановки на «тройке» не задерживаемся, продолжая двигаться до опорного пункта номер четыре – это еще примерно двадцать пять километров. Итого, если повезет, то за день мы совершим переход на расстояние сорока километров. Расчет пути максимальный, так как проходит по пригодным для движения дорогам, а не по наикратчайшему пути. Срезать не рекомендую. Очень сложная задача, но другого выбора нет. Задержка для нас губительна. Возможно, какие-то участки будем преодолевать в прямом соприкосновении с противником. Не паниковать, иначе погибнем все! Командирам пресекать такие настроения вплоть до применения оружия. «Мертвые» тоже выдохлись. Вчера они потеряли не одну тысячу соплеменников, но нас так и не уничтожили. Мы с вами люди «старого мира», истинные хозяева этой планеты. Сильнее нас никого нет, и не будет…

Головин закашлялся, так как говорил громко, с надрывом. Затем после небольшой паузы, как будто, обдумывая слова, продолжил:

– Легкораненых не бросать! В случае тяжелого ранения или при невозможности дальнейшего движения оставаться прикрывать отход товарищей. Если будут большие потери по причине окружения или засады, то прорываться небольшими группами, в составе которых вы сейчас построены. Настраиваю всех выполнить свой долг честно! До конца быть верным присяге. Среди нас нет гражданских, поэтому каждый из вас морально готов умереть за свой дом, родных и близких. К сожалению, больше и некому этого сделать. Какие будут вопросы…? Если вопросов нет, то попрошу командиров групп организовать плотный завтрак – сил понадобится много. Смирнов, ко мне!

Послышались команды командиров групп, люди зашумели, как в большом улье. После речи Головина, появилась надежда на спасение или гибель во спасение. В любом случае осознание бессмысленной смерти исчезло.

– Товарищ полковник, капитан Смирнов по ваше…

– Машина готова? – перебил вопросом полковник.

– Так точно, все оружие и боеприпасы погружены, отряд в количестве десяти…

– Как доберешься до третьего блокпоста, аккуратно проведи рекогносцировку, если там никого, не останавливайся, уходи до четвертого. Но надеюсь, «трешка» еще держится, тогда оставляй людей, боеприпасы и возвращайся за нами.

Полковник торопился, постоянно перебивая Смирнова. Он боялся что-то забыть или не успеть известить. Недосказанность может быть губительна.

– Есть! – тихо произнес оперативник, для убедительности качнув головой.

– Быстро завтракаешь и убываешь, не затягивай. Помни, машина у нас сейчас одна, а в пешем порядке мы далеко не уйдем. Не считая твоих, со мной пойдет тридцать четыре человека, достаточно два рейса сделать за нами. Если небольшой бой примем, то и одного рейса за глаза. Не рискуй, необдуманных поступков не делай. Если засада, на прорыв не иди, все равно бесполезно, сразу назад отходи.

– Справимся! – отрапортовал Смирнов и позволил себе присесть рядом с костром, потрескивающим от только что подкинутых дров.

– Надеюсь на тебя, Алеша, – Головин присел рядом и посмотрел на Смирнова уставшими глазами, в которых отражался контраст из боли, стойкости, мужества и переживания за судьбу каждого подчинённого. – В целом ты понимаешь, что мы провалили операцию? Учитывая сложившуюся ситуацию, мы сможем выжить только при хорошо организованном отступлении, в составе подразделения. Поодиночке или мелкими группами – нет шансов. Сама природа «нового мира» нас уничтожит.

– У меня есть предположение, что сейчас двигаться небольшой группой как раз безопаснее.

– Поясни?

– «Мертвые» преследуют большое скопление сил. Если сейчас отделить небольшую группу от основной, то есть шанс уйти незаметно.

– Возможно! Я подумаю над этим.

Смирнов встал, машинально проверив на себе снаряжение.

– Рассвет еще не скоро. Опасно двигаться ночью!

– Риск велик, Алеша, но когда станет светло, «мертвые» – марионетки особей, пойдут в атаку. В темноте же нападения маловероятны!

– Главное – с пути не сбиться, а тварей «нового мира» мы привлечем светом фар и ревом двигателя.

– Или отпугнем! Слишком странное чудовище для них этот ЗИЛ – 131, но с дороги не съезжай.

– Меня всегда удивляет ваше чувство юмора, не угасающее в любой ситуации, – ответил Алексей, пожав руку полковнику.

Когда Смирнов на машине покинул опорный пункт, Головин, выстроив подразделения в колонну по два, выдвинулся в сторону Аргаяша. В голове колонны несколько человек освещали путь фонарями, остальные не выдавали своего присутствия. Алексей долго наблюдал за фонарями в зеркало заднего вида, пока они полностью не растворились в темноте.

Старенький армейский ЗИЛ – 131, покрытый ржавчиной, шел на максимально возможной скорости. Из-за дорожных условий эта скорость не превышала и сорока километров в час. Алексей, сидя в кабине машины, мог внимательно рассмотреть все, что освещают фары. Сняв противогаз, Смирнов всматривался в каждый пересохший куст на обочине дороги, в каждое освещенное сгнившее дерево, ожидая внезапного нападения. Никогда еще оперативника так не пугала темнота. В метро она чаще была союзником, а здесь давила своей пространственной масштабностью. В какой-то момент Алексей начал чувствовать себя маленькой песчинкой в мире вечной темноты, ищущей хоть какой-то источник света. Но контролируя свое сознание, приходил в себя, отвлекаясь от дурных мыслей короткими разговорами с водителем машины.

Не встречая сопротивления, группа капитана Смирнова приблизилась к блокпосту номер три, и водитель немного сбросил скорость.

– По карте, мы примерно в километре, – доложил солдат.

– Останови машину! – приказал Смирнов. – И фары выключи!

Машина резко затормозила. Со стороны укрепрайона были слышны редкие выстрелы.

– Двигатель заглушить?

– Да, заглуши!

– Есть!

Машина, немного дернувшись, издала специфический звук останавливающегося вентилятора, после чего наступила полная тишина.

– Сколько времени?

– Начало седьмого, – ответил водитель.

– Уже светает, – констатировал Смирнов задумавшись.

– Товарищ капитан, почему остановились? – спросил Павлов, открывая дверь машины со стороны водителя. – Там же бой идет, значит, живы еще люди. Прикажите дальше ехать!

– Помолчите, товарищ младший сержант! Кто вас просил из кунга выходить? – повысил голос Смирнов. – Я не хочу сейчас попасть в засаду и потерять последнюю машину.

– Тогда что делать будем? Ждать, когда на нас какая-нибудь тварь выскочит, нет смысла. Я однажды местных волколаков видел: один нас троих будет стоить.

– Максим, раз так не терпится, возьми пару солдат и доберись до блокпоста. Узнай обстановку, передай им о приближающейся группе Головина и выдвигайся обратно.

– Есть! – обрадовался Павлов.

– И смотри, без лишней самодеятельности. По-тихому постарайся. Не забывай про ночь, аномалий и кишащих вокруг тварей. Если что, сам шум поднимай, поможем.

– Так точно! Тише воды, ниже травы. А про тварей я всегда помню.

– Береги себя!

– Постараюсь. Спасибо за доверие, товарищ капитан.

– Давай, не задерживайся. Учитывая, что стрельба слышна, я думаю, местная живность подальше отсюда держится. Потом подойдут, свежей мертвечины отведать.

Как только Павлов убыл, Смирнов рассредоточил солдат по периметру, организовав круговую оборону. Машину развернули для отхода назад, в случае внезапного нападения.

Счетчик измеритель помалкивал, и Алексей позволил себе не надевать противогаз. Утро выдалось с заморозками, чувствовалось, что плюсовой температуры нет. По тактильным ощущениям было около нуля или минус два градуса по Цельсию. Сделав несколько кругов вокруг машины и немного осмотревшись, Смирнов сел на землю, навалившись на переднее правое колесо. Пройдя несколько десятков метров, Алексей умудрился вспотеть до такой степени, что по лицу потекли капельки пота.

– Снять бы ОЗК, – произнес он, обращаясь к рядом сидящему солдату.

– Так точно! – пробубнил, не снимая противогаза, тот.

– Жарко?

– Жар костей не ломит, товарищ капитан! Не будем двигаться, замерзнем.

– Возможно.

Через несколько минут Смирнов почувствовал, как жар сменился относительно комфортным состоянием, затем появилось ощущение легкой прохлады, а еще через некоторое время казалось, что все тело облито холодной водой. Ничего хорошего в том, чтобы вспотеть в ОЗК и снова замерзнуть, нет. Ему захотелось скинуть защиту, промокшую одежду и вытереться полотенцем, но это было невозможно. Все малейшие движения сопровождались прилипанием промокшего и холодного обмундирования, к теплому телу создавая страшный дискомфорт.

Алексей не обращал внимания на утренний холод, так как двигаться, тем более вставать, чтобы согреться совсем не хотелось. Решив прилечь, он перевел свое тело в горизонтальное положение, понимая о бессмысленности сохранять бдительность. Уто было настолько темным, что, подойди к ним «мертвые» сейчас, никаких шансов выжить не будет. Оставалось надеяться на то, что противник увлечен блокпостом, а местоположение машины не раскрыто. Усилившаяся стрельба со стороны укрепрайона подтвердила активность местных, если, конечно, первый батальон не расстреливает сам себя. Или группу Павлова?

Алексей лежал и внимательно всматривался в темное небо, пытаясь хоть что-то там разглядеть:

– Как спокойно там наверху, – отрешенно произнес он. – Я еще с детства помню, что там за пеленой можно было увидеть множество звезд. От них ночи были светлее. Завораживающее зрелище. Даже не знаю, с чем сравнить.

– Я никогда не видел звезд, товарищ капитан, – произнес тот же солдат, сняв свой противогаз.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Так ты ребенок «нового мира»? Я думал, здесь солдаты постарше?!

– В моем взводе много сверстников.

– Я всегда считал, что дети «нового мира» гораздо слабее и болезненнее нас. Хотя я очень рад в этом разубедиться. В республике нам таких молодых ребят приходится в прямом смысле выхаживать. Видимо, очень влияет здоровое питание и витамины, коих у вас в достаточном количестве.

– Я не знаю, что и ответить, товарищ капитан. У нас со зрением проблемы почти у всех, а в целом…

– А ничего и не отвечай, я просто размышляю. Зрение – это общая проблема у таких кротов, как мы.

– Расскажите о звездах?! Вы сказали, что помните, как они красивы. Хотя нас инструктируют не расслабляться при проведении военных операций. Тем более, такими разговорами. Но я могу погибнуть, так и не узнав…

Смирнов внимательно посмотрел на солдата, пытаясь сквозь темноту рассмотреть его черты лица, но выходило плохо. Ему стало казаться, что с ним разговаривает ребенок с душей, полной романтики и еще наивными мечтами на светлое будущее. Кого они отправили на убой? Что же творится?! Уничтожаем свое будущее – последних детей человечества. Все это некоторое время крутилось в голове Алексея, пока он не произнёс:

– Звезды очень красивы! Представь, что ты смотришь на небо, а там светятся миллиарды маленьких лампочек. Они являются далекими планетами или звездами. Стоит только задуматься, как велика Вселенная, начинаешь ощущать себя маленькой песчинкой – никчемной по размерам, но значимой хотя бы в масштабе нашей планеты. По крайней мере, я всегда верил, что мы пришли в этот мир не случайно. Верил до того дня, пока не погибли шесть миллиардов человек. После этого я во многом стал сомневаться.

– Скажите, а правду говорят, что Вселенная бесконечна?

– Да, так и есть!

– Но как это возможно? – удивился солдат, оживившись от интересного разговора.

– Человеческому мозгу сложно понять или даже вообразить возможность бесконечности вселенной, так же как и представить, что она конечна. Вот возьми и представь, что она конечна. Представил? В какие границы ты ее охватишь? У тебя возникнет следующий вопрос: с чем она граничит? Задумался? То-то! Мы не сможем принять ни один из вариантов.

– Значит, я никогда не узнаю ответа на этот вопрос?

– У человечества всегда было больше вопросов, чем ответов, и с развитием цивилизации их становилось не меньше. Но сейчас уже, мало кто задает вопросы: все заняты выживанием.

– А сколько, как вы думаете, нас осталось? В школе говорили, что не все погибли и таких, как мы, много.

– Мы на это надеемся. Полковник Головин говорил, что вы связывались с группами людей вне Челябинской области. Тем более на планете было много городов с развитыми метро и хорошими заглубленными пунктами управления, где могли укрыться люди. Еще есть специально подготовленные укрытия для таких случаев.

– Да, я слышал, что в Екатерине или в Екатеринграде есть метро и там есть люди.

– В Екатеринбурге, – поправил Смирнов. – Раньше еще этот город назывался Свердловском. Он самый ближний крупный город от Челябинска, в котором есть метро. Ваши люди пытались прорваться туда.

– Слухи ходили, что пытались, но за Челябинской областью нет пылевой завесы, и солнце убивает все живое. По крайней мере, говорят, что те, кто пытался прорваться, не вернулись. Там даже зелени больше нет.

– Фотосинтез не спасает.

– Что?

– Не вникай. У нас зелень в Аркаиме есть. Территория закрыта горами и находится на границе снижения плотности пылевой завесы. Солнце есть, и оно не убивает, как в Екатеринбурге. Я сейчас только понял, что возможно это ненадолго. Скоро пыль осядет, и в Аркаиме солнце все сожжет. Жаль. Надеюсь, я не прав.

– Говорят, там видно ночью звезды?

– В Аркаиме?

– Да.

– Не видел! Но со слов местных можно разглядеть.

– Я обязательно должен туда попасть.

Больше Алексей и солдат «Страж» не разговаривали, каждый молча думал о своем. Смирнов не забывал поглядывать на наручные часы, ожидая возвращения разведгруппы.

Через тридцать минут разведгруппа Павлова вернулась. Шли без освещения, чтобы не выдать себя, тем самым рискуя нарваться на кровожадных обитателей нового мира.

– Докладывай, Максим! – приказал Смирнов, как только к нему, продолжающему лежать, приблизился Павлов.

– Гарнизон атакуют «мертвые» с юго-востока. Но ситуация пока под контролем, бой перешел в позиционное противостояние. Вся восточная часть закрыта естественным укрытием – озером, а со стороны запада пока тихо. «Мертвые», скорее всего, выдохлись или ждут подкрепление. Может, и темнота им мешает. То, что мы остановились, было решением правильным, так как дорогу и основные подходы к блокпосту противник контролирует – попали бы под обстрел. Гарнизону, правда и от озера отстреливаться приходится. Там какая-то активная живность периодически за человечиной бегает.

– Значит, блокпост еще держится. Это хорошо! – немного повеселев, проговорил Смирнов. – Сколько их там?

– Сам гарнизон насчитывает двадцать шесть человек, но боеспособных только двенадцать. У них закончились боеприпасы, они подавлены и деморализованы. Мы вовремя подоспели, помогли отбить одну из неуверенных атак противника, скорее всего, это была разведка боем. У людей немного боевой дух подняли.

– Каким образом подняли?

– Сказали, что к ним на помощь идет второй батальон во главе с полковником Головиным и операция «Аркаим» продолжается.

– Ну, так оно и есть! – Смирнов задумался и поднялся на ноги. – Проинструктируй людей, сейчас пойдем на прорыв. «Мертвые» осторожничают и бездумно не атакуют.

– Это разве хорошо?

– Конечно! Значит, задача уничтожить людей у них есть, но особи их напрямую не контролируют. Все в путь.

– Вы серьезно?

Алексей резким взглядом дал понять о серьезности своего решения проговорив:

– Когда будем на опорном пункте, организуй быструю разгрузку боеприпасов, а людей оставь на усиление. Мы с тобой обратно к Головину вернемся. Вопросы?

– Все сделаю, товарищ капитан! Но если по дороге поедем – под обстрел попадем?!

– Выбора нет! Будем надеяться на эффект внезапности и темноту. Вот бы без фар пройти – уже немного светает. Ну да ладно, сядешь на место водителя, сам и наберёшь максимальную скорость – прорвемся. Смотровые окна открыть для усиления огневой мощи, еще одного человека с РПК на крышу отправь, только закрепите его там хорошенько. Выполняй!

– Откуда вы знаете, что я водить машину умею?

– Личное дело твое прочитал!

– Шутите?

– Конечно! Головин сказал, что знает тебя. Говорит, ты на курсах у него себя с наилучшей стороны показал. Офицером же хотел стать?

– Хотел, но у нас для получения офицерского звания два года обучают, а я только год отучился.

– Тебе сколько лет, не семнадцать разом?

– Двадцать! На курсы с семнадцати берут.

– Ладно, давай выдвигаться, где несколько лет потерял, потом расскажешь.

Первых четыреста метров проехали относительно спокойно, набрав под горку запредельную скорость до восьмидесяти километров в час. ЗИЛ -131 трясло, дребезжание, гуляющее по всему корпусу, наводило на мысль, что машина вот-вот развалится. Алексей с детства не испытывал на себе движение, равное восьмидесяти километрам в час. БМП никогда не набирала такую скорость, и одно дело – находиться в десантном отделении и ничего не видеть, и другое – сидеть в кабине с водителем и созерцать все происходящее через лобовое стекло. Занервничав и вцепившись в цевье зажатого между ног автомата, он произнес:

– Не перевернемся? По такой-то дороге.

– Смотрите, товарищ капитан, впереди, – закричал Павлов.

К дороге наперерез движению машины, со стороны зданий-останцев, бежала группа противника.

– Как же не вовремя видимость улучшилась. Уже светает! – размышлял вслух Алексей. – Добавляй, Максим! Жми, иначе в упор расстреляют! У них при себе и гладкоствольное оружие может быть.

– Не могу добавить, точно перевернемся. Сколько их? Сосчитать бы!

– Пятнадцать или двадцать, но какая сейчас разница – жми.

– Ничего не выходит, я до предела вдавил педаль.

От группы Смирнова до «мертвых» оставалось не более ста метров. По машине был открыт прицельный огонь. Дробь и стрелы, попадая в корпус, глухо стучали по обшивке. Одна стрела влетела в кабину, разбив боковое стекло. При этом она пробила сиденье водителя, но людей не задела. Алексей смог разглядеть искажённые от ненависти физиономии противника.

– Почему пулемет молчит? – закричал Смирнов. – Уснули там, что ли? Это какую силу надо иметь, чтобы с такого расстояния стрелой пробить стекло?

Словно услышав крик командира, солдаты открыли огонь. Несколько «мертвых», скошенные пулеметными и автоматными очередями, ничком попадали на землю. Сбив точными попаданиями боевой пыл противника, группа Смирнова начала уходить в отрыв, сокращая расстояние до опорного пункта. Через минуту «механически зверь» ворвался на территорию «тройки», оказавшись в относительной безопасности.

– У нас потери, командир! – доложил Павлов, как только Смирнов вышел из машины.

– Кто?

– Сенька, пулеметчик на крыше. Стрелой прямо в голову.

– Всюду смерть, мать ее, – выругался Смирнов. – Разгружаемся и быстрее. Сеньку, как только машина уйдет, похоронить! И так непогребенных много. Кто здесь старший?

К Смирнову подбежал молодой офицер без каких-либо средств защиты в грязном обмундировании, исцарапанным лицом и представился:

– Лейтенант Тюрин, исполняющий обязанности коменданта укрепрайона.

– А где сам комендант?