Аркаим-2 Лаборатория "Б"

– Погиб, и его заместитель тоже.

– Благодарю вас, товарищ лейтенант, за то, что смогли продержаться.

– Служу группе «Страж»! – ответил офицер, уставшим движением закинув автомат за спину.

– А почему без средств защиты? У вас здесь радиация, как я посмотрю, местами измерители зашкаливают.

– Если честно, мы к смерти приготовились, товарищ капитан.

– Раньше времени себя хороните. Защиту надеть! Себя и людей привести в порядок.

– Есть, – ответил лейтенант и позволил себе немного улыбнуться.

– Доложите, какая техника у вас на вооружении?

– Целых машин нет. На последнем ЗИЛ - 131 мы вчера вечером раненых на соседний опорный пункт отправили. Скорее всего, они все погибли, так как машина не вернулась.

– Сами на прорыв не пошли?

– Да мы в полном окружении, «мертвые» нас на открытой местности быстро перебьют, мы и километра не пробежим, а здесь речь идет о двадцати с лишним.

– Согласен! Из-за малочисленности уйти в оборону для вас было правильным решением.

– Так точно!

– Сегодня давно они вас атаковать начали?

– С половины шестого утра мы не ожидали от них такой активности в темное время суток.

– Да, тоже слышу об этом впервые. Я оставляю вам своих людей – восемь человек. Помогут удерживать занимаемые позиции, пока основные силы не подойдут. Есть один погибший – похоронить! Разгруженные боеприпасы использовать, но экономить. Это все, что есть у отряда полковника Головина.

– Хорошо! Я, если честно, думал, вас там всех положили. Связи никакой. Сидим в неведении, ждем своей очереди на тот свет.

– Приготовить обед, – продолжил Смирнов, не придав никакого значения словам коменданта.

– На какое количество?

– На всех, кто с тобой, и еще тридцать шесть человек плюсом.

– Сделаем.

– Павлов, к машине! – закричал Смирнов. – Немного оружия и боеприпасов в кабину брось. А вас, товарищ лейтенант, я попрошу организовать небольшую атаку или разведку боем, в юго-западной стороне, чтобы мы смогли уйти.

– Сделаем, конечно! Сержант Груздев, ко мне! Готовь ударную группу из шести человек, я ее сам поведу.

– А вот группу вести лично, запрещаю, – отреагировал Смирнов. – Вы мне здесь живым нужны.

– Есть, товарищ капитан.

– Всё, мы уходим! Через час вернемся на машине. Если через два-три часа даже пеших не дождетесь, уходите самостоятельно.

Повернувшись, чтобы уйти, Смирнов замер! Внезапно его охватил приступ жара, на лбу выступил пот. Оперативник смотрел на убитого солдата, которого Павлов назвал Сенькой, и узнавал в нем того самого рядового, с кем он разговаривал о Вселенной. Тогда, мельком разглядев черты его лица, сейчас даже не сомневался, это он и есть. Все перевернулось в душе Алексея. Перед ним лежал тот, кого он несколько десятков минут назад считал романтичным ребенком, мечтающим увидеть далекие звезды.

– Надеюсь, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, – произнес Смирнов и тяжелой походкой зашагал к машине. – Как только свидимся, расскажешь мне, кажется, я тоже здесь долго не задержусь.

– Вы, о чем? – спросил подбегающий Павлов.

– О Вселенной!

– Не понял?

– Готовь машину к отходу, – прикрикнул Смирнов. – Не задавай вопросов.

При отходе назад капитан Смирнов с младшим сержантом Павловым проскочили опасный участок без единого выстрела. Максим вел машину на полном ходу, снизив скорость через несколько километров из-за плохих дорожных условий и опасности перевернуться.

– Начало девятого утра – неплохо, думал Алексей, посмотрев на часы. Если Головина не атакуют, то через полтора часа все на «тройке» будем, а там и на «четверку» время останется.

С приближением к предполагаемой точке встречи с отрядом, из-за шума боя стало понятно – батальон атакуют.

– Поднажми, Максим! Мне что-то подсказывает, трудно сейчас полковнику приходится. Первым бы рейсом его забрать, так упрется же, старый.

Шум идущего боя усиливался.

– Товарищ капитан, мы сами под обстрел не попадем?

– Останавливай машину! Как только выйду, разворачивайся и жди.

– Давайте я к Головину пойду?! Не рискуйте собой. Не по уставу начальнику подчиненного беречь.

– Я и не берегу, просто ты, как оказалось, хороший водитель. Да и как теперь определить, где безопаснее? В любом случае сначала разведка нужна, а на нее нет ни людей, ни времени. Все, тормози!

Павлов снизил скорость и развернул машину, резко вывернув рулевое колесо в левую сторону.

– Машину не глуши! Почувствуешь опасность – уходи!

– Куда уходить?

– Отъедешь вниз по дороге немного и снова ждешь! Понял?

– Понял!

– Все, я мигом!

– Товарищ капитан?

– Что еще?

– Аккуратнее, а то куда мы без вас…

– Давай без сантиментов, Павлов, все хорошо будет! Да, и защиту одень.

Смирнов выпрыгнул из машины, на ходу надев противогаз и накинув на него капюшон общевойскового защитного комплекта. Через несколько десятков метров оперативник исчез в дымке утреннего тумана. Павлов огляделся по сторонам и нервно застучал пальцами по рулевой колонке – долго оставаться одному ему совсем не хотелось.

Немного пробежавшись в защитном комплекте, оперативник стал сильно задыхаться.

– Когда же я, наконец-то, погибну и отмучаюсь? – хрипел Алексей, превозмогая приступы кислородного голодания. – Каждый раз отсрочка в непрекращающейся череде смертей. Все, хватит причитать, офицер, держись! Возьми себя в руки! Отвлекайся чем-нибудь, так: поле, цветы – нет, не то. Лучше счет: раз, раз, раз-два-три…

Глаза разъедал пот, ноги становились ватными от нагрузки. Окуляры противогаза снова запотели, ухудшая и так не лучшую видимость.

– Хорошая же я мишень для «мертвых», – подумал Смирнов. – Бери голыми руками. Окажись сейчас Головин в окружении, тогда прямо на противника бегу.

К своему счастью, он понял, что был не прав. По обе стороны дороги лежали солдаты второго батальона. Плотный огонь преследующего противника не давал им встать.

Смирнов, пробежал еще немного и нырнул в овраг. Позволив себе немного отдышаться, насколько это было возможно сделать в противогазе, он решил осторожно двигаться дальше. Противник щедро закидывал людей копьями, стрелами и дротиками. Алексей ползком подобрался к краю оврага, чтобы оглядеться. До солдат оставалось не больше пятидесяти метров.

– Где полковник Головин? – закричал он, сдернув противогаз на затылок. – Кто слышит, передайте, что Смирнов вернулся.

Ответа не последовало. Повторно кричать не пришлось, так как к нему короткими перебежками стал приближаться один из офицеров. Прыжком, влетев за естественные укрытия, он прокатился несколько метров на животе.

– Строков? Я вас не сразу узнал.

– Ну, еще бы, мы здесь все на одно лицо.

– Какая у вас обстановка?

– Прижали нас, капитан, уже около получаса лежим, а они, суки, резервы подтягивают.

– Потери большие?

– Раненые есть и несколько убитых, но пока не критично. Ты-то дошел до «тройки»?

– Да! Опорный пункт держится, я людей там оставил. Мы с Павловым вернулись, готовы к переброске следующей группы.

– Хоть одна хорошая новость. Ты здесь лежи, я тебе людей приведу.

– Я помогу. Может, раненых сначала?

– Какие раненые, – остановил Смирнова капитан Строков. – Если я сейчас скажу, что машина пришла, тогда все побегут – паника будет. Люди выдохлись. Уже инстинкты самосохранения включаются. Ни о каком долге уже речи нет. Наберу группу, скажу, что для прорыва, и к тебе, а остальных вторым рейсом, если выживем.

– Все понял. Где Головин?

– Ранен полковник, одна стрела в ноге, вторая в животе. Там наш медик вколол ему что-то. Говорит, что не жилец.

– Но как так, почему не уберегли? – закричал Смирнов, нервно бросив противогаз о землю. – Ему нельзя умирать. Тогда конец всему.

– Не причитай, капитан, принимай командование и выводи людей. Головин говорил, что ты его заместитель. Все мы под одним небом ходим.

– Хорошо! Держу себя в руках, но хотя бы давай его первой ходкой вывезем.

– Не уйдет он, даже время терять на уговоры не буду. Все, я пополз обратно, скоро вернусь.

Через четверть часа Смирнов вывел к машине группу солдат.

– Максим, забирай людей! Увезешь пятнадцать человек?

– Увезу, товарищ капитан, а вы не со мной?

– Головин тяжело ранен, я остаюсь.

– Но?

– Это не обсуждается. Увози людей и возвращайся, здесь одни раненые остались, постараемся продержаться немного. Теперь на тебя вся надежда.

– Я вернусь, товарищ капитан, чего бы мне это ни стоило.

– На тройке топливо проверь, а то машинка хорошо ест, а датчик уровня не работает. Нам на мелочах спотыкаться непростительно. И второго водителя найди.

– Есть! Не прощаюсь.

– Все, уходите, а то еще чего «мертвые» дорогу перекроют и отрежут нас от опорного пункта. Мы попробуем начать движение вдоль дороги, оставив прикрытие. Если в окружение попадем, к нам не прорывайся: мы будем обречены, еще и себя вместе с машиной погубишь.

***

– Дмитрий Владимирович, как вы себя чувствуете? – спросил Смирнов и наклонился над полковником Головиным, который лежал в овраге. Сам овраг больше был похож на воронку после взрыва многотонной бомбы.

– А, Алеша, – прохрипел полковник. - Думал, уже не свидимся.

– Не говорите много, вам силы нужно беречь.

– Нет смысла, ухожу я, сынок. Мне уже давно пора. Смерть рядышком ходила, но не забирала. Нашла, правда как-то неожиданно, хотел довести ребят.

– Нельзя сейчас умирать, за вами же батальон идет.

– Уже за тобой, Алеша! И какой это батальон? Остатки. Себя не жаль, ребят жаль. Погубил всех.

– Не всех, на «тройку» больше двадцати человек перебросили. Последний бой еще не дан.

– Это хорошо, очень хорошо. Держатся ребятки.

– Вам нельзя умирать, у меня важные документы. В них говорится о секретной лаборатории, которая находится под металлургическим заводом.

– Откуда они у тебя?

– Ваш заместитель на Увильдах передал. Я немного с ними ознакомился, пока в машине ехал - не удержался.

– Теперь эту загадку разгадать – твоя задача, – Головин закашлялся. – Могу одно сказать: эта лаборатория как-то связана с особями и нашим руководством. Меня в моем расследовании тормозили как могли, и этот тормоз шел сверху. Поэтому документы нашему руководству не показывай. Продолжи мое нераскрытое дело. Есть информация, что ту лабораторию посещали люди с военного объекта Косотур-2. Вот бы пообщаться с ними! Мне кажется, кто-то из них есть среди нас.

– Никогда не слышал про Косотур-2. Если выживу, продолжу расследование. Мне кажется, в планах вашего руководства возвращения батальона нет.

– С этим согласен, но ты обязан выжить, – повысил голос Головин и снова закашлялся. – Может, еще свидимся, только в другой жизни. Расстегни ОЗК и из правого кармана формы вытащи документы и ключ.

Смирнов выполнил указание и, повертев листок бумаги с печатью второго батальона и подписью Головина, спросил:

– Что это?

– Это подобие завещания! У меня есть неплохое жилье на станции Х - 2, оформишь на себя и найдешь там все необходимое для расследования. Не сможешь уничтожить особей, так хотя бы разберись, откуда они появились. И главное, пойми, что связывает людей с Косотур-2 с особями. Может быть, это ключ к ответам или их рук дело?

– Кто такие, эти люди с Косотур?

– Это военные, которых война настигла в сверхсекретном объекте. Объект находится под Трехгорным, недалеко от населенного пункта Юрюзань. Их появление по времени совпадает с появлением особей, а я в случайности не верю.

– Но с чего мне начинать?

– Начни с изучения бумаг, потом найди единомышленников. Да, и Дорониной можешь доверять, правда, она не участвовала со мной в этом деле…

Головин запнулся. Нахлынули внезапные воспоминания о девушке.

– Найти Доронину?

– Личная просьба есть, Алеша. Алена Доронина, мне дорога очень. Береги ее по возможности. Она должна Алисе помочь. Да, еще в республике есть человек – Иван Владимирович Ломовой…

– Я его знаю, – перебил Смирнов. – Начальник станции проспект Победы. Правда, сейчас он вне закона.

– Хорошо, что знаешь, он основатель всех этих движений, в плане изучения области, вербовки ученых, экспериментов с аномалиями и мутантами.

– Но этим всем Совет занимается, а он в республике Возрождение. Какая связь?

– Связи у него везде, так как он один из тех ученых, которые управляют Советом.

– Как же слеп я был? – Смирнов чуть не соскочил с места. – Узнаю все в последнюю очередь. Почему молчали раньше? Мне казалось, нахожусь в центре событий, а на самом деле являюсь лишь пешкой большой игры.

– Я тоже лишь пешка, только звание повыше. Все, мне тяжело разговаривать! Как только встретишься, скажи, что от меня, и бумаги передай.

– Вы сами передадите ему, так как должны жить, просто обязаны.

– Людей уводи, Алеша, это мой последний приказ. Где Строков?

– Я здесь, товарищ полковник.

– Командование батальоном передаю вам.

– Но как же? – возразил Смирнов.

– Не перебивайте, товарищ капитан, – на Головина снова напал приступ кашля. – Командование батальоном передаю капитану Строкову. Ваша основная задача – довести людей до Челябинска и доставить живым капитана Смирнова. Он сейчас для будущего всего челябинского метро важнее всех нас, вместе взятых.

– Задачу понял, товарищ полковник.

– Сколько тяжелораненых сейчас?

– Девять человек, из них боеспособных четверо.

– Значит, вместе со мной пятеро.

– Мы вас не оставим, – произнес Смирнов.

– Это приказ! Остальным отходить, иначе попадете в окружение. Сколько людей осталось?

– Полчаса назад еще пятнадцать человек на «тройку» отправили, – ответил Строков. – Здесь, кроме раненых, восемь человек осталось, я вам докладывал.

– Ах да, мысли путаются. Переверните меня, помогите занять позицию для боя и уходите. Почему я не слышу стрельбы?

– Мы прекратили стрельбу, так как затихли «мертвые»: уже минут десять тишина полная.

– Значит, обходят, скорее уходите.

Строков и Смирнов переглянулись и помогли умирающему полковнику занять позицию для боя. По его требованию они помогли снять с него ОЗК и тяжелый бронежилет. Рядом с ним заняли позиции еще четверо боеспособных солдат и медик, отказавшийся продолжать отступление.

– Что с ними делать будем? – спросил Строков Смирнова, указывая на раненых солдат, находящихся в бессознательном состоянии. – Пятерых не унесем, обузой будут.

– Уже троих, – услышав их, ответил медик. – Двое скончались, не приходя в сознание. Остальные тоже не жильцы.

– Уходим, товарищ капитан, – проговорил Смирнов. – У нас нет выбора, иначе все здесь ляжем.

Вскоре группа капитана Строкова, состоящая из восьми человек, бежала по дороге к укрепрайону номер три. Позади них шел бой, последний бой полковника Головина – одного из лучших офицеров стражей. Смирнов впервые почувствовал себя подавленным и безразличным к происходящему. Полковник был душой компании. Алексей осознал, что операция «Аркаим» с этого момента является официально проваленной. Об организованном отходе уже не было и речи. Остатки батальонов беспорядочно убегали, оставляя за собой убитых, раненых, сгоревшую технику и боеприпасы.